Религиозный фон романа Эрнеста Хемингуэя Прощай, оружие! icon

Религиозный фон романа Эрнеста Хемингуэя Прощай, оружие!



НазваниеРелигиозный фон романа Эрнеста Хемингуэя Прощай, оружие!
Дата конвертации19.07.2012
Размер319,78 Kb.
ТипРеферат
Религиозный фон романа Эрнеста Хемингуэя Прощай, оружие!


Роман «Прощай, оружие!» - истории любви на уровне отдельно взятыхсудеб, но также и повествование о поиске смысла и уверенности в мире. Этукнигу можно считать до определенной степени религиозной, и хотя она и недает религиозного истолкования событий, навеяна явно религиознойпроблематикой. Уже во второй главе романа Фредерик Генри упоминает о человеке,который отличается от большинства своим нетипичным поведением, словноявляется представителем какого-то другого человечества: «Вечером, спустившись в город, я сидел у окна публичного дома, того,что для офицеров в обществе приятеля и двух стаканов за бутылкой асти…Мойприятель увидел на улице нашего полкового священника, осторожно ступавшегопо слякоти, и стал стучать по стеклу, чтобы привлечь его внимание.Священник поднял голову. Он увидел нас и улыбнулся. Мой приятель поманилего пальцем. Священник покачал головой и прошел мимо». Простое на первый взгляд описание на самом деле символично. Слякоть,по которой осторожно ступает полковой священник, - это война, в буквальномсмысле, противная человеческой природе. Вынужденный принимать в нейучастие, как военнообязанный, он пытается отгородиться от любых другихсоприкосновений с неприятным для него образом жизни, и всей душой стремитсядомой в Абруцци, где, по его выражению, и Хемингуэй неоднократно повторяетэто, всегда «ясно и сухо». Братья по оружию не упускают случая посмеяться над ним или пытаютсяспровоцировать: « - Священник каждую ночь сам по себе – Капитан сделал жест рукой игромко захохотал. Священник отнесся к этому, как к шутке. - Папа хочет, чтобы войну выиграли австрийцы, - сказал майор. – Онлюбит Франца- Иосифа. Вот откуда у австрийцев и деньги берутся. Я – атеист. Хемингуэй. Э. Собрание сочинений М.: «Литература» 2001 г. СПб«Кристал» стр. 465. Хемингуэй. Э. Собрание сочинений М.: «Литература» 2001 г. СПб«Кристал» стр. 466. - Вы читали когда-нибудь «Черную свинью? – спросил лейтенант. – Я вамдостану. Вот книга, которая пошатнула мою веру. - Это грязная и дурная книга, - сказал священник. – Не может быть,чтобы она вам действительно нравилась. - Очень полезная книга, - сказал лейтенант. – Там все сказано просвященников… - Все мыслящие люди атеисты, - сказал майор…» Фредерик ни в этом, ни в последующих эпизодах не принимает участия взубоскальстве. Между ним и священником возникает симпатия, которуючувствуют оба: «Я улыбнулся священнику, и он улыбнулся мне в пламени свечи». Священник даже предлагает ему провести отпуск у своих родных в Абруццив Капракотте, но Генри не суждено там побывать. «Мне хотелось поехать в Абруцци. Но я не поехал в места, где дорогиобледенелые и твердые, как железо, где в холод ясно и сухо… Я не поехал втакие места, а поехал туда, где дымные кафе и ночи, когда комната идеткругом и нужно смотреть в стену, чтобы она остановилась, пьяные ночи впостели, когда знаешь, что больше ничего нет… твердо веря, что большеничего нет, и нет, и нет…». Становиться понятным, что Фредерик Генри живет в мире, лишенномсверхъестественного обоснования, в мире богооставленном. «Общеизвестно откуда писатели позаимствовали это представление. Онозаимствовано из естествознания XIX-го века. Таков и мир Хемингуэя, мир безцентра». Хемингуэй. Э. Собрание сочинений М.: «Литература» 2001 г. СПб«Кристал» стр. 466. Хемингуэй. Э. Собрание сочинений М.: «Литература» 2001 г. СПб«Кристал» стр. 470. Уорен Р. П. Сборник. Как работает поэт. Статьи, интервью. М.: Радуга,1988 стр. 106. Фредерик пытается объяснить и другим и себе, почему же все-таки непопал в местечко, где ясно и сухо – на родину священника, котораястановится неким символическим воплощением земли, где можно обрестиблагодать, каким-то другим измерением, «другой страной», о которойсвященник никогда не забывал. «Он всегда знал, чего я не знал и что, узнав, всегда был готовпозабыть. Но это я понял поздней, а тогда не понимал». То, что Фредерик узнал позднее – это история, начинающаяся по тусторону «истории любви». А пока в первой книге главный герой живет в мире случайных ибессмысленных связей, приходя к выводу, «что больше ничего нет». Хемигуэйснова подчеркивает его мировоззренческую незрелость, противопоставляя еймировосприятие священника, который даже моложе Фредерика. Кстати, в книгесвященник ни разу не назван по имени, тем самым подчеркивается, что этофигура символическая. Очень показательна сцена в госпитале, когда священникнавещает раненого Генри. Они разговаривают: « … - Что с вами, отец мой? У вас очень усталый вид. - Я устал, но я не имею на это права. - Это от жары. - Нет. Ведь еще только весна. На душе у меня тяжело. - Вам опротивела война? - Нет. Но я ненавижу войну. - Я тоже не нахожу в ней удовольствия, - сказал я. Он покачал головой и посмотрел в окно. - Вам она не мешает. Вам она не видна. Простите. Я знаю, вы ранены. - Это случайность. - И все-таки даже раненый, вы не видите ее. Я убежден в этом. Я сам не вижу ее, но я ее чувствую немного». Хемингуэй. Э. Собрание сочинений М.: «Литература» СПб» 2001 «Кристал»стр.471. Хемингуэй. Э. Собрание сочинений М.: «Литература» СПб «Кристал» » 2001 стр.516. Речь идет о войне в широком смысле этого слова, не только междупредставителями разных государств или какой-то одной страны, а о вечнойвойне между добром и злом для религиозного человека, о вечной войнечеловека и природы, стихии внутри естественнонаучного мира для неверующего,смотря, кто и что выбирает. Самого Хемингуэй очень занимала эта мысль. И он четко говорит об этомв речи на 2-ом Конгрессе американских писателей: «…Но всякому писателю, захотевшему изучить войну, есть и долго ещебудет куда поехать. Впереди у нас, по-видимому, много лет необъявленныхвойн. Писатели могут участвовать в них по-разному. Впоследствии, возможно,придут и награды. Но это не должно смущать писателей. Потому что наград ещедолго не будет». Диалог Фредерика и полкового священника продолжается, делаярелигиозный фон роман все более очевидным. И снова показано ихмировоззренческое неравенство: «…-Там, на моей родине, считается естественным, что человек можетлюбить Бога. Это не гнусная комедия. - Понимаю. Он посмотрел на меня и улыбнулся. - Вы понимаете, но вы не любите Бога. - Нет. - Совсем не любите? – спросил он. - Иногда по ночам я боюсь его. - Лучше бы вы любили его. - Я мало кого люблю. ………………………… - Вы полюбите. Я знаю, что полюбите. И тогда вы будете счастливы. - Я и так счастлив. Всегда счастлив. - Это совсем другое. Вы не можете понять, пока не испытаете». Писатели США о литературе М.: «Прогресс» 1982 г. Хемингуэй Э. Речь на2-ом Конгрессе американских писателей «Писатель и война» стр.92 Хемингуэй. Э. Собрание сочинений М.: «Литература» СПб «Кристал» » 2001 стр.417. Оказывается и для Генри есть непознанное в сфере чувственныхвосприятий. Для него острота переживания чувственного мира достигает своейвысшей точки, когда он предается алкоголю и любви. А священник вообщеотвергает такой подход: «…Неправда. Те ночи, о которых вы мне рассказывали. Это не любовь. Этотолько похоть и страсть. Когда любишь, хочется что-то делать во имя любви.Хочется жертвовать собой. Хочется служить». Мостик, который выбирает Фредерик, пытаясь понять священника – любовьк женщине, когда половое влечение уже достигает статуса любви. Носвященнику, как и до определенного времени Генри, не знакома эта сфера.Фредерик пытается вызвать у него ассоциацию с любовью к матери, носвященника не впечатляет и это сравнение. Он наделен любовью к Богу, какталантом, как абсолютным музыкальным слухом, с детства. Он посвященный, и вто же время сторонний наблюдатель, почти равнодушный к своим ближним,отчужденный от остального мира. Но в большинстве своем и любящие отчужденыот него. Таким образом, священник – служитель божественной Любви, алюбовники земной. Конечно, не всех возлюбленных можно назвать служителями,но мы имеем в виду будущих Кэтрин и Фредерика. Фредерику предстоял нелегкий путь духовного мужания. И первойступенькой для него могла стать только любовь к женщине, через восприятиеее не только как сиюминутного средства, позволяющего на мгновение забытьо бессмысленности существования, а как ориентира в поисках духовногосмысла. На момент разговора со священником в госпитале ему еще не открылсяистинный смысл его отношений с Кэтрин. Роль священника – указать наследующий этап этих отношений, на открытие подлинной сути любви: «желанияжертвовать собой». Священник уходит, а Фредерик начинает мечтать овысокогорном местечке Абруцци, которое к этому моменту уже сталосимволическим обозначением религиозного отношения к миру. Хемингуэй. Э. Собрание сочинений М.: «Литература» СПб «Кристал» » 2001 стр.505. И все же пока Фредерик находится во власти совсем примитивных,первобытных ощущений. О сверхъестественном его заставляет задумыватьсятолько темнота. Ночь рождает в нем образ Бога ветхозаветного, карающего.Даже не Бога, а какой-то обезличенной враждебной силы, рока. Он не верит,но суеверен. Примерно в таком же состоянии находится и Кэтрин. Во время последнего свидания перед его отъездом на боевое заданиемежду ними происходит следующая сцена: «Она что-то расстегнула и сняла с шеи. Она вложила это мне в руку. - Это святой Антоний, - сказала она. – А завтра вечером приходите. - Разве вы католичка? - Нет. Но святой Антоний, говорят, очень помогает. - Буду беречь его ради вас. Прощайте. - Нет, - сказала она. – Не прощайте». Далее Хемингуэй интересно обыгрывает этот талисман, выявляя отношениеФредерика к традиции ношения оберегов: «Святой Антоний был в маленьком медальоне из белого металла. Я открылмедальон и вытряхнул его на ладонь. - Святой Антоний? – спросил шофер. - Да. - У меня тоже есть». Дальше Хемингуэй, используя свой излюбленный прием повторов, в данномслучае это повторы имени Святого, показывает насколько иронично,скептически относится герой к подарку, подчеркивая его вещественность,материальность, категорически отказывая ему в какой-либо таинственной силе: «Я положил Святого Антония обратно в медальон, собрал в комоктоненькую золотую цепочку и все вместе спрятал в боковой карман. - Вы его не наденете на шею? - Нет. - Лучше надеть. А иначе зачем он? - Хорошо, - сказал я. Я расстегнул замок золотой цепочки, надел ее нашею и снова застегнул замок. Святой повис на моем форменном френче, и яраскрыл ворот, отстегнул воротник рубашки и опустил святого Антония подрубашку. Сидя в машине, я чувствовал на груди его металлический футляр.Скоро я позабыл о нем. После своего ранения я его больше не видел.Вероятно, его снял кто-нибудь на перевязочном пункте». Можно подумать, что Хемингуэй наказывает своего героя или героев за ихневерие, дескать раз не веришь в помощь, которую могут оказать тебесверхъестественные силы, живи по правилам естественного отбора, а вусловиях войны каждую минуту выживай, если повезет. Но, как тогда объяснитьмучительную смерть шофера Пассини, который верил, что Святой Антоний егоохраняет. Правда, по своей наивности он думал, что образок помогает именнокогда висит на шее, а не лежит в «боковом кармане», что и посоветовалсделать Фредерику. Но и последнему это не помогло и он был тяжело ранен,хотя и не убит, так что, в какой-то степени помогло. И все-таки в минутысвоей предсмертной агонии Пассини взывает к деве Марии и к Христу, дажеиспуганный раненый Фредерик, в критический момент произносит: «Господи…вызволи меня отсюда». Безусловно, Хемингуэй конкретно ни на чем не настаивает, не пытаетсячто-то дискредитировать, а что-то утвердить наверняка. Он простопоказывает, как может быть. Берущие за душу сцены, взывающие жалость ивопрос «почему?», «во имя чего?» подчеркивают человеческое одиночествоперед лицом страданий и смерти. Свойственное всем без исключения желание вкритический момент уцепиться за что-то, будь то слово «мама» или имяБогородицы. Но чтобы цепляться, надо оставаться, чтобы искать и думать,необходимо быть свидетелем событий, существовать. Герою предоставляетсятакая возможность. Заканчивается первая книга, начинается новый этап в истории любви. Онаначинает приобретать то настроение, о котором говорил священник.Долгожданная встреча происходит в миланском госпитале: « - Здравствуйте, милый! – сказала она. Лицо у нее было свежее имолодое и очень красивое. Я подумал, что никогда не видел такого красивоголица. - Здравствуйте! – сказал я. Как только я ее увидел, я понял, чтовлюблен в нее. Все во мне перевернулось». Хемингуэй. Э. Собрание сочинений М.: «Литература» СПб «Кристал» » 2001 стр.531. Поменялась обстановка, оказавшись в относительной безопасности, героипошли на поводу не у полу животных инстинктов, а у своей человечности,расслабились, предчувствуя, какими счастливыми могут быть. В результате, ксожалению, они становятся уязвимыми. Хемингуэй использует различные приемы,чтобы подчеркнуть это. Прежде всего - это диалоги. Так, Кэтрин после первыхночей, проведенных вместе, уже очень сильно привязывается к Фредерику,спешит раствориться в нем: « - Вот видишь, - сказала она. – Я делаю все, что ты хочешь. - Ты у меня умница. - Я только боюсь, что ты еще не совсем мной доволен. - Ты умница. - Я хочу того, чего хочешь ты. Меня больше нет. Только то, чегохочешь ты». Учитывая, каким драматическим оказывается финал романа, можнопредположить, что Хемингуэй толкает героев в объятья друг друга, обрекая напоследующие страдания, тем самым, предостерегая от такой любви. Как быпоказывая, что по меркам провидения, герои ошибаются, тратя все своидушевные силы на любовь друг к другу. Нарушают вселенский закон, по сутидела, не выполняют первую заповедь, и должны быть за это наказаны. Фредерик и Кэтрин подставляются, поддаются на провокацию, пытаясьнайти опору и смысл жизни в любовных отношениях. Это своеобразная попыткасакрализации таких отношений с целью придать жизни смысл. В целом это неоригинально хемингуэевская тема, она встречается и в литературе XIX – говека, а следовательно имеет свою предысторию. Любящие всегда отчуждены отостального мира, они не соотносят свое поведение с установленной системойобщественных обязательств. Здесь совершается служение культу – тайномукульту, к которому причастны только посвященные в таинство. Исходя из этого, следует рассматривать и последующее дезертирстволейтенанта Фредерика Генри. Да, он нарушает присягу, но его воинский долгизображается в книге как долг перед подчиненными. Хемингуэй. Э. Собрание сочинений М.: «Литература» СПб «Кристал» » 2001 стр.542. Но ни сам Фредерик, ни его подчиненные так и не осознали собственногодолга по отношению к войне вообще, не увидели в ней смысла. Их сплачиваетлишь чувство локтя и подлинное взаимоуважение. Поэтому, оставшись один,главный герой утрачивает понятие о воинском долге. И с этого момента егоподлинным долгом становится верность Кэтрин. А пока Хемингуэй аккуратно нагнетает предчувствие будущей трагедии,предчувствие обреченности. Неслучайно, когда Генри приходит в себя послеуспешно проведенной операции, и все, казалось бы, хорошо складывается,между ним и медсестрой Фергюссон, подругой Кэтрин, происходит следующийразговор: « - Придете к нам на свадьбу, Ферджи? – спросил я ее как-то. - Вы никогда не женитесь. - Женимся. - Нет, не женитесь. - Почему? - Поссоритесь до свадьбы. - Мы никогда не ссоримся. - Еще успеете. - Мы никогда не будем ссориться. - Значит, умрете. Поссоритесь или умрете. Так всегда бывает. И никтоне женится». Ожидание худшего и пессимизм молодой медсестры можно объяснить тем,что ее лишила надежды война, разметавшая по свету ее братьев. Во всякомслучае, в благополучный исход она не верит и, как, подтвердится впоследующих главах, предвидит печальный исход романа Фредерика и Кэтрин. Герои пытаются подыскать способ, чтобы обезопасить себя отподозрительного будущего. Но в большей степени Фредерик ощущаетнеобходимость предпринять какое-то действие, чтобы подстраховаться: «- Нельзя ли нам пожениться как-нибудь тайно? Вдруг со мной что-нибудьслучится или у тебя будет ребенок. Хемингуэй. Э. Собрание сочинений М.: «Литература» СПб «Кристал» » 2001 стр.543. - Брак существует только церковный или гражданский. А тайно мы и такженаты. Видишь ли, милый, это было бы для меня важно, если бы я быларелигиозна. Но я не религиозна. - Ты дала мне святого Антония. - Это просто на счастье. Мне тоже его дали. - Значит тебя ничего не тревожит? - Только мысль о том, что нас могут разлучить. Ты моя религия. Ты дляменя все на свете». О Кэтрин мы почти ничего не знаем, ну или только то, что онашотландка, и что у нее был жених, который погиб, и на память о нем у нееосталась только красивая трость. В разговоре она открыто признается, что нерелигиозна. Нам трудно судить об уровне ее интеллекта, образовании.Поэтому нельзя считать, что религиозность в высоком смысле этого словонедоступна ей с силу ее простоты, Кэтрин ведь и не набожна. И медальон сизображением святого, она дала Фредерику, не мудрствуя лукаво, а просто насчастье, совсем по-детски. Она, пожалуй, неосознанная язычница, воплощениевечной женственности, золотоволосая прекрасная Елена XX-го века, из-закоторой уже не ведутся войны, которая сама терпит тяготы войн и готоважертвовать собой ради мужчины. «…Понимаешь, милый, я счастлива и нам хорошо вдвоем. Я очень давно ужене была счастлива, и, может быть, когда мы с тобой встретились, я былапочти сумасшедшая. Может быть, совсем сумасшедшая. Но теперь мы счастливы имы любим друг друга. Ну, давай будем просто счастливы. Ведь ты счастлив,правда? Может, тебе не нравится во мне что-нибудь? Ну, что мне сделать,чтобы тебе было приятно? Хочешь, я распущу волосы? Хочешь?» При этом интуиция все же подсказывает ей, что в этом мире за все надоплатить. И чем больше счастье, которое ты испытываешь, тем значительнейбудет цена. Но живет она сегодняшним днем, минутой, и хотя и делится сФредериком мыслями, что с ними «случится все самое ужасное», но просит егоне «тревожиться об этом». Хемингуэй. Э. Собрание сочинений М.: «Литература» СПб «Кристал» 2001стр.548. Хемингуэй. Э. Собрание сочинений М.: «Литература» СПб «Кристал» 2001стр.549. Больше всего она боится разлуки. И диапазон причин, по которым этаразлука может произойти, очень велик. Начиная, с того, что разлучницейможет стать другая женщина, какая-нибудь «красивая итальянка», и,заканчивая тем, что разлучницей может стать смерть, которая тут как тут вбогооставленном мире, в мире из одного Естества. Хемингуэй вновь и вновь создает особое настроение, меняет атмосферу,в которой существуют Фредерик и Кэтрин. На сей раз, он используетобыкновенное явление природы: дождь. Но простой дождь вырастает до размеровсимвола. Символа вселенской непогоды, из-за которой человеку так неуютно,холодно и промозгло. Из-за которой на дорогах образуется слякоть, покоторой неприятно пройти священнику во второй главе книги, потому что еевид напоминает о той самой глине из которой вышел человек и куда уйдет. «Мы тихо разговаривали, сидя на балконе. Луне пора было взойти, но надгородом был туман, и она не взошла, и спустя немного времени началоморосить, и мы вошли в комнату. Туман перешел в дождь, и спустя немногодождь полил очень сильно, и мы слышали, как он барабанит по крыше. Я встали подошел к двери, чтобы посмотреть, не заливает ли в комнату, нооказалось, что нет, и я оставил дверь открытой». Беда еще не проникла в уютный мирок двух влюбленных, но она уже заокном, и все решительнее о себе заявляет. Кэтрин, как существо болеечувствительное и впечатлительное через некоторое время распознает скрытыйсмысл ночного ненастья. В ее сознании образ дождя связан с самымипечальными предчувствиями: «… -А ты меня никогда не разлюбишь? - Нет. - И это ничего, что дождь? - Ничего. - Как хорошо. А то я боюсь дождя. - Почему? Меня клонило ко сну. За окном упорно лил дождь. - Не знаю, милый. Я всегда боялась дождя». Хемингуэй. Э. Собрание сочинений М.: «Литература» СПб «Кристал» 2001стр.556. Фредерик пытается добиться от Кэтрин объяснений ее странного страха,она какое-то время медлит с ответом, но потом признается: « - Ну, хорошо. Я боюсь дождя, потому что иногда мне кажется, что яумру в дождь. - Что ты! - А иногда мне кажется, что ты умрешь. - Вот это больше похоже на правду. - Вовсе нет, милый. Потому что я могу тебя уберечь. Я знаю, что могу.Но себе ничем не поможешь». Фредерик воспринимает ее откровения как «сумасшедшие шотландскиебредни». Но ее мысль о том, что себе ничем не поможешь, впоследствииокажется пророческой. На этом сцена не заканчивается, и Кэтрин продолжаетизливать душу. Девушка мучительно хочет, «чтобы можно было не бояться».Фредерику как будто удается ее утешить. И тут Хемингуэй, пользуясь минимумвыразительных средств (в данном случае простым союзом «но»), настаивает натом, что умиротворение и покой двух влюбленных недолговечны: «Она плакала. Я стал утешать ее, и она перестала плакать. Но дождь всешел». То есть, не устранена главная причина, по которой с ними можетпроизойти что-то плохое, - «вселенская непогода», которая в образеобыкновенного дождя заявляет, что всегда была, есть, будет, и от неезависят человеческие судьбы. Мимоходом упоминается, что Фредерик получает «скучное письмо отсвященника». Хемингуэй неслучайно определяет это письмо как «скучное»,потому что на тот момент персонажи разделены: Генри в тылу, священник напередовой. Фредерику пока не до праздных разговоров, жизнь стала, насколько это возможно для него, гармоничной, наполненной любовью к земнойженщине. Священнику чужды его чувства, потому что подобной любви он никогдане испытывал. Хемингуэй. Э. Собрание сочинений М.: «Литература» СПб «Кристалл» 2001стр.557. Хемингуэй. Э. Собрание сочинений М.: «Литература» СПб «Кристалл» 2001стр.558. Но обоим молодым людям именно их персональные чувства кажутсясвященными. И теперь Хемингуэй выбирает хирурга Ринальди, чтобы противопоставитьим его во многом совершенно оправданный материализм и нигилизм. Ринальдисразу чувствует, что Фредерик изменился, когда тот, излечившись,возвращается в часть: «… - Всю свою жизнь я натыкаюсь на священные чувства. За вами я такихдо сих пор не знал. Но, конечно, и у вас они должны быть. – Он смотрел впол. - А разве у вас нет? - Нет. - Никаких? - Никаких. - Вы позволили бы мне говорить что угодно о вашей матери, о вашейсестре? - И даже о вашей сестре, - живо сказал Ринальди. Мы оба засмеялись. - Каков сверхчеловек! – сказал я». Этот диалог – зеркальное отображение того, который состоялся междуГенри и полковым священником. Только в роли личности, которой доступныэмоции высшего порядка, более духовной, теперь выступает Фредерик.Ринальди ближе к земле, к материи. Он говорит о том, что знает только тривещи, от которых ему «хорошо»: алкоголь, физическую любовь и свою работу. Воодушевленной своими новыми открытиями в области эмоций, Фредерикубеждает товарища, что тот узнает и другое, отчего «хорошо» на душе, ноРинальди отрицает такую возможность. «…Мы никогда ничего не узнаем. Мы родимся со всем тем, что у насесть, и больше ничему не научаемся. Мы никогда не узнаем ничего нового. Мыначинаем путь уже законченными.» Хемингуэй. Э. Собрание сочинений М.: «Литература» СПб «Кристалл» 2001стр.589. Хемингуэй. Э. Собрание сочинений М.: «Литература» СПб «Кристалл» 2001стр.590. Неприглядный натурализм, с которым сталкивается изо дня в деньвоенный врач, не оставляет сомнений в том, что индивидуум обречен. За ужином Пьяный Ринальди выбирает священника мишенью для своихбогохульных острот: « - Уж этот апостол Павел, - сказал Ринальди. – Сам был кобель ибабник, а как не стало силы, так объявил, что это грешно. Сам уже не могничего, так взялся поучать тех, кто еще в силе. Разве не так, Федерико? Майор улыбнулся. Мы в это время ели жаркое. - Я никогда не критикую святых после захода солнца, - сказал я.Священник поднял глаза от тарелки и улыбнулся мне». Фредерик в эти минуты чувствует себя счастливым. С одной стороны, он впривычной обстановке, в кругу приятелей, он называет их «братьями пооружию». Он все снисходительно принимает, потому что теперь кое-что имеетза душой, свой секрет, свою любовь. Как и священнику, ему теперь есть кудавозвращаться. Того ждет обретение потерянного рая в Абруццах, а Фредерикамирная жизнь вместе с Кэтрин. Тем временем пьяные бредни Ринальди переходят в настоящую истерику: «… - Так нельзя. Говорят вам: так нельзя. Мрак и пустота, и большеничего нет. Больше ничего нет, слышите? Ни черта. Я знаю это, когда неработаю. Священник покачал головой. Вестовой убрал жаркое. - Почему вы едите мясо? – обернулся Ринальди к священнику. – Разве выне знаете, что сегодня пятница? - Сегодня четверг, - сказал священник. - Враки. Сегодня пятница. Вы едите тело Спасителя. Это божье мясо. Язнаю. Это дохлая австриячина. Вот что вы едите». Хемингуэй. Э. Собрание сочинений М.: «Литература» СПб «Кристалл» 2001стр.592. Хемингуэй. Э. Собрание сочинений М.: «Литература» СПб «Кристалл» 2001стр.593. Разбитной хохмач Ринальди принадлежит к числу персонажей, которыепользуются «уважением» автора книги. Хемингуэй им доверяет, вкладывая в ихуста свои самые сокровенные мысли. Так хирург итальянец не думает о смыслежизни, когда поглощен работой, но трудиться без отдыха ни один человек не всостоянии. А как только пауза возникает, непреодолимое отчаяние по поводуслучайности и конечности бытия, снова наваливается на него. И Хемингуэй видел в работе основную опору, гарант хотя быэпизодического душевного спокойствия. А если ее не было, «…почва уходила из-под ног, и перед ним приоткрывалась черная бездна nada – ничто. Вмолчаливом грохоте его одиноких душевных перепадов все отчетливей слышаласьтоска по работе, настоящей, большой работе». Не знающий сна мужчина – человек, преследуемый смертью,бессмысленностью мироздания, ничто, преследуемый nada, - один из сквозныхсимволов хемингуэевского творчества. И в этом смысле Хемингуэй –религиозный писатель. Отчаяние не только из-за неустроенности и бедствий,но и, несмотря на богатство, уйму денег, все блага мир сего. Отчаяние,утверждающее бодрствование по ту сторону бессонницы, - это отчаяние,переживаемое человеком, который жаждет ощущения порядка и надежности,обретаемого в той или иной степени в религиозной вере, но не находящегооснований для своей веры. Ринальди тоже обуревает тоска по смыслу мироздания. И он тоже незнающий сна человек, погруженный в раздумья о ничто, о хаосе, мире изодного Естества. В основном это Естество проявляет себя по отношению кчеловеку жестоко. И болезни – одно из проявлений этой жестокости. Болезньнастигает Ринальди: « - Ну вас к черту! – сказал Ринальди. – Они стараются от меняизбавиться. Каждый вечер они стараются от меня избавиться. Я отбиваюсь, какмогу. Что же такого, если у меня это? Это у всех. Это у всего мира». Злобин Г. Сб. По ту сторону мечты. Три дня и вся жизнь. М.:«Художественная литература» 1985, стр. 62. Хемингуэй. Э. Собрание сочинений М.: «Литература» СПб «Кристалл» 2001стр.594. Предположительно у него сифилис. Венерическая болезнь, болезньлюбви. В случае с Ринальди, полученная в результате морального хаоса,царящего на войне. Но заболеть ей может любой, кто играет по правиламжизни. Исключение составляет только тот, кто не участвует, например,полковой священник «Я знаю кое-что получше. Добрый, славный священник, - у вас никогда небудет этого. А у бэби будет. Это авария на производстве. Это просто аварияна производстве». В сознании Ринальди бытие-это уже даже не драма тщетных ожиданий истоической выдержки, жестокая и бессмысленная, а нелепый конвейер,угловатый механизм, штампующий и отбраковывающий человеческие жизни. Уделомпопавшегося остается только терпение. Фредерик и священник остаются наедине и продолжают свой диалог,начавшийся еще в начале книги. Терпение, как основа духовной зрелостиоказывается в центре внимания их беседы. И теперь уже Фредерик оказываетсямудрее, привязывая это понятие к повседневности, к войне и даже к историирелигии. « - Значит, вы думаете, так оно и будет продолжаться? Ничего непроизойдет? - Не знаю. Но думаю, что австрийцы не перестанут воевать, раз ониодержали победу. Христианами нас делает поражение. - Но ведь австрийцы и так христиане – за исключением босняков. - Я не о христианской религии говорю. Я говорю о христианском духе. Он промолчал. - Мы все притихли, потому что потерпели поражение. Кто знает, какимбыл бы Христос, если бы Петр спас его в Гефсиманском саду. - Все таким же. - Не уверен, - сказал я». Хемингуэй. Э. Собрание сочинений М.: «Литература» СПб «Кристалл» 2001стр.594. Хемингуэй. Э. Собрание сочинений М.: «Литература» СПб «Кристалл» 2001стр.596. Почему-то Хемингуэй долгое время считался антиинтеллектуальнымписателем, чьи герои бегут от мысли. На самом деле, это совсем не так. «Истина состоит в том, что Хемингуэя всегда глубоко интересовалиидеи, даже если критики считали само собой разумеющимся, что его занимаютчисто нутряные явления, и в течение многих лет его книги оказывали большеевлияние на сознание молодых американцев, чем сочинения любого философа-профессионала». Хемингуэй считал, и в романе «Прощай, оружие!» это четкопросматривается, что человеческое общество в целом, сам смысл человеческогосуществования пришли к закату, что настал закат западноевропейскойцивилизации. По духу ему близок стоик индивидуалист ницшеанского плана,свободный от всех иллюзий, лжи и стадной демагогии. Личность, порвавшая собществом, но не демонстративно, без вызова, а просто удалившаяся, чтобысоздать свое пространство и находить в себе достаточно сил, чтобы житьдальше. И Вариаций на эту тему будет предостаточно в рок поэзии XX-говека. Внимание Хемингуэя всегда напряжено и полно драматической силы.Интерес писателя привлекают вечные темы: любовь, смерть, мужество, честь,моральная ответственность. Человек связан с другими людьми, прежде всего,нравственно. Он должен нести ответственность перед самим собой, долженпознавать самого себя. Да, Хемингуэй не выходит из круга двух-трех ключевых идей, но онвеликолепно обходится ими. Идеи, которые всю жизнь вынашивает художник,исполнены величия, потому что проверяются чувствами. Чувственный порывупорядочивается и перерождается в идею. Внутренний стержень личностисоставляет главную идею его творчества. Испытание идеи внутреннего стержня личности производится на тщательноотобранном материале, в рамках которого представлено противоборстворазличных точек зрения. Но все-таки в основе своей Хемингуэй –лирический, а не драматический художник, потому что его талан с наибольшейсилой проявляется при воспроизведении личного отношения к миру. M. Kouli Hemingway Ernest. Critical reception. 1977, p. 255. Да, внутренний стержень, самодисциплина и профессиональнаявыучка не могут до конца подчинить себе реальность, но верность имсоставляет неотъемлемую часть поражения с честью. Эта верность и позволяетсохранить свою малую территорию «чистой» и «светлой», дает возможностьсберечь или обрести свое достоинство в критические моменты жизни, предаваязначение и смысл путанице человеческого существования. В третьей книге все отчетливее становится противопоставление тех, ктоне отдает себе отчета в происходящем вокруг, теряет голову от высокопарныхлозунгов и не обладает внутренней дисциплиной, персонажам, которыезаслуживают уважение автора. Первые – ведомые марионетки, живущие в пленужизненной суматохи, подверженные иллюзии вещей, другие, например, Фредерик,стремятся к самопознанию. Мир толкает человека к личной самодисциплине, к способности выстоять.Именно в третьей книге Фредерику предстоит отторгнуть себя от толпы, отхаоса мироздания. Война, как явление ненормальное, заполняет страницы собой. Вот-вот произойдет наступление австрийцев, и где-то в горах есть местадля оборонительных позиций, «но ничего не предпринято, чтоб подготовитьих», потому что речь уже не идет ни о стратегии, ни о патриотизме, всепущено на самотек. Фредерик, как никто, сознает это: «Когда бы милая моя с попутной тучей принеслась. Принеси ко мне Кэтринветер. Что ж, вот мы и попались. Все на свете попались, и дождику непотушить огня». Фронт прорван, в эпицентре суматоха отступления. Главный герой и его«братья по оружию» пытаются спастись. Некоторые, поддавшись панике, невыдерживают, бросают товарищей по несчастью и завязшую в слякоти машину,пытаясь спастись бегством. Фредерик и остальные открывают по ним огонь,потому что предатели и «слюнтяи» приравниваются к врагам. Хемингуэй. Э. Собрание сочинений М.: «Литература» СПб «Кристалл» 2001стр.596. «- Я его застрелил, - сказал Бонелло. – Я за эту войну еще никого незастрелил, и я всю жизнь мечтал застрелить сержанта. - Застрелил курицу на насесте, - сказал Пиани. – Не очень-то быстро онлетел, когда ты в него стрелял. - Все равно. Я теперь всегда буду помнить об этом. Я убил эту сволочь,сержанта. - А что ты скажешь на исповеди? – спросил Аймо. - Скажу так: благословите меня, отец мой, я убил сержанта. Все трое засмеялись. - Он анархист, сказал Пиани. – Он не ходит в церковь». Люди действуют полуосознанно, исходя из обстоятельств, ни в коей мерене соизмеряя свои поступки с постулатами церкви. Она сама по себе, а жизньвносит свои коррективы. Нет никакого трепета перед таинством исповеди,ничего святого нет. Беспорядочное отступление итальянской армии символизирует отсутствиегармонии в мире. Чтобы избежать расстрела по нелепому приговору,нацарапанному равнодушной рукой в карманном блокноте, Фредерикпредпринимает попытку спастись бегством. Ему это удается. Но как говорилосьвыше, Хемингуэй не просто своей авторской волей одаривает его везением.Бегство Фредерика – это решение выйти из игры, разорвать нелепые связи собществом. И теперь его сообщником или помощником, и для Хемингуэя это оченьважно, становиться не человек. На человека в этом мире уже нельзяположиться, слишком много факторов влияют на его поведение. СпасителемФредерика становится обычное бревно: «Когда я всплыл во второй раз, я увидел впереди себя бревно, и догналего, и ухватился за него одной рукой. Я спрятал за ним голову и даже непытался выглянуть…Мы миновали островок, поросший кустарником. Я ухватилсяза бревно обеими руками, и оно понесло меня по течению». Хемингуэй. Э. Собрание сочинений М.: «Литература» СПб «Кристалл» 2001стр.619. Хемингуэй. Э. Собрание сочинений М.: «Литература» СПб «Кристалл» 2001стр.634. Прыжок в бурлящие воды реки от военной полиции приобретает ритуальноезначение. Это своеобразное «крещение», которое возрождает Фредерика дляновой жизни: «Гнев смыла река вместе с чувством долга. Впрочем, это чувство прошлоеще тогда, когда рука карабинера ухватила меня за ворот. Мне хотелось снятьс себя мундир, хоть я не придавал особого значения внешней стороне дела. Ясорвал звездочки, но это было просто ради удобства. Это не было вопросомчести. Я ни к кому не питал злобы. Просто я с этим покончил. Я желал имвсякой удачи. Среди них были и добрые, и храбрые, и выдержанные, иразумные, и они заслуживали удачи. Но меня это больше не касалось». Жить только ради себя и близкого человека, жить, находить счастье вудовлетворении простых человеческих потребностей, и больше ни о чем недумать. «Я создан не для того, чтобы думать. Я создан для того, чтобы есть.Да, черт возьми. Есть, и пить, и спать с Кэтрин. Может быть, сегодня. Нет,это невозможно. Но тогда завтра, и хороший ужин, и простыни, и никогдабольше не уезжать, разве только вместе» Итак, Фредерик сознательно заключил «сепаратный мир», а вода смыла снего обязательства перед обществом и человеческой историей. Он готовсыграть роль в последнем акте драмы своей жизни и извлечь из этой игры исвоего неизбежного поражения урок душевной стойкости человека-одиночки. После всех злоключений, оказавшись, наконец, в безопасности, вобъятиях любимой, Фредерик мысленно формулирует тот непреложный закон,который главенствует над человеческими судьбами. Этот юноша, который впринципе ни о чем задумываться не хотел, вынужден подытожить свой жизненныйопыт, и посетовать, что все именно так, а не иначе. Хемингуэй. Э. Собрание сочинений М.: «Литература» СПб «Кристалл» 2001стр.639. Хемингуэй. Э. Собрание сочинений М.: «Литература» СПб «Кристалл» 2001стр.639. «Когда люди столько мужества приносят в этот мир, мир должен убитьих, чтобы сломать, и поэтому он их и убивает. Мир ломает каждого, и многиепотом только крепче на изломе. Но тех, кто, не хочет сломиться, он убивает.Он убивает самых добрых, и самых нежных, и самых храбрых без разбора. Аесли ты ни то, ни другое, ни третье, можешь быть уверен, что и тебя убьют,только без особой спешки». В конце четвертой книги накануне побега Фредерика и Кэтрин вШвейцарию, старый граф Греффи, знакомый Фредерика во время игры на бильярдезамечает, что в романе Г. Уэллса «Мистер Бритлинг видит все насквозь» оченьхорошо, по его мнению, показана душа английской буржуазии. Для Фредерикаслово «душа» получает иной смысл. «- Я не знаю, что такое душа. - Бедняжка. Никто не знает, что такое душа. Вы – верующий? - Только ночью. Граф Греффи улыбнулся и повертел стакан в пальцах. - Я предполагал, что с возрастом стану набожнее, но почему-то этогоне случилось, - сказал он. – Очень сожалею. - Вы хотели бы жить после смерти? – сказал я и сейчас же спохватился,что глупо было упоминать о смерти. Но его не смутило это слово. - Смотря как жить. Эта жизнь очень приятна. Я хотел бы жить вечно». Судя по всему, граф прожил довольно легко. Ему посчастливилосьминовать неприглядные стороны действительности. Гарантом его непрерывногоблагоденствия являются титул, средства, слепое везение. Приятный и светскийэстет, он был бы не прочь присовокупить к своей коллекции чувств, ощущений,впечатлений еще и набожность. Набожность, конечно, имеет большее отношениек обрядовой стороне религии, к служению путем выполнения правил. Набожностьв его понимании больше пристала старости. Это своеобразная попытказаслужить себе место по ту сторону смерти. Вместе со старостью, по мнениюграфа, приходит осторожность. Хемингуэй. Э. Собрание сочинений М.: «Литература» СПб «Кристалл»2001 стр.659. Осторожность подразумевает попытку что-то вымолить или отмолить, наслучай, если после смерти вас ждет продолжение. Но Греффи не привык, что-либо делать без удовольствия и без азарта, не веря в то, что ты делаешь.Он так и не стал набожным, очень сожалеет об этом, и по этой причине неможет молиться, считая это нечестным. А, возможно, граф считает, чтомолитва неверующего не имеет силы. Как бы там ни было, он таки находитспособ решения проблемы. «А если вы когда-нибудь станете набожным, помолитесь за меня, когда яумру. Я уже нескольких друзей просил об этом. Я надеялся сам статьнабожным, но этого не случилось… - Я, может быть, стану очень набожным, - сказал я. – Во всяком случае,я буду молиться за вас. - Я всегда ожидал, что стану набожным. В моей семье все умирали оченьнабожными. Но почему-то этого не случилось». Разговор не заканчивается. Граф размышляет о том, что, возможно, уже«пережил свое религиозное чувство». Здесь глагол «пережил» может иметьдвоякое значение. С одной стороны, он может подразумевать, что с возрастомвообще все чувства притупляются, теряют свою насыщенность. И в 94 года,граф просто не в состоянии ощутить религиозное чувство в полной мере. Сдругой стороны, можно подумать, что когда-то давно он кратковременнопережил подобное чувство в связи с какими-то событиями, имевшими для негобольшое эмоциональное значение, например, с любовью к женщине. «Может быть, уже слишком поздно. Может быть, я пережил своерелигиозное чувство. - У меня оно появляется только ночью. - Но ведь вы еще и любите. Не забывайте. Что это тоже религиозноечувство. - Вы думаете? - Конечно». Для Фредерика – это открытие, но Кэтрин думает также. Недаром в одномиз разговоров, она говорит ему о том, что он является ее религией, то естьсмыслом ее существования. Хемингуэй. Э. Собрание сочинений М.: «Литература» СПб «Кристалл» 2001 стр.661. Наступает ненастная ночь. Символ вселенской непогоды снова необходимХемингуэю, чтобы подчеркнуть, что героям вновь угрожает опасность, чтопосле кратковременной передышки им вновь предстоят испытания. Но если впредыдущий раз дождь только стучал в стекла, не проникая внутрь их жилья,то теперь он вторгается в уютное убежище, принося с собой холод и тревогу. «Ночью была гроза, и, проснувшись, я услышал, как дождь хлещет пооконным стеклам. В открытое окно заливала вода. Кто-то стучался в дверь. Яподошел к двери очень тихо, чтобы не разбудить Кэтрин, и отворил. Это былбармен. Он был в пальто и держал в руках мокрую шляпу. - Мне нужно поговорить с вами, tenente. - В чем дело? - Дело очень серьезное». Я огляделся. В комнате было темно. Я увидел лужу на полу под окном». Лужа под окном – символ протечки, прорыва, пробоины в крошечной лодкелюбви. Непостижимые причины, силы, которые определяют то, что суждено,прорывают фронт на котором двое влюбленных пытаются выстоять вопреки этимсилам. На сей раз героям удается бежать от обстоятельств, которыескладываются явно не в их пользу, и могут помешать их взаимодостаточности. «- Я хочу, чтобы совсем нельзя было разобрать, где ты, а где я. Я нехочу, чтоб ты уезжал. Я это нарочно сказала. Если тебе хочется, уезжай. Нотолько возвращайся скорее. Милый, ведь я же вообще не живу, когда я не стобой. - Я никогда не уеду, - сказал я. – Я ни на что не гожусь, когда тебянет. У меня нет никакой жизни. - Я хочу, чтобы у тебя была жизнь. Я хочу, чтобы у тебя была оченьхорошая жизнь. Но это будет наша общая жизнь, правда?» Хемингуэй. Э. Собрание сочинений М.: «Литература» СПб «Кристалл» 2001стр.661. Хемингуэй. Э. Собрание сочинений М.: «Литература» СПб «Кристалл» 2001стр.689. Но замысел Хемингуэя состоял не в том, чтобы помочь героям пройтиогонь, воду и медные трубы, и оставить их наслаждаться друг другом. Хотяэта история и придуманная, но реальная действительность иногда предлагаетеще более неправдоподобные истории. Хемингуэй вполне отдавал себе отчет втом, что в мире предостаточно нелепой жестокости, страха, трагедий,катастроф, болезней. Да, история Кэтрин и Фредерика разворачивается вовремя войны, что предает ей большую динамичность, терпкость,экстремальность, драматичность. Но большие надежды влюбленных в результатеразрушает не война, а физиология (после кесарева сечения Кэтрин умирает отпотери крови). Такое могло произойти и в мирное время. Ловушка, в которуюпопадается человек, может оказаться какой угодно: болезнь, несчастныйслучай и тд., просто потому, что он смертен «Бедная, бедная моя Кэт. Вот какой ценой приходится платить за то, чтоспишь вместе. Вот когда захлопывается ловушка. Вот что получается за то,что любят друг друга. Хорошо еще, что существует газ. Что же это былораньше, без анестезии? Как начинается, точно в мельничное колесо попадаешь.Кэтрин очень легко перенесла всю беременность. Это было совсем не такплохо. Ее даже почти не тошнило. До самого последнего времени у нее не былоособенно неприятных ощущений. Но под конец она все-таки попалась. Отрасплаты не уйдешь. Черта с два!» Хемингуэй полагает, что поиск духовных ценностей должен непременноначинаться в процессе каких-то испытаний, во время столкновения человека сжестокостью мироздания. Именно перед лицом чего-то угрожающего человекосознает свою невероятную хрупкость, то, что лишить его жизни ничего нестоит. Так, неужели, задумывается он, на этом все и заканчивается: мысли,чувства, настроения, впечатления, нежность, любовь, счастье? Неужели потом,больше ничего нет? Неслучайно, религиозное мировоззрение предполагаетобратное, что ничего не кончается, что земная жизнь только подготовка,прелюдия вечной жизни души. Но человеку и это непонятно, потому он имеетчеткое, представление о том, какая она – жизнь, обещанная неизвестностьпугает его. Хемингуэй. Э. Собрание сочинений М.: «Литература» СПб «Кристалл»2001 стр.703. Фредерик больше склонен считать, что потом ничего нет. Во время своихбессонных ночей он познал ничто. Смерть-предел ничто. Отсюда следует, чтокакую бы линию поведения, какую бы личную веру он ни брал на вооружение,они должны служить ему и не подвести даже перед лицом смерти. «Бедный малыш! Жаль, что я сам не задохся так, как он. Нет, не жаль.Хотя тогда бы не пришлось бы пройти через все эти смерти. Теперь Кэтринумрет. Вот чем все кончается. Смертью. Не знаешь даже, к чему все это. Неуспеваешь узнать. Тебя просто швыряют в жизнь и говорят тебе правила, и впервый же раз, когда тебя застанут врасплох, тебя убьют. Или тебя убьют низа что, как Аймо. Или заразят сифилисом, как Ринальди. Но рано или позднотебя убьют. В этом можешь быть уверен. Сиди и жди, и тебя убьют». Своей самодисциплиной, пониманием своей уязвимости герой стремитсяпридать какую-нибудь форму бесформенности своего существования. Такойформой для него были выучка солдата и верность влюбленного. Тема особой внутренней дисциплины возвращает нас к началу романа,когда и зародилась мысль о поисках смысла, сверхъестественного обоснованияжизни. Религиозный фон романа не затерялся в череде описываемых событий, авыходил на поверхность вновь и вновь, чтобы в самые решающие моментыобогатить смысл происходящего. Фредерик, наверное, искренне хотел поверить в Бога, стать набожным. Ноопять же, по своему складу, он мог это сделать, не столько размышляя,сколько просто в благодарность. В благодарность, что его сохранили живым издоровым во всех перипетиях войны. В благодарность за то, что он нашел такисвою половинку, а Кэтрин стала для него именно такой, той самойединственной женщиной. Это подтверждает один из его внутренних монологов: «Я знал многих женщин, но всегда оставался одиноким, бывая с ними, аэто – худшее одиночество. Но тут мы никогда не ощущали одиночества иникогда не ощущали страха, когда были вместе. Я знаю, что ночью не то же,что днем, что все по-другому, что днем нельзя объяснить ночное, потому чтооно тогда не существует, и если человек уже почувствовал себя одиноким, тоночью одиночество особенно страшно. Хемингуэй. Э. Собрание сочинений М.: «Литература» СПб «Кристалл» 2001стр.709. Но с Кэтрин ночь почти ничем не отличалась от дня, разве что ночьюбыло еще лучше». В какие-то считанные часы ситуация координально меняется. Фредерикпонимает, что стремительно теряет все, что приобрел. Его ребенококазывается нежизнеспособным, Кэтрин при смерти. Следует отметить, что Хемингуэй несколько раз подчеркивает, чтоКэтрин имеет более устоявшуюся позицию по поводу того, как следуетвоспринимать свой приход в этот мир. Она несколько раз прямо говорит, чтоне религиозна, и, похоже, не утруждает себя мыслями на эти темы. Но непотому, что она пустая. В ней, скорее всего, было инстинктивное женскоесмирение. Она хотела немногого: счастливо прожить с любимым мужчиной, иметьот него детей, но только, чтобы это продолжалось долго. При поступлении в больницу, из стен которой живой она уже не выйдет,во время оформления необходимых документов, Хемингуэй позволяет Кэтрин всжатой форме еще раз зафиксировать свою позицию. Позицию, которая, кстати,ничуть не противоречит христианскому представлению о семье. Она всего лишьхотела прилепиться к мужчине и составлять с ним единое целое. «Внизу за конторкой сидела женщина, которая писала в книгу имя ифамилию Кэтрин, возраст, адрес, сведения о родственниках и о религии.Кэтрин сказала, что у нее нет никакой религии, и женщина поставила противэтого слова в книге черточку. Кэтрин сказала, что ее фамилия Генри». В тот момент, когда счастье навсегда уходит, как песок сквозь пальцыФредерика, он возвращается к тому, с чего начал. Не получая доказательствсуществования Бога милосердного, герой убеждается, что все вокруг лишьнагромождение нелепых случайностей. Что человек, в сущности, убог инезначителен, а все, что с ним происходит всего лишь лотерея. «Однажды на привале в лесу я подложил в костер корягу, которая кишеламуравьями. Когда она загорелась, муравьи выползли наружу и сначаладвинулись к середине, где был огонь, потом повернули и побежали к концукоряги. Когда на конце их набралось слишком много, они стали падать вогонь. Хемингуэй. Э. Собрание сочинений М.: «Литература» СПб «Кристалл» 2001стр.650. Хемингуэй. Э. Собрание сочинений М.: «Литература» СПб «Кристалл» 2001стр.698. Некоторым удалось выбраться, и, обгорелые, сплющенные, они поползлипрочь, сами не зная куда. Но большинство ползло к огню, и потом опятьназад, и толпилось на холодном конце, и потом падало в огонь. Помню, ятогда подумал, что это похоже на светопреставление и что вот блестящийслучай для меня изобразить мессию, вытащить корягу из огня и отбросить еетуда, где муравьи смогут выбраться на землю. Но вместо этого я лишьвыплеснул на корягу воду из оловянной кружки, которую мне нужно былоопорожнить…Вероятно, вода, вылитая на горящую корягу, только ошпариламуравьев». Теперь Фредерик признает, что попытка обрести абсолютный смысл винтимных отношениях обречена на поражение. Она обречена, так как подверженалюбым превратностям мира, в котором люди напоминают муравьев, мечущихся попылающей коряге, в котором смерть, по словам Кэтрин, «только сквернаяшутка». Но как бы там ни было, значение дисциплины и стоической выдержки неумоляется. Да, жизнь не имеет оправдания, но можно обрести свое идеальное«я» в той степени, в какой ты способен сформулировать свой кодекс иследовать ему. И пока живешь, ты можешь ревностно блюсти свое представлениео себе. «За каждой типично хемингуэевской ситуацией маячит поражение.Характерные хемингуэевские герои всегда поставлены перед гибелью иликатастрофой. Однако и в поражении, и в смерти им удается что-то обрести.Именно в этом заключен особый интерес Хемингуэя к подобным персонажам иситуациям. Его герои, стоящие перед лицом поражения, - не нытики, не те,кто спешат исчезнуть, не уплатив проигрыша, не соглашатели и не трусы – ониосознают, что в принимаемой ими боксерской стойке, особой выдержке, плотносжатых губах и состоит своего рода победа. И если им и суждено остатьсяпобежденным. Они утверждают представление о своеобразном кодексе чести,исполнение которого делает мужчину мужчиной и отличает его от тех, ктослепо увлекается стихийными порывами чувств, иначе говоря, от «слюнтяев». Хемингуэй. Э. Собрание сочинений М.: «Литература» СПб «Кристалл» 2001стр.710. Уорен Р. Как работает поэт М.: «Радуга» 1988 стр. 103. Однако, на последних страницах пятой книги все же есть момент, когдастоическая невозмутимость покидает героя, когда наружу в потоке словпрорываются его надежда, его смятение, его страх перед тем, чтонеотвратимо. Фредерик приподнимает свое забрало, по-человечески обращаясь ктому, кто, все же, может быть, лично следит за его судьбой, кто можетказнить, но может и помиловать. «Я знал, что она умрет, и молился, чтоб она не умерла. Не дай ейумереть. Господи, господи, не дай ей умереть. Я все исполню, что ты велишь,только не дай ей умереть. Нет, нет, нет, милый господи, не дай ей умереть.Господи, сделай так, чтобы она не умерла. Я все исполню, только не дай ейумереть. Господи, милый господи, не дай ей умереть». Кэтрин, как и предчувствовала, умерла в дождь. Прощание с ней,показалось Фредерику прощанием «со статуей». На последней странице он снова один, сам по себе, но другой,возмужавший на войне и под сенью любви. Уже никогда ему не быть прежним,потому что мгновения простоты мыслей и чувств навсегда утрачены. Именносамодисциплина кодекса и опыт формируют его, сообщая Фредерику чувствостиля и красивой формы. Это приложимо не только к его частной трагедии, нои к жизни вообще. Внутренняя дисциплина и пережитый опыт способны придатьей значение. Принести порядок и моральный смысл в путаницу человеческогосуществования. Итог полу осознанного богоискательства Фредерика так и не подведен.Он констатирует факт своего поражения, но не ропщет. Его состояние в финалеромана можно назвать озлобленным смирением, хотя всю дорогу он так и неможет смириться с фактом того, что пришел в этот мир. Абстрактно онразмышлял о том, что «христианами нас делает поражение», и уточняет, чторечь идет о христианском духе. Правда, непонятно, произойдет ли это напрактике, например, с ним. Что касается самого Хемингуэя, то он в какой-тостепени считал, что до мелочей продуманный порядок природы свидетельствуето Божественном разуме. Фредерик воспринимает природу только как окружающуюсреду, не пытаясь провести какие-либо аналогии. Хемингуэй. Э. Собрание сочинений М.: «Литература» СПб «Кристалл» 2001стр.710. Он все время боялся Бога, и страх этот не пройдет, потому что всегдабудет, что потерять, если не любимую, то здоровье, друга, родственника. Можно предположить и такое, что когда священник советует ему в началекниги не бояться, а любить Бога, а Фредерик не в состоянии ощущать ничегоподобного, он и обрекает себя на существование в мире Бога карающего, а немилосердного. Как бы там ни было, но религиозный фон, проблема поискасверхъестественного обоснования жизни присутствует на протяжении всейкниги. Можно считать, что и композиция романа - это своеобразноеветхозаветное Пятикнижие, когда смерть – еще предел всему, когда смерть ещене побеждена искупительной жертвой Христа. Это в общем-то объясняет ипечальный финал романа. Библиография: Хемингуэй Э. Собрание сочинений М.: «Литература», СПб.: «Кристалл»,2001. Писатели США о литературе, том 2 М.: «Прогресс» 1982. Злобин Г. По ту сторону мечты М.: «Художественная литература» 1985. Уоррен П. Как работает поэт М.: «Радуга» 1988. Hemingway E. The Critical Reception. Greensboro (N.C.) 1977.Реферат по специальности Литература народов стран зарубежья.Тема: Религиозный фон романа Э.Хемингуэя «Прощай, оружие!». Назаретян Мария Андреевна 2001 год.




Нажми чтобы узнать.

Похожие:

Религиозный фон романа Эрнеста Хемингуэя Прощай, оружие! iconКомпозиция романа Э. Хэмингуэя (Прощай, оружие!)

Религиозный фон романа Эрнеста Хемингуэя Прощай, оружие! iconБиография Эрнеста Хемингуэя

Религиозный фон романа Эрнеста Хемингуэя Прощай, оружие! iconНациональный исследовательский университет Высшая школа экономики
Интертекст 18–19 вв в творчестве Э. Елинек (на материале произведений И. В. фон Гете, Ф. Шиллера, Й. фон Эйхендорфа, Г. Гейне и романа...
Религиозный фон романа Эрнеста Хемингуэя Прощай, оружие! iconРоман «Прощай, оружие!» истории любви на уровне отдельно взятых судеб, но также и повествование о поиске смысла и уверенности в мире
Роман «Прощай, оружие!» истории любви на уровне отдельно взятых судеб, но также и повествование о поиске смысла и уверенности в мире....
Религиозный фон романа Эрнеста Хемингуэя Прощай, оружие! iconСценарий продукта проекта, сцена 1
Место действия: Бергхоф. Лица: Гитлер, Герд фон Рундшедт, Вильгельм Риттер фон Лееб, Федор фон Бок, Гейнц Гудериан
Религиозный фон романа Эрнеста Хемингуэя Прощай, оружие! icon1 Фон-нейманосвкая архитектура
На практике же подавляющее большинство вычислительных машин относятся к фон-неймановской архитектуре. Фон-неймановской машиной называют...
Религиозный фон романа Эрнеста Хемингуэя Прощай, оружие! iconФон-неймановская машина. Языки высокого и низкого уровня. Машина Фон Неймана
Вычислительные системы такого рода часто обозначают термином «Машина фон Неймана», однако, соответствие этих понятий не всегда однозначно....
Религиозный фон романа Эрнеста Хемингуэя Прощай, оружие! iconАндрей Болконский герой романа "Война и мир"
На первых же страницах романа перед нами предстаёт князь Андрей Болконский. Один из главных героев романа и, без сомнения, один из...
Религиозный фон романа Эрнеста Хемингуэя Прощай, оружие! iconТест по обж 10 класс «Химическое оружие» Тест по обж 10 класс «Химическое оружие»
А оружие поражения, действие которого основано на использование опасных химических элементов
Религиозный фон романа Эрнеста Хемингуэя Прощай, оружие! iconОpужие массового поpажения ядерное оружие
Биологическое оружие 1) Биологические средства (БС) и вызываемые заболевания (чума, холера
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©rushkolnik.ru 2000-2015
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы