Массовые репрессии и политические процессы 20-х 30-х годов icon

Массовые репрессии и политические процессы 20-х 30-х годов



НазваниеМассовые репрессии и политические процессы 20-х 30-х годов
Дата конвертации06.07.2012
Размер194,84 Kb.
ТипРеферат
Массовые репрессии и политические процессы 20-х 30-х годов


Отсутствие у вас судимости-не ваша заслуга, а наша недоработка...Введение. 20-е – 30-е годы – одна из самых страшных страниц в истории СССР. Былопроведено столько политических процессов и репрессий, что еще долгие годыисторики не смогут восстановить все детали страшной картины этой эпохи. Этигоды обошлись стране в миллионы жертв, причем жертвами как правилостановились талантливые люди, технические специалисты, руководители,ученые, писатели, интеллигенция. «Цена» борьбы за «счастливое будущее»становилась всё выше. Руководство страны стремилось избавиться от всехсвободно мыслящих людей. Проводя один процесс за другим, государственныеорганы фактически обезглавили страну. Террор охватывал без разбора все регионы, все республики. Врасстрельных списках были фамилии русских, евреев, украинцев, грузин идругих представителей больших и малых народов страны. Особенно тяжелымибыли его последствия для тех районов, которые отличались культурнойотсталостью до революции и где в 20 — 30-е годы быстро формировался слойинтеллигенции, специалистов. Большой урон несли не только советские люди,но и представители зарубежных партий и организаций, работавших в СССР.«Чистка» коснулась и Коминтерна. Отправлялись в тюрьмы и концлагеря,высылались с позором из страны специалисты, добросовестно помогавшие странев подъеме экономики. Чувствуя приближающуюся беду, некоторые советские деятели бежали заграницу. Появилась, хотя и немногочисленная, «красная» волна российскойэмиграции. Второй тотальный кризис власти свидетельствовал о росте недоверия,отчужденности, враждебности вокруг партии и государственных организаций. Вответ – политика подавления, насилия, массового террора. Лидеры правящейпартии проповедовали, что все стороны жизни общества должны быть пропитанынепримиримым духом классовой борьбы. Хотя с каждым годом революциястановилась все дальше, число осужденных за «контрреволюционную»деятельность быстро росло. Миллионы людей побывали в лагерях, миллионы былирасстреляны. Около ряда крупных городов (Москва, Минск, Воркута и др.)появились массовые захоронения замученных и расстрелянных.«Социалистическое наступление» Форсированный экономический рост в условиях острой нехваткикапиталов, нарастания военной опасности лимитировал возможностиматериального стимулирования труда, вел к разрыву экономических исоциальных аспектов развития, к стагнации, даже падению жизненного уровня,что не могло не вести к росту психологического напряжения в обществе.Ускоренная индустриализация, сплошная коллективизация резко активизировалимиграционные процессы, крутую ломку образа жизни, ценностных ориентацииогромных масс людей («великий перелом»). Сконденсировать избыточнуюсоциально -психологическую энергию народа, направить ее на решение ключевыхпроблем развития, компенсировать в какой-то мере слабость материальногостимулирования был призван мощный политико-идеологический прессинг. В 30-егоды ломается и без того хрупкая грань между политическим и гражданскимобществом: экономика подчиняется тотальному государственному контролю,партия сливается с государством, государство идеологизируется. «Социалистическое наступление» конца 20 — начала 30-х годов,выразившееся в повышении плановых заданий в промышленности, в сплошнойколлективизации,— это попытка разрубить гордиев узел проблем в экономике иодновременно — снять социальную напряженность, накопившуюся в обществе. Втечение всех 20-х годов понимание нэпа как «передышки», «отступления», закоторым последует новое «наступление», было довольно устойчивым в рабочейсреде. Ситуация накаляется к концу 20-х годов. В связи с ускорениеминдустриализации при незначительных фондах материального стимулированияпредпринимаются попытки интенсификации трудового процесса, рационализациипроизводства за счет трудящихся. В результате перезаключения зимой1927—1928 и 1928—1929 гг. коллективных договоров, тарифной реформы,пересмотра норм выработки усиливается уравниловка, у отдельных категорийрабочих снижается заработок. Как следствие многие партийные организацииотмечают «политическую напряженность в массах». Недовольство рабочих, восновном высококвалифицированных, выражалось в форме коллективных обращенийк руководящим органам с целью получения разъяснений сущности кампаний,подачи заявлений в связи с ущемлением прав, массовых уходах с общихсобраний. Происходили кратковременные забастовки, правда, не отличавшиесязначительным числом участников. Прямых антисоветских выступлений напредприятиях не наблюдалось. На ряде рабочих собраний принимались резолюциипредставителей левой оппозиции, содержавшие требования повышения заработнойплаты, отмены новой тарифной сетки, пересмотра норм и расценок. «Партия 10лет ведет неизвестно куда, партия нас обманывает,— фиксировали «органы»высказывания рабочих.— Фордовскую систему придумали коммунисты». Недовольство рабочих приняло весьма значительные масштабы. Данные оперевыборах фабзавкомов по Московской, Иваново - Вознесенской,Ленинградской областям и Харьковскому округу свидетельствуют о том, что «наряде крупных предприятий на собраниях присутствовало меньше половиныработающих, а на некоторых из них... до 15%». «Вследствие слабойпосещаемости на многих предприятиях имели место срывы собраний». «Громоотвод» - Шахтинский процесс Растущее недовольство рабочих — неизбежное следствие «политикизатягивания поясов» — партийно-государственное руководство сумело направитьв русло «спецеедства». Роль громоотвода сыграл «шахтинский процесс» (1928г.). По нему были привлечены к ответственности инженеры и техники Донецкогобассейна, обвиненные в сознательном вредительстве, в организации взрывов нашахтах, в преступных связях с бывшими владельцами донецких шахт, в закупкененужного импортного оборудования, нарушении техники безопасности, законово труде и т. д. Кроме того, по этому делу проходили некоторые руководителиукраинской промышленности, якобы составлявшие «харьковский центр»,возглавлявший деятельность вредителей. Был также «раскрыт» и «московскийцентр». По данным обвинения, вредительские организации Донбассафинансировались западными капиталистами. Заседания Специального судебного присутствия Верховного суда СССР по«шахтинскому делу» состоялись летом 1928 г. в Москве под председательствомА. Я. Вышинского. На суде некоторые из подсудимых признали только частьпредъявленных обвинений, другие полностью их отвергли; были и признавшиесебя виновными по всем статьям обвинения. Суд оправдал четверых из 53подсудимых, четверым определил меры наказания условно, девять человек — кзаключению на срок от одного до трех лет. Большинство обвиняемых былоосуждено на длительное заключение — от четырех до десяти лет, 11 человекбыли приговорены к расстрелу (пять из них расстреляли, а шести ЦИК СССРсмягчил меру наказания). Что же на самом деле было в Донбассе? Р. А. Медведев приводитинтересное свидетельство старого чекиста С. О. Газаряна, долгое времяработавшего в экономическом отделе НКВД Закавказья (и арестованного в 1937г.). Газарян рассказывал, что в 1928 г. он приезжал в Донбасс в порядке«обмена опытом» работы экономических отделов НКВД. По его словам, вДонбассе в тот период обычным явлением была преступная бесхозяйственность,ставшая причиной многих тяжелых аварий с человеческими жертвами (затопленияи взрывы на шахтах и др.). И в центре, и на местах советский ихозяйственный аппарат был еще несовершенен, там было немало случайных инедобросовестных людей, в ряде хозяйственных и советских организацийпроцветали взяточничество, воровство, пренебрежение интересами трудящихся.За все эти преступления необходимо было, конечно, наказывать виновных. Неисключено, что в Донбассе были и единичные случаи вредительства, а кто-тоиз инженеров получал письма от какого-либо бывшего хозяина шахты, бежавшегоза границу. Но все это не могло служить основанием для громкогополитического процесса. В большинстве случаев обвинения во вредительстве, всвязях с различного рода «центрами» и заграничными контрреволюционнымиорганизациями добавлялись уже в ходе следствия к различным обвинениямуголовного характера (воровство, взяточничество, бесхозяйственность и др.).Обещая заключенным за «нужные» показания смягчение их участи, следователишли на такой подлог якобы из «идейных» соображений: «необходимомобилизовать массы», «поднять в них гнев против империализма», «повыситьбдительность». В действительности же эти подлоги преследовали одну цель:отвлечь недовольство широких масс трудящихся от партийного руководства,поощрявшего гонку за максимальными показателями индустриализации. «Шахтинское дело» обсуждалось на двух пленумах ЦК партии. «Нельзясчитать случайностью так называемое шахтинское дело, - говорил Сталин напленуме ЦК в апреле 1929 г. «Шахтинцы» сидят теперь во всех отрасляхнашей промышленности. Многие из них выловлены, но далеко еще не всевыловлены. Вредительство буржуазной интеллигенции есть одна из самыхопасных форм сопротивления против развивающегося социализма. Вредительствотем более опасно, что оно связано с международным капиталом. Буржуазноевредительство есть несомненный показатель того, что капиталистическиеэлементы далеко еще не сложили оружия, что они накопляют силы для новыхвыступлений против Советской власти». «Спецеедство» Понятие «шахтинцы» стало нарицательным, как бы синонимом«вредительства». «Шахтинское дело» послужило поводом к продолжительнойпропагандистской кампании. Публикация материалов о «вредительстве» вДонбассе вызвала в стране эмоциональную бурю. В коллективах требовалинемедленного созыва собраний, организации митингов. На собраниях рабочиевысказывались за усиление внимания администрации к нуждам производства, заусиление охраны предприятий. Из наблюдений ОГПУ в Ленинграде: «Рабочиетщательно обсуждают сейчас каждую неуладку на производстве, подозревая злойумысел; часто слышны выражения: «не второй ли Донбасс у нас?» В форме«спецеедства» выплеснулся на поверхность чрезвычайно больной для рабочихвопрос о социальной справедливости. Наконец-то «нашлись» конкретныевиновники творящихся безобразий, люди, воплощавшие в себе в глазах рабочихисточник многочисленных случаев ущемления их прав, пренебрежения ихинтересами: старые специалисты, инженерно-технические работники — «спецы»,как их тогда называли. Происками контрреволюции объявлялись в коллективах,например, задержка с выплатой заработка на два-три часа, снижение расценоки т. д. В Москве на фабрике «Трехгорная мануфактура» рабочие говорили:«Партия слишком доверилась спецам, и они стали нам диктовать. Делают вид,что помогают нам в работе, а на самом деле проводят контрреволюцию. Спецы снами никогда не пойдут». А вот характерные высказывания, зафиксированные нафабрике «Красный Октябрь» в Нижегородской губернии: «Спецам дали волю,привилегии, квартиры, громадное жалованье; живут как в старое время». Вомногих коллективах раздавались призывы к суровому наказанию «преступников».Собрание рабочих в Сокольническом районе Москвы потребовало: «Всех надорасстрелять, а то покоя не будет». На Перовской судобазе: «Пачками надорасстреливать эту сволочь». Играя на худших чувствах масс, режим в 1930 г. инспирировал еще рядполитических процессов против «буржуазных специалистов», обвинявшихся во«вредительстве» и в других смертных грехах. Так, весной 1930 г. на Украинесостоялся открытый политический процесс по делу «Союза вызволения Украины».Руководителем этой мифической организации был объявлен крупнейшийукраинский ученый, вице-президент Всеукраинской Академии наук (ВУАН) С. А.Ефремов. Кроме него, на скамье подсудимых оказалось свыше 40 человек:ученые, учителя, священники, деятели кооперативного движения, медицинскиеработники. В том же году было объявлено о раскрытии еще одной контрреволюционнойорганизации - Трудовой крестьянской партии (ТКП). Ее руководителямиобъявили выдающихся экономистов Н. Д. Кондратьева, А. В. Чаянова, Л. Н.Юровского, крупнейшего ученого-агронома А. Г. Дояренко и некоторых других.Осенью 1930 г. было объявлено о раскрытии ОГПУ вредительской и шпионскойорганизации в сфере снабжения населения важнейшими продуктами питания,особенно мясом, рыбой и овощами. По данным ОГПУ, организация возглавляласьбывшим помещиком - профессором А. В. Рязанцевым и бывшим помещикомгенералом Е. С. Каратыгиным, а также другими бывшими дворянами ипромышленниками, кадетами и меньшевиками, «пробравшимися» на ответственныедолжности в ВСНХ, в Наркомторг, в Союзмясо, в Союзрыбу, в Союзплодовощ идр. Как сообщалось в печати, эти «вредители» сумели расстроить системуснабжения продуктами питания многих городов и рабочих поселков,организовать голод в ряде районов страны, на них возлагалась вина заповышение цен на мясо и мясопродукты и т. п. В отличие от других подобныхпроцессов приговор по этому делу был крайне суров все привлеченные 46человек были расстреляны по постановлению закрытого суда. 25 ноября — 7 декабря 1930 г. в Москве состоялся процесс над группойвидных технических специалистов, обвиненных во вредительстве иконтрреволюционной деятельности процесс Промпартии. К суду по обвинениюво вредительской и шпионской деятельности было привлечено восемь человек:Л. К. Рамзин — директор Теплотехнического института и крупнейший специалиств области теплотехники и котлостроения, а также видные специалисты вобласти технических наук и планирования В. А. Ларичев, И. А. Калинников, И.Ф. Чарновский, А. А. Федотов, С. В. Куприянов, В. И. Очкин, К. В.Ситнин. На суде все обвиняемые признали себя виновными и дали подробныепоказания о своей шпионской и вредительской деятельности. Через несколько месяцев после процесса Промпартии в Москве состоялсяоткрытый политический процесс по делу так называемого Союзного бюро ЦКРСДРП (меньшевиков). К суду были привлечены В. Г. Громан, член президиумаГосплана СССР, В. В. Шер, член правления Государственного банка, Н. Н.Суханов, литератор, А. М. Гинзбург, экономист, М. П. Якубович,ответственный работник Наркомторга СССР, В. К. Иков, литератор, И. И.Рубин, профессор политэкономии и др., всего 14 человек. Подсудимые призналисебя виновными и дали подробные показания. Осужденные по «антиспецовским»процессам (за исключением расстрелянных «снабженцев») получили различныесроки лишения свободы. Как следователи добивались «признаний»? М. П. Якубовичвпоследствии вспоминал: «Некоторые... поддались на обещание будущих благ.Других, пытавшихся сопротивляться, «вразумляли» физическими методамивоздействия — избивали (били по лицу и голове, по половым органам, валилина пол и топтали ногами, лежавших на полу душили за горло, пока лицо неналивалось кровью, и т. п.), держали без сна на «конвейере», сажали вкарцер (полураздетыми и босиком на мороз или в нестерпимо жаркий и душныйбез окон) и т. д. Для некоторых было достаточно одной угрозы подобноговоздействия — с соответствующей демонстрацией. Для других оно применялось вразной степени — строго индивидуально - в зависимости от сопротивлениякаждого». Политические процессы конца 20 — начала 30-х годов послужили поводомдля массовых репрессий против старой («буржуазной») интеллигенции,представители которой работали в различных наркоматах, учебных заведениях,в Академии наук, в музеях, кооперативных организациях, в армии. Основнойудар карательные органы наносили в 1928—1932 гг. по техническойинтеллигенции — «спецам». Тюрьмы в то время назывались остряками «домамиотдыха инженеров и техников». «Новые рабочие» - краеугольный камень культа личности Антиспецовская кампания эксплуатировала комплекс антибуржуазныхнастроений, имманентных рабочему движению на ранних стадияхиндустриализации и принявших в России особенно острые формы в ходеклассовых битв 1905 - 1907, 1917-1921 гг. В отличие от нее лозунг«социалистического наступления» скорее был сориентирован на «новых рабочих»— политически мало искушенных представителей деревенской молодежи. Уже в1926 г. ощущалась острая нехватка квалифицированных пролетариев, а средибезработных преобладали конторские служащие низшей квалификации ичернорабочие. В 1926—1929 гг. рабочий класс пополнился выходцами изкрестьянских семей на 45%, из служащих — почти на 7%. А в годы первойпятилетки крестьянство стало преобладающим источником пополнения рядовпролетариата: из 12,5 млн рабочих и служащих, пришедших в народноехозяйство, 8,5 млн были из крестьян. Оказавшись «в большом и чуждом мире», «новые рабочие» должны былипройти длительный период социально-психологической адаптации киндустриальному, в значительной степени конвейерному, типу производства (вотличие от сезонного аграрного производства) и к новым бытовым условиям.«Новые рабочие» в массе своей были далеки от сознательного участия вобщественной жизни, являлись удобным объектом политического иидеологического манипулирования. Лозунг «ускорения» обещал «новым рабочим» быструю ликвидациюбезработицы, нараставшей на протяжении всех двадцатых годов. Наканунепервой пятилетки безработные составили 12% от числа занятых в народномхозяйстве рабочих и служащих (1242 тыс.). И вот в 1930 г. на 1 апрелявпервые фиксируется снижение числа безработных — 1081 тыс., а на 1 октября— всего 240 тыс. безработных. В 1931 г. безработица в СССР была полностьюликвидирована. Миллионы новобранцев индустрии получили ощутимый выигрыш отиндустриального скачка. И этот выигрыш ассоциировался в их сознании сименем партийно-государственного лидера И. В. Сталина. «Новые рабочие» послужили одним из краеугольных камней пьедестала«культа личности». Неукорененность в новой среде, особенно при низкомуровне грамотности, вела к тому, что освоение иной культуры они начинали сазов. Тем самым возникала благоприятная почва для явления вождя-учителя,способного в простой доступной форме дать «ученикам» общие ориентиры в ихновой жизни. В условиях концентрации реальной политической власти впартийных комитетах, чрезвычайных, а порой — карательных органах Советыосуществляли второстепенные в целом хозяйственные функции, вели культурно-организаторскую работу. При них были созданы отраслевые секции —культурные, финансово-налоговые, народного образования, здравоохранения,РКИ и др.,— включавшие сотни тысяч трудящихся (в первом полугодии 1933 г. в172 тыс. секциях по РСФСР работал 1 млн человек). В такой ситуации участие населения в избирательном процессе всебольше становилось не выражением его политической воли, а как бы тестом наполитическую лояльность, а затем и новым социалистическим «обрядом». Вовремя перевыборов Советов средний процент голосовавших по стране составил:в 1927 г.— 50,7%, в 1929 г.— 62,2, в 1931 г.— 72, в 1934 г.— 85%; в выборахВерховного Совета СССР 12 декабря 1937 г. участвовало 96,8% избирателей, ввыборах в местные Советы (декабрь 1939 г.)— 99,21% избирателей. В условияхфактического безвластия официальной власти — Советов, свертываниядемократии в органах реальной власти (партии, НКВД) принятая5 декабря 1936 г. внешне довольно демократическая Конституция СССР на делебыла не более чем «демократическим фасадом» тоталитарного государства. Расправа над бывшими лидерами оппозиции. О том, что это было именно так, ярко свидетельствует серия судебныхпроцессов второй половины 30-х годов над бывшими лидерами внутрипартийнойоппозиции. Дело о так называемом «Антисоветском объединенном троцкистско-зиновьевском центре» (рассматривалось военной коллегией Верховного судаСССР 19—24 августа 1936 г.;были преданы суду 16 человек: Г. Е. Зиновьев, Л. Б. Каменев, Г. Е.Евдокимов, И. П. Бакаев, С. В. Мрачковский, В. А. Тер - Ваганян, И. Н.Смирнов. Е. А. Дрейцер, И. И. Рейнгольд, Р. В. Пикель, Э. С. Гольцман, Фриц- Давид (И.— Д. И. Круглянский), В. П. Ольберг, К. Б. Берман - Юрин, М. И.Лурье, Н. Л. Лурье; все приговорены к высшей мере наказания). Дело о так называемом «Параллельном антисоветском троцкистскомцентре» (рассматривалось военной коллегией Верховного суда СССР 23—30января 1937 г.; были преданы суду 17 человек: Ю. Л. Пятаков, Г. Я.Сокольников, К. Б. Радек, Л. П. Серебряков, Я. Б. Лившиц, Н. И. Муралов, Я.Н. Дробнис, М. С. Богуславский. И. А. Князев, С. А. Ратайчак, Б. О. Норкин,А. А. Шестов, М. С. Строилов, И. Д. Турок, И. И. Граше, Г. Е. Пушин, В. В.Арнольд; Г. Я. Сокольников. К. Б. Радек, В. В. Арнольд были приговорены кдесяти, М. С. Строилов - к восьми годам тюремного заключения; остальные - красстрелу: в 1941 г. В. В. Арнольд и М. С. Строилов по заочно вынесенномуприговору были также расстреляны; Г. Я. Сокольников и К. Б. Радек в мае1939 г. были убиты сокамерниками в тюрьме. Дело о так называемом «Антисоветском правотроцкистском блоке»(рассматривалось военной коллегией Верховного суда СССР 2-13 марта 1938г.):был предан суду 21 человек: Н. 14. Бухарин, А. И. Рыков, А. П. Розенгольц,М. А. Чернов, П. П. Буланов, Л. Г. Левин, В. А. Максимов - Диковский, И.А. Зеленский, Г. Ф. Гринько, В. И. Иванов, Г. Г. Ягода, Н. Н.Кростинский, П. Т. Зубарев, С. А. Бессонов, В. Ф. Шарантович,X. Г. Раковский, А. Икрамов, Ф. Ходжасв, П. П. Крючков, Д. Д.Плетнев. И. Н. Казаков и некоторые другие; большинство подсудимых былиприговорены к расстрелу. Проходившие но процессам обвинялись в контрреволюционной,антисоветской, вредительско - диверсионной, шпионской и колористическойдеятельности. В причинах, тайных пружинах, как теперь официально признано,фальсификации других процессов до сих пор не всё ясно. Волна террора особенно быстро выросла после трагедии, разразившейся вЛенинграде 1 декабря 1934 г. Террористом Л. В. Николаевым был убит первыйсекретарь Ленинградского горкома и обкома партии, член Политбюро, Оргбюро иСекретариата ЦК партии С. М. Киров. Вокруг этого покушения возник рядверсий по поводу его вдохновителей, соучастников преступления. Однакомногие документы, проливавшие свет на обстоятельства покушения, былиуничтожены, а работники, принимавшие участие в расследовании,репрессированы. Очевидно одно: покушение было использовано руководствомстраны для организации крупномасштабной политической акции. Расследованиедела возглавил сам Сталин, сразу же указавший на виновников — зиновьевцев.Террорист-одиночка был представлен пропагандой в качестве членаконтрреволюционной подпольной антисоветской и антипартийной группы во главес «Ленинградским центром». Никаких документальных доказательствсуществования такого «центра» те было, да в них и не нуждались.Арестованная группа местных партийных, государственных, военных деятелейбыла спешно расстреляна. В деле об убийстве Кирова до сих пор больше вопросов, чем ответов. Новне зависимости от причин организации процессов механизм их подготовкисвидетельствует о неправовом, антидемократическом характере политическойсистемы советского общества 30-х годов. В нарушение всех юридических нормобвинение строилось на основании лишь одного вида улик — признанияподследственных. А главным средством получения «признаний» были пыткии истязания. Как сообщили в своих объяснениях в 1961 г. бывшиесотрудники НКВД СССР Л. П. Газов, Я. А. Иорш и А. И. Воробин, имевшиепрямое отношение к следствию по делу о «параллельном центре», руководствоНКВД требовало от оперативного состава вскрытия любыми средствами вражескойработы троцкистов и других арестованных бывших оппозиционеров и обязывалоотноситься к ним как к врагам народа. Арестованных уговаривали дать нужныеследствию показания, провоцировали, при этом использовались угрозы. Широкоприменялись ночные и изнурительные по продолжительности допросы сприменением так называемой «конвейерной системы» и многочасовых «стоек». Посвидетельству Р. А. Медведева, член ВКП(б) Н. К. Илюхов в1938 г. оказался в Бутырской тюрьме в одной камере с Бессоновым, осужденнымна процессе «право - троцкистского блока». Бессонов рассказал Илюхову,которого хорошо знал по совместной работе, что перед процессом егоподвергли многодневным и тяжелым пыткам. Почти 17 суток его заставлялистоять перед следователями, не давая спать и садиться,— это был пресловутый«конвейер». Потом стали методически избивать, отбили почки и превратилипрежде здорового человека в изможденного инвалида. Арестованныхпредупреждали, что пытать будут и после суда, если они откажутся от выбитыхиз них показаний. Применялись и многочисленные приемы психологическоговоздействия: от угроз в случае отказа от сотрудничества со следствиемрасправиться с родственниками до апелляции к революционному сознаниюподследственных. Вся система допросов была рассчитана на морально-психологическое ифизическое изматывание обвиняемых. Об этом свидетельствовал в 1938 г. ибывший заместитель наркома внутренних дел СССР М. П. Фриновский. Он, вчастности, показал, что лица, проводившие следствие по делу так называемого«параллельного антисоветского троцкистского центра», начинали допросы, какправило, с применения физических мер воздействия, которые продолжались дотех пор, пока подследственные не давали согласия на дачу навязываемых импоказаний. До признания арестованными своей вины протоколы допросов и очныхставок часто не составлялись. Практиковались оформления одним протоколоммногих допросов, а также составление протоколов в отсутствие допрашиваемых.Заранее составленные следователями протоколы допросов обвиняемых«обрабатывались» работниками НКВД, после чего перепечатывались и давалисьарестованным на подпись. Объяснения обвиняемых не проверялись, серьезныепротиворечия в показаниях обвиняемых и свидетелей не устранялись.Допускались и другие нарушения процессуальных норм. Несмотря на пытки, следователям далеко не сразу удавалось сломитьволю подследственных. Так, большинство проходивших по делу так называемого«параллельного антисоветского троцкистского центра» длительное времяотрицали свою виновность. Показания с признанием вины Н. И. Муралов даллишь через 7 месяцев 17 дней после ареста, Л. П. Серебряков — через 3месяца 16 дней, К. Б. Радек — через 2 месяца 18 дней, И. Д. Турок — через58 дней, Б. О. Норкин и Я. А. Лившиц — через 51 день, Я. Н. Дробнис— через40 дней, Ю. Л. Пятаков и А. Л. Шестов — через 33 дня. В конечной «победе» следствия над самыми стойкими обвиняемыми,думается, сыграло важную роль то обстоятельство, что «старые большевики» немыслили своей жизни вне партии, вне служения своему делу. И поставленныеперед дилеммой: либо до конца отстаивать свою правоту, признавая идоказывая тем самым преступность государства, построению которого ониотдали всех себя без остатка, либо признать свою «преступность», дабыгосударство, идея, дело остались безупречно чистыми в глазах народа, мира,—они предпочитали «взять грех на душу». Характерное свидетельство Н. И.Муралова на суде: «И я сказал себе тогда, после чуть ли не восьми месяцев,что да подчинится мой личный интерес интересам того государства, за котороея боролся в течение двадцати трех лет, за которое я сражался активно в трехреволюциях, когда десятки раз моя жизнь висела на волоске... Предположим,меня даже запрут или расстреляют, то мое имя будет служить собирателем идля тех, кто еще есть в контрреволюции, и для тех, кто будет из молодеживоспитываться... Опасность оставаться на этих позициях, опасность длягосударства, для партии, для революции, потому что я — не простой рядовойчлен партии...» Террор Антидемократическое наступление сопровождалось расширением сферыдеятельности карательных органов. Все политические решения проводились принепрерывном участии чекистов. Массовый террор в мирное время стал возможенв результате нарушения законности. В обход органов суда и прокуратуры быласоздана разветвленная сеть внесудебных органов (Особое совещание приКоллегии ОГПУ, «тройки» НКВД, Особое совещание при НКВД и др.). Решения осудьбе арестованных, особенно с обвинением в контрреволюционнойдеятельности, выносились с нарушением всех процессуальных норм. Широкиеполномочия карательных органов фактически ставили их даже надгосударственными, партийными органами; последние тоже попадали в орбитумассовых репрессий. Из 1961 делегата XVII съезда партии (1934) почти тричетверти были в последующие годы расстреляны. Во всех подразделениях армиинеограниченные права получили особые отделы (подразделения службыгосбезопасности). По «наводкам» услужливых, порой нечестных работниковкарательных органов гибли многие работники центральных и местных партийныхорганов, министерств, руководители ведомств, депутаты Советов всех уровней.За гибель многих партийцев вина лежала на членах ЦК ВКП (б) Кагановиче,Маленкове, Андрееве. На смену погибшим снизу поднимались все новые и новыеряды функционеров. В этой обстановке быстро по службе продвигались будущиегенеральные секретари ЦК компартии Н. С. Хрущев, Л. И. Брежнев. Процессы над лидерами оппозиции послужили политическим обоснованиемдля развязывания небывалой волны массового террора против руководящихкадров партии, государства, включая армию, органы НКВД, прокуратуры,промышленности, сельского хозяйства, науки, культуры и т. д., простыхтружеников. Точное число жертв в этот период еще не подсчитано. Но одинамике репрессивной политики государства говорят данные о численностизаключенных в лагерях НКВД (в среднем за год): 1935 г.— 794 тыс., 1936 г.—836 тыс., 1937 г.— 994 тыс., 1938 г.— 1313 тыс., 1939 г.— 1340 тыс., 1940г.-1400 тыс., 1941 г.- 1560 тыс. Согласно уточненным данным, приводимым Коллегией КГБ СССР, «в1930—1953 годы по обвинению в контрреволюционных. государственныхпреступлениях судебными и всякого рода несудебными органами вынесеныприговоры и постановления в отношении 3 778 234 человек, из них 786 098человек расстреляно». Всего с 1930 по 1953 г. в бараках лагерей и колоний побывало около 18млн. человек, из них 1/5 – по политическим мотивам. Репрессии сверху дополнялись массовым, доносительством снизу. Доносысвидетельствовали о тяжелой болезни общества, порожденной насаждавшимисяподозрительностью, враждой, шпиономанией. Донос, особенно на вышестоящих,начальников, становился удобным средством продвижения по службе для многихзавистливых, карьеристски настроенных выдвиженцев. 80% репрессированных в30-е годы погибли по доносам соседей и коллег по службе. Доносомпользовались те, кто мстил правящей элите за поруганную «буржуазную»интеллигенцию» за бывших собственников и недавних нэпманов, зараскулаченных, за всех тех, кто попадал в жестокие жернова «классовойборьбы». Недавняя гражданская война откликнулась еще одной кровавой жатвой,только теперь уже для «победителей». В число «врагов» были зачислены церковные и сектантские организации.В росте влияния церкви, в частности на молодежь, в новых ее идеях и формахработы для верующих партия увидела для себя огромную опасность. На VIIIсъезде комсомола (май 1928 г.) с тревогой говорилось о том, что сектантскиеорганизации объединяют не меньше молодежи, чем комсомол. Проблемыдуховности, нравственности, культуры, традиций, свободы выбора для человекане волновали новых вождей. Они становились рутинным «хламом» по сравнению с«великими планами строительства социализма». Однако сводить политико-экономический механизм 30-х годов к однимчисткам, репрессиям, диктату центра было бы неверно. «Эффективность» (еслиздесь вообще можно говорить об эффективности) репрессий имеет свои пределы.Карательными мерами можно сократить прогулы, но не организоватьпроизводство; выявить «вредителей», но не подготовить квалифицированныхспециалистов; нарастить вал, но не обеспечить качество. В 30-е годы вобласти методов организации производства, форм общественной жизни при общемнарастании администрирования мы сталкиваемся со своего рода маятником: от«административного уклона», усиления репрессий к усеченному хозрасчету,ограниченной политической либерализации; от усеченного хозрасчета,ограниченной политической либерализации к «административному уклону»,усилению репрессий... СодержаниеВведение1. «Социалистическое наступление»2. «Громоотвод» - Шахтинский процесс3. «Спецеедство»4. «Новые рабочие» - краеугольный камень культа личности5. Расправа над бывшими лидерами оппозиции.6. Открытый террор Список использованной литературы. 1. История отечества: люди, идеи, решения. М, 1991. 2. История отечества. ХХ век. М, 1997. 3. История Советского Союза. М, 1994.




Нажми чтобы узнать.

Похожие:

Массовые репрессии и политические процессы 20-х 30-х годов iconБуковский to the us presidential candidates Senator Obama and Senator McCain
Массовые нарушения прав человека, пытки, политические репрессии и политические убийства в России, а также продолжающийся геноцид...
Массовые репрессии и политические процессы 20-х 30-х годов iconСтатистика труда и занятости
Статистика труда (СТ) изучает массовые явления и процессы в сфере трудовой деят-ти неразрывной связи их с количественными и качественными...
Массовые репрессии и политические процессы 20-х 30-х годов iconКандидата политических наук. Диссертация зажигаева бориса Владимировича: «Эволюция политического устройства в Республике Крым в период 1989-1998 годов»
Специальность 23. 00. 02 – политические институты, этнополитическая конфликтология, национальные и политические процессы и технологии...
Массовые репрессии и политические процессы 20-х 30-х годов iconОбщая характеристика общественно-политического развития России и литературы в 30-е гг. XX в
Тоталитарный сталинский режим массовые репрессии, атмосфера страха, отсутствие свободы и гласности
Массовые репрессии и политические процессы 20-х 30-х годов iconВзаимодействие социальных сетей и государства в итальянской политике ХХ в
Специальность 23. 00. 02 Политические институты, этнополитическая конфликтология, национальные и политические процессы и технологии...
Массовые репрессии и политические процессы 20-х 30-х годов iconЦентры и иерархии: пространственные метафоры власти и западная политическая форма
Специальность – 23. 00. 02 – Политические институты, этнополитическая конфликтология, национальные и политические процессы и технологии...
Массовые репрессии и политические процессы 20-х 30-х годов iconРоль политического дискурса в политических изменениях: глобальный, региональный и национальный уровни
...
Массовые репрессии и политические процессы 20-х 30-х годов iconИнституциональные уровни и практики интеграции инокультурных сообществ (на примере фрг) 23. 00. 02 Политические институты, этнополитическая конфликтология, национальные и политические процессы и технологии (политические науки)
Диссертация выполнена на кафедре сравнительной политологии Московского государственного института международных отношений (Университета)...
Массовые репрессии и политические процессы 20-х 30-х годов iconПолитическое лидерство в шиитском исламе
...
Массовые репрессии и политические процессы 20-х 30-х годов iconМассовые репрессии второй половины 30-ых г
Как вы считаете можно ли считать политический режим в СССР второй половины 30-ых гг тоталитарным? Докажите свое мнение, подтвердив...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©rushkolnik.ru 2000-2015
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы