Борьба с ведомством в средневековой Европе и в России icon

Борьба с ведомством в средневековой Европе и в России



НазваниеБорьба с ведомством в средневековой Европе и в России
Дата конвертации08.07.2012
Размер374,75 Kb.
ТипРеферат
Борьба с ведомством в средневековой Европе и в России


БОРЬБА С ВЕДОВСТВОМ В СРЕДНЕВЕКОВОЙ ЕВРОПЕ И В РОССИИ Работа по курсу “Русский мир в контексте мировых цивилизаций” студентки II курса ФИЯ Вернословой Н.С. 25. 05. 1998 «В наше время, когда вечер мира клонится к полному закату, старое зло, не прекращавшее ни на одну минуту, в силу неиссякаемого вреда своего падения, насылать на мир полную яда заразную чуму, особенно отвратительным образом проявляет себя, так как в своем великом гневе чувствует, что в его распоряжении осталось мало времени...» (Шпренгер, Инсисторис «Молот ведьм») Эта работа посвящена анализу причин преследования ведьм на Западе и вРоссии. Какие факторы повлияли на формирование беспрецедентной по своиммасштабам и бессмысленной по своей жестокости борьбы с ведьмами в Западнойи Центральной Европе? Почему мы не можем говорить о столь глобальномискоренении ведовства в России? Было ли оно вообще в России? Все этивопросы уводят нас в глубокое прошлое, в мир средневековья, к образованиюинститута инквизиции в Европе, к крещению Руси. Массовая охота на ведьм, распространившаяся в Западной и ЦентральнойЕвропе в XV-XVII вв., давно привлекает внимание исследователей. Ныне, всвязи с возрастающим у историков интересом к социальной психологии имировоззрению простого человека, эта проблема становится особенноактуальной. При объяснении сложных феноменов массовой психической жизни прошлогоисторики стоят перед трудностями, которые подчас кажутся непреодолимыми. Одна из трудностей состоит в том, что подъем демонологии и демономанииприходится на период позднего Возрождения, барокко и начало Просвещения.Естественно возникает вопрос: как сочетались культурные явления, радикальнообновившие духовную жизнь Европы, с предельным обострением суеверий имракобесия? Этот парадокс нуждается в объективном, всесторонне взвешенноманализе. Точка зрения на то, что гонения на ведьм - пережиток «темногоСредневековья» - несостоятельна перед лицом фактов: среди демонологов мынаходим не одних только «темных людей», но и гуманистически образованныхфилософов и писателей. Чтобы лучше понять это явление, необходимо заглянуть в раннееСредневековье, посмотреть, как складывались представления о нечистой силе вто время, как возник и действовал институт инквизиции. Эпоха Средневековья была проникнута своеобразным сочетанием христианскихучений о едином Боге с языческим пантеизмом. Именно с этими вкраплениямиязычества и вела борьбу католическая церковь. Вопросы веры, вопросы о Боге,об источнике грехов и пороков, о путях спасения души были самыми важными вдуховной жизни людей того времени. Бог присутствовал в повседневной жизни,во всех делах человека, в конце концов, став частью реальной жизни, но всеже достаточно абстрактной и далекой для него. Иконы, мощи святых, распятияимели ту же функцию защиты от зла, что и языческие идолы и амулеты. Зло вхристианском мире было чинимо сатаной - противником и самым страшным врагомБога, искушавшим и вводившим во грех людей. В представлении средневекового человека у сатаны была целая армия, вкоторую входили все вероотступники. Наравне с падшими ангелами армиюдьявола составляли языческие божества, превратившиеся в процессе развитияхристианства в презренных и коварных демонов. Греко-римские божества, каки слово «даймон», некогда обозначавшее «божество», были низведеныторжествовавшим христианством с божественного пьедестала и низринуты впучину дьявольской преисподней. Будучи всезнайкой и всесторонним искусником, обладающий ключами от всехзамков и тайнами от всех ремесел, дьявол все свое внимание и все своинеобыкновенные способности сосредотачивает на том, чтобы как можно большевредить человечеству, как можно глубже подорвать власть бога над людьми иподчинить их своей сатанинской воле. Нравственное зло имеет своимисточником дьявола и его помощников: они насаждают язычество и заставляютязычников смотреть на них как на божество. Они враги христианской веры,толкают людей на ереси и язычество. Дьявол является созидателем всякогоцерковного раскола и ереси. Собор 306 г. в Эльвире самым суровым образом осудил колдовство ввидутого, что оно возможно лишь в силу возврата человека кидолопоклонничеству. Еще в VIII в. светское законодательство проводит резкую грань между«колдовством» и «языческим безумием». Колдун - реальность, он несет с собойреальный вред ближнему и подлежит как вредитель суровому наказанию;разнообразные действия, которыми наделялись некоторые женщины (способностьлетать, пить кровь у живых людей) признавались бредом одураченных дьяволомотдельных безумцев, которые за насилие над мнимыми преступниками самиподлежали ответу перед законом. До IX в. светское законодательство упорно ставило ударение на вреде,учиняемом колдунами, и в меру этого вреда устанавливало для колдунов то илииное наказание. С момента же ослабления светской власти и усиленияцерковной начинается выпячивание религиозного характера преступленияколдуна. Его ждет наказание не только за то, что он учинил ущерб людям, нои за то, что он совершил богохульство, впал во власть демона, преклонилсяперед силой языческого начала; и степень наказания, определяемая светскимсудом, соответствовала все более и более величине греха, а не преступления:убийство, совершенное без специфической примеси колдовства, могло бытьнаказано менее сурово, чем гадание или заговаривание, в которых яркосказывались элементы дьявольского наваждения. Это имело роковыепоследствия. Церковь не только все более и более стала выпячивать греховный характерколдовского преступления, но и санкционировала, расширяла и углубляланародное безумие, связанное с представлениями о летающих стригах (женщинах,летающих по ночам), пожиравших живых людей вампирах и живших половой жизньюс дьяволом женщинах, способных оборачиваться в самых разнообразныхживотных. Рассуждая подобным образом, церковь сделала шаг в сторонународного безумия и усвоила его наиболее характерные черты. Народная фантазия обогащается «учеными» измышлениями, схоластическимиухищрениями и языческой мифологией. Богословская мысль питается народнымисуевериями и, в свою очередь, сеет в народе фанатизм, безумие и ужас. "Какиз рога изобилия, льются на обезумевшее человечество комментарии к «великимучителям», рассказы о небывалых и неслыханных дерзостях и злодеянияхдьявола" (1). Монахи изощряли все свои способности, чтобы изобразить самыйфантастический подвиг ставшего героем целой эпохи дьявола. Ученый характер литературы о проделках дьявола исключал возможностьколебаний насчет реальности существования демонов со стороны необразованноймассы, которая все более и более охватывалась паникой перед грозной итаинственной силой нечистого. Эта паника ввергала многих в тяжелые формыпсихических болезней, и люди верили в то, что они действительно околдованызлым духом, и в то, что они, благодаря дьявольскому содействию, могутдругих околдовать и превратить их в орудие своей воли. Так общество в XIIв. шло навстречу большой катастрофе. В связи с расширением сферы действий дьявола страх перед ним быстроувеличивался и его всемогущество начинало угрожать самому Богу. Ничто вэтом новом, ужасающем демоне теперь не напоминает нам того когда-тозабавного черта, над уродством которого можно было посмеяться. Возможностьстолкновения подобных двух сил с трудностью предвидения, на чьей сторонеокажется победа, пугает многих верующих. И даже авторитетные представителицеркви говорят о неограниченном всемогуществе дьявола. Всякое новшество, всякая смелая мысль, все, что уклонялось даже в оченьнезначительной степени от привычного мышления и повседневной жизни,вызывало представление о вмешательстве дьявола, о его персте. У одного священника, рассказывает писатель-монах начала XIII в. ЦезарийГейстербахский, был очень приятный голос, и его друзья постояннонаслаждались его пением. Однажды услышал его пение какой-то монах и тотчасзаявил, что подобный голос не свойственен человеку и что он принадлежитдьяволу. В присутствии всех поклонников певца монах стал изгонять дьяволаиз тела несчастного, и певец переживал тяжкие минуты, когда его телопокидал дьявол (10). Так, церковь, всячески распространяя бредни о дьяволе, запуталась всобственных противоречиях и сама начала бояться дьявольского наваждения.Созданный церковью дьявол ее же стараниями принял всеобъемлющий характер ивсепроникающий образ, и теперь для борьбы с ним требовалась неимовернаяэнергия, необычайное напряжение. Мечом и огнем должен быть уничтожен врагрода человеческого. Мы подошли к мрачной и кровавой теме, оставившей нам представление осредневековье как о зловещем периоде бессмысленных казней, беззакония ибезумств. Речь пойдет об инквизиции, феномене до сих пор недостаточноизученном. Почти не разработана научная периодизация деятельности инквизиции,отсутствует цельная картина массовых еретических движений средневековья,против которых был в первую очередь направлен террор инквизиции. Существуютсамые различные мнения о том, что, собственно говоря, следует понимать подинквизицией и каковы ее хронологические рамки. Если под инквизицией понимать осуждение и преследование господствующейцерковью инакомыслящих, то хронологические рамки инквизиции следуетрасширить на всю историю христианской церкви - от ее возникновения понастоящее время. Если же инквизицию понимать в более узком смысле, подразумевая под этимтермином деятельность особых трибуналов католической церкви, преследовавшихеретиков, то ее рамки суживаются от возникновения этих трибуналов в XII-XIII вв. до их повсеместной отмены в первой половине XIX в. Но и послеэтого в системе папской курии в Ватикане вплоть до 1866 г. существовалаконгрегация инквизиции - «священная канцелярия». Инквизиция не возникла на «пустом месте». Созданию «священныхтрибуналов» предшествовала многовековая борьба правящих кругов церкви сересью, в процессе которой вырабатывалось также и богословское обоснованиенеобходимости применения к еретикам различных видов и форм насилия, вплотьдо их физического истребления. Это была нелегкая задача, ибо теологам дляоправдания инквизиции пришлось совершить подмену основного принципахристианства, превратив ее из религии любви в «религию ненависти». На такуютрансформацию ушли столетия. Что же все-таки представляет собой инквизиция? Учрежденный папойГригорием IX между 1231-1233 гг. особый суд, возглавляемый монахами-доминиканцами, наделенный полномочиями разбираться с очень специфическойсферой преступлений - преступлениями против веры - был фактически создандля более эффективной борьбы с ересью. Инквизиция, как любой институт,имела свой чиновничий аппарат, с помощью которого инквизиторы вели суд,свою армию доносчиков, «поставлявших» все новых и новых еретиков заприличное вознаграждение, своих советников, присутствовавших при допросе.Роль советников на допросе была чистой формальностью, поскольку решающееслово оставалось за инквизитором, который к тому же имел право и неприслушиваться к мнению советника. На допросе также должен былприсутствовать епископ. Еретики по существовавшей классификации делились "на условных,объявленных и заведомых" (14) в зависимости от степени тяжести подозрения.Паутина плелась очень хитро, и иногда проще было признаться в ереси, чемзащищать свою невиновность. Итак, инквизиция должна была вырвать из Европы жало ереси. Но есть ликолдовство ересь? Ведь ересь характеризуется, во-первых, ошибкой вмышлении, во-вторых, упорством в этой ошибке. Но ведь колдун, веря вдьявола, не совершает ошибки в мышлении, ибо дьявол действительносуществует, и упорство колдуна не может быть еретическим, так как онупорствует не в ошибке, а в том, что фактически подтверждено церковью ивсеми ее авторитетами. Казалось, что все виды колдовства, которые тактрудно подогнать под ересь, остаются вне сферы компетенции инквизиционныхсудов. Однако постепенно мысль о тесной связи между колдовством и ересьюначинает проникать в церковную среду, и все настойчиво выдвигаютнеобходимость включить колдовство в сферу деятельности инквизиции иотождествить колдунов с еретиками, в частности с катарами и вальденцами,представляющими серьезную опасность католической церкви. Уже в первой половине XIII в. против катаров и вальденцев, жестокопреследуемых и потому, естественно, совершающих свои религиозные обрядытайком, по ночам, в подполье, было выдвинуто обвинение в устройстве«синагоги сатаны». Появление сатаны, который прибывал в синагогу для вящего посрамления истинной веры, дает повод стремиться в эту синагогу иколдунам, чтобы там вместе с катарами выражать свои чувства дьяволу иполучить от него те или иные указания относительно колдовства. Такиесобрания не могут не сблизить всех поклонников дьявола и не сплотить их впочти однородную еретическую массу. Так как катары представляли собойеретиков, то и колдуны не могут не быть еретиками, подлежащим ведениюинквизиции. Они в большей степени грешники, чем преступники; они не должныпользоваться «льготами» светских и епископальных судов. Сближение колдуновс катарами, сделанное церковниками в интересах распространения на первыхжестоких норм инквизиционного судопроизводства, вело к тому, что изиндивидуального преступления колдовство превратилось как бы в коллективное,и возникла мысль о колдовской секте, члены которой, собравшись группой,совершают общий акт поклонения дьяволу. Разумеется, групповое, сектантскоепреступление приобретает в глазах церкви более тяжкую форму, чеминдивидуальное, и с конца XIII в. каждый разоблаченный колдун влечет засобой розыски его сообщников. Начинаются массовые казни и открытие целыхгнезд колдунов. Суд над еретиками проходил следующим образом: инквизитор или викарийнеожиданно врывались в толпу народа, призывая всех, заподозренных в ересиили чувствующих ее в себе, покаяться и получить прощение. На этомзаканчивалась общая часть инквизиционного суда (14). Когда спектакль с помилованием завершался, всех задержанных вызывалиповесткой в суд, на котором инквизитор был полновластным судьей,обвинителем и присяжным. Эта процедура не была публичной, для судадостаточно было двух свидетелей, и обычно известными становились толькообщие пункты обвинений. Имена свидетелей, чье присутствие на суде вызываетсомнения, хранились также в тайне. Подозреваемому не разрешалось приглашать адвоката. Суд мог тянутьсягоды, в течение которых подозреваемый чах в темнице. Но для обвиненных введовстве темница была еще достаточно счастливым исходом. Наиболее эффективным средством вырвать признание у обвиняемого былипытки. Если проводить пытку повторно запрещалось, то ее можно былорастягивать. Палач тщательно осматривал тело ведьмы в поисках «ведовскойпечати», за которую сходило любое родимое пятно, любое пятнышко на коже.Наличие «ведовской печати» считалось железным доказательством виновности.Палач начинал свой «богоугодный» труд с умеренных - «человеческих» - пыток,переходя по мере надобности к более рафинированным, утонченным,бесчеловечным. Наиболее часто практиковавшееся пыточное средство -связывание рук обвиняемого за спиной и подвешивание за руки; к ногампривешивали груз, вес которого в случае запирательства увеличивали.Применялись и иные виды пыток. Наряду с пыткой, которая должна была заставить жертву процесса признатьсяв связи с дьяволом, применялись и другие процедуры установления ееведьмовской природы. Например, применялось «испытание слезами»,заключавшееся в том, что обвиняемой читали отрывок из Библии, и если она неплакала, то считалась виновной. Подсудимую взвешивали на весах, так каквера в способность ведьм летать предполагала наличие у них меньшего веса,чем у честных людей. Весьма распространено было испытание водой: связаннуюпо рукам и ногам женщину бросали в воду, и если она не тонула, то этоозначало, что чистая стихия не принимает ведьму. Наконец, существовали«специалисты», которые якобы могли отделить ведьм от остальных по внешнемувиду. Такой случай имел место в 1644 г. в Дижонском диоцезе, где "некийсумасшедший ходил по деревням и с разрешения властей осматривал собранныхдля проверки крестьян; обвиненные им в колдовстве были подвергнутыиспытаниям, и часть их была сожжена" (6). C самого начала процесса в центре внимания судей оказывались не«малефики» (зловредители), а условия, которые с их точки зрения, только имогли сделать эффективными магические действия. Судьи уже заранеерасполагали развернутым перечнем вопросов, которые они задавали обвиняемым,добиваясь признания в том, что колдовские акты они осуществляли присодействии нечистой силы. Их внимание было всецело сосредоточено надоговоре с дьяволом и на обстоятельствах, при которых он был заключен,посещении обвиняемыми шабаша и его описании, а также на выяснении того, ктоеще в шабаше участвовал. Неизбежным и вполне объяснимым следствием предъявления такого родаобвинения было запирательство жертв процесса, которые отрицали связь снечистой силой. Однако судьи проявляли в этих случаях исключительноеупорство, во что бы то ни стало, добиваясь нужных им признаний, чаще всегоблагодаря пытке. Запуганные и сбитые с толку жертвы преследований, преимущественнонеграмотные и изолированные от своей среды, подвергаясь изощренномуумственному давлению ученых-юристов, которые руководствовались заранееподготовленной системой вопросов, нередко заимствованных из признаний,исторгнутых на более ранних процессах, как правило, не могли импротивостоять. Возникает естественный вопрос: почему религиозные и юридическиобразованные люди, превосходно понимавшие, что применение физических мукможет исторгнуть у жертв любые, и в том числе самые фантастические,признания, тем не менее, видели в пытке вполне приемлемое и неизбежноеорудие судебного разбирательства при обвинениях в ведовстве? Прежде всего, сношения с нечистой силой и служение ей рассматривалоськак исключительно серьезное преступление и здесь никакие ограничения вотношении применения пытки не имели силы. Но существовало и другое обоснование необходимости прибегнуть к пыткенад предполагаемой ведьмой. Обратим внимание на то, что упорное отрицаниеобвиняемой ее связи с дьяволом только усиливало подозрения судей, малоэтого, служило в их глазах доказательством существования подобной связи, ипытка возобновлялась и усиливалась. Дело в том, что лицо, котороеподозревали в сношениях с нечистой силой, рассматривалось как одержимое ею,следовательно, возникала необходимость изгнать вселившихся в него бесов,применяя самые жестокие меры. Пытка направлена, собственно не противобвиняемой, а против засевшего в ней беса. Истязающие «ведьму» судьи, мнятсебя ее защитниками и прилагают усилия к тому, чтобы спасти ее из лапСатаны. Пока он обитает в человеческой оболочке, он препятствует своейжертве сделать нужные судьям признания. Если у мужчин, обвиненных в колдовстве, были ничтожные шансы наспасение, то у женщин таких шансов вовсе не было. Женщину, «сосуднечестивый», «врата адовы», считали более падкой на всякого рода соблазны,поэтому более открытой дьявольским искушениям. Обвиненную в колдовствеженщину, попавшую в адскую машину инквизиции, никто и ничто не моглоспасти. Разница в казни заключалась лишь в том, что раскаявшуюся и давшуюпоказания ведьму сперва обезглавливали или душили, а потом сжигали, а«упорствующую» просто сжигали живьем или предварительно калечили. При казниприсутствовало огромное количество народа. Публичная казнь была своеобразным зрелищем, мрачным представлением,символизирующим торжество Бога над сатаной. Зрелище живьем сжигаемых людейстало чем-то заурядным. Для жителей города и деревни это зрелище сделалосьи обязательным и притягательным, своего рода праздником. "Процедурерасправы над ведьмой придавался подчеркнуто публичный и торжественныйхарактер, она явно была рассчитана на то, чтобы произвести максимумпсихологического воздействия на коллектив, члена которого подверглиритуальному уничтожению" (5). Терроризированные крестьяне или горожанеиспытывали вместе с тем чувство облегчения: носительница зла былаустранена! Зрелища смерти, пыток, казней не могли не оказывать воздействия навосприятие и психику жителей города и деревни. Но они отнюдь не были лишьзрителями кровавых расправ. Нередко они и сами принимали в них прямоеучастие. Период религиозных войн во Франции и Германии, в других странахбогат уличными самосудами толпы над попавшими в ее руки врагами. Католики вэтом отношении не отличались от протестантов. Мучительные убийствасопровождались надругательствами над трупами. В силу некоторых чертсредневекового мышления, сочетавшего бескомпромиссность, страстность впринятии решений с суеверными страхами, народ выносил приговор преступникуна основании одних подозрений, не имея ни малейших сомнений всправедливости своего обвинения. В большинстве случаев суд был строгим и скорым. В г. Линдейме,например, обвинили шесть женщин в том, что они вырыли на кладбище трупноворожденного младенца и употребили его для приготовления какой-точудодейственной мази. Их пытали и под пытками несчастные сознались во всем,в чем их обвиняли. Муж одной из этих женщин настоял, однако, на том, чтобыразрыли могилу и на месте убедились бы в невиновности женщин. Могила быларазрыта в присутствии всех судей. Раскрыли гробик - внутри лежал нетронутыйтруп младенца. Но судьи не признали ошибочной поспешности своего обвиненияи объявили, что, раз женщины сознались, значит они виноваты; что касаетсятого, что в гробе оказался нетронутый труп младенца, - так это не что иное,как дьявольское наваждение. И женщины были сожжены. Для создания более полной и цельной картины о процессе охоты на ведьм,для того, чтобы понять природу массовых преследований и тех стрессовыхсостояний, которые их порождали и которые им сопутствовали, было быжелательно уяснить некоторые характерные особенности социальной психологиинаселения Европы в указанный период. Тем самым был бы намечен тот фон, накотором развертывалась охота на ведьм. Социальная психология масс периода XV-XVII вв. трудно уловима. Основныеклассовые и сословные противоречия позднефеодального общества создали почвудля определенных настроений простонародья: ненависти к господам, недоверияк священникам, зависти, испытываемой к богатеям. Начавшееся в переходный от феодализма к капитализму период расшатываниетрадиционных деревенских микроструктур, таких как сельская община, не моглоне порождать беспокойства и служило источником внутренних конфликтов в этихпрежде замкнутых мирках крестьянской жизни. При переходе от средних веков кновому времени большой мир все энергичнее вторгался в пределы деревни. Но,очевидно, наиболее мучительными оказались внутренняя ломка общинногопорядка и кризис сельской солидарности, вызванный усилением противоречиймежду жителями деревни. С этой напряженной социально-психологическойобстановкой, сложившейся в западноевропейской деревне, связана и охота наведьм, развернувшаяся в XVI-XVII вв (6). Поведение и психология простолюдинов в первую очередь определяется,естественно, их трудом. Тесная, неразрывная связь с землей и высокая оценкас/х труда - неотъемлемая часть крестьянской психологии. Первое, что приходиться отметить в крестьянском мироощущении этогопериода, - это страх и неуверенность, которые владели народными массами.Они провоцировались многими важными причинами, в частности, отношениемкрестьянина к земле, которую он обрабатывал. Он был кровно, многимипрочными узами с нею связан, но ею законно не владел. Эта неуверенность втом, будет ли земля принадлежать крестьянину и дальше или же будет отобранафеодалом, двигала крестьян как во время столь частых в XV-XVII вв.восстаний, так и в ранних буржуазных революциях. Как уже было сказано ранее, все исследователи отмечают неуверенность истрах, владевшие массами в XV-XVII вв., рост напряжения в социально-психологической сфере с общей экономической и политической ситуацией вЕвропе конца XVI-XVII вв. В период между 1580 и 1620 гг., хозяйственныйподъем предшествующего времени сменился длительным застоем и упадком.Последний нашел также и демографическое выражение. Социально-экономическийкризис сопровождался крупными политическими коллизиями. Население не моглоне ощущать и не осознавать обрушившихся на него бедствий. Оптимистическиенастроения, характерные для раннего Средневековья, сменяются всякого родастрахами, отчаяньем и попытками как-то объяснить кризис. Одной из важнейших коллективных фобий был страх перед смертью изагробной гибелью. Страх этот, присутствовавший в сознании народа напротяжении всего Средневековья, обострился после великих эпидемий чумы вконце XIV и XV вв. "Частые рецидивы эпидемии, которые не давали времени длявосстановления прежней численности населения, высокая смертностьноворожденных и маленьких детей, низкая продолжительность жизни,разрушительные войны, сопровождавшиеся жестокими расправами над мирнымижителями, постоянный голод, - все это делало смерть близко знакомой" (6). Есть основание предполагать, что идея вечности внедрялась в народноесознание прежде всего в образе нескончаемых мук, которым будут подвергатьсядуши грешников. Если картины рая оставались смутными и не проясненными(ведь о небесных радостях вообще невозможно поведать на языкечеловеческом), то картины ада и народно воображение, и живопись, илитература рисовали с большой наглядностью. Ад был намного реальнее рая. Со страхом загробных мук был непосредственно связан страх перед нечистойсилой. Этот страх присутствовал в сознании верующих на всем протяженииСредних веков, и тем не менее трактовка сил ада существенно изменилась какраз в указанный период. Как уже было сказано выше, если ранее черт,страшный по своей сути, был подчас вместе с тем и смешон, то в концеСредневековья начинается в высшей степени показательная трансформацияобраза сатаны и его приспешников. Бесы, количество которых неимоверноувеличилось, утратили былую двойственность и стали воплощением абсолютногозла. Мало того, Сатану мыслят теперь как всесильного соперника Бога, как«князя мира сего». С идеей о постоянном и всестороннем вмешательстве вжизнь человека нечистой силы смыкалось представление о близящемся концесвета. Усиление всемогущества дьявола - показатель того, что передзавершением земной истории он выступает в роли Антихриста. Готовясь к этойфинальной, всемирно-исторической драме, сатана собирает все свое воинство,включающее и людей, которые принесли ему присягу верности и вступили вдоговор с целью вредить божьему люду. Поэтому обнаружение и уничтожениеведьм и колдунов расценивалось как борьба против Антихриста. Самые различные факторы воздействовали на психику народных масс внеблагоприятном направлении, порождая напряженность и страхи. Поэтомунельзя не прислушаться к голосу тех историков, которые говорят о крайнейнеустойчивости настроений масс, легко впадавших в панику и склонных квнезапным коротким иррациональным взрывам возмущения, с сопутствовавшей имкровавой жестокостью. При характерной для доиндустриальной Европыдемографической структуре (высокая детская смертность, низкаяпродолжительность жизни, постоянно возвращающиеся эпидемии чумы и другихболезней), в обстановке, когда угроза неурожая, голода, вражескогонашествия и его непременных спутников - грабежа, насилия и убийства былазаурядной бытовой реальностью, в обществе, в котором склонны были винить вболезни и смерти какие-то таинственные силы, демонов или ведьм,человеческая жизнь ценилась невысоко. Все исследователи отмечают легкость,с какой совершалось убийство, распространенность детоубийств, вкус ккровавым, жестоким зрелищам, в которых смерть играла главную роль, грубостьв нравах, агрессивность в человеческих взаимоотношениях. Среди черт массовой психологии населения Западной Европы в XVI-XVII вв.нужно отметить высокую возбудимость, неспособность отличить естественное отсверхъестественного, чувство человеческого бессилия перед стихиями.Господство устной культуры способствовало умножению суеверий, слухов инеконтролируемых коллективных паник. Тяжелое положение женщины, ставшее особенно острым в связи сразложением натурального хозяйства и феодального общества вообщеспособствовало тому, что дьявол пожинал особенно богатую жатву средиженщин. Не принимаемые ни на какие службы, не допускаемые в цехи,отталкиваемые насильно от трудовой жизни, женщины страдали наиболее сильно. Численно превосходя мужчин, из-за неучастия ни в войнах, ни вмеждоусобицах, ни в опасных предприятиях, ни в изнуряющих занятиях, ни втяжком, подрывающем силы труде, женщины оказывались в избыточном количествеи наполняли монастыри. Оставаясь вне брачных уз и ведя затворническуюжизнь, женщина зачастую впадала в опасную созерцательность имечтательность. Эта почва была чрезвычайно благодатной для безумныхфантазий церкви о дьяволе и демонах. Со всей страстностью физическогонеудовлетворения женщина бросалась в объятия той фикции, которую церковьсделала реальностью и в которую так крепко поверила глубоко невежественнаяистеричная женщина, выбитая из строя разлагающегося феодального общества. Иженщина вместо того, чтобы выходить замуж, всходила на костер и приносилабезумные жертвы собственному невежеству и взлелеянной церковьюфантасмагории. Больные женщины оказывались в роли самых сильныхпредставителей дьявола, и церковь не жалела сил, чтобы вырвать с корнемэтих наиболее опасных и упорных еретиков, укреплявших в обществе идеюведовства и дьявольщины и сея вокруг себя безумие. Будучи источникомопасного суеверия, питая все слои населения губительным ядом фантасмагорий,церковь не могла, конечно, искоренить того дела, которое сама жевзращивала. Дело в конце XV в. шло не о теоретических доказательствах и не оприведении все новых и новых фактов о существовании всемогущего ивездесущего дьявола, а о том, как лучше всего бороться с ним; и папаИннокентий VIII своей знаменитой буллой "Summis desiderantes", такназываемой "ведовской буллой", указал, что основной задачей инквизицииотныне является беспощадная борьба с ведовством и окончательное егоистребление, так как это зло приняло слишком большие размеры, чтобыинквизиция могла относиться к нему со снисхождением. Против дьявола, всвоей дерзости дошедшего до стремления овладеть всем человечеством, церковьобязана выступать во всеоружии своей мощи и энергии. Дьявольское упорстводолжно быть во что бы то ни стало уничтожено. И началась эра страшных, кровавых преследований всех заподозренных втой или иной степени в сношениях с дьяволом и его сотрудничестве. Таково историческое значение той буллы, во имя которой в течение свышедвух столетий "сжигали, мучили, терзали и уничтожали суеверных, больных,жалких и невежественных людей" (10). Булла эта была поворотным пунктом вдеятельности инквизиции, которая с этого момента сосредотачивает главноесвое внимание на ведовстве и не столько стремится к установлению чистотыкатолической веры и правильности отдельных догматов, сколько к искоренениютой страшной силы, которая дерзала овладеть человеком, чтобы вырвать его излона церкви и из ведения самого Бога. Определить даже приблизительно количество жертв буллы папы ИннокентияVIII нет возможности: почти ежегодно публикуются различными провинциальнымиархивами протоколы процессов против ведьм, и жуткая картина бессмысленныхжестокостей обогащается все новыми деталями. В небольшом Оснабрюке за три месяца в 1588 г была сожжена 121 ведьма,вокруг Оснабрюке пылали костры, и практически все женское население округабыло обречено на гибель. По официальным данным в двадцати деревнях вокругТрира в 1587-1593 гг. было сожжено 306 человек, в двух деревнях осталосьвсего две женщины. В Бамберге был особый дом для ведьм, где их держали досуда; их кормили страшно солеными селедками (ведьмы не едят соли), недавали воды и купали в кипятке, куда бросали перец. В народе господствовало такое возбуждение, что многие выдавали себя заведьм сами. В Манке в 1583 г иезуитам хитростью удалось из 16-тилетнейдевушки Анны изгнать 12655 чертенят. В 1546 г. тюремный смотритель заявил,что все тюрьмы переполнены ведьмами, а палач не справляется в одиночку сего обязанностями. В Эльзасе, Швабрии, Брейсгау в XVII в беспрерывно жгли людей: в 1620 гсожжено 800 человек, и всем кажется, что чем больше будут сжигать людей,тем больше будет ведьм. "Словно из пепла», - говорит Штебер в своемописании Эльзаса, - «появляются ведьмы". Денежный момент играл очень значительную роль в деле инквизиции поведовству, и не без оснований каноник Корнелий Лоос называл процесс противведьм алхимией, с помощью которой из человеческой крови получают серебро изолото. Существовали специальные "ищейки ведьм". Так в Англии один такойищейка накопил значительную сумму, получая по 20 шиллингов за каждогообнаруженного преступника, но он вызвал против себя возмущение народа.Арестованный и привлеченный к суду, он сознался, что отправил на костер 220невинных душ. Ищейка погиб в огне. Когда доходность процессов стала падать, начало уменьшаться и их число,- так заявляет С. Зугенгейм в своем серьезном описании Баварии XVI века,хотя прибавляет, что и в «плохие» годы палач зарабатывал на ведьмах 169талеров. Инквизитор «рвал на себе волосы» вследствие больших расходов, но,по-видимому, сократить их было невозможно, нужно было платить юристам исвященникам за их работу (10). Впрочем, установилась практика - священникам вместо денег выдаватькрепкое вино. Большая часть расходов по ведовским процессам покрывалась изсредств осужденных или просто привлеченных к ответственности ведьм иколдунов. Конфискации подлежала не только недвижимость, но и все движимоеимущество, вплоть до предметов первой необходимости. Обратно оправданныйничего не получал. Иногда ведовское доносительство являлось последним средством лишитьчеловека его имущества; когда иной способ законного грабежа оказывалсяневозможным, выдвигалось обвинение в ведовстве. Доносительство нередко принимало эпидемический и совершенно безумныйхарактер, в особенности при наличии страха у доносителя, что он сам наподозрении у ревнителей религиозной чистоты. Тот, кто не обвинял других,рисковал сам быть обвиненным; паника распространялась, захватывая все новыежертвы. Первыми пали всякого рода маргинальные элементы деревни, неотвечавшие требованиям всеобщего конформизма, и тем самым коллектив жителейдеревни мог ощутить себя более гомогенным, как бы «очистившимся отскверны». Вскоре дьявол стал предметом добычи средств для самых разнообразныхслоев населения. Калеки, горбуны, прокаженные, слепые, глухие выдавали себяне то за спасенных от еще худших дьявольских наваждений, не то за егожертв, и жалостливые сердца одаряли всяческими подаяниями несчастных,торговавших своими уродствами и болезнями. Что же касается прекращения охоты на ведьм во второй половине XVII в.,то, по мнению американского историка К. Томаса, «протрезвление» пришло неиз книг и не из среды какой-то умеренной группы, а от мрачного осознаниятого, что дальнейшее преследование ведьм грозит разрушением всякихсоциальных связей. Эта мысль лишь постепенно дошла до умов людей,испытавших историю массовых ведовских процессов. Следует, однако, отметить,что и после официального прекращения судебных преследований по обвинению введовстве в деревне еще долго сохранялась практика внесудебных расправ сподозреваемыми в причинении вреда соседям с помощью магии. Еще в 1781 г. была сожжена ведьма в Севилье - жертва была занесена вактив инквизиции. Но в XVIII веке «великие подвиги», соперничавшие междусобой за славу расправ с дьяволом, были уже на исходе. Мария Тереза в 1746г. Прекратила процессы против ведьм. Через год этому примеру последовалВюртемберг, а в 1775 г. - Бавария. В год казни во Франции Людовика XVI в1793 г. Познань отменила у себя процессы против ведьм. Таким образом, мы видим, что история гонений не столь прямолинейна ипроста, как ее представляли себе историки конца XIX и начала XX в. (Г.-Ч..Ли, Й. Ганзен и другие) и как ее и ныне иногда все еще изображают. Гоненияконца XVI и XVII вв. не явились продолжением более ранних преследованийеретиков, и демонология сама по себе не породила ужасной практики конца XVIи XVII вв. Нужны были специфические социальные и социально-психологическиеусловия для того, чтобы развязать этот процесс, в которомрационализированное суеверие сочеталось с массовыми страхами и политическимрасчетом. Итак, мы проследили темную, полную загадок и противоречий, массовыхфобий и порожденных ими жестокостей историю преследований инквизициейколдунов и ведьм в средневековой Европе на рубеже XVI-XVII вв. Мыпопытались понять причины этого феномена, не только проследив историюгонений на ведьм с самых ее истоков, но и представив как можно болееполную картину того социально-психологического фона, тех тенденций всредневековом обществе, которые и легли в основу преследований ведовства вЕвропе. Вторая часть этой работы посвящена ведовству на Руси, вопросу опреследованиях ведьм, об особенностях русского православия, об особенностяхрусского сознания, в силу которых в России не сложилось такой обстановкибезумной охоты за ведьмами, какая была на Западе. Прежде всего необходимо заметить, что феномен ведовства в России такмало изучен российскими историками, так ограниченно представлен влитературе, что создается впечатление о том, что в России ведьмы не тольконе подвергались преследованиям, но что само ведовство не имело такогозначения и не было настолько важным фактом действительности для русских,каким оно было на Западе. Естественно, что ограниченное знание об этом явлении никоим образом неуменьшает значения поставленной нами проблемы: на Руси существовали, причемне в меньших количествах, чем на Западе, колдуны и колдуньи, и конечно, всвязи с принятием христианства они, оставаясь носителями язычества, немогли не подвергаться преследованиям со стороны православной церкви. Нашазадача - выяснить, почему в России, несмотря на упорную борьбу церкви сересями и ведовством, преследование ведьм не приняло таких грандиозныхразмеров, как на Западе. Ведовство - явление язычества, сохранившееся и после принятияхристианства в 988 году на Руси. Чтобы лучше понять природу язычества ивместе с ним и природу ведовства, имеет смысл рассмотреть вопрос о крещенииРуси, о борьбе новой религии со старыми верованиями, о противоречиях,возникших в связи с христианизацией Руси. Новая вера принесла с собой новые идеалы, новые обряды и представления,чуждые исконному язычеству восточных славян. Между ними тотчас вспыхнулаборьба, суровая и духовно обременительная, растянувшаяся на десятилетия, нотак и не доставившая победы христианству - все свелось, к «зыбко-осторожному» двоеверию, «прочертившему глубокую борозду неустроенности иразлада в сознании каждого отдельного человека, всего общества" (7). Но тем не менее христианство на Руси проходит сравнительно легко, и впричинах этого следует разобраться. Как и у варваров, на Руси до принятияхристианства жизнь человека была тесно связана с природой. Жизнькрестьянина была во власти стихий, и отказаться от языческих богов,управлявших ими, - значило поставить под удар само свое существование.Вместе с тем древнеславянская религия была довольно примитивна и неоказывала большого влияния на народ. Пантеон славянских богов былдостаточно обширным, каждый человек мог выбрать себе своего бога ипоклоняться ему. Естественно, это не способствовало единению людей ипровоцировало разобщенность и междоусобицы. Поэтому, когда Перуна внародном сознании в конце концов заменил пророк Илья, переход совершилсядостаточно безболезненно, но одновременно и не слишком осознанно, к тому жепышность византийского православия, усвоенного Русью, способствовалавыдвижению на первый план скорее обрядов, чем содержательной стороныхристианства. Принятие христианства в очень малой степени изменило религиозный бытдревнерусского общества. Язычество по-прежнему сохранялось во всей силе.Несмотря на кажущуюся безболезненность перехода от одной религии к другой,язычество и христианство воплощали два разных типа мировоззрения, отнюдь несвязанных между собой преемственностью. Со временем они постепеннонаслаивались друг на друга, и в процессе этого наслоения, с одной стороны,язычество получило стимул к дальнейшему развитию, а с другой - христианствонизводилось до уровня языческих понятий и представлений. Оказавшись не всостоянии полностью подавить и искоренить древнеславянские верования икульты, православие постепенно приспосабливалось к языческому обществу иидеологическим принципам, отчасти ассимилируя их, отчасти видоизменяя иподчиняя строгому контролю. В течение нескольких столетий православиепреломлялось сквозь призму языческих религиозных воззрений. В этом процессеоно приобретало новую специфику, новую форму. На протяжении столетийдревнеславянская религия, мифология, демонология, обрядностьперерабатывается, приобретает новое содержание и социальное назначение. Впереосмысленном виде они и включаются в христианский культ. Так сложилосьдвоеверие - мировоззрение раздвоенного сознания русичей, синкретизм, вкотором ведущую роль играло славянское язычество. Сочетание христианской веры и языческих верований проявляется вплоть донаших дней. Многие элементы древнеславянского земледельческого уклада искотоводческого культа вошли в христианский церковный календарь. Так,промежуток между Рождеством и Крещением заняли дохристианские святки, заними следует масленица, которую церковь превратила в преддверие великогопредпасхального поста. В христианскую Пасху вплелись языческие поминальныеобряды, а также древнеславянский культ хлеба, в Троицу - культ березы идругие элементы древнеславянского праздника Семика. Преображение Господнестали отмечать как праздник сбора плодов - яблочный спас. Под влиянием языческой мифологии весь мир оказывался ангелохранимым,заступая на место прежних богов, ангелы выполняли принадлежавшие им некогдафункции. К традиционному родоплеменному идолопоклонничеству восходит такжепонимание культа святых. На святых русский человек возлагал избавление отвсех страхов и переживаний. Стихийная природа дохристианских народных верований имела иположительный аспект. Она дала возможность развиться тому чувству близостиБога, близости Христа, Господа-Батюшки, который присутствовал не где-то взаоблачных высях, а здесь, на земле, с людьми. Христос помогает исострадает им. Как мы видим, в понимании образа Бога русские людирасходятся с западными, для которых образ черта, дьявола был намногореальнее и живее образа Бога. Если славяне искали и находили у своего Богаподдержку, то население Западной и Центральной Европы металось в безумии,не пытаясь даже и искать поддержки у Бога, который уступал Сатане и посилам, и по характеру вмешательства в дела человеческие. На Руси жечувство близости Бога явилось сильной поддержкой народному сознанию, недавая ему «опрокинуться» в ужас перед нечистой силой. Это чувствоестественной и непосредственной близости Христа стало основой русскойсвятости, в целом лишенной страсти и порыва, свойственных западномухристианству. Это чувство религиозного обновления и чистоты и сформировалопредставление о русском православии как об одном из самых ярких изначительных явлений христианства, создав из Москвы «третий Рим». Именно благодаря идее о вероятности «непосредственного» общения с богом,о возможности как-то «договориться» с ним у славян не сложилось характернойдля Запада веры в непреложное предопределение, в «фатум», что, по существу,не оставляло здесь почвы для распространения астрологии, а также фанатичныхформ мистики. Бог может произвольно повернуть дело в ту или иную сторону,в зависимости от того, как ведут себя его почитатели. На Западе общение сбогом происходило через папу, который продавал прощение грехов, сам приэтом демонстрируя образ жизни, далекий от праведности и благопристойности.Это не могло не вызывать возмущения у мыслящих и праведных людей, которыетаким образом провоцировали враждебные церкви и папе настроения, приводящиек ереси. Это незамедлительно вызывало ответную реакцию католицизма. Вернемся же к славянам. Перун, противостоявший организуемой церкви, неимел прочных корней ни у населения, ни у жречества. Когда княжескоеокружение отказалось от него, он не смог стать знаменем сколь-нибудьмассового антихристианского движения. Во всяком случае мы нигде невстречаем проявлений массового религиозного фанатизма. Старая вера неслишком удерживала славян, многим из них, возможно, отказ от Перуна былжеланен. После принятия христианства на Руси развернулась мощная языческо-волхвистская оппозиция. Борьба с язычеством в северной полосе Русирастягивается на несколько столетий. Сведениями о ней пестрят памятникикнижности. В «Повести временных лет» упоминается о восстаниях 1024 и 1071годов в Суздальской земле, во главе которых становятся волхвы. Под 1071годом читаем: «Такой волхв явился при князе Глебе в Новгороде. Онразговаривал с людьми, притворяясь богом, и многих обманул, чуть не весьгород, разглагольствуя, будто наперед знает все, что произойдет, и, хуляверу Xристову, он говорил, что «перейду Волхов на глазах у всех». Изамутился весь город, и все поверили в него, и собирались убить епископа...И начался великий мятеж в людях». Ничуть не изменилось положение позднее. Владимирский епископ Серапион вXIII в. сокрушался по поводу того, что паства его больше верит волхвам, чемсвященникам, ставя дела мирские выше дел божеских. Однако локальный характер языческих выступлений не угрожал реставрациейстарой веры на территории всего государства. С другой стороны, и церковь немогла вести особо активной деятельности, поскольку и здесь шла довольноострая борьба между общинами (борьба между нестяжателями и иосифлянами,например). В христианстве существовало разное отношение к язычеству. И, конечно,проще относились к нему те направления, которые не признавалицентрализованной иерархии. На Руси нетерпимость к инакомыслящимпривносилась прежде всего византийским духовенством. Князья же русские непроявляли особого рвения в искоренении язычества у своих подданных. А безкняжеских дружин насильственная христианизация была просто невозможна. За язычеством и христианством сохранялись самостоятельные сферы.Христианство, однако, проникало прежде всего в верхние слои общества, гдеконкуренция у него была слабой, поскольку государственные институты толькочто начали создаваться, а церковь являлась частью этих институтов. Бывшиеязычники тем легче принимали новую религию, чем меньше церковь пыталасьвторгаться в их быт. Там, где христианизация проводилась насильственно, онадля большинства обращенных означала порабощение, что противоречило самомусознанию крайне свободолюбивых славян. Видимо, поэтому князья предпочиталиустанавливать новую веру, увещевая и проповедуя, чем используя «меч икрест». Всюду в Европе горели костры, сжигавшие языческих кудесников. На Руситоже эти костры вспыхнут, но несколько позже: впервые упоминает об этомновгородский летописец под 1227-м годом, а затем сведения о них относятся кXV в., когда само русское христианство приобретает, наконец, характерныевизантийские черты. В монашеско-аскетическом варианте христианстваособенному гонению подвергалось вообще языческое жизнеутверждающее«веселие». Поучения наполнены осуждением светских развлечений. Но результатот этого был крайне незначительный. В конце XI в. греческий митрополитИоанн II осуждал священников, участвовавших вместе с мирянами в пирах игуляньях, совместные гулянья мужчин и женщин, проводившиеся в монастырях. Вмиру же на такого рода призывы не обращали внимания. Церковь на Руси все-таки изначально стояла под княжеской властью. А, позамечанию видного знатока позднего язычества Н. М. Ганьковского, «в делеискоренения игр и плясок гражданские власти не всегда проявляли энергию,потому что сами в глубине души сочувствовали этого рода развлечениям». И много столетий спустя перед церковными служителями будут стоять те жесамые проблемы. В начале XVI в. игумен Елизарова монастыря Памфил осуждалпсковичей за празднование ночи Ивана Купалы: «Мало не весь град возмятется,струнными и всякими неподобными играми сотониньскими, плесканием иплесанием ...» Много позднее, в 1636 г., нижегородские священники жалуются на своюпаству, празднующую Семик, языческий праздник, приспособленный кхристианству как троицын день: «В седьмой день по Пасце собираются жены идевицы под древа, под березы, и приносят, яко жертвы, пироги и каши ияичницы, и поклоняясь березам, учнут походя песни сатанинские приплетаяпети и дланями плескати, и всяко бесятся». В быт никак не могла войти восточная неделя с нерабочим днем ввоскресенье. Еще и в XVI в. праздновали пятницу - остаток старогославянского календаря. Не случайно пятница позднее станет базарным,торговым днем во многих районах: в язычестве в этот день нельзя былоработать, но можно было торговать. Интересно, что пятница в литературе оведьмах была сделана днем нечистым, днем шабаша - это была попытка новойрелигии изменить языческие воззрения, приписав им сатанинские черты. Нужно заметить, что русское духовенство хотя и боролось с языческимипережитками, все-таки относилось к ним довольно терпимо. И именно этообстоятельство обеспечивало обратную терпимость язычников к христианству.Поэтому еретические движения на Руси не приняли такого широкого размаха ине удерживались на русской почве с таким упорством, как на Западе. Лишь впору голодных лет, моров, следовавших обычно за извне приходившимиразорениями (вроде татаро-монгольского нашествия), между религиознымивоззрениями обострялись отношения, а православная вера и языческие суеверияпроникались фанатизмом. Наступление церкви на повседневный быт, естественно, возрастает в эпохуобразования централизованного государства, когда подчинение требованиямцеркви становится одним из средств усиления контроля социальных верхов наднизами. При этом низам запрещалось теперь делать то, что позволялосьверхам. В требнике XVI в. можно прочесть вопросы на исповеди: «Не пел лиеси песней бесовских? Не играл ли еси в гусли или шахматы?» В то же время всвязи с третьей свадьбой Ивана Грозного по всем городам и волостямпереписывали «веселых людей» и ученых медведей, которых и свезли на потехув Москву. Хотя христианство и дало название основной массе сельских жителей -крестьяне - мировоззрением их оно не овладело. В быту и производствекрестьяне оставались язычниками, иначе и быть не могло. В условиях жизни итруда крестьян за тысячу лет мало что изменилось. По-прежнему подворьесоставляло основу хозяйства и повседневной жизни, а община удовлетворяласьбольшей частью потребностью в общении, обмене знаниями и опытом. Перейдем же теперь к вопросу наиболее нас интересующему - какпроисходило преследование колдунов и ведьм на Руси, как сложилсяотрицательный образ ведьмы у славян. У славян ведуны и ведьмы сосуществовали достаточно мирно со своимиодносельчанами, практически ничем не отличаясь от них в своем образе жизни.В каждом селе был свой ведун. Если им часто и приписывались злые,враждебные действия, то во многих случаях колдуны и ведьмы были простонеобходимы крестьянам. Враждебный характер действий ведьм - результат болеепозднего влияния. В язычестве же колдовство имело благое, чистоеназначение. Ведьма, так же как и знахарка, обладала способностью предвидетьи прорицать, врачевать (то есть очищать от болезни), славилась мудрыми,чарующими речами, ценилась за свои сверхъестественные знания. Колдунья,таким образом, служила своеобразным посредником между высшими силами ичеловеком. Позднее, с принятием христианства образ ведьмы демонизировался,стал символом всего язычества как эпохи непросвещенной, бесовской. Во времена язычества народ понимал ведовство как чудесный божий дар;весь объем познания сосредотачивался в умении понимать таинственный языкприроды, которая была наделена божественным обликом, наблюдать иистолковывать ее явления и приметы. Ведение было высшей премудростью: оносоединяло человека со стихиями воды, огня и света, над которыми гадали ипредсказывали, которым молились и приносили жертвы. Функции ведунов былиподобны функциям жрецов. Колдунов призывали для очищения не только отболезней, но и от нечистой силы - домового, лешего, кикиморы. Волхвызащищали молодоженов от чар и вреда нечистого. К ним приносили даже детей,и они давали им ладанки, амулеты, служащие предохраняющим средством отвсякого сглаза, чар и влияния нечистой силы. Колдуны и ведьмы призывалисьво всех трудных случаях жизни. Они собирали травы и коренья, из которыхделали чудодейственные мази и снадобья, обладали способностью угадыватьвора и врагов, снимать с сердца кручину. Остатки старинных молений уцелели в заговорах, заклятиях, загадках инекоторых народных обрядах и песнях. Жертвоприношение и гаданиесопровождались речами, обращенными к божеству. Первая молитва у всякогонарода была первым песнопением. Вот почему песни для народа получилисвященный характер. Песня, представлявшая собой одновременно и молитву изаговор, была напрямую связана с колдовством. Такое значение песни исопровождавшей ее пляски объясняет неприязненность к ним христианства,боровшегося с языческими остатками. Ведун сохранял знания о религиозном языке мифов, понимание которогопостепенно стало недоступным большинству; ведунам и ведьмам отводится рольизбранников божьих, более одаренных по сравнению с другими. Они - народныепредсказатели и учители. Народ прибегал к ним за помощью, веря, что они,как близкие к божествам и понимающие их знамения, имеют дар предвидения,могут открывать правду. Волхвы пользовались уважением народа, тем более чтопервоначально они выделялись из числа старейшин рода. Образование из волхвов и ведунов класса жрецов требовало долгогопроцесса, который был прерван принятием христианства. Поверья о колдунах иколдуньях в течение многих столетий изменились во многом, потеряли прежнююясность. С ведьмами для народа соединились все остатки языческих поверий итот враждебный характер, который был придан им в христианскую эпоху.Положительное значение ведьм видится теперь только в их способности лечитьболезни и угадывать скрытое. Ведьмам стали приписывать полеты на Лысую гору, на шабаш, кражу светил(луны, месяца), превращения в разнообразных животных. Вообще о ведьмеговорят, что она или старуха незапамятных лет или молодая красавица, аколдун - всегда старик. Такое представление сделается совершенно понятным,если вспомнить, что языческие богослужения и жертвоприношения совершалисьстаршими в роде, стариками и старухами, и что во всех религиозных языческихобрядах девушки принимали живое и непременное участие, так как язычествовыше всего ставило творческую силу молодости, красоты и плодородия,боготворило «красну девицу зарю» и само Солнце первоначально представлялов образе юной и прекрасной женщины. По ночам ведьма обыкновенно расчесывает по плечам косы, надевает белуюрубашку, садится верхом на помело (кочергу, метлу, ухват, лопату и т. д.),заварив в горшке зелье, чтобы стать невидимой, и вместе с дымом очагауносится в трубу на вольный свет. Самые важные полеты ведьм бывают два разав году, на коляду (от Рождества до Крещения) и Купалу (в ночь на 24 июня),совпадающими с двумя главными праздниками язычества. Колдуны и ведьмысобираются вместе с нечистой силой на Лысой горе, чтобы гулять всю ночьнапролет на шабаше. Собрание колдунов и ведьм, или шабаш, есть мифическое представление одревнеязыческом богослужении, которое совершалось с особенным торжеством..На Лысой горе собирались колдуны, ведьмы и бабы-яги - лица, которыевыполняли все функции, относящиеся к языческому богослужению: ворожбу,гадания, врачевания и т. д. Колдуны и ведьмы летали на гору, которая лежалау Киева. Киев был главным городом язычества, в нем жил великий князь. В немстояли кумиры, идолы, которым поклонялись. Горы у славян-язычников былисвященными местами жертвоприношений и игрищ. После принятия христианстваименно на горах, на холмах - местах наиболее близких к богу - сталивозводить храмы. «Лысая гора», открытая возвышенность, где нет ничеловеческого жилья, ни растительности, представляет собой удобное длярелигиозных игр и обрядов место. Это гора священная. На Лысой горе колдуныи ведьмы собирались для совещаний, общего веселья и пиршества, чтосоответствовало характеру языческих празднеств, которые сопровождалисьпеснями, музыкой, плясками. Публичным совершением браков и очищений,требовавших полного обнажения. Эти празднества соединялись с общими пирами,на которых ели жертвенные яства и пили жертвенные напитки до излишества. Летописцы, усвоившие дух христианского учения, смотрели на этипразднества как на крайнее явление разврата и безнравственности. Остаткиподобных празднеств и игр жили в народе до позднейшего времени, о чемсвидетельствует Стоглав. Царская грамота 1684 г. Такое «срамословие ибезстудство» в эпоху христианства представлялось до того нечистым,греховным, что родилось поверье об участии в этих празднествах темных, злыхдухов и о связях их с ведьмами. Атрибуты домашнего очага: труба, через которую вылетала в небо ведьма,помело, веник, ухват, которые она использовала для полета, получили вглазах язычников религиозное значение и были первыми орудиями при егожертвоприношении. Также и другие атрибуты кухни (зажженные лучины,заслонки, сковороды, тазы) употреблялись при языческом богослужении,которое еще не успело развиться до того, чтобы создать особые жертвенные ибогослужебные орудия. Способность летать идет от веры древних славян в то,что ведьма, совершая жертвоприношение божеству, наделяется его силой, егомогуществом. Ведьма уносится в трубу в белой сорочке и с распущеннымиволосами, что было необходимо для участвующих в служении божествам света.Белый цвет - цвет светлых божеств, и потому священный и благотворный.Распущенная коса - символ девственных, полных сил. В христианскую эпохупростоволосие (непокрытая и распущенная коса) стало рассматриваться какгрех. Выше говорилось о священном значении песен, музыки и плясок в язычестве.Ими сопровождались и празднества. Пляска - обыкновенное и любимое занятиеведьмы. Плясать ведьмы и колдуны ходили в места, где появлялись зеленые ижелтые круги, создавшиеся в силу физических причин, но воспринимаемыхлюдьми как дело рук божества. Колдуны и ведьмы плясали в кругу или водилихоровод. Круговая линия была священна. Через нее не могла переступитьнечистая сила (вспомним Хому Брута, очертившего вокруг себя в церкви круг,чтобы ведьма не могла его достать). Круг - образ небесных светил и символсолнечного оборота. Религиозные круговые пляски символизируют приобщение ктаинственному знанию, к сверхъестественным силам, выделяя колдунов в особыйразряд людей. Таинственные песни, которые ведьмы пели отправляясь на игрищаи при самом их совершении, посылали человеку здоровье и богатство. По болгарскому поверью, колдуны и ведьмы могут снимать с неба месяц,обращая его в корову, из молока которой приготавливалось масло для лечениянеизлечимых ран. По нашим преданиям, если случится лунное затмение или тучинеожиданно закроют месяц - тогда, значит, ведьма украла с неба это светило.Скрадывание месяца и звезд, составлявшее обычное занятие ведьм, главнымобразом производилось ими в праздники коляды и Купалы (вспомним, как черту Гоголя крадет месяц в ночь перед Рождеством). Полеты ведьм на Лысую гору, доение крестьянских коров, получиливраждебный характер. Ведьмы вместо помела стали использовать для своихпоездок лошадей, которые от этого стали худеть. Более того, ведьмы моглиотправиться на Лысую гору на мыслях спящего человека, который на другойдень чувствовал себя измученным и полумертвым. В христианскую эпоху противведьм и колдунов, как и против нечистой силы, были придуманы разныесредства, чтобы не подпускать их к скоту (ладан, святая или крещенскаявода, кресты, священная верба, страстная свеча). Действия колдунов, направленные в язычестве на добро, в христианствеполучили злой характер. Знахарь, говорил народ, может располагать дождем иградом, по желанию насылать их на людей. Доение коров, ранее имевшеесимволический характер доения коров небесных, дававших плодородие земле, нетолько получило враждебное значение, но сало рассматриваться как страшныйгрех. Ведьм стали обвинять в уничтожении урожаев и голоде. Приношение даровприроды в качестве посвящения и умилостивания божества стало представляться христианством делом самым греховным. Указанные изменения в характере верований, связанных с ведуном иведуньей, совершились с утверждением христианства на Руси каквероисповедания господствовавшего. Разумеется, изменение это совершалось невсецело, не во всех местностях и не относительно всех древних верований иобрядов. Новое верование не отрицало того, во что верили славяне ранее; онитолько приписывали языческие верования началу злому, демоническому. Вера в возможность отрицательных действий со стороны старших и знающихженщин (так-то: похищение с небес светил и росы, дождей и плодородия) былатак велика в XI в., что родичи без сожаления отдавали на расправу своихматерей, жен и дочерей. Но поскольку всеоб




Нажми чтобы узнать.

Похожие:

Борьба с ведомством в средневековой Европе и в России iconБорьба с ведомством в средневековой Европе и в России
Западной и Центральной Европе? Почему мы не можем говорить о столь глобальном искоренении ведовства в России? Было ли оно вообще...
Борьба с ведомством в средневековой Европе и в России iconБорьба дома Тайра за власть в Средневековой Японии

Борьба с ведомством в средневековой Европе и в России iconМаргинальная культура в средневековой Европе

Борьба с ведомством в средневековой Европе и в России iconРоль католической церкви в средневековой Европе

Борьба с ведомством в средневековой Европе и в России iconСравнительный менеджмент
Какие Вы видите различия в принципах управления в Западной Европе между античной и средневековой эпохами?
Борьба с ведомством в средневековой Европе и в России iconКурсовая работа студента группы ю-32 По курсу : «Гражданское право»
Появление товарного знака связано с возникновением индивидуального товарного производства в средневековой Европе. Его формирование...
Борьба с ведомством в средневековой Европе и в России iconБорьба дома Тайра за власть в Средневековой Японии
Имеется очень много мнений различных историков, и русских и японских и американских, но очень мало исторических документов. Поэтому...
Борьба с ведомством в средневековой Европе и в России icon1. Развитие наук в средневековой Европе
Востока, сформировалось принципиально новое отношение к труду и природе, в рамках которого применение различных технических устройств...
Борьба с ведомством в средневековой Европе и в России iconИстория древнейшей профессии
«лёгкого поведения» в средневековой Европе. В англии тех времён эта профессия считалась презрительной. Однако вопреки всем мнениям...
Борьба с ведомством в средневековой Европе и в России icon3. проблема человека средневековой философии 13
Основные проблемы средневековой философии: философия и теология; вера и разум; двойственность истины; проблема универсалий 6
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©rushkolnik.ru 2000-2015
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы