Русская история глазами иностранцев icon

Русская история глазами иностранцев



НазваниеРусская история глазами иностранцев
Дата конвертации12.07.2012
Размер177,96 Kb.
ТипРеферат
Русская история глазами иностранцев


МИНИСТЕРСТВО ОБЩЕГО И ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Курганский Государственный Университет РЕФЕРАТ На тему: “РУССКАЯ ИСТОРИЯ ГЛАЗАМИ ИНОСТРАНЦЕВ” Дисциплина: ИСТОРИОГРАФИЯ Студент: Пышко М.В. группа ИПФ–4035 Проверил: Кошкаров Д.А. Курган 1999 г. Содержание с1. Представления о русской истории у французов. 1.1. Просветители 3 1.2. Путешественники 52. Русская история в изображении немецкой исторической школы. 123. Россия глазами Востока и Запада. 16Список литературы 19 Россия похожа на шекспировские пьесы, где все величественно, что не ошибочно, и все ошибочно, что не величественно. 1. Представления о русской истории у французов. 1.1. Просветители Историки Просвещения сделали дальнеший шаг вперед, по сравнению систориками средних веков и Возрождения. К числу их достижений можно отнестирасширение темы исторических трудов. В поле их зрения попадали не толькогосудари, но и ученые, художники, не только правительственная политика,относящаяся к просвещению, экономике или народному быту, но и само развитиепросвещения, экономики и быта. Один из крупнейших идеологов этого времени Франсуа-Мари-Аруэ Вольтерписал, что под историей он понимает “не пустую и бесплодную науку особытиях и датах, которая ограничивается тем, что выясняет, когда умертакой-то человек, бесполезный или пагубный для мира; не науку, сообщающуюодни только справочные сведения, которые обременяют память, не просвещаяума. Я говорю о науке, которая изучает нравы, которая обнаруживает ошибкуза ошибкой, предрассудок за предрассудком, рисует нам последствиячеловеческих страстей, показывает нам какие бедствия причинили невежествоили превратно понятая ученость, и в особенности прослеживает успехиискусства на протяжении веков, ознаменованных ужасающими столкновениямистольких держав и крушениями стольких царств. Вот чем мне дорога история.”[9,208] В этом просветители видели главную задачу исторической науки. Был взяткурс не только на историю культуры, но и курс на отказ от истории королей изавоевателей. В то же время характерная для многих просветителей надежда напросвещенных монархов и на возможность их привлечения к делу реформ,надежда на то, что философы смогут убедить монархов доводами, основаннымина всемогуществе разума, побуждала просветителей искать в прошлом образцывеликих реформаторов и разумных правителей. Вольтер возмущался историками, которые ограничивались показом сменыодного недостойного правителя другим. А с другой стороны, он восхищалсяПетром I, считая подобных государей способными коренным образом изменитьжизнь и нравы своих подданных. Историей Петра Великого Вольтер заинтересовался еще в начале 1730хгодов, когда писал своего “Карла XII”; мысль о написании истории Петра стех пор его не покидала. Но для осуществления этого замысла ему не хваталодокументальных материалов. Пересылка таких материалов стала осуществлятьсялишь во второй половине 1750х годов, когда Елизавета Петровна офицальнопоручила Вольтеру написать книгу о своем отце. В 1759 году “ИсторияРоссийской империи при Петре Великом” была напечатана. В связанном с рабой над книгой письме Шувалову Вольтер писал о том,что “теперь хотят знать, как росла нация, каково было народонаселение вначале эпохи, о которой идет речь, и в настоящее время”, какова былаторговля изучаемой нации, “какие искусства в самой стране и какие былизаимствованы ею извне и затем усовершенствованы, каковы былигосударственные доходы в прошлом и настоящем, как возникли и развилисьморские силы, и т.д.”. [9,216] Таким образом Вольтер хотел написать не биографию царя, а историюкультуры народа. Но решить эту задачу он не смог в силу недостаточностизнаний по истории русской культуры. Еще в “Карле XII” Вольтер утверждал, что ко времени Петра ВеликогоРоссия была менее цивилизована, чем Мексика в момент открытия ееевропейцами. И один человек смог изменить строй самого большогогосударства, превратив свой народ в “настоящих людей”. [9,217] В книге преобладала тенденция изобразить Петра I творцом всеголучшего, что было в стране. Петр и для других просветителей был образцоммонарха – реформатора. Таким образом, с одной стороны, Вольтер стремилсяотказаться от традиционной истории государей и перейти к историицивилизации, а с другой – ему нужно показать именно великие делаобразцового государя. В своем историческом труде он выдвинул на первый планне народ и его культуру, а государя и его роль в изменении культуры,утверждая, что в результате реформ Петра процветали искусства и знания идаже “народилась новая нация”. [9,218] Главным недостатком работы Вольтера я считаю то, что он показалисторическое явление не в его генезисе и не была дана реальная оценкареформам Петра I. К числу “просвещенных монархов” Вольтер относил и Екатерину II,которую называл своей истинной героиней. [9,218] В целом просветители идеализировали “просвещенных монархов”, частоподменяя историю Российского государства историей государей России. 1.2. Путешественники Воспоминания, мемуары, сочинения иностранцев XVIII-ХIХ вековчрезвычайно разнообразны. Они несут информацию о многих сторонах русскойжизни, культуры, политики. Они не идентичны по своей направленности. И темне менее, несмотря на всю их пестроту, они составляют яркую картину жизнивеликой страны, великого народа. Знаменитая писательница Жермена де Сталь (1766-1817), дочь министрафинансов при Людовике XVI, жена Неккера и заклятый враг Наполеона, побывалав России в 1812 г., когда, спасаясь от наступавших наполеоновских армий,она отправилась из Вены в Стокгольм через Россию. В Петербурге де Стальпробыла около трех недель. Увиденные ею в Петропавловском соборе гробницыПетра III и Павла I послужили причиной рождения знаменитой фразы:“Правительство в России это деспотизм, ограниченный удавкой”. [7,38] Говоря о крепостном праве она отмечала: “народ находится в рабстве,но отношение господ к народу похоже скорее на отношение к челяди у древних,нежели на отношение к крепостным нашего времени”. Относительно социальнойструктуры общества: “третьего, или среднего, сословия в России несуществует вовсе; это большое препятствие процветанию наук и искусств, ибозачастую в этом третьем классе развиваются таланты; однако по отсутствиюпромежуточного звена между господами и народом между ними существует большевзаимной привязанности”. [7,31] Больше всего мне понравилось восприятие баронессой нашей истории. Еерассказ об Иване Грозном – это полнейший абсурд: “Во всей русской историиодна личность меня особенно занимает – это Иван Грозный. Будучи уже впреклонных летах, он осаждал Новгород. Бояре, видя его дряхлым, просили егопередать начальство над войском его сыну. Это предложение привело старика встрашную ярость, и ничто не могло успокоить его: сын бросился ему в ноги,но он оттолкнул его с такой силой, что несчастный умер на третий день. Отецв отчаянии сделался равнодушным как к войне, так и к своей власти и черезнесколько месяцев по смерти сына скончался сам. Это возмущение старикадеспота против требования времени – нечто великое и торжественное. Передвами первобытный человек, который живет лишь инстинктами: чувства эгоизма идикой ярости сменяются нежными чувствами человеколюбия.” [7,58] Де Сталь не идеализирует самодержавие, поэтому многие ее наблюденияне вызывают возражений. Она правильно определяет специфику внутреннегоположения России, русского общества и черты национального характера. В отличие от Вольтера она не идеализирует Петра I: “он сделалнеоцененное благодеяние России, но он принизил значение родовитых вельмож иобъединил в своих руках светскую и духовную власти; все это делал он, желаяустранить препятствия в исполнении его начертаний. Ришелье поступал так жево Франции; вот почему так восхищался им Петр I. Он был великим полководцеми, кроме того, создал в своей стране флот и насадил промышленность. Начинаяс его царствования русские цари перестали носить азиатские одежды. Неумаляя своего восхищения перед этим великим человеком, я все же скажу, чтовесьма неприятным является в нем противоположность необузданной силыдарований со стремлением провести церемонную правильность в одежде. Имел лион повод искажать восточные нравы своего народа, имел ли он правопереносить столицу на север, на границу империи? Это большой вопрос, и ещене решенный, лишь века могут дать на него ответ.” [7,34-35] Де Сталь была поражена богатством и разнообразием Москвы, и как многиедругие иностранцы, сравнивает ее с Римом: “невольно сравниваешь Москву с Римом, но не потому, что она имеетсходство с ним в стиле своих зданий, этого нет; но удивительное сочетаниесельской тишины и пышных дворцов, обширность города и бесчисленноемножество церквей сближают Рим Азии с Римом Европы.” [7,33] Но, пожалуй, больше всего ее интересовали сами русские, их характер,их психологический настрой и их роль в мировой истории: “русские не пережили рыцарства, они не принимали участия в крестовыхпоходах. Воинственный дух русских воспитывался в войнах с татарами,поляками и турками, среди жестокостей, которые поддерживались, с однойстороны, дикостью азиатских народов, с другой – лютостью тиранов, правившихРоссией. Их отвага не благородное мужество Баярдов и Персиев, нонеустрашимость неистовой храбрости, которою жила Россия в продолжениемногих веков. Впервые выступив в европейском обществе, русские не обнаружили духаблагородного рыцарства, который так свойствен народам Запада; они показалисебя безжалостно страшными к своим недругам.” [7,33] Но все же вопрос о том, как русские отразят агрессию Наполеона, былтем основным вопросом, на котором базируется ее интерес к России. Баронесса стремится определить и в фиксации событий, и в своихкомментариях внутренней жизни России предпосылки того массового подъема,который овладел всем русским народом в период франко-русской войны: “постоянные усобицы в русской истории до Петра Великого и даже посленего дурно отразились на нравственности народа, особенно в высших классах:деспотическое правление, единственным исходом из которого было убийствосамого тирана, уничтожало сознание чести и долга в умах народа. Но любовь кОтечеству и преданность верованиям вышли сильными и непреклонными изо всехкровавых бедствий истории, а народ с такими добродетелями может еще удивитьмир.” [7,34] Рассуждая о символике памятника Петру I, о его значении, де Стальзамечает: “Они двое (т.е. Петр I и Екатерина II) сумели высоко поднятьнародное сознание и внушить народу мысль, что он непобедим…” [7,52] Я считаю, что страницы, посвященные отношению русских к защите своейстраны, - наиболее интересные из записок баронессы де Сталь. Самый противоречивый источник по истории России этого времени о ирусских вышел во Франции в 40х кодах XIX века. Автором книги “Россия в 1839году” стал скандально известный путешественник и писатель маркиз Астольф деКюстин. Книга Кюстина – своего рода отчет об экзамене на соответствиелегитимистскому идеалу, который маркиз устраивает России. Что же описывает Кюстин? Это преимущественно города России –Петербург, Москва, Ярославль, Нижний Новгород. Особенно подробно описанысветское общество и дворцовые круги. Как и полагается при составлении памфлета, критике и сарказмуподвергалось буквально все, что видел в России Кюстин: царь и дороги,климат и правительство, архитектура и нравственность дам, кутежи молодежи иправославная религия, деспотия и педагогические учреждения. Впрочем, болеевсего досталось русскому народу. Пожалуй, нет таких отрицательных черт характера, которые не были быприписаны русским. Естественно, изучить народ, нацию за полтора месяцаневозможно. И здесь, в книге, возникает замена одного предмета другим.Россия для Кюстина – не русский народ, а чиновничество, бюрократия, царскийдвор. Автор преимущественно это и описывает. Понятно, другого он просто невидел. Тем более, что обозначенные темы, особенно царское окружение,–благодатный материал для критики. Деспотия царя, самодержавие, бюрократия, крепостное право и дажеплохие условия для туристов действительно заслуживают осуждения. ОбразРоссии складывается из суммы неблаговидных черт, причем весьмаотрицательных: жестокость, безнравственность, лицемерие, лживость, анархизми в то же время склонность к тирании. Все это приписывалось русскомународу. Текст памфлета содержит и фактические ошибки. Ошибки, неточности,встречающиеся буквально на каждом шагу, лишний раз подтверждаютраспространенное мнение, что фактология, точность описания событий,отражение действительности – не главное достоинство любого памфлета. Кюстиносуждает русское общество, оно погрязло в пороках. Резкой критике в книге подвергается самодержавие: “За границей неудивляются уже любви русского народа к своему рабству. Достаточно прочестьнекоторые выдержки из переписки барона Герберштейна. Я нашел этот отрывок уКарамзина. Если бы русские знали все, что может внимательный читатель извлечь изкниги этого льстеца историка, которого они так прославляют и к которомуиностранцы относятся с величайшим недоверием из-за его придворной лести,они должны были бы возненавидеть его и умолять царя запретить чтение всехрусских историков с Карамзиным во главе, дабы прошлое, ради спокойствиядеспота и счастья народа, оставалось в благодетельном для них обоих мракезабвения. Несчастный народ чувствовал бы себя все же счастливее, если бымы, иностранцы, не считали его жертвою. Все здесь созвучно – народ и власть. Русские не отказались бы отчудес, творимых волею царя, даже и в том случае, если бы речь шла овоскрешении всех рабов, при этом погибших. Меня не удивляет, что человек, выросший в условиях самообожествления,человек, который 60 миллионами людей или полулюдей считается всемогущим,совершает подобные деяния. Но я не могу не поражаться тем, что из общегохора славословящих своего монарха именно за эти деяния не раздается, хотябы во имя справедливости, ни одного голоса, протестующего противбесчеловечности его самовластия. Да, можно сказать, что весь русский народ,от мала до велика, опьянен своим рабством до потери сознания”.[1,260] Русское население по Кюстину “состоит из автоматов, напоминаетшахматные фигуры, которые приводит в движение один лишь человек, имея своимнезримым противником все человечество. Офицеры, кучера, казаки, крепостные,придворные – все это слуги различных степеней одного и того же господина,слепо повинующиеся его воле. Это шедевр дисциплины. Здесь можно двигаться,можно дышать не иначе, как с царского разрешения или приказания”. [1,263] О “просвещенных монархах” писатель заявляет лишь то, что они правилисвоим народом “ради удовольствия изумлять Европу”[2,329], за что ирасплачивается теперь Россия. “Когда Петр I учредил то, что здесьназывается чином, т. е. когда он перенес военную иерархию в гражданскоеуправление империей, он превратил все население в полк немых, объявив себяполковником и сохранив за собой право передавать это звание своимнаследникам. Если вы поймете, что значит лишение всех радостей семейной иобщественной жизни, если вы можете нарисовать себе картину беспрерывнойтревоги и вечно кипящей борьбы в погоне за знаком монаршего внимания, есливы, наконец, постигнете почти полную победу воли человека над волей Божьей– только тогда вы поймете, что представляет собою Россия. Русскийгосударственный строй – это строгая военная дисциплина, вместо гражданскогоуправления, это перманентное военное положение, ставшее нормальнымсостоянием государства”.[7,433] О крепостном праве Кюстин пишет: “не верьте медоточивым господам,уверяющим вас, что русские крепостные – счастливейшие крестьяне на свете,не верьте им, они вас обманывают. Много крестьянских семейств в отдаленныхгуберниях голодает, многие погибают от нищеты и жестокого обращения. Всестрадают в России, но люди, которыми торгуют, как вещами, страдают большевсех”. [1,365] Автор говорит, что к исторической истине в России питают не большеуважения, чем к святости клятвы. “Подлинность камня здесь так же невозможноустановить, как и достоверность устного или письменного слова.”[1,241] История в России составляет часть казенного имущества. Память о том,что делалось вчера, - достояние императора; по своему усмотрению исправляетон летописи страны. Русская цивилизация, как считает француз, “еще так близка к своемуистоку, что походит на варварство. Россия – не более чем сообществозавоевателей, сила ее не в мышлении, а в умении сражаться, т.е. в хитростии жестокости.”[2,344] Нельзя не возмутиться словам Кюстина, что за четыре века колебаниймежду Европой и Азией Россия так и не сумела оставить след в историичеловечества, “ибо ее национальный характер изгладился под толщейзаимствований.”[2,324] Подводя итоги своего путешествия маркиз пишет: ”Когда ваши детивздумают роптать на Францию, прошу вас, воспользуйтесь рецептом, скажитеим: “поезжайте в Россию!” Это путешествие полезно для любого европейца.Каждый, близко познакомившийся с царской Россией, будет рад жить в какойугодно другой стране. Всегда полезно знать, что существует на светегосударство, в котором немыслимо счастье, ибо по самой своей природечеловек не может быть счастлив без свободы”.[7,660] 2. Русская история в изображении немецкой исторической школы. XVIII век – время, когда усилились связи России с рядом государствЗападной Европы, в часности русско-немецкие связи. Характер и значение этихсвязей отличался сложностью и противоречивостью. Среди немецких выходцев вРоссии, занимавшихся историей, были и люди малоквалифицированные, которыепопадали, однако, в Академию наук и играли там отрицательную роль, мешаяпродвижению вперед. Но были и такие ученые, как Байер, Миллер и Шлецер,которые оставили положительный след в исторической науке. Эти немецкие ученые-историки, приглашенные в Россию в 18 веке впериод правления Анны Иоанновны и расцвета бироновщины сталиосновоположниками норманнской теории. Они преувеличивали роль скандинавскихвоинов в становлении государственности на Руси. Немецкие историки связывали с призванием варягов образованиедревнерусского государства. Основания для этого есть: период с конца VIIIпо XI век - это время викингов в Европе, походов скандинавов в ЗападнуюЕвропу, когда они захватили весь континент, даже южную оконечность (в ХI в.скандинавы образовали норманнское Королевство в Сицилии). Хотя в ЗападнойЕвропе существовали более развитые, чем у скандинавов формы общественной иполитической жизни, военная демократия викингов становилась организующимэлементом, катализатором для появления европейской государственности.Викинги стимулировали процесс образования государств в Западной Европе. В этом же контексте - и временном, и общественно-политическом -предлагается рассматривать призвание варягов на Русь. Из предыдущегоположения следует, что в восточнославянских землях процесс образованиягосударства шел аналогично европейскому, хотя и имел свои особенности.Древние русские земли испытывали давление со стороны Хазарии. Существовала угроза потери независимости не только Южной Русью (онаплатила дань), но и северной. Поэтому призвание варяжских дружин для защитырубежей естественно. При этом утверждалась точка зрения о том, что варягиэто норманны. Название Русь они производили от финского Ruotsi (Швеция, шведы),которое в свою очередь происходит от шведского - гребцы, гребля. [9,194] Одним из первых противников этой теории был М.В.Ломоносов,доказывающий абсолютную самобытность славянской государственности. Мне хотелось бы подробнее осветить деятельность Шлецера, который внессвой вклад в развитие русской исторической мысли. Он стремился связатьисторию с другими разделами науки, с географией, статистикой, языкознанием.Отмечаются, также, его заслуги в разработке критики источников, хотя вобласти “реальной критики” Шлецер отставал от Вольтера. [9,194] Разработка русской истории, считал Шлецер, должна начинаться скритического издания летописей. Собственные работы Шлецера в этой областизаключались в сличении известных ему летописных списков, в переводелетописного текста на латинский язык и в составлении пояснительныхпримечаний к летописям на основе материала иностранных источников. Шлецер следил за качеством работы переводчиков русских книг наиностранные языки. Так, он подверг критике перевод на английский язык“Описания земли Камчатской” С. П. Крашенинникова, принадлежащий ДжеймсуГриву. Шлецер возмущался, что в предисловии Грива русский язык назван“варварским”. [8,203] Наибольшее количество работ, касающихся России и выполненных Шлецеромили при его участии, падает на конец 60х – 70е годы XVIII века. Онивыходили в Петербурге и в Геттингене. Прежде всего надо отметить публикацииисторических источников: летописей и законодательных памятников. Наибольший интерес представляет предложенная Шлецером периодизациярусской истории, данная в его популярном труде “Изображение историиРоссии”. Он говорит о “России возрастающей” в период с “призвания варягов”(862г.) до смерти Владимира I (1015г.), “России разделенной” на уделы(после смерти Владимира), “России утесненной” в годы татаро-монгольскогоига (Условно с 1216 по 1462 гг., с воскняжения Юрия Всеволодовича довоскняжения Ивана III), “России победоносной” (со времени Ивана III досмерти Петра I, 1462-1725 гг.) и “России, в цветущем состоянии находящейся”(с 1725 г.). [8,206] Эта периодизация давала возможность показать иностранным читателямгероическое прошлое русского народа, в борьбе с иноземными завоевателямидостигшего независимости. Так, он показывает, что даже “в самоенаинесчастнейшее время”, когда Русь находилась под татаро-монгольским игом,“россияне дважды доказали храбрость свою и могущество, ибо АлександрНевский побил при Неве Литву, а Дмитрий Донской посек на части татар близДона на полях Куликовских”. [8,206] Шлецер одобрял деятельность Петра I, т.к. “при нем началосьлитературное образование среди его гражданских и военных чиновников,которых он во всех классах смешал с иностранцами”. [5,253] Но не с меньшим одобрением относился Шлецер и к порядкам,господствовавшим при Анне Иоанновне, когда представители немецкогодворянства занимали руководящие посты в Русском государстве. В правление Елизаветы Петровны, с точки зрения Шлецера, русскойкультуре был нанесен ущерб в силу того, что “неблагодарная ненависть киностранцам, особенно к немцам, вытеснила их из высших и среднихгосударственных учереждений”. В результате “туземцы уединились и возле нихне было товарищей, которые могли бы их стыдить невежеством”. [5,254] Особенно восторженно относился Шлецер к правлению Екатерины II, прикоторой иностранцы “снова поднялись” и “немецкие наставники и секретарисоставили свое счастье”. [5,254] В развитии “просвещенного абсолютизма” в России Шлецер видит прямуюлинию от “великого мужа”-Петра I через “великую жену”–Екатерину II кАлександру I. Говоря о крпостном праве, Шлецер называет его “ужасным злом” и считаетего главной причиной “испорченности так называемых средних и высших каст”.[5,117] “Господин и слуга взаимно унижают друг друга”-, пишет Шлецер.Насмотревшись в России тяжелых сцен крепостничества, он осуждает его. “Дабудет проклято крепостное право! С этого времени я не мог думать без горечиоб этом бесчеловечном изобретении, об его имени и о нем самом. Эта адскаявыдумка притупляет и убивает всякое даже инстинктивное движение человека кличному счастию и к пользе общей”. [5,118] На мой взгляд деятельность Шлецера, как и других немецких историков,заслуживает признания. Критическая методика Шлецера имела значение дляразработки не только проблем летописания, но и вопросов истории вообще. В их работах иногда можно найти объективный взгляд иностранца наРусскую историю, который под час недоступен русскому историку. Ихстремление изучать русскую историю, привлекая иностранные материалы,попытки применять сравнительно-исторический метод в работах заслуживаютвнимания. 3. Россия глазами Востока и Запада. Что думают народы друг о друге? Как складываются образы русского,француза, немца — у немца, француза, русского и других? Иногда суждения иностранцев о России читать лестно, а иногда делаетсяне по себе. Статья В. Багно "На другой духовной широте" посвященанаблюдениям испанцев и стремится дать культурологическое обобщение —“реконструировать образ России в испанском сознании”[4,12]. Любопытноузнать, что испанцы считали нас весьма “хитрым и лукавым народом”, а “лицоМосковии” им виделось хмурым; ее роль в истории — быть “бичом народов”.[4,35] Частый мотив записок испанцев — “удивление и ужас передбезжалостностью русских к самим себе, к своей культуре и своей истории”.[4,30] “Особого внимания заслуживают размышления испанцев о “пограничной”судьбе России, во многом сходной с судьбой Испании, также находящейся напериферии Европы и между двумя мирами, христианства и мусульманства,”—пишетВ.Багно, —“русские — народ пограничный, а не однозначно европейский, вслучае с Испанией и Россией образ “другого” не в последнюю очередь былспособом самопознания”. [4,23] Очень интересна статья “Россия екатерининских времен глазами японскогоморяка”, которую публикует японский историк М.Икута. [4,102] Капитан Кодаюпотерпел кораблекрушение в 1783 г., оказался на Камчатке, а затем вИркутске, откуда он и его выжившие спутники трижды подавали прошение овозвращении на родину. Им отказывали. Лишь после аудиенции у Екатериныразрешение уехать было дано. Кодаю вернулся в 1792 году. Ему удалось выжить и в Японии, несмотря на “Указы закрытия страны”, вчастности гласившие: “Если японец пересек границу и жил в другой стране, топо возвращении на родину он должен будет подвергнуться смертной казни”.Кодаю — в соавторстве с чиновником Хосю — составил “Показания” о своемпутешествии, которые (вместе с “Записями о приеме сегуном потерпевшихкораблекрушение”) оказались в списке “Сны о России”.[4,125] Хотя в Японии того времени строго запрещались запись и хранениесведений о других странах, некоторые тайно их переписывали, поэтомуотносительно много рукописей сохранилось. Возвращение Кодаю произвело наяпонцев сильное впечатление. Россия стала в их глазах страной, где царитпринцип “ги” (долг—справедливость) и милосердие. Одну из наиболее ярких и полных картин России начала XVIII века, эпохицарствования Петра I, дает книга голландца де Бруина. Основная ценностькниги – изображение первоначального этапа петровской реформы, когдасосуществовало и новое, “еще не окрепшее, но развивающееся”, и старое, напервый взгляд “стабильное, незыблемое, а на самом деле обреченное наслом”.[6,25] Это сосуществование нового и старого де Бруин видит во многом: и вобществе, и в культуре, и в быту. Одними из интереснейших записок о России являются воспоминанияполковника Гагерна, побывавшего в стране в том же 1839 г., что и Кюстин.Фридрих Балдуин Гагерн (1794 – 1848) в свите голландского принцаАлександра Оранского (племянника Николая I) совершил поездку кпетербургскому двору. После прочтения книги Кюстина, он писал своему отцу: “Я не нашел вКюстине ничего нового, но встретил подтверждение моих собственныхвзглядов.”[3,389] Воспоминания Гагерна – типичный путевой дневник. По датам расписанывсе события, встречи, наблюдения. Основная тема впечатлений путешественника– северная столица. Что интересует путешественника? Прежде всего, какпрофессионального военного,– армия. Он стремится узнать комплектование итактические характеристики родов войск – кавалерии, артиллерии, пехоты. НоГагерн не только офицер, но и военный дипломат, отсюда интересные, хотяподчас и беглые, зарисовки всех тех выдающихся современников, кого онвстречал на приемах, балах, празднествах. Это и портреты Николая I,наследника – будущего императора Александра II, членов императорской семьи,главы внешнеполитического ведомства России графа Нессельроде, военногоминистра графа Чернышева, начальника III отделения графа Бенкендорфа имногих других. [7,666] Несмотря на определенную направленность автора – онне любит Россию и откровенно этого не скрывает,– записки все же отличаютсяот сочинения Кюстина: они более заземлены, более объективны, болеереалистичны. В этом, пожалуй, их главная ценность как историческогоисточника. Список литературы1.Кюстин А. де. Россия в 1839 году. Пер. с фр.: под ред. В. Мильчиной. Т.1. М.: Изд-во им. Сабашниковых, 1996. 480с.2. Кюстин А. де. Россия в 1839 году. Пер. с фр.: под ред. В. Мильчиной. Т.2. М.: Изд-во им. Сабашниковых, 1996. 480с.3.Мильчина В. Несколько слов о маркизе де Кюстине, его книге и ее первых читателях// Кюстин А. де. Россия в 1839 году. Т.1.М.: Изд-во им. Сабашниковых, 1996. С. 382-396.4.Образ России. Россия и русские в восприятии Запада и Востока. Приложение к альманаху «Канун». Сборник статей. Спб, 1998. 464с.5.Общественная и частная жизнь Августа Людвига Шлецера, им самим описанная. Сборник Академии наук. Т 13. Спб, 1875, С. 190-191.6.Россия XVIII в. глазами иностранцев/Сост. Ю.А. Лимонов. Л.:Лениздат, 1989. 544с.7.Россия первой половины XIX века глазами иностранцев/Сост. Ю.А. Лимонов. Л.:Лениздат, 1991. 719с.8.Черепнин Л.В. Шлецер и его место в развитии русской исторической науки//Международные связи России в XVII-XVIII вв. (экономика, политика, культура). Сборник статей. М.: «Наука», 1966. С. 183-219.9.Шапиро А.Л. Русская историография с древнейших времен до 1917г. Учебное пособие. 2-е изд., испр. и доп. М.: Изд-во «Культура», 1993, 761с.




Нажми чтобы узнать.

Похожие:

Русская история глазами иностранцев iconРусская история глазами иностранцев
Возрождения. К числу их достижений можно отнести расширение темы исторических трудов. В поле их зрения попадали не только государи,...
Русская история глазами иностранцев iconМосква в XV веке глазами иностранцев

Русская история глазами иностранцев iconРоссия XV-XIX веков глазами иностранцев

Русская история глазами иностранцев iconЛекции по курсу «Отечественная история» в самом сжатом виде (для студентов-иностранцев)
История — наука, предметом которой являются прошлое и настоящее человеческого общества, состояние и развитие общественного производства,...
Русская история глазами иностранцев iconЛекции по курсу «Отечественная история» в самом сжатом виде (для студентов-иностранцев)
История — наука, предметом которой являются прошлое и настоящее человеческого общества, состояние и развитие общественного производства,...
Русская история глазами иностранцев iconДокументи
1. /русская литра билеты/1. Русская литература 20-30-х гг. Основные тенденции и закономерности...
Русская история глазами иностранцев iconРешение на прием иностранцев дает только ректор. Приглашение иностранцев только через Вузсервис Регистрационно-визовый отдел (Чумакова О. П.)
Приказ №10211 от 17. 11. 2011г. – Об усилении контроля пребывания иностранных граждан (делегаций)
Русская история глазами иностранцев iconИ. Г. Русская литература ХХ века (первая треть). М., 2004. Минералов Ю. И. История русской литературы ХХ века. 90-е годы. М., 2001. Лейдерман Н. Л., Липовецкий М. Н современная русская литература
Минералов Ю. И., Минералова И. Г. Русская литература ХХ века (первая треть). – М., 2004
Русская история глазами иностранцев iconПрограмма вступительных испытаний в магистратуру Направление 032700. 68 «Филология» (Отечественная филология) Русская литература Русская сказка. Русская былина

Русская история глазами иностранцев iconЛитература Основная: История русской литературной критики в 2-х томах. Спб., 2003. Прозоров В. В. История русской критики. М., 2003. Дополнительная
Валицкая А. П. Русская эстетика XVIII в.: Историко-проблемный очерк просветительской мысли. – М., 1983
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©rushkolnik.ru 2000-2015
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы