В. М. Головнин: История и современность icon

В. М. Головнин: История и современность



НазваниеВ. М. Головнин: История и современность
Е.Н. Принял
Дата конвертации10.07.2012
Размер372,43 Kb.
ТипРеферат
В.М.Головнин: История и современность


СЕВЕРНЫЙ МЕЖДУНАРОДНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ГОЛОВНИН: ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ Филологический факультет Специальность японский язык Группа Я-71 Выполнила Скряга Е.Н. Принял Василёв А.К. МАГАДАН 2000 ОГЛАВЛЕНИЕ I Япония и иностранные державы на Дальнем Востоке в конце 18 – начале 19в. II История 1. Краткая биография В.М Головнина. 2. Путешествие на шлюпе «Диана», исследование Курильских островов. 3. В плену у Японцев. 4. Заметки о японском государстве, народе. Ш Современность Длительная изоляция Японии от внешнего мира никогда не была полнойрегулярная, хотя и строго регламентированные сёгунатом связи поддерживалисьс голландскими и китайскими купцами. Торговля полностью монополизироваласьчиновниками бакуфу. В то же время сёгунский дом и императорское окружениерегулярно отправляли снабжённые особыми разрешениями на плавание запределами страны корабли для торговли в странах Юго-Восточной Азии. Сёгунатчерез самураев, изучавших язык иностранцев, а с 50-х годов 19 в. через штатчиновников, знавших голландский язык и переводивших материалы, книги,которые регулярно привозили голландские корабли, получал сведения озападном мире. С начала 18 в. в Японию доходят сведения о выходе соседней России наберега Тихого океана и её активной деятельности по освоению этого района. Первое десятилетия 17 в., когда Япония вступила в полосу длительнойизоляции и её жителям было запрещено совершать далёкие плавания, стали какраз временем, когда русские в процессе присоединения Восточной Сибири кроссийским владениям вышли к Охотскому морю. Походы Ермака, Пояркова,Москвитина, Дежнёва, Атласова, Хабарова, мореплавания на Тихом океанепривели ко многим открытиям. На русских картах 17 в. были нанесеныТатарский пролив и отмечено островное (а не полуостровное, как считалосьранее) положение Сахалина в 1697 г. после похода Атласова к России былаприсоединена Камчатка, и в первой четверти 18 в. началось обследованиеШантарских (открытых в 1645 г ), Караганского, и Курильских островов .Большая часть Курильских гряды была картографирована в результатенескольких экспедиций, возглавленных русскими исследователями – И.П.Козеревским, Ф.Ф. Лужиным и др. Результаты обследования содержали такжеописание айнского населения Курил, а также сведения о Японии. В ходеобследования северо-западной части Тихого океана русские мореплаватели в1732 г. высадились на Американском континенте; продолжались также поискипутей в Японию. В июне 1739 г. экспедиция М. Шпанберга и В. Вальтонавпервые подошла к Северо-восточному побережью о. Хонсю и затем высадиласьна Восточном побережье о. Эдзо (Хоккайдо). Несмотря на дружественные контакты с местным населением, экспедициямустановить торговые отношения с Японией не удалось. Бакуфу подтвердило своёнеуклонное следование политике изоляции выпуском новой инструкции онасильственным мерах в отношении иностранных кораблей (1739 г.)Экономическое развитие дальневосточных владений России, их хозяйственнаядеятельность содействовали продолжению исследований Охотского моря и северо-западной части Тихоокеанского бассейна. В 1742 г. А. Шельтинг уточнилостровное положение Сахалина, который был изображён островом в составленнойв 1745 г. первой научной карте Восточной Азии, вошедшей в «Академическийатлас России». Приоритет открытия и изучения Сахалина и Курильских острововпринадлежит русским исследователям, с первой половины 17 в. осуществлявшимпланомерное, систематическое их обследование и заселение. Во второйполовине 18 в. русские поселения существовали о-вах Парамушир, Шуншу,Симушир, Уруп и Итуруп. Созданная в 1799 г. Российско-Американская торговая компанияунаследовала от действовавшей ранее компании купцов Шелехова и Голиковаобширные обследованные территории, где были русские поселения (Курильские о-ва, Сахалин, Алеутские о-ва, Западное побережье Северной Америки от Аляскидо Калифорнии). Попытки исследования о-вов Южно – Курильской гряды со стороны Японииотносится к значительно более позднему периоду (80-ые г. 18 в.) и выглядятна фоне русских исследований 17-18 вв. единичными. Но, высаживаясь в конце18 – начале 19 вв. на Курильских о-вах, японцы ломали пограничные знаки,вытесняли русских поселенцев применяя угрозу и силу. Русское правительство стремилось наладить контакты с тихоокеанскимсоседом. В 1792 – 93 гг. с целью установления с Японией официальныхторговых отношений была отправлена экспедиция А. Лаксмана. Хотя пребываниерусских было ограничено о. Эдзо, Лаксман был принят как официальныйпредставитель и получил письменное разрешение на прибытие в Нагасаки одногорусского корабля в год. Это было значительным успехом – впервые за все годы«закрытия» страны русские получили права, одинаковые с голландцами,монополизировавшими торговлю с Японией. Однако русское правительство втечение 12 лет не воспользовалось разрешением на торговлю. Прибывшему вНагасаки осенью 1804 года посольству Н.П. Резанова (вместе с первой русскойкругосветной экспедицией Крузенштерна) было отказано даже в переговорах.Неудача постигла и последующие русские экспедиции 1806-1807 гг. Причиной этого являлась правительственная политика в отношениииностранцев. Кроме того, усилились агрессивные действия японских чиновникови купцов, захвативших в эти годы рыболовные участки на Кунашири ипревративших остров в базу постоянных набегов на русские поселения на Южно– Курильских о-вах. Местное айнское население было обложено налогами, сборкоторых проводился японцами с особой жестокостью и не раз приводил кстолкновениям между туземцами и купцами. В 1789 г. вспыхнуло восстаниеайнов на Кунашире, было убито более 70 японцев, сопротивление местногонаселения удалось подавить лишь благодаря военной помощи феодальногокняжества Мацумаэ, отправившего на Кунашир 30 судов. Осенью 1806 года с целью обследования и укрепления русских поселенийна Курилах и Сахалине, а так же снабжение их продовольствием былаотправлена экспедиция лейтенанта Н.А. Хвостова и мичмана Г.И. Давыдова.Они пытались восстановить пограничные знаки на островах, освободить айновот японской кабальной зависимости. Это привело к конфликту с японцами. Засамовольное нарушение правительственных инструкций о сугубо мирном развитиивзаимоотношений с тихоокеанским соседом против Хвостова и Давыдова быловозбуждено следствие комиссией военного суда. В качестве наказания иманнулировали награды за проявленные в войне со Швецией храбрость имужество. Неудачной была и экспедиция капитана-лейтенанта В. М. Головнина сцелью обследования Шантарских и Курильских островов. 11 июля 1811 г. наЮжном побережье Кунашира он с группой русских моряков был вероломнозахвачен японцами и пробыл в японском плену на о-ве Здзо более двух лет. Трудно найти в истории другого мореплавателя, который мог бысравниться с В.М. Головниным по широте своего образования и многогранностидеятельности. Он был мореплавателем и учёным, историком и географом,экономистом и лингвистом, кораблестроителем и навигатором, этнографом итеоретиком военного морского флота, философом и литератором,государственным и общественным деятелем. Для него были характерны трезвыйаналитический ум, глубокое проникновение в сущность явлений,целеустремлённость и несгибаемость воли в достижении поставленной цели. В.М. Головнин родился 8.04.1776 г. в не богатой дворянской семье вд. Гулынки Пронского уезда Рязанской губернии. Происходил из старинногодворянского рода, ведущего своё начало с 17 в. В роду Головнина бережнохранились реликвии о боевых подвигах предков, и ими очень гордились. Этоповлияло на определение жизненного пути В.М. Головнина. В 1788 поступил вМорской кадетский корпус, находившийся в Петербурге. В мае 1790 годаГоловнин, произведённый в гардемарины, назначается на линейный корабль «Нетронь меня». Своё первое боевое крещение получил в этом же году во времявойны России со Швецией. В 1792 г. он должен был закончить морской корпус,но к этому времени ему ещё не исполнилось 17 лет, и поэтому «замалолетством» его оставили в корпусе ещё на один год. Это сыграло в жизнибудущего мореплавателя важную роль: он полностью отдался изучениюгуманитарных наук и иностранных языков. После окончания Морского кадетскогокорпуса он добился назначения на военный транспорт, отправлявшийся вСтокгольм с русским послом С.П. Румянцевым. В 1798 году его назначили флаг-офицером на эскадру вице-адмирала М.К. Макарова, где он в том числеисполнял и обязанности адъютанта и переводчика. Головнин блистательно исполнял свои обязанности на кораблях, проявляянаходчивость и сообразительность. В апреле 1799 года он был произведён влейтенанты. За это время значительно расширился его кругозор, молодойофицер обогатился знаниями разговорного английского языка, опытом ведениядипломатических переговоров. В 1802 году, когда потребовалось послать 12лучших офицеров на английский флот для морской практики, в их числеоказался и В.М. Головнин. Когда он отправился в Англию, ему уже исполнилось26 лет, за его плечами – опыт плавания на разных кораблях и в разныхдолжностях. В 1805 году отправился в Вест – Индию. В этом плавании получилновые яркие впечатления и расширил свой географический кругозор. За время службы на английском флоте Головнин обогатил свои познания вразличных областях. И когда через несколько лет ему довелось руководитьэкспедицией, приобретённый опыт и познания очень пригодились. Русское правительство решило направить шлюп «Диана» в кругосветнуюэкспедицию, главной целью которой были географические открытия в севернойчасти Тихого океана, преимущественно в пределах России. Ему было такжепоручено доставить разные материалы в Охотск. Начальником кругосветнойэкспедиции назначили Головнина, хотя он был тогда всего-навсеголейтенантом. В истории русского флота не отмечено такого факта, чтобылейтенанту доверили командование кораблем, коль «скоро надлежало плытьдалее пределов Балтийского моря. Однако ж по уважению к опытности ипознаниям Головнина морское министерство отступило от этого общегоправила»,- писал Ф. Врангель. Адмиралтейский департамент снабдил Головнина специальной инструкцией,излагавшей основные методы научных исследований. Эта инструкцияпредписывала командиру «Дианы» делать подробные описания земель и островов,не отмеченных на карте, определять их координаты, производить тщательныепромеры и т. п. При плавании в районе дальневосточных владений Россиипредлагалось определить возможность постоянного судоходства и собратьсведения о климате и экономике тех мест, «кои пристанищем служить могут».Наконец инструкция обязывала собирать сведения, касающиеся военно-морскогоискусства посещаемых стран. При этом подчеркивалось, что интерес могутпредставлять не только данные, имеющие непосредственное отношение кморскому искусству, но и все новое, полезное, любопытное, служащее краспространению «познаний человеческих во всех частях». В связи со всеми этими указаниями Адмиралтейский департамент обращалособое внимание: на тщательное ведение журнала. «Польза всякогопутешествия, - говорилось в инструкции, - состоит в замечании всего, чтослучится видеть нового и полезного. Для таковых замечаний должны вы вестижурнал путешествия вашего». Таким образом, перед экипажем «Дианы» были поставлены серьезные задачи. Несмотря на молодость и сравнительно небольшой опыт, В. М. Головнин, какначальник экспедиции, проявил удивительную предусмотрительность. Оннеустанно следил за снаряжением и оснащением «Дианы», под его руководствомрусские мастера обычный транспорт-лесовоз превратили в шлюп — небольшойтрехмачтовый парусный корабль. Большое внимание начальник экспедиции обратил на изучение навигационныххарактеристик различных морей и океанов, портов и гаваней, бухт и заливов,лежащих на пути намеченного маршрута. Корабль был оснащен всеми доступнымидля того времени инструментами и приборами для навигационных иастрономических наблюдений, для проведения различных исследований. Не забылкомандир и о корабельной библиотеке, которую составили из трудовмореплавателей, лоций и «лексиконов» — английского, французского иголландского словарей. Первостепенное значение Головнин придавал обеспечению путешествия наиболееточными картами, хотя вместе с тем говорил, что к ним нужно относитьсякритически. «При выборе морских карт, - писал он, - надобно быть отменноосторожным, а особливо в Англии, не должно верить надписям: вернейшая,точнейшая, новейшая... Самые несправедливые, наполненные величайшими,непростительными погрешностями карты с такими надписями продаются вЛондоне, которых все достоинство состоит только в одной гравировке». Заботясь о добротном оснащении экспедиции, Головнин великолепно понимал,что судьба ее в конечном счете будет решена людьми — офицерами и матросами.Экипаж корабля, состоявший из пятидесяти пяти матросов, семи офицеров итрех гардемаринов, был подобран самим командиром. Помощником капитана былназначен высокообразованный и хорошо подготовленный во всех отношенияххрабрый лейтенант П. И. Рикорд, с которым Головнина связывали узы сердечнойдружбы со времени их совместной учебы в морском корпусе. Штурманская часть была возложена на способного и знающего свое делоофицера А. И. Хлебникова. Экипаж хорошо осознавал огромное значениеэкспедиции и свой долг перед родиной. Были заготовлены продовольствие, медикаменты, комплекты обмундирования сучетом климатических условий в различных широтах Мирового океана. Головниниспользовал опыт и советы И. Ф. Крузенштерна, который во время первогорусского кругосветного путешествия не потерял ни одного человека. Это былоуникальным явлением в истории мореплавания. Но вот закончены все приготовления, и 25 июля 1807 г. «Диана» снялась сякоря, тепло провожаемая военными моряками и жителями Кронштадта. Сразу же после выхода из Кронштадта «Диану» встретила ненастная погода:порывистый ветер и шторм. Шлюп успешно выдержал испытание - ни такелаж, нипаруса его не пострадали. Высокую подготовленность и выносливость проявилиматросы: «сей случай мне показал, что матросы наши весьма проворны иисправны в своем ремесле»,- отмечал Головнин. За добросовестное иревностное выполнение своих служебных обязанностей все нижние чины получилиденежное вознаграждение. Борьба со штормом в начале плавания укрепиласплоченность офицеров и матросов «Дианы». Василий Михайлович не сомневался,что с такими моряками будут преодолены любые трудности дальнего похода. Утром 7 августа «Диана» бросила якорь на рейде Копенгагена. Русскихморяков удивило Множество английских военных кораблей, стоящих передстолицей Дании. Выяснилось, что англичане требовали передать им весьдатский флот из опасения, как бы Наполеон не использовал его в своих целях.Однако Дания, стремившаяся сохранить нейтралитет, отвергла это требование.Тогда англичане без объявления войны вероломно напали на Копенгаген.Датское правительство покинуло столицу, но патриоты решили дать отпориноземным захватчикам. Решимость датского народа отстоять своюнезависимость и его борьба против превосходящих сил вызвали восхищениеГоловнина и всех его офицеров и матросов. Командир «Дианы» понимал, что ибез того сложная международная обстановка быстро ухудшается, что на путикорабля возникнет немало препятствий. 1, 6 сентября, на сорок пятые сутки,«Диана» вошла в Портсмут, где предстояло закупить свежий провиант, водку,ром и свинец. По договоренности с английским правительством Торговыйдепартамент был обязан снабдить «Диану» всем необходимым. Но к этомувремени русско-английские противоречия обострились. Дипломатическиеотношения между Россией и Англией были прерваны в связи с тем, что русскоеправительство присоединилось в соответствии с условиями Тильзитскогодоговора к континентальной блокаде. Английские таможенные чиновники чиниливсевозможные препятствия русским в приобретении предметов первойнеобходимости и продовольствия, в частности, рома, который использовалсятогда в качестве противоцинготного напитка. В этой обстановке командир «Дианы» проявил изумительную гибкость иосторожность. Предвидя неизбежность войны между Россией и Англией,Головнин, чтобы обезопасить судно от захвата в качестве военного трофея,выхлопотал у английского правительства паспорт, удостоверявший, что «Диана»предпринимает плавание с научными целями. Было также дано разрешение набеспошлинный отпуск напитков, хотя таможенные чиновники все же попытались ипосле этого чинить всякие препятствия. «Все путешественники,— пишетГоловнин,— до оного бывшие в Англии, все купцы, как подданные британскойкороне, так и иностранные, знают, что подлее, бесчестнее, наглее,корыстолюбивее и бесчеловечнее английских таможенных служителей нету классав целом свете». После двухмесячной стоянки в Портсмуте «Диана» 1 ноября покинула порт ивзяла курс к восточному берегу Южной Америки. Головнин ввел разумнуюэкономию в расходовании продовольствия и разработал меню с учетомклиматических условий в различных районах Мирового океана, через которыепроходила «Диана». Во время стоянки в гаванях матросы получали свежее мясо,овощи, фрукты. Зная, что пиво хорошо предохраняет от цинги, Головнин сделалбольшие запасы этого напитка. На корабле поддерживался образцовый порядок,чистота. Офицеры внимательно следили за состоянием здоровья матросов, ихпитанием, соблюдением режима дня. Благодаря принятым мерам на шлюпе втечение всего плавания почти никто не болел. 9 января 1808 г. «Диана» бросила якорь у берегов Бразилии в большой гаваниострова Санта-Катарина (Св. Екатерины). Здесь за время десятидневнойстоянки экипаж пополнил запасы свежей провизии и пресной воды. Покапроизводился ремонт шлюпа и грузилось продовольствие, были сделаныастрономические наблюдения, определены географические координаты острова,подробно описаны гавань и укрепления крепости, определены глубины рейда.«Сей порт, - писал Головнин, - есть один из самых безопаснейших в целомсвете; он способен вместить величайший военный и торговый флот». Однакоукрепления бразильского порта, принадлежавшего, как и вся Бразилия,португальцам, находились в самом запущенном состоянии. Солдаты гарнизонабыли плохо одеты, ружья у часовых покрыты ржавчиной. Покинув остров Санта-Катарину 26 января, «Диана» миновала устье реки Ла-Платы, а 12 февраля обогнула мыс Горн и вступила в воды Тихого океана.Здесь мореплавателей встретил сильный шторм. Вода стала проникать внутрькорабля. Более двух недель команда «Дианы» мужественно боролась сразбушевавшейся стихией. Матросы выбились из сил, у многих появилисьпризнаки цинги. Пробиться в Тихий океан было очень трудно. В. М. Головнин, зная, что в высоких широтах Атлантического океана в этовремя господствуют западные ветры, с которыми «Диана» успешно могла быдойти до мыса Доброй Надежды, решил изменить ранее намеченный курс. 27 февраля «Диана» прошла мимо островов Тристан-да-Акунья, а на рассвете18 апреля русские моряки увидели берега мыса Доброй Надежды. Через два дняшлюп вошел в Сай-монстаун, принадлежавший англичанам. Несмотря на то что«Диана» имела специальное разрешение английского правительства, командующийанглийской эскадрой вице-адмирал Барти, объявив В. М. Головнину о войне,начавшейся между Россией и Англией, задержал русский корабль до получениясоответствующего распоряжения из Англии. Василий Михайлович все же сумел использовать более чем годовое пребываниеу мыса Доброй Надежды для описания этих мест. Основываясь на литературныхисточниках и личных наблюдениях, он дает всестороннюю географическуюхарактеристику этого района, занятий и быта населения, условий мореплаванияи стоянки судов. Запасы продовольствия на «Диане» подходили к концу, а адмирал Бартиотказался снабдить русских провизией. Он предложил Головнину выслатьматросов для работы на английских кораблях, за что обещал кормить русскихморяков. Головнин отверг требования английского адмирала, унижающиерусского человека. «Когда я уверился, - пишет он, - что по сему делу между англичанами и мноюсправедливость на моей стороне, тогда я решился, не теряя первого удобногослучая, извлечь порученную мне команду из угрожавшей нам крайности» — тоесть самовольно уйти из залива. Выполнение этого решения было сопряжено с огромными трудностями иопасностями. «Диана» стояла в глубине залива около английскогоадмиральского корабля «Прозерпина» и была окружена другими судами.Необходимо было выждать благоприятный случай. Готовясь к рискованному предприятию, В. М. Головнин занялся изучениемнаправления ветров у берегов и в открытом океане; для этой цели оннеоднократно выходил на шлюпке в море. На основании многочисленных опытовон установил, что если в заливе Фолс-Бей, где стояла «Диана», дует северо-западный или западный ветер при ясной или облачной, но сухой погоде, то воткрытом океане в это же время бывают ветры юго-западного, южного или дажеюго-восточного румбов. На основании этого Головнину удалось точноопределить момент для осуществления своего смелого замысла. 16 мая подул сильный северо-западный ветер, а с наступлением сумерекналетел шквал, стало совсем пасмурно. Корабли английской эскадры к этомувремени не были готовы к выходу в море. Капитан «Дианы» велел поставитьштормовые паруса, шлюп снялся с якоря. Тотчас же со стоявшего недалекоанглийского судна дали знать на вице-адмиральский корабль о действияхрусских, но «Диана» уже успела выйти в открытое море и взяла курс наКамчатку. «Таким образом кончилось наше задержание, или, лучше сказать, нашарест на мысе Доброй Надежды, продолжавшийся один год и 25 дней»,- пишетГоловнин в своей книге. Учитывая, что плавание будет продолжительным, Головнин позаботился осохранении здоровья моряков и строжайшей экономии продовольствия и преснойводы. Не выпустил из виду капитан и научные задачи. Штурману Хлебниковупоручалось в конце вахты записывать, «какие были видны птицы, морскиеживотные или растения, а также означать градусы на термометре и состояниебарометра, все феномены и метеоры вносить в журнал». Все это исполнялось вточности, вахтенный журнал наполнялся свежими сведениями об океане иземлях, которые довелось посетить русским морякам. «Диане» надо было торопиться, чтобы прийти на Камчатку до наступлениязимы. Экипаж получал лишь две трети обычного рациона, но никто не роптал,моряки неутомимо выполняли свой долг. Более двух месяцев шла «Диана» побурному океану, борясь со штормами и встречными ветрами. Наконец нарассвете 26 июля мореплаватели увидели землю. Это был остров Тана - один изостровов Новогебридского архипелага. С небольшой группой моряков командир «Дианы» отправился на берег.Островитяне охотно отдавали плоды в обмен на гвозди, топоры и всевозможныеукрашения, вроде бисера, помогали русским переносить дрова и бочонки сводой к берегу. 31 июля приготовления к дальнейшему плаванию были закончены и «Диана»снялась с якоря. Плавание «Дианы» продолжалось. В полдень 23 сентября 1809 г. «ко всеобщейнашей радости увидели мы камчатский берег,— писал Головнин.— Берег,принадлежащий нашему отечеству! И хотя он от С.-Петербурга отдален на 13000верст, но со всем тем составляет часть России... Радость, которую мычувствовали при воззрении на сей грозный дикий берег, представляющийприроду в самом ужасном виде, могут только те понимать, кто бывал вподобном нашему положении или кто в состоянии себе вообразить оное живо!». Итак, русские моряки после двухгодичного похода по морям и океанам исопутствовавших ему многочисленных приключений снова были у родных берегов. Спустя два дня «Диана» вошла в Петропавловскую гавань. В. М. Головнинузнал о награждении его двумя орденами: боевым орденом св. Георгия — «заосьмнадцать морских кампаний» и орденом св. Владимира—«за благополучноесовершение многотрудного путешествия». Две зимовки провел Василий Михайлович на далекой окраине России. Поначалуу него сложилось неблагоприятное впечатление о Камчатке. Головнин говоритдалее, что хотя трудно найти страну уединеннее, скучнее, голоднее Камчатки,но эти недостатки (кроме последнего) не могут быть чувствительными длялюбопытного путешественника. А Камчатка «представит любопытству многоинтересных, совершенно новых предметов...». И русский мореплаватель с присущей ему энергией и увлечением отдалсяизучению Камчатки. Он собрал обильный материал о флоре и фауне края,населяющих его народностях, их быте и нравах. В отличие от многихзападноевропейских путешественников, презиравших «туземцев», ВасилийМихайлович с симпатией относился к местному населению. 25 апреля «Диана», после того как моряки прорубили лед в Петропавловскойгавани, вышла в Авачинский залив, а 4 мая шлюп взял курс к Курильскимостровам. Достигнув 13 мая острова Матуа, Головнин, продвигаясь на юг,начал описание Курильских островов. Он отмечал, что острова этивулканического происхождения и гористы, берега их круты, растительностьскудная, тундровая, лишь на островах Уруп, Итуруп и Кунашир есть леса;здесь много пушных зверей и птиц; население занимается охотой ирыболовством. Головнин обратил внимание на большое влияние русской культуры в этихместах. Курильцы (айны) восприняли у русских бытовые навыки, многие зналирусский язык. «...Наши курильцы носят всякого покроя русское платье»,—заметил Василий Михайлович. После исследований В. М. Головнина стало известно, что Курильская грядасостоит не из 21, как считалось ранее, а из 24 островов. Время шло, запасы продовольствия и пресной воды на «Диане» подходили кконцу. Головнин решил идти к острову Кунашир, где, по имевшимся сведениям,была удобная гавань и селение. Постоянные ветры и густые туманы заставили «Диану» более двух недельлавировать у островов Итуруп, Кунашир и Шикотан, которые то открывалисьперед взором моряков, то вновь заволакивались туманом. Головнин знал, что на юге Курильской гряды японцы незаконно устроили своифактории. Поэтому он действовал с большой осторожностью. 17 июня «Диана»вошла в бухту северной части острова Итуруп, где действительно встретили нетолько айнов, но и японцев. Японскому начальнику Исидзака Такэхейму ВасилийМихайлович объяснил, что зашел сюда за дровами и продовольствием.Чувствовалось, что японцы сомневались в мирных целях экспедиции. И все жебеседа закончилась хорошо. Исидзака Такэхейм дал письмо к японскомуначальнику селения Урбитич (Фурубэцу) на западном побережье Итурупа. Вписьме якобы извещалось, что русские идут с добрыми намерениями и что онинуждаются в воде и продовольствии. К вечеру моряки возвратились на шлюп. 18июня состоялась новая встреча с курильцами. Русские узнали об их тяжелойучасти. Считая, что они действуют заодно с русскими, японцы стали ещебольше притеснять айнов, угрожая им смертью. Головнин убеждал курильцев,что русские ни малейшего зла не причинят японцам и, следовательно, и «онинашим [курильцам] вредить не захотят». При расставании Василий Михайлович взял лишь курильца Алексея Максимовича,чтобы тот показал гавань в западной части острова и был переводчиком припереговорах с японцами. 5 июля «Диана», облитая лучами утреннего солнца, двинулась в гаваньКэмурай на южном побережье Кунаширского залива. Вдруг японские батареиоткрыли пальбу по шлюпу. Видимо, подумал Головнин, японцы не получилисообщения с Итурупа о миролюбивых целях прихода русского корабля. Корабльпродолжал идти в глубь залива. На берегу открылось селение и небольшаякрепость. Японские суда, заметившие «Диану», поспешно отошли к крепости, абатареи опять стали палить, но ядра не достигали цели. Шлюп бросил якорь втрех милях от крепости. Желая выяснить причины такого поведения японцев,Головнин, захватив с собой подштурманского помощника Среднего, четырехматросов и курильца, под градом ядер устремляется на шлюпке к крепости.Однако добраться до крепости не удалось. Ядра не подпускали шлюпку кберегу. Головнин рассудил, что без воли правительства начинать военные действия негодится, и решил объясниться с японцами посредством знаков. Но такоеобъяснение не дало никаких результатов. Головнин полагал, что японцы не желают вступать в переговоры с русскими иоткроют огонь по шлюпке, если она подойдет к крепости. Поэтому шлюпнаправился к небольшой речке на западном берегу залива, где стал на якорь.Вскоре заметили человека. Это был курилец Кузьма с русского острова Расшуа.По поведению Кузьмы было видно, что японцы боятся нападения русских.Объясняться с Кузьмой было очень трудно, но все же посредством знаков ижестов можно было догадаться, что начальник города желает встретиться скомандиром «Дианы» на лодке в сопровождении такого же количества матросов,какое будет у Головнина. Василий Михайлович принял приглашение японскогоначальника. Кузьма с подарками отправился в крепость. Поутру 11 июля Головнин поехал на берег на четырехвесельной шлюпке. С нимнаходились мичман Мур, штурман Хлебников, курилец Алексей, матросы Макаров,Симанов, Шкаев, Васильев. Начальник крепости Насасэ Саэмон донимал русских разными вопросами оРоссии, ее правительстве. Будто бы в целях определения количествапродовольствия, необходимого для экипажа корабля, японцы пытались узнать оего численности. Головнин, разгадав смысл этого вопроса, увеличил цифрывдвое против настоящего, сказав, что команда состоит из 102 человек. Во время беседы, протекавшей, в общем, в корректной форме, Мур сообщил,что солдатам, разместившимся на площади, раздают обнаженные сабли. Головнинне придал этому значения, но вскоре пришлось убедиться в недобрыхнамерениях японцев. Вскоре Головнин сказал, что у него нет времени и пора возвращаться накорабль. На это последовал ответ начальника: без повеления матсмайскогогубернатора, которому он должен донести о происшедшем, он не сможетснабдить шлюп ничем. А до получения решения губернатора он хочет, чтобыодин из русских остался в качестве заложника. Ответ из Матсмая надо былоожидать не менее 15 дней. Головнин с чувством собственного достоинстваответил, что «без совета оставшихся на шлюпе офицеров так долго ждатьрешиться не могу, а также и офицера оставить не хочу». После этого морякивстали и собирались идти. Это вызвало раздражение начальника. И, наконец,заявил, что ни одного из русских он не сможет отпустить, в противном случаеему распорят брюхо. «Мы в ту же секунду бросились бежать из крепости, аяпонцы с чрезвычайным криком вскочили со своих мест... бросали нам под ногивесла и поленья...» Когда русские моряки вырвались из крепости, японцы открыли стрельбу, ноникому не причинили вреда. Мичмана Мура, матроса Макарова и курильцаАлексея задержали. Остальные добрались до шлюпки, но из-за отлива онаоказалась на мели и ставить ее на воду было невозможно. Японцы окружилиморяков, сопротивляться было бесполезно. Головнина, штурмана Хлебникова иматросов Симанова, Шкаева и Васильева привели опять в палатку, там уженаходились ранее захваченные. Крепко связав пленников, японцы под сильнымконвоем отправили их на лодках в Хакодаде (Хакодате), на южное побережьеострова Хоккайдо. Здесь русских поместили в большом темном сарае, в клеткииз толстых деревянных брусьев. Тем временем капитан-лейтенант Рикорд, принявший командование «Дианой»,делал все возможное, чтобы вызволить товарищей из плена. Намереваясьповести переговоры об их освобождении, он направился к японскому берегу. Нокак только «Диана» приблизилась на расстояние пушечного выстрела, японцыоткрыли огонь по кораблю из береговых батарей. Метким ответным огнем с«Дианы» одна японская батарея была подавлена. Попытка начать переговоры и узнать о судьбе товарищей не удалась. На«Диане» находились смелые, полные решимости русские моряки, но их былотолько пятьдесят один; не приходилось и думать, чтобы с таким маленькимотрядом идти на штурм японской крепости, защищенной с моря высоким землянымвалом. Неудачный исход штурма неминуемо повел бы к гибели «Дианы» илизахвату корабля японцами, а тогда собранные моряками сведения о южныхКурильских островах - «много времени и трудов стоящее описаниегеографического положения сих мест не принесли бы также никакой ожидаемойот этого пользы», писал Рикорд. Отойдя от берега, «Диана» бросила якорь на таком расстоянии, чтобы ядра скрепости не могли достать ее. Офицеры написали письмо Головнину, в которомвыражали свое возмущение действиями кунаширского начальника, извещалисвоего командира о возвращении в Охотск и обещали товарищам «положить жизньсвою, если не будет Других средств к их освобождению». 14 июля «Диана» покинула Кунаширский залив, названный офицерами шлюпа«заливом Измены». Весь экипаж корабля переживал участь своих друзей икомандира, томящихся на чужой земле в неволе. В конце июля шлюп прибыл в Охотск. Рикорд хотел отправиться в Петербургдля до клада морскому министру о пленении Головнина. Но в Иркутске гражданскийгубернатор Н. И. Трескин сообщил Рикорду, что ему следует ждать решенияправительства здесь. Тем временем Рикорд и губернатор разработали планэкспедиции по освобождению пленников. Не дождавшись ответа правительства8,иркутский губернатор предложил Рикорду возвратиться в Охотск и отправитьсяна «Диане» для продолжения неоконченной описи Курильских островов и подойтик Кунаширу «для узнания об участи наших соотечественников, захваченныхяпонцами». Н. И. Трескин снабдил Рикорда письмом на имя губернатора Эдзо (Хоккайдо).В письме говорилось о дружественном отношении России к Японии, осуждалисьсамовольные действия Хвостова и Давыдова. Трескин писал, что русские придутв японские гавани с целью добиться освобождения пленных. Вместе с Рикордомв Охотск отправился Накагава Городзи (Головнин и Рикорд называют егоЛеонзаймо) и шесть других японцев, которые в 1810 г. потерпеликораблекрушение у берегов Камчатки. Японцев решили возвратить на родину ииспользовать их в качестве переводчиков во время переговоров с японскимивластями. 22 июля 1812 г. «Диана» под командой Рикорда и транспорт «Зотик» подкомандой Филатова вышли из Охотска, взяв курс к острову Кунашир. Почти втечение месяца моряки занимались описанием Курильских островов. 28 августавошли в залив Измены и сейчас же японские батареи открыли огонь по русскимсудам. Рикорд послал Леонзаймо на берег, поскольку он мог объяснить начальникукрепости об обстоятельствах, заставивших русское судно вновь появиться уКунашира. Вернувшись, Леонзаймо сообщил: «Капитан Головнин и все прочиеубиты». Это было ложное известие. По расчетам японских чиновников, онодолжно было заставить русский корабль уйти обратно. Все моряки былиопечалены, но идти в Охотск, не получив точных данных о судьбе своихтоварищей, они не собирались. 8 сентября русские моряки задержали японское судно «Кансэ-Мару», егокапитана доставили на «Диану». На нем было шелковое платье, сабля и другиезнаки, что свидетельствовало о его знатности. Звали капитана Такатай-Кахи(Такадай Кахэей). Он был судовладельцем и купцом. Чтобы Такатай-Кахи понялцель прихода русского судна к Кунаширу, Рикорд дал ему письмо Леонзаймо,адресованное начальнику острова. Прочитав письмо, Такатай-Кахи воскликнул:«Капитан Мур и пять человек находятся в Матсмае!» Он подробно рассказал,когда пленников вывезли из Кунашира, через какие города их вели, скольковремени они проживали в том или ином месте. При этом он точно описалвнешний вид Мура, но имени Головнина не упоминал. Это встревожило Рикорда идругих офицеров. Заставляла задуматься и разноречивость в показаниях Леонзаймо, сообщившегоо смерти русских, и Такатай-Кахи, утверждавшего совсем другое с такимиподробностями, которых он не мог выдумать в один миг, оказавшись вположении пленника. Все же Рикорд пришел к заключению, что егосоотечественники живы. Когда Рикорд объявил Такатай-Кахи, что тот поедет в Россию, японецспокойно ответил: «Хорошо, я готов!» Петр Иванович добавил, что в будущемгоду его вернут в свое отечество. Четырех японских матросов, не знавших по-русски ни одного слова, высадилина берег. Их снабдили всем необходимым. «Они,— писал Рикорд,— как я думалпо своему простодушию, сохранят чувства благодарности за оказанные им намиблагодеяния и распространят между своими соотечественниками лучшее орусских мнение, нежели какое имели они прежде». Вместо отпущенных Рикорд решил взять такое же число с японского судна «подвидом, будто бы они нужны для услуг своему начальнику», и попросил его,чтобы он сам выбрал себе тех матросов, которые ему будут более всегополезны. Однако Такатай-Кахи стал доказывать, что все матросы глупы ичрезвычайно боятся русских и будут много сокрушаться. Это посеяло сомнениев правдивости того, что рассказывал он о русских пленниках. Но Рикордрешительно заявил, что ему необходимо взять четырех матросов. Японскийкупец попросил командира «Дианы» поехать с ним на его судно. Прибыв накорабль, Такатай-Кахи собрал команду в свою каюту, из которой подобрал себечетырех матросов. Затем Рикорд предложил Такатаю-Кахи написать письмо японскому начальникуоб обстоятельствах пленения русских моряков и их судьбе, после чего Такатай-Кахи с матросами перебрался на шлюп. Рикорд всячески стремился подчеркнуть,что русские считают японцев не враждующим, а миролюбивым народом, с которымдоброе согласие прервано только некоторыми неблагоприятнымиобстоятельствами. В тот же день Рикорд пригласил на шлюп молодую японскую женщину -неразлучную спутницу Такатая-Кахи в его плаваниях от города Хакодате доИтурупа. На «Диане» японку приняла жена младшего лекаря. Японку угостили чаем с пряниками, а затем проводили ее с подарками. Время пребыванияяпонцев на русском корабле Рикорд старался использовать для того, чтобыближе сойтись с Такатаем-Кахи. Он разрешил японским матросам осмотреть веськорабль, которым они очень интересовались. Внимательным оказался и Такатай-Кахи. Увидев пустые бочонки, он предложил наполнить их свежей водой сосвоего корабля. Его матросы немедленно взяли порожние бочонки и привезли ихнаполненными хорошей пресной водой. «Приятно,— пишет Рикорд,— было видетьлюдей, почитавшихся за несколько часов нашими врагами, в таком с намидружестве. Эти добрые японцы, простившись с нами, поехали на свое судно спеснями». 11 сентября русские корабли взяли курс на Камчатку. 3 октября «Диана» ибриг «Зотик» вошли в Авачинскую бухту. Вернувшихся радостно приветствовалиморяки и жители Петропавловска. Грустным и опечаленным был только Такатай-Кахи. Вскоре выяснилась причина дурного его настроения. «Емупредставлялось, по законам земли своей, что его, так же как наших в Японии,будут содержать в строгом заключении. Но как велико было его удивление,когда он увидел себя помещенным не только в одном со мною доме, но и водних покоях», — писал Рикорд. Главным результатом похода Рикорда были сведения о том, что все русские,захваченные японцами в плен, живы. «Такое полезное и радостное для насизвестие мы почли немалым для себя приобретением и наградою за труды свои». Слухи о пребывании «Дианы» под начальством Рикорда в Кунаширском заливедошли до наших узников. Матросы с задержанного купеческого судна оченьлестно рассказывали о поведении Рикорда. Стало известно, что Рикорд подариляпонской женщине несколько европейских вещей общей стоимостью в 30 японскихмонет, потом позволил ее мужу написать письмо родственникам и уверить их,что он будет в будущем году возвращен в свое отечество. А пока он живет вкаюте вместе с господином Рикордом и до самого возвращения будет жить сним. Жизнь пленников в Хакодате была тяжелой и тревожной. Допросы следовали задопросами; японцы, казалось, ничему не верили, принимали русских зашпионов, прибывших к Курильским островам с разведывательными целями. В конце августа японцы показали Головнину вышеупомянутое письмо отРикорда. Когда Василия Михайловича спросили, какой бы ответ он послал нашлюп, если бы ему это разрешили, Головнин ответил: чтобы корабль, ничего непредпринимая, шел скорее к русским берегам и донес о случившемсяправительству. После пятидесятидневного пребывания в Хакодате русских перевели в концесентября в город Матсмай (Мацумаэ), находящийся в нескольких днях переходавосточнее Хакодате. Здесь их также заключили в тюрьму — сарай с клетками. В этом городе состоялась первая встреча пленников с крупным японскимначальником — матсмайским губернатором (бунио) Аррао Тадзи-мано (АраоТадзима-но ками). Он спросил Головнина, где бы они хотели жить в Японии —оставаться на месте, в столице, или еще где-нибудь. Василий Михайловичтвердо сказал: «У нас два только желания: первое состоит в том, чтобывозвратиться в свое отечество, а если это невозможно, то желаем умереть...» Решительные слова русского офицера произвели на бунио большое впечатление,и он сказал, что если подтвердится своеволие Хвостова, то они будутотпущены. Затем у пленников взяли письменные показания с подробнымописанием целей и маршрута плавания «Дианы». Губернатор поверил показаниям, послал их в столицу. А пока распорядилсяснять с пленников веревки, перевести их в более благоустроенное помещение,улучшить питание. Но в феврале 1812 г. переводчики Теске (Тэй-сукэ) и Кумаджеро (Кумадзиро),хорошо относившиеся к русским, сообщили им, что в столице не согласились смнением матсмайского губернатора и что с русскими надо обращаться как сшпионами, а приходящие русские корабли захватывать. Это явилось последней каплей, переполнившей терпение русских моряков. Думао побеге, владевшая ими с первых дней заточения, окончательно созрела. Былорешено незаметно уйти из тюрьмы, добраться до берега, захватить парусникили шлюпку и идти к Камчатке. Готовясь к бегству, пленники втайне запаслись кое-каким продовольствием,сшили из рубах два паруса, сплели веревки. Удалось раздобыть чайник,огниво, два кухонных ножа. Орудуя ими, храбрецы ночью 23 апреля 1812 г.прорыли под стеной тюрьмы узкий лаз и выбрались на свободу. При этомГоловнин ушиб ногу, но боль почувствовал позже. Беглецы знали, что островпокрыт горами и заселена только его прибрежная часть. Учтя это, морякипошли на север не берегом, а через горы. Но не зная как следует ни гор, ни тропинок, они шли наугад, спотыкаясь и падая в темноте.К тому же у капитана при подъеме на гору сильно разболелась нога, онвыбился из сил и нужно было беспрестанно останавливаться, чтобы дать емуотдохнуть. А надо было затемно достигнуть лесистых гор и укрыться отпогони. После блужданий беглецы выбрались на горную равнину, но она оказаласьпокрытой снегом. Путая след, делали зигзаги, выбирали бесснежные места.Вдруг матрос Васильев, оглянувшись, шепнул на ухо командиру: «За намигонятся на лошадях с фонарями», и прыгнул с дороги в лощину, за нимпоследовали остальные. Все обошлось благополучно. Осмотревшись, увидели вутесе пещеру, по дереву добрались до нее, день отдыхали. С наступлениемсумерек двинулись к северу. Девять дней моряки укрывались в оврагах,лощинах и на покрытых лесом возвышенностях. Все были голодными иизнуренными. «Без ужаса не могу помыслить, на какие страшные утесы мыиногда поднимались и в какие пропасти часто принуждены были спускаться»,—вспоминал Головнин. В конце концов, беглецов выследили, схватили ивозвратили в тюрьму. Японцы усилили охрану. Пленников отправили снова в Матсмай под сильным конвоем. В городе беглецовподжидало множество японцев, которые с сочувствием смотрели на русских, невыражая никакой враждебности к ним. Моряков ввели в замок губернатора —судебный зал. Вскоре вошел губернатор Аррао-Тадзимано, он сталрасспрашивать Головнина о причинах побега. Василий Михайлович ответил, чтобезнадежность положения пленников заставила предпринять попытку к побегу,что в этом только он один виноват и что японцы могут его убить, но они недолжны причинять вреда остальным, которые лишь выполняли его повеление.После этого стали допрашивать Хлебникова и Мура. Пленников вновь заточили втюрьму, она ничем не отличалась от прежней. Командир и Хлебников былипомещены в особых маленьких клетушках, а остальные в одну большую камеру.Допрос следовал за допросом. Головнин и все его спутники, за исключениемМура, вели себя с достоинством. 29 июня в Матсмай прибыл новый губернатор Огасавар Исеноками, сменившийсвоего предшественника. Оба бунио посоветовали терпеливо ждать решения изстолицы, не делать больше попыток к бегству, пообещали улучшить условияжизни пленников. Прощаясь с русскими, старый губернатор заверил их, что теперь нужнонадеяться на лучшее. 14 июля он вместе с Теске отправился в столицу. Теске обещал писать своимрусским друзьям. Однако о скором ответе не приходилось думать, ибо толькогубернатору на проезд в столицу необходимо было затратить не менее 23—25дней. Медленно тянулось время. Моряки читали и перечитывали старые книги,заучивали японские слова, а «сверх того вздумал я записать на мелкихлоскутках бумаги все случившиеся с нами происшествия и мои замечания»,замечает Головнин. Морякам разрешались прогулки. По приказанию Огасавара,который, как и его предшественник, благожелательно относился к русскимморякам, им стали давать фрукты, а в один детский праздник губернаторугостил русских ужином из своей кухни. 18 марта 1813 г. в Матсмай прибыл новый губернатор. Его сопровождаламногочисленная свита, в том числе чиновники, переводчик Теске, математик иастроном Адати Санай, а также переводчик с голландского языка Баба Садзюро. Как объяснили Головнину помощники губернатора, у японского правительствабыл свой план: по прибытии каких-либо русских кораблей к японским берегампередать на корабли письмо (несколько позже с ним познакомили узников). Внем содержалась просьба к начальникам русских дальневосточных областейобъяснить поступки Хвостова, а также были изложены претензии японскихвластей. Головнин поблагодарил чиновников за их добрые намерения, которыепомогут избавить Японию и Россию от бесполезного кровопролития. 27 марта Головнина и его товарищей представили губернатору. Новыйгубернатор заверил русских моряков, что все кончится хорошо и их скороосвободят. Спросив о здоровье пленников, губернатор вышел. Японский ученый Адати Санай (русские называли его академиком) спереводчиком Баба-Садзюро стал ежедневно навещать пленников, проводя с нимипомногу часов. У переводчика были словари русского, французского иголландского языков. Зная грамматику голландского языка, он очень «скороуспевал в нашем, что заставило меня написать для него русскую грамматику,сколько я оной мог припомнить, т. е. наизусть»,— замечает Головнин. Четыре месяца напряженного труда затратил Василий Михайлович на этуработу. Примечательна гуманистическая направленность этой рукописи.«Примеры же в ней,— писал Головнин,— я помещал приличные нашимобстоятельствам, клонящиеся к сближению и дружбе двух империй». Например,грамматика русского языка заключала в себе идеи, осуждающие войну. «Войнамного препятствует купечеству»,— гласит одна из фраз. Все содержание учебника импонировало прогрессивным взглядам японскихученых. Поэтому они, как отмечает Василий Михайлович, с величайшей охотойпереводили его тетради на свой язык и скоро кончили их, хотя они составиливсе вместе добрую книгу. Тем временем «академик» занимался переводом сокращенной арифметики,изданной в Петербурге на русском языке для народных училищ. (Эта книгапопала в Японию в 1792 г. через посольство Лаксмана.) Японский ученыйобнаружил обширные познания в математике и астрономии, но многое он незнал. Ему, например, не было известно о некоторых планетах, открытых в1801—1804гг. Шли дни, недели. Моряки с нетерпением ждали прибытия «Дианы» и другихкораблей. По совету японского начальства была составлена записка в пятиэкземплярах на русском языке следующего содержания: «Мы все, как офицеры,так и матросы, и курилец Алексей, живы и находимся в Матсмае. Мая 10-го дня1813 г.». Эта записка, утвержденная японским правительством, была разосланав пять портов для вручения командиру «Дианы». И вот 20 июня получили официальное сообщение о прибытии в Кунаширскийзалив «Дианы». На следующий день переводчики от имени своего начальстваспросили Головнина, кого из матросов он хотел бы послать на пришедшийкорабль. Не желая отдавать кому-либо предпочтения, чтобы никого не огорчатьэтим, он предложил бросить жребий. Счастливый жребий достался матросуСиманову, вместе с ним должен был поехать курилец Алексей. Сампей сказалГоловнину, что он сам поедет на Кунашир для переговоров с Рикордом, чтобыспособствовать их успешному завершению. 22 июня Головнина и Мура пригласили к начальнику крепости, где им былипоказаны два письма Рикорда: одно — адресованное кунаширскому начальнику,другое —Головнину. В первом из них Рикорд сообщал, что он прибыл в Японию смиролюбивыми предложениями и что Такатай-Кахи и два японских матросанаходятся на судне, а два других матроса и курилец умерли на Камчатке отболезни. Во втором письме Рикорд просил Головнина сообщить ему о своем и еготоварищей здоровье. С обоих писем были сняты копии, а затем переводчикиперевели их на японский язык и переводы отправили в японскую столицу. 24 июня Сампей и Кумаджеро отправились в Кунашир, захватив с собойСиманова и Алексея. Головнин дал обстоятельные инструкции Симанову о том,что он должен рассказать Рикорду, особенно на тот случай, если японцыначнут боевые действия. 19 июля в присутствии губернатора и многих чиновников Головнину и Мурубыло показано письмо Рикорда Сампею, Головнину и Муру. В первом письмеРикорд благодарил японцев за их желание начать переговоры и обещалнемедленно отправиться в Охотск, чтобы к сентябрю возвратиться и доставитьтребуемое объяснение русских властей о поступке Хвостова. Но не зная входав Хакодате, он прибудет в соседний порт и просил туда прислать лоцмана. В письме к Головнину Рикорд сообщал о получении его записки и поздравлялсвоего друга со скорым освобождением. Через несколько дней в Матсмай вернулись Сампей, Кумаджеро, Симанов иАлексей; последние вновь были помещены в камеру вместе с остальными. Головнин и другие горели желанием узнать от прибывших как можно больше ородине, о событиях, происходящих в мире. Вот что писал он о своемнастроении в эти дни: «Пусть читатель судит по собственному своему сердцу,что мы должны были чувствовать, встретив, так сказать, выходца из царстваживых. Два года ничего мы не слыхали не токмо о России, но ниже о какой-либо просвещенной части света». Тем временем губернатор решил перевести пленников в Хакодате, а покапоместил их в дом, где они жили прежде. Теперь дом этот не походил натюрьму: решетки были сняты, охрана стояла без оружия, кормить стали гораздолучше. Обслуживали пленников хорошо одетые мальчики, кушанье подавалось вкрасивой лакированной посуде. Японские чиновники один за другим приходили крусским, чтобы проститься с ними. На листочках, которые они приносили ссобой, были написаны по-русски слова, выражавшие добрые пожелания. Одинкупец прислал ящик конфет. Через четыре дня русские пленники были в Хакодате. Здесь им также отвеличистое помещение, хорошо кормили. 27 сентября «Диана» вошла в Хакодате. Рикорд немедленно направил своеписьмо и письмо начальника Охотской области на имя первых после губернатораначальников острова. В письмах говорилось, что действия Хвостова и Давыдова были самовольными ичто русское правительство совершенно не причастно к этому инциденту. Далеевыражалась надежда, что и японская сторона проявит стремление к дружбе.Японцы остались вполне довольны полученными письмами. Они поздравилипленников с приближающимся освобождением. Однако одно обстоятельство взволновало Головнина. Когда японцы узнали, чтона «Диане» доставлены письмо и подарки матсмайскому губернатору отиркутского губернатора, они захотели лично познакомиться с Рикордом ипросили его самому вручить все это бунио — японскому губернатору. Головнинопасался, что японцы поступят с Рикордом так же вероломно, как в свое времяпоступили с ним. Свидание состоялось 30 сентября и закончилосьблагополучно. После этого пленникам разрешили подняться на второй этаж,откуда было хорошо видно, что парадная губернаторская шлюпка с Рикордом подтремя флагами — японским, русским военно-морским и белым (флагом мира)двигалась от берега к «Диане». Не успели они спуститься на первый этаж, как японцы принесли письмоиркутского губернатора для перевода на японский язык. В письме былавысказана просьба к японцам начать переговоры с Рикордом об освобождениипленных. В нем иркутский губернатор, между прочим, упомянул о его подаркахдля матсмайского губернатора, которые состояли из золотых часов и красногосукна, и просил принять их в знак «соседственной дружбы»; говорилось также,что у Рикорда имеется другое письмо, которое он сразу же вручит послеосвобождения пленных. Вскоре с «Дианы» прибыл Такатай-Кахи, который привез весть, обрадовавшуювсех,— это было известие об изгнании французов из Москвы. Головнину идругим хотелось узнать более подробно обо всем, что произошло на родине,как были разгромлены иноземные захватчики. По его просьбе Рикорд направилсвоему другу газеты, журнал военных действий, который охватывал события отначала наполеоновского нашествия до кончины Кутузова. Японцы также проявилиживой интерес к тому, что произошло в России. Их особенно заинтересовало тообстоятельство, что французская армия, захватившая Москву, была повержена иее жалкие остатки едва унесли ноги. Они попросили перевести описаниеважнейших боевых действий. Головнин объяснил, что французские войска,окруженные в Москве, вынуждены были пробиваться оттуда силой и что почтився наполеоновская армия погибла. Японцы захлопали в ладоши, всяческивосхваляя фельдмаршала Кутузова, говорили, что Кутузов «все сделал прямо по-японски, ибо их правило войны предписывает заманивать неприятеля как можнодалее внутрь земли, собирая между тем со всех сторон людей, и потомокружить их». «Мы смеялись такому сравнению,— иронически замечает Головнин,— и говорилимежду собой: «Не мудрено, что честолюбие японцев заставит их подумать, ненаучился ли бессмертный наш герой Кутузов из тех книг, которые Хвостов уних похитил». Японские власти обсудили полученные письма, и бунио решил освободитьрусских моряков. 3 октября пленники впервые встретились с Такатай-Кахи, пришедшим вместе спереводчиком. Почтенный старик, писал Головнин, с величайшей похвалой исердечностью отзывался об отношениях к нему Рикорда, офицеров и матросов«Дианы» и вообще всех жителей Камчатки, с которыми ему довелосьвстречаться. Но прежде чем русских моряков отпустят на шлюп, Головнину необходимо быловстретиться на берегу с Рикордом и объяснить ему, что японцы никакихпретензий к России не имеют, что подарков от иркутского губернатораматсмайский губернатор принять не может, ибо, взяв их, он обязан от себяпослать подарки, а это строго запрещается японскими законами, и он просит,чтобы возвращение подарков не обидело иркутского губернатора. НаконецРикорд обязан написать, что текст ответа японского правительства он хорошопонял и по возвращении в Россию русский перевод этого документа доведет досведения своего правительства. 5 октября Головнин встретился на берегу с Рикордом. По просьбе японцевВасилий Михайлович был одет в фуфайку и шаровары, сшитые еще в Хакодате издорогой шелковой материи яркого цвета. На голове у него была параднаятреугольная шляпа морского офицера, она не очень гармонировала с егонеобычным костюмом. Японцы сделали все, чтобы свидание Головнина с Рикордом проходило вторжественной обстановке. Встреча должна была состояться в прекраснойкомнате таможенного суда в присутствии нескольких переводчиков,«академика», а также некоторого числа чиновников низшего класса. Около полудня Головнина ввели в таможню, у которой собралось множествосолдат, одетых в богатые парадные платья из шелка или бархата, вышитыхзолотом и серебром. Переводчики и Головнин вошли в комнату, отведенную длясвидания. Японцы по своему обычаю сели на пол, а Головнину был предложенстул. Вскоре прибыл на губернаторской шлюпке Рикорд вместе с офицеромСавельевым, переводчиком Киселевым и несколькими матросами. Последниеостались перед домом. Головнин не стал описывать своих чувств, нахлынувших на него, когда онувидел своего друга, с которым был разлучен так долго. Он лишь заметил:«Представляю читателю самому судить, что мы чувствовали при первом нашемсвидении». После нескольких радостных минут, пережитых друзьями, Головнин сообщил оцели данного свидания. Рикорд в свою очередь сказал, что у него имеетсяпредписание иркутского губернатора «касательно постановления, с обоюдногосогласия между двумя государствами, границ и взаимных дружеских связей». Обменявшись мнениями, Головнин и Рикорд решили, что поднимать эти вопросысейчас не следует. Их можно решить только в японской столице, но для этогопотребовалось бы задержаться еще на зиму в Хакодате. Жить на корабле зимойневозможно, а переезд на берег поставил бы русских в зависимость отяпонцев, что, конечно, было весьма нежелательно. По окончании свидания русских офицеров угостили чаем и конфетами. Головнинпроводил своих друзей до шлюпки, и они отправились к «Диане», ВасилийМихайлович вернулся к себе. На следующий день японцы торжественно вручили Хлебникову и Муру шляпы исабли. В этот же день все офицеры, одетые в лучшие платья и при саблях,были представлены бунио. На прощальной церемонии присутствовало болеедвадцати японцев. Бунио вынул из-за пазухи лист бумаги и, приподняв его кверху, торжественносказал: «Это повеление правительства!» О его содержании уже знали, но былоодно важное добавление: на следующий день все пленники без исключения будутосвобождены. Присутствующие стали поздравлять русских с радостной вестью. После возвращения русских в отведенное им жилище к ним приходиличиновники, солдаты и многие простые японцы. А первые три помощникагубернатора принесли с собой письменное поздравление и вручили егоГоловнину на память. В нем говорилось: От гинмияг. «Все вы долго находились здесь, но теперь по приказу о бунио самивозвращаетесь в свое отечество; время вашего отбытия уже прошло, но подолговременному нашему здесь пребыванию мы к вам привыкли и расставатьсянам с вами жалко. От восточной нашей столицы до острова Матсмая расстояниевесьма велико, и по приграничности сего места во всем здесь недостаточно,но вы перенесли жар, холод и другие перемены воздуха и к благополучномувозвращению готовы; о собственной вашей радости при сем не упоминайте, мысами оную чувствуем и с нашей стороны сему счастливому событию радуемся.Берегите себя в пути, о чем и мы молим бога. Теперь, желая с вамипроститься, написали мы сие». Вечером для бывших пленников от имени бунио был устроен торжественныйужин. Их угощали из девяти — десяти блюд лучшей рыбой, приготовленной вразных видах, дичью, а также и прекрасной японской саке. После ужина русским морякам преподнесли несколько ящиков с лакированнойпосудой. Следующий день, 7 октября, был посвящен сборам. Караульные ирабочие укладывали вещи, продовольствие, щедро выделенное японскимправительством: 50 мешков риса, несколько бочонков саке, много соленой исвежей рыбы, овощей, редьки и т. п. При прощании русские не остались в долгу: они также оставили японцамразные подарки. Головнин подарил, в частности, атлас Крузенштерна, ряд картиз атласа Лаперуза, французско-русский словарь. Рикорд преподнесгравированные портреты генерал-фельдмаршала М. Ф. Каменского, П. И.Багратиона, фельдмаршала М. И. Кутузова. «Японцы,— писал Головнин,— узнав,каких знаменитых людей сии портреты, приняли их с восторгом и величайшейблагодарностью». Горстка русских моряков пробыла в японском плену два года, два месяца идвадцать шесть дней. Несмотря на лишения и невероятные трудности, онисохранили верность своей родине, показав необыкновенную выдержку,непоколебимость духа. 10 октября 1813 г. «Диана» снялась с якоря и стала выходить в море.Множество японцев собралось на берегу, чтобы пожелать русскому шлюпусчастливого плавания. А Теске, Кумаджеро и Такатай-Кахи провожали нашлюпках «Диану» до того момента, когда она вышла в открытое море. 3 ноября «Диана» вошла в Авачинскую бухту. Вызволенных из неволи пришливстречать родственники, друзья и знакомые. Лейтенант Якушкин, служивший сГоловниным на «Диане», и поручик Волков, «видев меня, пришли в такойвосторг... как бы видели воскресшего из мертвых брата своего»,— пишет обэтой встрече Василий Михайлович. 2 декабря 1814 г. Головнин и Рикорд отправились из Петропавловска вПетербург. Ехали сначала на собаках, потом на оленях, на лошадях, а отЯкутска—на повозках. Прибыли они в столицу 22 июля — в тот же день и тот жечас, когда «Диана» семь лет назад, в 1807 г., уходила в дальнее плавание... 28 января следующего 1815 г. Головнин отправился в Рязань, куда прибыл 5февраля. «В Рязанской губернии в отпуску находился я год», - писал ВасилийМихайлович. 15 февраля он вернулся в Петербург и «остался для изданиясвоего путешествия», т. е. «Записок в плену у японцев». Замечание В.М. Головнина о японском государстве и народе довольносубъективно, но интересно тем, что были сделаны в особых условиях - в плену(из разговоров со стражами). Головнин описывал только те обстоятельства,которые были рассказаны двумя или тремя японцами в разное время. Этиописания интересны ещё и тем, что мы видим Японию глазами очевидцев. Этиописания относятся к 19 в.Головнин оспаривает мнение миссионеров о том,что японцы народ вероломный,хитрый, неблагодарный, мстительный, в котороеевропейцы повепили до того,ч




Нажми чтобы узнать.

Похожие:

В. М. Головнин: История и современность iconВ. М. Головнин. История и современность
Юго-Восточной Азии. Сёгунат через самураев, изучавших язык иностранцев, а с 50-х годов 19 в через штат чиновников, знавших голландский...
В. М. Головнин: История и современность iconПрограмма элективного курса «Ржевская битва. История и современность»
Предпрофильный элективный курс: «Ржевская битва. История и современность» предназначен для обучающихся 9 классов
В. М. Головнин: История и современность iconДеньги: история и современность

В. М. Головнин: История и современность iconАудит: история и современность

В. М. Головнин: История и современность iconКонцепция проведения конференции «сотрудничество власти и общества в сфере сохранения военно-мемориальных сооружений: история и современность»
«сотрудничество власти и общества в сфере сохранения военно-мемориальных сооружений: история и современность»
В. М. Головнин: История и современность iconОмск история и современность с иллюстрациями

В. М. Головнин: История и современность iconДенежные реформы в России: история и современность

В. М. Головнин: История и современность iconГражданская оборона: история, современность, перспективы

В. М. Головнин: История и современность iconМедиаобразование в России: история, современность и перспективы для сферы образования, культуры, коммуникации и молодежной политики
Медиаобразование в России: история, современность и перспективы для сферы образования, культуры, коммуникации
В. М. Головнин: История и современность icon"Старообрядчество: история и современность". Реферат по курсу истории религий
Старообрядчество: история и современность. Реферат по курсу истории религий
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©rushkolnik.ru 2000-2015
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы