Культурологическая проблематика в работе Л. Н. Гумилева Этногенез и биосфера Земли icon

Культурологическая проблематика в работе Л. Н. Гумилева Этногенез и биосфера Земли



НазваниеКультурологическая проблематика в работе Л. Н. Гумилева Этногенез и биосфера Земли
Дата конвертации04.07.2012
Размер354,78 Kb.
ТипРеферат
Культурологическая проблематика в работе Л.Н.Гумилева Этногенез и биосфера Земли


Санкт-Петербургский Государственный Университет Телекоммуникаций им. проф.М.А. Бонч-Бруевича.Курсовая работаКультурологическая проблематикав работе Л.Н. Гумилева«Этногенез и биосфера Земли».Выполнил: студент I курса ГФгруппы СР-01 Носов М.А.Проверила: Колосова И.А.Санкт-Петербург 2001 г.Введение Биосфера Земли – это одна из оболочек планеты. Люди входят в составбиосферы, но они столь разнообразны, что рассматривать их как целостность– антропосферу – не конструктивно. Человечество как биологическая форма –это единый вид с огромным количеством вариаций, распространившийся впослеледниковую эпоху по всей поверхности земного шара. Фактически всяЗемля – обиталище человека. За период своего существования вид homo sapiensнеоднократно и постоянно модифицировал свое распространение на поверхностиЗемли, но подобно любому другому виду, стремился освоить возможно большеепространство. В отличие от большинства млекопитающих homo sapiens нельзяназвать ни стадным, ни индивидуальным животным. Человек существует вколлективе, который, в зависимости от угла зрения, может рассматриваться токак общество, то как народность. Вернее сказать, каждый человек является ичленом общества, и представителем народности (этноса). В своей работе я попробую продемонстрировать гумилевскую трактовкупонятия «этнос» и выяснить причины различия этносов между собой. Крометого, проследив фазы возникновения, изменения и исчезновения некоторыхэтносов, я обозначу роль этноса в жизни человека и объясню суть процессаэтногенеза.Что такое этнос? Условимся о значении терминов. Греческое слово «этнос» имеет в словаремного значений, из которых мы выбрали одно: «вид, порода», подразумевается– людей. Для постановки темы не имеет смысла выделять такие понятия, какплемя или нация, потому что нас интересует тот член, который можно вынестиза скобки; иными словами – то общее, что имеется и среди англичан и средимасаев, и у древних греков и у современных цыган. И Гумилев находит этотчлен. Это свойство вида Homo sapiens группироваться так, чтобы можно былопротивопоставить себя и «своих» (иногда близких, а часто довольно далеких)всему остальному миру. Это выделение характерно для всех эпох и стран:эллины и варвары; китайцы (люди Срединного государства) и ху (варварскаяпериферия); арабы-мусульмане во времена первых халифов и «неверные»;европейцы католики в средние века и нечестивые (в том числе греки ирусские); «православные» (в ту же эпоху) и «нехристи», включая католиков;туареги и нетуареги; цыгане и все остальные и т.д. Явление такогопротивопоставления универсально, что указывает на его глубокую подоснову,сущность которой нам предстоит вскрыть. Это поможет построить этническуюисторию человечества, как уже построены социальная, культурная,политическая, религиозная и многие другие. Разработка же этнической историиимеет немалое практическое значение, так как на примере минувшего помогаетвернее разобраться в стихийном развитии антропосферы, а также вмежэтнических коллизиях, которые возникают и, вероятно, еще долго будутвозникать. Поэтому наша задача заключается прежде всего в том, чтобыуловить принцип и механизм процесса. Попробуем раскрыть природу зримого проявления наличия этносов –противопоставления себя всем остальным: «мы» и «не мы». Что рождает ипитает это противопоставление? Не единство языка, ибо есть много двуязычных и трехъязычных этносов и,наоборот, разных этносов, говорящих на одном языке. Так, французы говорятна четырех языках: французском, кельтском (бретонцы), баскском ипровансальском, причем это не мешает их этническому единству. Известно, чтонаполеоновский маршал Мюрат или исторический д'Артаньян были гасконцами, апоэт Шатобриан – кельтом. С другой стороны, мексиканцы или боливийцыговорят по-испански, но они не испанцы; янки говорят по-английски, но онине англичане. На арабском языке говорит несколько разных народов. Итак, хотя в известных случаях язык может служить индикаторомэтнической общности, не он ее причина. То же самое можно сказать прокультуру, идеологию, экономические связи и даже про общность происхождения,которая никогда не бывает монолитной. «Каждый этнос когда-то возник изсочетания двух и более составляющих компонентов, которые, сливаясь,образуют целостность, но с определенной внутренней структурой»(1). Этнографические и языковые особенности не мешали вандейским кельтамсражаться во времена французской революции за бурбонские лилии, причемвместе выступали полудикие бретонцы и вполне просвещенные обитатели низовЛуары. Гасконские бароны добивались маршальских жезлов в армии французскихкоролей, и тем в голову не приходило, что они используют услугииноплеменников: очевидно, этнические связи мощнее языковых. Каждый этнос имеет свою собственную внутреннюю, практическинеповторимую структуру и стереотип поведения. У живущих, вернее,развивающихся этносов то и другое находится в динамическом состоянии, т.е.меняется от поколения к поколению, у реликтовых – стабилизировано в томсмысле, что новое поколение воспроизводит жизненный цикл предшествовавшего,но об этой стороне дела речь пойдет ниже, а пока уточним смысл предложенныхпонятий. Внутренняя структура этноса, по определению Гумилева, – это строгоопределенная норма отношений между коллективом и индивидом и индивидовмежду собой(2). Эта норма негласно существует во всех областях жизни ибыта, воспринимаясь в данном этносе и в каждую отдельную эпоху какединственно возможный способ общежития. Поэтому для членов этноса она нетягостна, так как она для них незаметна. И наоборот, соприкасаясь с инойнормой поведения в другом этносе, каждый член первого этноса удивляется,теряется и пытается рассказать своим соплеменникам о чудачествах другогонарода. Древний афинянин, побывав в Ольвии, с негодованием рассказывал, чтоскифы не имеют домов, а во время своих праздников напиваются добесчувствия. Скифы же, наблюдая вакхические пляски греков, чувствовалитакое омерзение, что однажды, увидев своего царя, гостившего в Ольвии, ввенке и с тирсом в руках в процессии ликующих эллинов, убили его. Иудеиненавидели римлян за то, что те ели свинину, а римляне считалипротивоестественным обычай обрезания. Рыцари, захватившие Палестину,возмущались арабским обычаем многоженства, а арабы считали проявлениембесстыдства незакрытые лица французских дам. Подобных примеров можно привести любое количество, в том числе и вотношении комплексных нормативов поведения, поддерживающих внутриэтническуюструктуру. В аспекте гуманитарных наук описанное явление известно кактрадиция и модификация социальных взаимоотношений, а в плане наукестественных оно столь же закономерно трактуется, как стереотип поведения,варьирующий в локальных зонах и внутривидовых популяциях. Второй аспектхотя и непривычен, но, как мы увидим ниже, плодотворен. Казалось бы, традиция ни в коем случае не может быть отнесена кбиологии, однако механизм взаимодействия между поколениями вскрыт проф.М.Е.Лобашевым (Ленинград), именно путем изучения животных, у которых онобнаружил процессы «сигнальной наследственности», что просто-напростодругое название традиции. По М.Е.Лобашеву, индивидуальное приспособлениесовершается с помощью механизма условного рефлекса, что обеспечиваетживотному активный выбор оптимальных условий для жизни и самозащиты. Этиусловные рефлексы передаются в процессе воспитания родителями детям илистаршими членами стада – младшим, благодаря чему стереотип поведенияявляется высшей формой адаптации. Это явление у человека именуется«преемственностью цивилизации», которую обеспечивает «сигнал сигналов» –речь. С точки зрения этологии, науки о поведении – навыки быта, приемымысли, восприятие предметов искусства, обращение со старшими и отношениямежду полами, – все это условные рефлексы, обеспечивающие наилучшееприспособление к среде и передающиеся путем сигнальной наследственности. Всочетании с эндогамией традиция создает устойчивость этническогоколлектива, в пределе превращающегося в изолят. Этносы-изоляты возникают на глазах историка. Таковы исландцы – потомкивикингов, заселивших остров в IX в. и всего за триста лет утерявшихвоинский дух своих предков. Потомки норвежских, датских и шведских удальцови рабынь, захваченных в Ирландии, уже в XI в. составили небольшой, носамостоятельный этнос, хранящий традиции старины и брачующийся в пределахсвоего острова. Это пример яркий, но ведь есть сколько угодно градаций традиционности,и если расположить все известные нам этносы по степени убывающейконсервативности, то окажется, что нуля, т.е. отсутствия традиции, недостиг ни один этнос, ибо тогда бы он просто перестал существовать,растворившись среди соседей. Это последнее, хотя и наблюдается время отвремени, никогда не бывает плодом целенаправленных усилий самогоэтнического коллектива, потому что видовое самоубийство противноврожденному инстинкту самосохранения. И тем не менее этносы гибнут. Значит,существуют деструктивные факторы, из-за которых это происходит. К их числуотносятся не только посторонние воздействия (завоевания), но ивнутриэтнические процессы, о которых мы скажем ниже. Социальные и этнические процессы различны по своей природе. Теориейисторического материализма установлено, что спонтанное общественноеразвитие непрерывно, глобально, в целом – прогрессивно, тогда какэтническое – дискретно, волнообразно и локально. Совпадения междуобщественными и этническими ритмами случайны, хотя именно эти совпадениябросаются в глаза при поверхностном наблюдении, так как интерференциявсегда усиливает эффект. Яркий пример этого – распад западной части Римскойимперии и одновременно исчезновение древнеримского этноса. Но ведь этносы в не меньшем числе возникают. Если бы этого непроисходило, естественный отбор давным-давно, еще в эпоху верхнегопалеолита, сгладил бы этнические различия и свел все многообразиечеловечества вначале к крайне небольшому числу этносов, а затем вообщепривел бы к исчезновению человечества, ибо последнее состоит из этносов, аони смертны. Возникает интереснейший вопрос: что же служит причинойвозникновения новых этносов?Этнос и ландшафт Взаимодействие человека с природой в разные века и в разныхгеографических регионах, например на берегах Средиземного моря, в джунгляхМату-Гросу и в степях Украины, будет совершенно различным. Следовательно,непосредственно на человеческий организм и на любой человеческий коллективвлияет не Земля, а определенный ландшафт. С другой стороны, люди запоследние несколько тысяч лет видоизменили почти всю поверхность суши, ноегиптяне, монголы, арауканы и шведы делали это настолько по-разному, чтоконструктивнее рассматривать влияние на природу со стороны отдельныхэтносов, нежели человечества в целом. Поэтому мы будем рассматриватьприроду как многообразие ландшафтов, человечество как мозаику этносов, а ихвзаимодействие и его результаты – как этнографию и палеогеографиюисторического периода. Географический ландшафт воздействует на организмы принудительно,заставляя все особи варьировать в определенном направлении, насколько этодопускает организация вида. Тундра, лес, степь, пустыня, горы, воднаясреда, жизнь на островах и т.д. – все это, образно говоря, накладываетособый отпечаток на организм. Те виды, которые не в состоянииприспособиться, должны переселиться в другой географический ландшафт иливымереть. Это положение равным образом относится и к этносам, которыенепосредственно и тесно связаны с природой через свою хозяйственнуюдеятельность. Этнос приспособляется к определенному ландшафту в моментсвоего сложения. В последующее время, при переселении или расселении, этносищет себе область, похожую на ту, в которой данный этнос сложился. Так,угры расселялись преимущественно по лесам; тюрки и монголы – по степям;русские, осваивая Сибирь, заселяли прежде всего лесостепную полосу и берегарек; англичане колонизовали земли с более умеренным климатом (Канада, НоваяЗеландия и т.д.), чем испанцы (Южная Америка). Исключения из правилавстречаются, но только в пределах законного допуска. Большинство племен и народностей древности и средневековья вписывалосьв ландшафт, не пытаясь его изменить. Таковы все охотники, рыболовы,скотоводы и собиратели, а также часть земледельческих племен, неприменяющих искусственного орошения. Исключение составляли народы,практиковавшие интенсивное земледелие: египтяне, шумеры, древние иранцы,индусы и китайцы, которые приспосабливали ландшафт к своим потребностям. Воздействие на природу определяется характером, а не степенью развитиякультуры. Древние греки и арабы вели экстенсивное хозяйство, подобнотюркам, монголам, индейцам или полинезийцам, однако культура греков неуступает египетской, а арабов – иранской, хотя египтяне и древние персыпрактиковали, в отличие от греков и арабов, интенсивное земледелие. На протяжении последних пяти тысяч лет антропогенные измененияландшафта возникали неоднократно, но с разной интенсивностью и всегда впределах определенных регионов. При сопоставлении с историей человечестваустанавливается четкая связь между антропогенными изменениями природы, кактворческими, так и хищническими, и эпохами этногенеза (становления новыхэтносов), или этнических миграций. При этом стадия общественного развития,как правило, не играла существенной роли. Решала этническая, а несоциальная принадлежность. Связь сложившихся этносов с вмещающими их ландшафтами проявляется вприспособлении этнического коллектива и его хозяйственной деятельности копределенным условиям. С течением времени соотношение этнос/ландшафтстановится оптимальным для того и другого. Это означает, что устойчивыйландшафт стабилизирует этнос, и причин для создания нового этноса невозникает. Выходит, процесс этногенеза должен прекратиться? Если желандшафт меняется вследствие резких климатических изменений, то этнос,теряя привычные условия, нищает, численность его сокращается, и возможнолибо вымирание, либо миграция в поисках привычных условий. Но ни в том ни вдругом случае причин для создания нового этноса нет. И Гумилев делает важное замечание: «Процессы этногенеза возникают безучастия климатических изменений, но, исследуя исторически зафиксированныемоменты начальных точек этногенетических процессов, мы констатируем, чтоони происходят на определенных участках поверхности Земли. Некоторыеудобные для жизни территории никогда не являлись родиной народов, хотяэтносы уже сложившиеся заселяют их и достигают процветания»(3). Одноландшафтные территории, например, сибирская тайга (исключаяазональные речные долины), внутренняя часть Австралии, саванны, тропическиелеса и т.п., никогда не были местом возникновения этносов. И, наоборот,разнообразие сочетаний ландшафтов на западноевропейском полуостровеЕвразийского континента столь благоприятно для этногенеза, что там возниклоошибочное представление, будто происхождение новых народов – дело обычное.На самом же деле благоприятные географические условия, при которых только иможет начаться процесс, являются на поверхности земного шара скорееисключением, хотя и встречаются во всех частях света. Проверим наш тезис наконкретном материале. Ближний Восток – сочетание моря, гор, степей, горных лесов, пустынь иречных долин. Там новые этнические комбинации возникали часто, заисключением нагорий Закавказья, где природные условия скорее подходят длявозникновения изолятов. Курды, например, отстояли свою этническуюсамобытность и от персов, и от греков, и от римлян, и от арабов, и даже оттурок-османов. Китайский народ сложился на берегах Хуанхэ в условияхсочетания речного, горного, лесного и степного ландшафтов, а однообразныеджунгли южнее Янцзы китайцы освоили только в I тыс. н.э. Однако,переселившись на юг и смешавшись с местным населением, древние китайцыпревратились в современный южно-китайский этнос, отличающийся и от своихпредков и от северных китайцев, смешавшихся в долине Хуанхэ с хуннами. Индия в ландшафтном отношении беднее Европы, и поэтому процессыэтногенеза проходили там медленно. Два крупных народа сформировались взападной части Индии: раджпуты (около VIII в.) и сикхи (XVI - XVIII вв.).Казалось бы, что пустыни Раджастана и Синда гораздо менее благоприятны длячеловека, чем плодородная, покрытая в то время лесами долина Ганга. Однаков Синде отчетливо выражено сочетание пустынь и тропической растительности вдолине Инда, а в Раджастане – пустынь, степей и горных лесов. Расцветакультура достигла во внутренней Индии, но образование новых народов связанос пограничными областями. В Северной Америке бескрайние леса и прерии не создают благоприятныхусловий для этногенеза. Однако на изрезанной береговой линии Великих озер вXV в. возник ирокезский союз пяти племен. Это было новое этническоеобразование, не совпадающее с прежним, так как в состав ирокезов не вошлигуроны, родственные им по крови и языку. На берегах Тихого океана южнееАляски, там, где скалистые острова служат лежбищем моржей и тюленей и морекормит береговых жителей, алеуты и тлинкиты создали оригинальное общество спатриархальным рабством (и даже работорговлей), резко отличное от соседнихохотничьих племен и по языку и по обычаям. Итак, однородный по ландшафтамрегион стабилизирует обитающие в нем этносы, разнородный – стимулируетизменения, ведущие к появлению новых этнических образований. Но тут возникает вопрос: является ли сочетание ландшафтов причинойэтногенеза или только благоприятствует ему? Если бы причина возникновенияновых народов лежала в географических условиях, то они, как постояннодействующие, вызывали бы народообразование постоянно, а этого нет.«Следовательно, этногенез, хотя и обусловливается географическимиусловиями, но происходит по другим причинам, для вскрытия которыхприходится обратиться к истории»(4). Оказывается, искусственные ландшафты ведут себя так же, какестественные, – в смысле воздействия на этнос. Так, иногда коллективпредпринимает титаническую работу по перестройке природы согласно темтребованиям, которые он к ней предъявляет. Эта задача бывает сложнее, чемпокорение соседей, но, выполнив ее, коллектив, спаянный общим делом,превращается в этнос, живущий за счет привычного ландшафта и лишьподдерживающий его. Если же этнос приходит в упадок в результате неудачныхвойн или социальных кризисов, вместе с ним гибнет лишенный поддержкисозданный им ландшафт. Так было в Северном Китае, в Месопотамии, в Юкатанепри культуре майя и в Древнем Египте. Но эти преобразования происходилилишь тогда, когда этносы из этно-ландшафтного равновесия переходили в«динамическое состояние», т.е. совершали походы на соседей, воздвигалигигантские сооружения, создавали мифы и новые традиции, а новые традиции,по мнению Гумилева, всегда знаменуют перегруппировку людей в новые этносы. Египтяне перестроили долину Нила в IV тыс. до н.э., затем долгоподдерживали ее искусственный ландшафт, не внося принципиальных изменений.В эпоху XII династии, в XIX в. до н.э., возник новый тур преобразованияприроды: был создан Фаюмский оазис и одновременно возник новый египетскийэтнос, относящийся к древнему так же, как итальянцы относятся к римлянам.Потом этносы в долине Нила почему-то не возникали, а пришельцы захватывалиее с легкостью, удивлявшей их самих. Иногда воздействие возникающего этноса на ландшафт бываетмалозаметным, потому что сводится к эксплуатации. природных богатств, но итут биологическое равновесие региона нарушается. Ахейцы привели с собою вПелопоннес коз, пожравших дотоле пышную растительность, что уже в V в.вызвало эрозию почв в Аттике; полинезийцы истребили в Новой Зеландии птицумоа; европейские колонисты в Северной Америке развели лошадей и уничтожилибизонов и т.д. «Иначе говоря, антропогенное воздействие на ландшафт можнорассматривать как адаптацию новой популяции, находящейся в динамическомсостоянии, т.е. слагающуюся в этнос. А полностью сложившиеся этносывписываются в ландшафт настолько, что не могут и не хотят приспособляться киным природным условиям»(5). С этой точки зрения легко объяснимы различия между этносами,находящимися в состоянии равновесия с ландшафтом: предки того или другогореликтового этноса в свое время приспособили место обитания к своимпотребностям, а затем, утратив силу инерции первоначального толчка, вошли вбиоценоз населяемого ими региона. Соседний этнос сделал то же самое, но,так как полного совпадения быть не может, он сделал это несколько по-другому, в результате чего его потомки живут иным способом. Таксосуществовали в одних и тех же природных условиях племена охотников ирыболовов, земледельцев и кочевых скотоводов. Например, на юго-западе США(штат Нью-Мексико) бок о бок жили индейские племена земледельцев пуэбло иохотников навахов (группа нагуа). В этом районе Кордильеры спускаются впрерию отрогами, и на стыке гор, горных лесов и прерий образовались,очевидно, в разное время, два народа. Их различия – результатразновременности возникновения и разной исторической судьбы. Итак, общий признак для динамического состояния любого этноса –способность возникшей популяции к так называемым «сверхнапряжениям» (tourde force), которые проявляются либо в преобразовании природы, либо вмиграциях, тоже связанных с изменением ландшафта на вновь освоенныхтерриториях, либо в повышенной интеллектуальной, военной, организационно-государственной, торговой и т.п. деятельности. Почти все известные намэтносы сгруппированы в своеобразные конструкции – «культуры», или«суперэтнические целостности». Первоначально этнос занимает район, вкотором он появился и соседствует, не всегда мирно, со своими«сверстниками». Затем, набрав силу, он мигрирует, оставив на родине частьсвоего состава. При этом он обязательно теряет изрядную долюпервоначального запаса энергии. Некоторые этнические группы гибнут, адругие, попав в изоляцию от мощных соседей, превращаются в изолированные,реликтовые этносы, у которых нет ни прироста населения, ни саморазвитияобщественного бытия, а модификации происходят только при воздействиисоседей. «Следовательно, этногенез можно понять как множество процессовэтногенезов в тех или иных регионах»(6). Ритмичности в описанном феномененет. Это указывает, что здесь наблюдается не явление саморазвития, авлияние экзогенных факторов, своего рода толчков, после которых инерцияпостепенно затухает. Для спонтанного общественного развития по спиралиэтносфера и этногенез являются фоном. Причину же, вызывающую образованиеэтносов, можно обнаружить, только проанализировав историю человечества вэтническом аспекте.Четыре фазы этногенеза Оглядываясь на историю, мы не можем не отметить, что из народов,процветавших 5 тыс. лет тому назад, не осталось ни одного; из тех, ктотворил великие дела за 2 тыс. лет до нас, уцелели лишь жалкие осколкинемногих; те же, кто существовал в Х в., по большей части еще живут, хотяи весьма изменившись. Надо думать, что и в дальнейшем этносы будутпоявляться и исчезать. Как и почему это происходит – центральная проблемаэтногенеза. Наша задача сводится к тому, чтобы уловить механизм становления этносаи проследить его эволюцию, вплоть до полного исчезновения или перехода встабильные реликтовые формы. Это можно сделать, изучая только законченныепроцессы, т.е. обратившись к истории, например к этногенезу римскогонарода, византийцев, древних турок. Отметим, что и у других народовзакономерность процесса этногенеза была принципиально такой же, разумеется,с учетом локальных особенностей. Но проанализировать всю этническую историюв работе невозможно, да и не нужно. Достаточно нескольких примеров. Согласно преданию, Рим был основан в 754 г. до н.э. группой беглецовиз разных племен, объединившихся для совместной жизни на Семи холмах.Первый период, до 510 г. до н.э., это поселение находилось, по-видимому,под верховной властью этрусских царей, а после составляло самостоятельнуюреспублику (полис). Поэтому целесообразно принимать за исходную датуэтногенеза именно 510 г. до н.э., когда интересующий нас этническийколлектив впервые заявил о своем самостоятельном существовании исамоопределился. Вначале он состоял из двух этнических компонентов –патрициев (латинян) и плебеев (этрусков), с течением времени образовавшихтри сословия: патрицианско-плебейский нобилитет, плебейское всадничество(богатые люди) и римский народ, состоявший из обедневших патрициев иплебеев. Новый этнос рядом удачных войн подчинил себе сначала окрестныегорода Лациума, а затем всю Среднюю Италию, часть населения которой былаистреблена, а часть превращена в «союзников», т.е. в неравноправных членовсложившегося римского этноса (III в. до н.э.). Назовем этот период фазойисторического становления. Следующий период ознаменовался завоеваниями; продолжавшимися досередины II в. до н.э., когда Рим сокрушил своих соперников: Карфаген,Македонию и греческие государства. Этот период можно назвать начальнойфазой исторического существования. Кризис этой фазы наступил в 133 – 121гг. до н.э., когда погибли братья Гракхи. В 90 – 88 гг. до н.э. вспыхнуловосстание среди «союзников», требовавших уравнения в правах с собственноримскими гражданами, но оно было подавлено, и тогда же, в 88 г. до н.э.,началась гражданская война в самом Риме между Марием и Суллой,продолжавшаяся и после их смерти – вплоть до полного умиротворения империии сопредельных стран Августом в 31 г. до н.э. (битва при Акциуме). Август провозгласил «золотую посредственность» как лозунг политическойстабилизации, укрепление военной мощи и обращение в прошлое запоучительными примерами. Эта система, несмотря на несколько пароксизмов, накороткое время прерывавших спокойное течение жизни, сохранялась до смертиМарка Аврелия (180 г. н.э.). Это конечная фаза исторического существования. Следующим периодом развития римского этноса следует считать егоослабление и растворение среди завоеванных народов («провинциалов»). В 192г. был убит самодур император Коммод и после кратковременной гражданскойвойны власть досталась полководцу Септимию Северу, опиравшемуся уже не наримские войска, а на легионы, укомплектованные фракийцами и иллирийцами.Остатки собственно римского народа-войска – преторианская гвардия – былираспущены, и власть перешла к солдатским императорам, опиравшимся налегионы тех или иных провинций. Однако это не следует считать концомримского этноса, который продолжал существовать, ассимилировав черезраспространение языка и культуры население провинций (романизация).Стереотип поведения и структура оставались прежними – римскими. Такпостепенно римский этнос превратился в романскую суперэтническуюцелостность. Римляне стали сливаться с провинциалами. Это, по существу,фаза исторического упадка этноса. Только две группы населения не поддалисьроманизации – иудеи и христиане. Последние составляли внутри империиобщность, которую современники приравнивали к этнической, так как христианепротивопоставляли себя всем другим, имели особый стереотип поведения ивнутреннюю структуру общины. Во II – III вв. количество их чрезвычайновозросло за счет инкорпорации в общину (обращение в христианскую веру), и в3 13 г. император Константин принужден был ради спасения жизни и сохранениявласти опереться на христиан и Миланским эдиктом даровал им веротерпимость. На фоне этой исторической канвы мы можем выделить несколько периодов,как бы возрастов этноса. В период завоевания Италии римляне гордились тем,что их консулы и даже диктаторы, исполнив общественную обязанность,возвращались к частной жизни и лично обрабатывали свой участок земли.Каждый мужчина-римлянин был воином, не получавшим за это никакой платы отгосударства. Общественные обязанности рассматривались как долг каждогоримского гражданина, в связи с чем существовала крепкая патриархальнаясемья и «простота нравов», диктуемая обычаями. Именно эта общественнаяслаженность и монолитность создали мощь римского этноса и специфику римскойкультуры. После блестящих побед над греками, карфагенянами и македонцами резковозросло богатство страны, распределяемое весьма неравномерно. Срединобилитета и всадничества возникло увлечение греческой культурой, нагреческой основе развилась своя литература. Но в то же время большинстворимского народа беднело, не успевая из-за постоянной военной службыобрабатывать свои земельные участки, и превращалось в «пролетариев». Такназывались в Риме люди, не имевшие имущества. Сначала их невозможно былообязать выполнять никакие общественные функции, так как они не имелисредств для пропитания. Но Марий провел закон о привлечении этих людей кнесению военной службы и об уплате им жалованья, что привело к созданиюпрофессиональной армии. В дальнейшем эта армия стала мощной силой, подруководством Цезаря захватившей власть и превратившей республику в империю.Столкновения политических партий на время приостановили культурное развитиестраны, ибо вся энергия римских граждан была устремлена на участие вкровопролитных гражданских и внешних войнах. Когда же гражданские войныутихли, начался золотой век римской культуры, техники военной игражданской, короче говоря, того, что мы привыкли называть цивилизацией. Нов III – IV вв., во время солдатских мятежей, империя начала разваливаться,что и знаменовало упадок римского этноса, хотя созданная этим этносомсуперэтническая культура надолго пережила его самостоятельное реальноесуществование. Умирание шло как путем физического вырождения основныхносителей изначальных традиций, так и путем их поглощения христианскимиобщинами, закончившегося к концу IV в., при императоре Феодосии. Частьнаселения, оставшаяся после исчезновения римской этнической традиции, вошлав зародившуюся перед этим и находившуюся на подъеме новую этническуютрадицию, которую мы, в согласии с установившейся терминологией, называем«византийской». Сами византийцы не ставили проблемы этногенеза и именовалисебя римлянами, подчеркивая этим непрерывность государственной традиции.Но, как показано выше, «их отличие от языческих предков было радикальным икоренилось в измененном стереотипе поведения, что и позволяет намрассматривать восточноримских христиан как самостоятельный этнос со всемиего функциями»(7). Фаза этнического становления «византийцев» приходится наIII в., когда христиане заполняли рынки, курии, муниципии, армию, оставивязычникам только храмы. Несмотря на жестокое гонение, христианская общинаразрослась до пределов Римской империи, а затем перехлестнула ее границы: вхристианство обратились Абиссиния, Армения и Ирландия. Однако этническиеособенности народов, ставших христианами, настолько разнились друг отдруга, что уже к VII в. можно говорить о византийской суперэтническойкультуре, но не об едином этносе, каковым оставалось население Малой Азии июжной части Балканского полуострова. Описанная эпоха напоминает первый период римской истории, до началагражданских войн. Следующим периодом, прошедшим для Византии весьмаболезненно, было иконоборчество, т.е. вмешательство светской власти вдуховную жизнь членов православной церкви. Попытка не удалась. Несколькосот беззащитных монахов сумели противостоять мощной военной машинеИсаврийских императоров. Вслед за тем наступил спокойный, во внутреннемотношении, период Македонской династии, подобный периоду римскойцивилизации от Августа до Марка Аврелия. В это время были крещены славяне,частично венгры и половцы, а несториане (те же византийцы по культуре)обратили в христианство большую часть центральноазиатских кочевников, заисключением монголов. Это фаза исторического существования. Но к концу XI в. сила и энергия византийского этноса ослабели:Византийская империя потеряла Малую Азию, Сербию и подверглась нападениямнорманнов, разоривших Эпир и Македонию. Энергичные императоры династииКомненов использовали силы крестоносцев для войны с мусульманами, чем навремя задержали падение империи. Но в конце XII в. возник конфликт междугреками и «франками» (т.е. западноевропейцами), захватившими в 1204 г.Константинополь, Македонию и Грецию. Очень важно отметить, что количество крестоносцев, осаждавших город снаселение в несколько сот тысяч, было около 22 – 25 тыс. человек, но противних сражалась только наемная варяжская дружина, а горожане позволяли себябеспрепятственно убивать и грабить. Живые силы византийского этносасохранились только на окраинах империи – в Малой Азии и Эпире. Впрочем, ихоказалось достаточно, чтобы за полвека очистить свою страну от крестоносцеви положить начало последней византийской династии – Палеологов. Посуществу, время правления Палеологов (1261 – 1453) было медленной агониейвизантийского государства и этноса, т.е. фазой исторического упадка. Итогда произошел глубокий раскол в дотоле монолитной структуре Византии:часть населения во главе с императорами стала на путь «европеизации»,компромисса с католичеством, приняла унию. Другая часть образовала сектузилотов, антицерковного направления, и только небольшая группа ревнителейправославия во главе с Иоанном Кантакузеном и афонскими монахами бороласьза сохранение традиций, но осталась в меньшинстве. Последние ее сторонникиэмигрировали в Россию в XIV - XV вв. Униатская же партия утеряла свои связис народом, и падение Константинополя было предрешено. «После рокового 1453года остатки византийцев (фанариоты), как исторический реликт, влачили своесуществование несколько столетий под властью турецких султанов»(8). Наконец, этногенез древних тюрков интересен тем, что он был оборванпосторонним вмешательством. В 439 г. небольшая группа монголоязычныхкочевников Ашина была вытеснена из предгорий Алашаня и Наньшаня на север –в Монгольский Алтай. Там она смешалась с местным тюркоязычным населением, врезультате чего создался небольшой народ, называвший себя «тюрк» или«тюркют». В середине VI в. тюрки захватили почти всю евразийскую степь отЧерного моря до Желтого и Среднюю Азию до Амударьи. Это была их фазаисторического становления. Однако соседство с могущественным, богатым иагрессивным Китаем вызвало ряд конфликтов, закончившихся в 630 г. разгромомВосточнотюркского каганата и подчинением тюрок китайскому императору.Западный каганат сохранил самостоятельность до 658 г., когда его восточнаяполовина была также оккупирована китайскими войсками, а западная составиласамостоятельный Хазарский каганат. В 680 г. восточные тюрки восстали противКитая и до 745 г. отстаивали свою независимость. Поражение, нанесенное имкоалицией, составленной из Китая, карлуков, уйгуров и басмалов, прекратилофазу исторического существования древнетюркского этноса, так как те тюрки,которые не были убиты в степи, растворились среди конгломерата народовЦентральной Азии. Только небольшая группа, укрывшаяся на Алтае,просуществовала как реликт до XVII в., когда ее покорил боярский сын ПетрСабанский. К нашему времени это племя – телесы – слилось с окружающими ихтеленгитами. Ясно, что относительная длительность разных фаз этногенеза может бытьвесьма различной. Фаза исторического становления непродолжительна; процессидет весьма интенсивно. Фаза исторического существования у большинстваэтносов длиннее предыдущей, ибо именно в этом периоде складываетсякомплексное своеобразие этноса, заканчивается его экспансия и создаютсяусловия для формирования суперэтнических культурных образований. Фазаисторического упадка может особенно сильно варьировать по своейпротяженности, так как она зависит как от интенсивности внутреннихпроцессов разложения этноса, так и от исторической судьбы, определяемойстепенью развития материального базиса, накопленного за предшествовавшийпериод, физико-географическими условиями ареала, и состоянием смежныхэтносов. Наконец, фаза исторических реликтов уже целиком зависит отисторико-географических особенностей данной территории.Пассионарность «Формирование нового этноса всегда зачинается одной особенностью:непреоборимым внутренним стремлением небольшого числа людей к крайнеактивной целенаправленной деятельности, всегда связанной с изменениемокружения (этнического или природного), причем достижение этой цели, частоиллюзорной или губительной для самого субъекта, представляется ему ценнеедаже собственной жизни»(9). Это, безусловно, отклонение от видовой нормыповедения, потому что описанный импульс противоречит инстинктусамосохранения. Этот импульс может быть связан как с повышеннымиспособностями (талант), так и со средними, и это показывает егосамостоятельность среди прочих импульсов поведения, уже описанных впсихологии. Этот же признак лежит в основе этики, где интересы коллектива,пусть даже дурно понятые, превалируют над жаждой жизни и заботой особственном потомстве. Особи, обладающие этим признаком, совершают (и немогут не совершать) поступки, которые, суммируясь, ломают инерцию традициии дают толчок созданию новых этносов. И самое курьезное, что эффект, порождаемый этим признаком, видели ивидят все люди; больше того, даже сама эта особенность известна как«страсть», но в обывательском словоупотреблении так стали называть любоесильное желание, а иронически – просто любое, даже слабое влечение.«Поэтому для целей научного анализа мы предложим новый термин –пассионарность (от лат. passio), исключив из содержания его животныеинстинкты и капризы, служащие симптомами разболтанной психики, а равнодушевные болезни, потому что хотя пассионарность, конечно, уклонение отвидовой нормы, но отнюдь не патологическое»(10). Собственно говоря, пассионарность имеют почти все люди, но вчрезвычайно разных дозах. Она проявляется в различных качествах:властолюбии, гордости, тщеславии, алчности, зависти и т.п. (модусыпассионарности), которые с равной легкостью порождают подвиги ипреступления, созидание и разрушение, благо и зло, но не оставляют местаравнодушию. Общим моментом является именно тот, который важен для нашейпроблемы: способность и стремление к изменению окружения. Импульспассионарности бывает столь силен, что носители этого признака –пассионарии – не могут рассчитать последствия своих поступков и, дажепредвидя гибель, удержаться от их свершения. Это очень важноеобстоятельство, указывающее, что пассионарность находится не в сознаниилюдей, а в подсознании(11). Ярким примером пассионария может служить Наполеон. После египетскогопохода он стал богатым настолько, что мог прожить остаток жизни без труда.Обыватель так бы и поступил. Наполеон же принял на себя нагрузку непомернойтяжести, с огромным риском и печальным концом. Модусом его пассионарностибыло властолюбие. Его тщеславные маршалы ограничивались стремлением кпочестям. Парижские буржуа, потребовавшие в 1814 г. сдачи города русским,кричали: «Мы хотим не воевать, а торговать!» Это алчность, но не оченьсильная, потому что инстинкт самосохранения ее ограничивал. Французскиекрестьяне того же времени стремились к тому, чтобы тратить силы напреобретение богатства, уже заведомо без риска для жизни, но среди них былии такие, которые ограничивались поддержанием имеющегося достатка,удовлетворяя свою гордость выигрышами у соседей в кегли или домино. Ихпассионарность была так мала, что уравновешивалась инстинктомсамосохранения, что создает «гармонию» психической структуры. Это – вторая,наиболее многочисленная часть населения. У третьей группы населения активность имеет иной характер, нежели угармоничных особей, находящихся у нулевой точки отсчета, и по существудиаметрально противоположна пассионарности. В истории эта группа, которуюГумилев называет субпассионариями, наиболее ярко представлена «бродягами»,иногда становящимися солдатами-наемниками. В средние века они шли вландскнехты, в ХХ в. – в иностранный легион. Они не изменяют мир и несохраняют его, а существуют за его счет. В силу своей подвижности они частоиграют важную роль в судьбах этносов, совершая вместе с пассионариямизавоевания и перевороты. Но если пассионарии могут проявить себя без этих«бродяг-солдат», как можно их условно назвать, то те – ничто безпассионариев, ибо сами они не умеют поставить себе ни цели, ниорганизоваться. Максимум, на который они способны, – это разбой илигангстеризм, жертвой которого становятся носители нулевой пассионарности,т.е. основная масса населения. Но в таком случае «бродяги» обречены: ихвыслеживают и уничтожают. Есть соблазн сопоставить пассионариев с «героями, веющими толпу», а«бродяг-солдат» назвать «ведомыми», но на самом деле механизм действия нестоль прост. Испанские Габсбурги и французские Бурбоны, за исключениемоснователей династий, были заурядными людьми, равно как и большая часть ихпридворных. Но идальго и шевалье, негоцианты и корсары, миссионеры иконкистадоры, гуманисты и художники – все они создавали такое внутреннеенапряжение, что. политика Испании XVI и Франции XVI – XVII вв., еслиизобразить ее как составляющую этногенетического процесса, отражалаогромную пассионарность этих этносов(12). Остановлюсь на этом подробнее. «Бродяги-солдаты» какхарактерологический тип отличаются повышенной реактивностью исоответственно пониженной целеустремленностью. Их активность возникает засчет внешних раздражителей, вызывающих импульсивную реакцию, без расчета исоображений. Такой образ поведения самоубийствен, даже если он не граничитс патологией. У гармоничных людей реактивность уравновешивается слабымиимпульсами пассионарности, благодаря чему они соразмеряют свои поступки сзаботой о себе, детях и друзьях. Пассионариями же в полном смысле слова, потеории, нужно называть тех людей, у которых инстинктивные импульсысамосохранения подавлены стремлением к реальной или иллюзорной цели.Деятельность их неизбежно направлена не на самосохранение или минутноесамоудовлетворение, а на изменение окружения, хотя заслуга принадлежит неих воле, а их конституции. Итак, в основе трех характеристик лежит лишьразная степень выраженности одного признака – пассионарности, а некачественное деление на «героев» и «толпу». Именно поэтому третью группуГумилев назвал субпассионариями. Особенно важно не смешивать отмеченные выше характерологические типывнутри этноса: пассионариев, субпассионариев и основную массу населения сподразделениями классовыми, сословными или этнографическими. Любое изпоследних включает в себя все три типа, и, наоборот, каждый из типовнаходится в составе любого класса или сословия. Например, в эпоху расцветафеодализма далеко не все феодалы были пассионариями. Большая часть ихсидела в своих замках, собирала имущество, воспитывала детей и с неохотойнесла воинскую повинность сеньору, выражавшуюся в участии в войнах втечение 4 0 дней в год. Зато в крестовые походы добровольно устремлялисьтысячи простых людей, бросая семью и родину, причем только часть из них,нанимаемая королями и герцогами за деньги, рассматривается нами каксубпассионарии, искавшие «карьеры и фортуны». Многие пилигримы-фанатикибыли наделены высокой пассионарностью. И даже при образовании этносаинициативная группа никогда не состоит из людей одного типа. Приведунесколько примеров. Обратимся к такому яркому периоду мировой истории, как эпоха Мухаммедаи первых халифов. Сам Мухаммед и его сподвижники Абу-Бекр и Омар,несомненно, были пассионариями, но Осман, третий халиф, по складупринадлежал к разряду «обывателей». Его потому и поставили халифом, чторазбившиеся на партии мусульманские, пассионарии предпочитали иметь воглаве государства нейтральную фигуру. Осман провел на высокие должностисвоих родственников, в числе которых были и совсем неактивные люди, исубпассионарии, и пассионарные «лицемерные мусульмане», как их называли зато, что они на словах признали ислам, но в душе остались язычниками,например Моавия ибн Абу-Суфьян, сын врага Мухаммеда. Это вызвалонедовольство пассионариев, сражавшихся за дело ислама, и они убили Османа. В последовавшей внутренней войне во всех трех партиях: фанатиков-хариджитов, шиитов – сторонников Алия и «лицемерных мусульман», защищавшихОмейядов, – опять-таки фигурировали люди всех трех типов, и все они гиблина полях сражений. Так как пассионариев было мало, то их убыль сказалась напассионарном напряжении халифата, которое снизилось до уровня, при которомстала возможной координация управления в масштабах всего государства – отИнда до Атлантики. А вот другой, более близкий и столь же наглядный пример. Земскоеополчение, освободившее в 1613 г. Москву от поляков, включало в себя многопассионариев, но избрало на престол тихого, сугубо неактивного «МишуРоманова» за то, что он был «умом зело скуден» и поэтому помех не чинил, небыл пассионарием. Да и многие бояре, сидевшие в думе «брады уставя», отнюдьне были пассионариями. Зато высокой пассионарностью обладали ИванБолотников, хитрый интриган Василий Шуйский, атаманы Трубецкой и Заруцкий,Захар и Прокопий Ляпуновы, Козьма Минин, Дмитрий Пожарский, Марина Мнишек,Авраамий Палицын и Александр Лисовский. А вокруг каждого из них теснилисьпассионарии, не прославившие себя в веках, субпассионарии, нашедшие себеприменение, и толпы сдвинутых с мест и увлеченных потоком событийпредставителей основной массы населения. С точки зрения историиобщественных отношений «смутное время» – кризис; для истории культуры –упадок; для этнической истории – «взрыв пассионарности и связанный с нимперегрев, охлажденный пролитой кровью»(13). Пассионарность как огонь: она игреет и сжигает. Тяжко, когда ее мало, страшно, когда ее много;оптимальная точка где-то посредине, но задержаться на ней, увы, нельзя,потому что всегда идет процесс либо накала, либо охлаждения. Итак, во всех видимых простым глазом и изучаемы: историей конструкцияхприсутствуют все три типа людей. Без сочетания этих трех элементовконструкция разваливается, а этногенез не идет. Далее Гумилев показывает нанескольких примерах, как «выглядит» пассионарность отдельных людей. Александр Македонский имел в своей маленькой Пелле все, что было нужночеловеку: пища в избытке женщин достаточно; охота, развлечения, беседы сАристотелем... и все-таки он бросился на Беотию, на Персию, а затем – наСогдиану и Индию, вопреки сопротивлению даже тех воинов и полководцев,которые вначале охотно шли за ним. Предположим, что для Македонии былинужны территориальные приобретения в Греции, ну в крайнем случае в МалойАзии и Сирии, но уж с саками и индусами у македонян никаких счетов не было,и жить в столь экзотических местах они не соглашались даже после победы,так что пришлось ставить в Бактрии гарнизоны из нанятых греков. Наоборот,раны, лишения и тоска по родине сделали македонскую армию к концу кампаниималобоеспособной. Об этом прямо заявил Александру его сподвижник Кен, нодля нас любопытнее речь самого царя, его доводы, которыми он соблазнялвоинов продолжать поход. Перечислив сделанные завоевания, он заявил: «Людям, которые переносяттруды и опасности ради великой цели, сладостно жить в доблести и умирать,оставляя по себе бессмертную славу... Что совершили бы мы великого ипрекрасного, если бы сидели в Македонии и считали, что с нас хватит житьспокойно: охранять свою землю и только отгонять от нее соседей... которыенам враждебны» (Арриан, V, 26 – 27). Это программа человека, ставящего свою жажду славы выше собственногоблагополучия и интересов своей страны. При этом сам он пренебрегалусладами, на деньги для собственных удовольствий был очень скуп, ноблагодеяния сыпал щедрой рукой. Одно качество, доведенное до крайности,отмечают у Александра и Арриан и Плутарх: честолюбие и гордость, т.е.проявление описанного нами качества пассионарности. Этого избытка энергииоказалось достаточно не только для побед, но и для того, чтобы принудитьсвоих подданных вести войну в далекой Азии, которая им была совсем ненужна. Конечно, многие соратники Александра: Пердикка, Клирт, Селевк,Птолемей и др. – тоже обладали пассионарностью и искренне сочувствовалиделу своего царя, благодаря чему удалось увлечь в поход простых македонян игреков. Не один человек, а целая плеяда пассионарных людей смогла сломитьперсидскую монархию и создать на ее месте несколько эллинистическихгосударств. Но это и есть тот протекавший в истории процесс, породившийявление, именуемое «эллинизмом», роль которого в этногенезе БлижнегоВостока несомненна. Теперь рассмотрим несколько персон светлых, принесших себя в жертвулюдям. Ян Гус боролся против безобразий в католической церкви, находившейсяв состоянии развала. На Констанцском соборе никто не собирался всерьезотстаивать право духовенства на пьянство, взятки и разврат, но пополитическим причинам Гусу было предложено отречься от критики церкви. Еслибы Гус преследовал личные цели, он подписал бы отречением, вернувшись вПрагу, или объявил его вынужденным, или, подчинившись власти католическойцеркви, жил бы тихо, не вступая в борьбу. Гус предпочел идти на костер. Егопассионарное напряжение приняло форму не честолюбия или славолюбия, аревности к своей идее, вообще говоря, не оригинальной. Так же поступилпротопоп Аввакум, сходными мотивами руководствовалась Жанна д'Арк. Ихпассионарность была столь сильна, что они не могли лукавить даже радиспасения жизни. А искренность и непреклонность их поведения, не вызывающаясомнения ни у кого, очевидно, диктовалась особенностямипсихофизиологической конституции, описанной выше. Но смогли ли они одни поднять такие мощные движения, как разгромАнглии, Гуситскую войну или Раскол? Нет, если бы вокруг Жанны д'Арк негруппировались такие храбрецы, как Дюнуа, Ля Гир и их сподвижники, тосмерть ее была бы напрасной. Франция XV в. кипела пассионарностью, и Жаннапросто наметила цель двумя словами: «Прекрасная Франция». И всем сталовдруг ясно, что надо отстаивать и за что не жаль погибнуть. А обыватели, втом числе король Карл VII, съели каштаны, вынутые для них из огняпассионариями. Если бы в Чехии были пассионарны только Ян Гус и Иероним Пражский, тоЖижка и братья Прокопы не смогли бы собрать на горе Табор тысячи людей,возму щенных предательством Констанцского собора и гибелью праведника.Пассионариев в XV в. там было достаточно для того, чтобы увлечь целый народна войну. Да и Аввакум был не один; самосожжения старообрядцев после егоказни показывают, что на Руси было много ему подобных. Вспомним, что там,где пассионарность этноса снизилась как, например, в Византии, героическоеповедение Константина Палеолога не могло увлечь в 1453 г. населениеКонстантинополя на оборону его стен от турок. Жители города позволяли себяубивать, но не нашли в себе мужества (которое было в избытке у их предков),чтобы поднять оружие. Мощный пассионарный стимул, проявляющийся в алчности, толкал испанскихидальго, французских и английских дворян, голландских бюргеров наконкистадорство, корсарство, флибустьерство. Не все они былисубпассионарны, т.е. «бродяги-солдаты», хотя последних и было большинство.Дома многие из них имели семьи и обеспеченную жизнь. В Вест- и Ост-Индияхих ждали, кроме битв, цинга, малярия, холера. Вот цифры из письмаиспанского капитана, перехваченного и опубликованного англичанами: «За 20лет на острова (Филиппинские) приехало 14 тыс. испанцев. Живы из них толькотысяча. Остальные 13 тыс. умерли от болезней, погибли в сражениях или подругим причинам». Способ обогащения был явно невыгоден, тем более чтовернувшиеся (даже не инвалидами) быстро прокучивали свои богатства. Этобыло психологически неизбежно, ибо после страшного напряжения наступаланервная реакция, требовавшая разрядки. И все-таки они шли, поколение запоколением, так как внутреннее напряжение пассионарности не давало имвозможности сидеть на месте. В результате ими были созданыцентральноамериканский и южноамериканский и филиппинский этносы. Во всех приведенных примерах подчеркивалось, что признакпассионарности был характерен для этноса, а не только для какого-то одногочеловека. Внимание на отдельных личностях мы сосредоточили с той целью,чтобы наиболее выпукло обрисовать признак. В действительности процессыпроходят сложнее, хотя и не до такой степени, чтобы их было трудноанализировать. Наоборот, предлагаемая концепция весьма облегчает анализисторико-географических и этнографических явлений, в чем и состоит еепрактическое значение.Природа пассионарности До сих пор мы сосредоточивали свое внимание на психологическоммоменте, который как будто не имеет отношения к явлениям природы. Однакоэто не так. Через психологию мы подходим к решению проблем географических,ныне поставленных во всей мировой науке. Заметим, что вся ландшафтная оболочка Земли в разной степенипереоформлена людьми, вследствие повторного создавания искусственной,вторичной сферы антропогенных ландшафтов. Антропосфера мозаична вследствиемногообразия процессов деятельности тех или иных этносов, в зависимости отхарактера и направления динамики их исторических судеб. Следовательно,антропосферу можно считать продуктом кристаллизации законченных ипротекающих процессов этногенеза; поэтому предпочтительнее называть ееэтносферой, а этногенез рассматривать как один из антропогенных факторов. Выше было отмечено, что реликтовые этносы стабильны и входят в составбиоценозов населяемых ими регионов как верхнее, завершающее звено(14). Вбиоценозах идет постоянный процесс, названный Т. Гексли конверсией. Циклконверсии – это механизм; обеспечивающий циркуляцию энергии среди растенийи животных одного местообитания, т.е. обмен веществ в данном экологическомсообществе. Для сохранения геобиоценоза необходимо, чтобы циркуляцияэнергии поддерживалась и усиливалась. Последнее важно как страховка противэкзогенных воздействий: войн, эпидемий, стихийных бедствий. На преодолениеэтих трудностей уходят усилия этнического сообщества, которое в стабильномсостоянии лишено агрессивности и, следовательно, не способно к активномуизменению природы. Зато при динамическом состоянии этноса ландшафтогенные процессывозникают стихийно. Ф. Осборн (США) в 1948 г. писал: «История нации(американской) за прошлый век, с точки зрения использования природныхбогатств, является беспримерной... Фактически это история человеческойэнергии, безрассудной и бесконтрольной». Но то же можно сказать обэтнической истории Северной Америки. Истребление инцейцев, торговлянеграми, захват Техаса скваттерами в 1836 г., расправа с франко-индейскимиметисами в Канаде в 1886 г., деятельность золотоискателей в Калифорнии и наАляске – все это совершалось столь же неорганизованно и бесконтрольно, каки истребление лесов ради хлопчатника в южных штатах США, уничтожениебизонов, распашка прерий (вызвавшая эрозию почв) и хищническая деятельностьмеховых компаний в Канаде. Но это явление отнюдь не единично. По тому же принципу производилисьарабское вторжение в Восточную Африку, а голландское – в Южную. Тем жеспособом китайцы захватили джунгли южнее Янцзы, предки полинезийцев –острова Тихого океана, кельты – Европу (в I тысячелетии до н.э.), а арьи –Индию (во II тысячелетии до н.э.) и т.д. Следовательно, мы столкнулись сповторяющимся переходом этносов в динамическое состояние. При этом у нихвозрастают агрессивность и адаптивные способности, позволяющие применятьсяк новым условиям существования. Это и есть процессы этногенеза. Обязательным условием возникновения и течения процесса этногенезавплоть до затухания его, после чего этнос превращается в реликт, являетсяего пассионарность, т.е. способность к целенаправленным сверхнапряжениям.Гумилев ее объясняет как органическую способность организма абсорбироватьэнергию внешней среды и выдавать ее в виде работы, хотя и не исключаетвозможность других, более изящных определений. У людей эта способностьколеблется настолько сильно, что иногда ее импульсы ломают инстинктсамосохранения, как индивидуального, так и видового, вследствие чегонекоторые люди, по нашей терминологии – пассионарии, совершают и не могутне совершать поступки, ведущие к изменению их окружения. Это изменениекасается в равной степени природной среды и отношений внутри человеческихсообществ, т.е. этносов. Следовательно, пассионарность имеет энергетическуюприроду, преломляющуюся через психические особенности, стимулирующиеповышенную активность носителей этого признака, создающего и разрушающеголандшафты, народы и культуры. Академик В.И. Вернадский писал: «Все живое представляет непрерывноизменяющуюся совокупность организмов, между собою связанных и подверженныхэволюционному процессу в течение геологического времени... Чем болеедлительно существование, если нет никаких равноценных явлений, действующихв противоположную сторону, тем ближе к нулю будет свободная энергия», т.е,«энергия живого вещества, которая проявляется в сторону, обратную энтропии.Ибо действием живого вещества создается развитие свободной энергии,способной производить работу».ВыводИтак, занятия историей, этнографией и даже психологией позволили вернутьсяк природоведению в полном смысле слова. Поскольку люди входят в биосферуЗемли, они не могут избегнуть воздействия биохимических процессов,формирующих их подсознание или сферу эмоций. А эмоции не в меньшей степени,чем сознание, толкают людей на поступки, которые интегрируются в этногенныеи ландшафтогенные процессы. Разница же между сознательной и эмоциональнойобластями поведения этнических сообществ в том, что первая подчиняетсязакону спонтанного общественного развития, а вторая связана сэнергетическими толчками. В результате возникает пассионарное поколение,постепенно утрачивающее инерцию пассионарности из-за сопротивления среды ипереходящее к реликтовому состоянию этно-ландшафтного равновесия(15).Примечания1. Л.Н. Гумилев, «Этногенез и биосфера Земли», Л., 1990., стр.57.2. Там же, стр.833. Там же, стр.1904. Там же, стр.1925. Там же, стр.1776. Там же, стр.2117. Там же, стр.1148. Там же, стр.2169. Там же, стр.26010. Там же, стр.26111. Там же, стр.26612. Там же, стр.285-28613. Там же, стр.38014. Там же, стр.17715. Там же, стр.302.




Нажми чтобы узнать.

Похожие:

Культурологическая проблематика в работе Л. Н. Гумилева Этногенез и биосфера Земли icon«Этногенез и биосфера земли»
Концепция Л. Н. Гумилёва «Этногенез и биосфера земли» и её значение в развитии философии истории
Культурологическая проблематика в работе Л. Н. Гумилева Этногенез и биосфера Земли iconКонцепция Л. Н. Гумилева Этногенез и биосфера земли и ее значение в развитии философии истории Концепция Л. Н. Гумилёва «Этногенез и биосфера земли»
Концепция Л. Н. Гумилева Этногенез и биосфера земли и ее значение в развитии философии истории
Культурологическая проблематика в работе Л. Н. Гумилева Этногенез и биосфера Земли iconЭтногенез и биосфера Земли

Культурологическая проблематика в работе Л. Н. Гумилева Этногенез и биосфера Земли iconЭтногенез. Теория Л. Н. Гумилева

Культурологическая проблематика в работе Л. Н. Гумилева Этногенез и биосфера Земли iconЖ. Ю. Черновская, учитель химии школа №147, г. Казань Биосфера Земли Интегрированный урок
Цель урока: выбрать общий для предметов естественного цикла объект обучения – «Биосфера Земли»; соединить знания, полученные на предметах...
Культурологическая проблематика в работе Л. Н. Гумилева Этногенез и биосфера Земли iconБиосфера как область взаимодействия общества и природы
Термин биосфера, впервые предложенный австрийским геологом Зюссом, обозначает одну из оболочек Земли (наряду с гидросферой, атмосферой...
Культурологическая проблематика в работе Л. Н. Гумилева Этногенез и биосфера Земли iconПримерный перечень вопросов к экзамену Проблема культуры в учениях Сократа, Платона, Аристотеля и Цицерона. Представление о «человеческом мире»
Культурологическая проблематика в учениях римских мыслителей: Вергилия, Сенеки, Тацита
Культурологическая проблематика в работе Л. Н. Гумилева Этногенез и биосфера Земли iconБиосфера Земли

Культурологическая проблематика в работе Л. Н. Гумилева Этногенез и биосфера Земли iconБиосфера: история и действительность
Термин “Биосфера” введен в 1875 году Зюссом. Учение о биосфере, как об активной оболочке земли, в которой совокупная деятельность...
Культурологическая проблематика в работе Л. Н. Гумилева Этногенез и биосфера Земли iconБиосфера и цивилизация. Биосфера и место человека в биосфере
Термин «биосфера» появился в науке в 1875-м году, однако первые представления о биосфере складывались уже в начале 19-го века
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©rushkolnik.ru 2000-2015
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы