Человек и мир человека в творчестве Ф. М. Достоевского icon

Человек и мир человека в творчестве Ф. М. Достоевского



НазваниеЧеловек и мир человека в творчестве Ф. М. Достоевского
Дата конвертации11.08.2012
Размер166,18 Kb.
ТипРеферат
Человек и мир человека в творчестве Ф.М.Достоевского


СТАВРОПОЛЬСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ РЕФЕРАТ на тему: «Человек и мир человека в творчестве Ф.М. Достоевского» Выполнила: студентка 2 курса ФМФ п/м гр.Б Войленко Светлана Проверила: преподаватель Золотова Бэлла Хусиновна Ставрополь, 2001г. ПланВведениеВывод (заключение) Мир человека широк, многогранен, глубок и в своей таинственнойнеобъятности открыт как бесконечному совершенствованию, так ибеспредельному падению. Но в то же время мир един, что позволяет вестиразговор о вполне определенных закономерностях и соответственно возможныхпутях его развития. К такому разговору и приглашает нас классическая литература, в которойозабоченность судьбами всего человечества и пристальное исследование душиотдельной личности слиты в неразрывное целое. Характерное для крупнейшихотечественных писателей глубинное изучение человеческой природы позволялоим в недрах современности видеть процессы будущего. В последние годы восстанавливается приоритет общечеловеческихценностей над всеми другими. Признание этого приоритета и обещает настоящуюдуховную, мировоззренческую революцию, которая является обязательнымусловием установления адекватных отношений между людьми. Творческий опыт русской классической литературы являетсясвоеобразным камертоном для осознания сути тех или иных традиций, дляразличения подлинных и мнимых ценностей, без чего невозможно отчетливоепредставление настоящих путей улучшения общественных отношений. Для следует обратиться к творчеству поистине великого (………..)Ф.М.Достоевского (……посмотреть в сочинениях). В связи с …….. целью данной работы (является) - разобраться в … - составить общее представление о … - выяснить … - осветить подход Достоевского к видению мира человека.Одного понимания природы человека мало – нужно соединять знания и жизнь,слово и дело. Такое соединение способствует нравственному очищению иукреплению сознания, распространению энергии добра в мире. И напротив – безнего обречены на провал самые высокие, самые гуманные начинания.По Достоевскому, высшее содержание жизни человек находит в собственнойличности, в ее неисчерпаемости, в отношениях своих к другим, которые тоженеисчерпаемы, бесконечны.Третья философская тема романа «Братья Карамазовы» - мораль сострадания идуховной любви между людьми. Достоевский надеется через братскую любовьвернуться к радости, очищенной от «карамазовщины».Достоевский проповедует в своих романах любовь и братство, человеческоеравенство; с этими идеями он вошел в русскую и мировую литературу.Карамазовы составляют единое семейство только биологически и толькоюридически. Их больше связывает вражда, чем согласие. Они жестокоразъединились: сын и отец – соперники в притязаниях на женщину, этот сын идругой сын опять-таки вступают в трудный спор, и при этом предмет спора –тоже женщина, на этот раз из другого общественного круга. Между отцом истаршим сыном непримиримые денежные счеты, из четырех сыновей один толькоАлеша взирает на отца без злобы. По мысли Достоевского, семействоКарамазовых – вся Россия, какая она есть сейчас, в своем добре и зле, абольше – в зле, в темных своих состояниях. Берковский.(В закл.)Тернистый путь борьбы и страдания, который проходит человек на пути кобновлению, к идеалу – вот главная тема романов Достоевского «Преступлениеи наказание» и «Братья Карамазовы». Тюнькин. Вместе со всей русской мыслью Достоевский - антропроцентричен. Нетдля Достоевского ничего дороже и значительнее человека, хотя, быть может,нет и ничего страшнее человека. Человек - загадочен, соткан изпротиворечий, но он является в то же время - в лице самого даже ничтожногочеловека - абсолютной ценностью. Поистине - не столько Бог мучилДостоевского, сколько мучил его человек, - в его реальности и в егоглубине, в его роковых, преступных и в его светлых, добрых движениях. Сила и значительность подобного антиномизма у Достоевского в том, чтооба члена антиномии даны у него в высшей своей форме. Основная тайначеловека, по Достоевскому, состоит в том, что он есть существо этическое,что он неизменно и непобедимо стоит всегда перед дилеммой добра и зла, откоторой он не может никуда уйти: кто не идет путем добра, тот необходимостановится на путь зла. Эта этическая сущность человека, основная его этическаянаправленность не предвзятая идея у Достоевского, а вывод из егонаблюдений над людьми. Философское творчество Достоевского имеет не одну, а несколькоисходных точек, но наиболее важной и даже определяющей для него была темао человеке. Вместе со всей русской мыслью Достоевский—антропоцентричен.Нет для Достоевского ничего дороже и значительнее человека, хотя, бытьможет, нет и ничего страшнее человека. Человек - загадочен, соткан изпротиворечий, но он является в то же время – в лице самого даженичтожного человека – абсолютной ценностью. Поистине – не столько Богмучил Достоевского, сколько мучил его человек, в его реальности и в егоглубине, в его роковых, преступных и в его светлых, добрых движениях.Обычно – и справедливо, конечно, прославляют то, что Достоевский снепревзойденной силой раскрыл «темную» сторону в человеке, силы разрушенияи беспредельного эгоизма, его страшный аморализм, таящийся в глубине души.Да, это верно. Антропология Достоевского прежде всего посвящена «подполью»в человеке. Было бы, однако, очень односторонне не обращать внимания нато, с какой глубиной вскрывает Достоевский и светлые силы души, диалектикудобра в ней. В этом отношении Достоевский, конечно, примыкает к исконнойхристианской антропологии. Не только грех, порочность, эгоизм, вообще«демоническая» стихия в человеке вскрыты у Достоевского с небывалой силой,но не менее глубоко вскрыты движения правды и добра в человеческой душе,«ангельское» начало в нем. В том-то и сила и значительностьантропологического антиномизма у Достоевского, что оба члена антиномииданы у него в высшей своей форме. Мы назвали персонализм Достоевского этическим, — и это значит, преждевсего, что ценность и неразложимость человеческого существа связаны не сего «цветением», не с его высшими творческими достижениями,—они присущи ималенькому ребеночку, еще беспомощному и бессильному, еще не могущемуничем себя проявить. Персонализм Достоевского относится к онтологии, а нек психологии человека, — к его существу, а не к эмпирической реальности.Но само восприятие человека у Достоевского внутренне пронизано этическойкатегорией,—он не только описывает борьбу добра и зла в человеке, но онищет ее в нем. Человек, конечно, включен в порядок природы, подчинен еезаконам, но он может и должен быть независим от природы. Как раз в«Записках из подполья» с поразительной силой высказана эта независимостьдуха человеческого от природы,—и там же провозглашается, что подлиннаясуть человека — в его свободе и только в ней. «Все-то дело человеческое,кажется, действительно в том только и состоит, чтобы человек поминутнодоказывал себе, что он—человек, а не штифтик»,—читаем в тех же «Запискахиз подполья». Это самоутверждение есть утверждение своей независимости отприроды,—все достоинство человека в этом как раз и состоит. Но именно потому подлинное в человеке и состоит лишь в его этическойжизни—здесь, и только здесь, человек есть по существу новое, высшее,несравнимое бытие. В этом смысле уже в «Записках из подполья» мы находимтакой апофеоз человека, который превращает его если не в центр мира, то вважнейшее и драгоценнейшее явление. Достоевскому совершенно чужд ипротивен тот «антропологизм», который мы видели раньше у русскихпозитивистов и полупозитивистов (Чернышевский, Лавров, Кавелин, дажеМихайловский) , — он ближе всех к Герцену с его патетическим утверждениемнезависимости человеческого духа от природы. Натурализм в антропологиивысмеян беспощадно Достоевским в «Записках из подполья», — и поэтому всеего дальнейшее учение о человеке так глубоко отлично от тех (болеепоздних) учений, которые, сходясь с Достоевским в учении об аморализме вчеловеке, трактуют это в духе примитивного натурализма. Для Достоевскогоаморализм, скрытый в глубине человека, есть тоже апофеоз человека,— этотаморализм — явление духовного порядка, а не связан с биологическимипроцессами в человеке. Но чем категоричнее это онтологическое превознесение человека, тембеспощаднее вскрывает Достоевский роковую неустроенность духачеловеческого, его темные движения. Основная тайна человека в том исостоит, по Достоевскому. что он есть существо этическое, что он неизменнои непобедимо стоит всегда перед дилеммой добра и зла, от которой он неможет никуда уйти: кто не идет путем добра, тот необходимо становится напуть зла. Эта этическая сущность человека, основная его этическаянаправленность есть не предвзятая идея у Достоевского, а вывод из егонаблюдений над людьми. Но здесь начинаются парадоксы, в которых раскрывается уже не толькоэта основная этическая сущность человека, но и вся проблематика человека.Прежде всего, с исключительной едкостью Достоевский высмеивает тотповерхностный интеллектуализм в понимании человека, который достигнаиболее плоского своего выражения в построениях утилитаризма. «Записки изподполья», в бессмертных страницах, говорят о том, что «человек естьсущество легкомысленное», действующее менее всего для собственной выгоды:«когда, во все тысячелетия бывало, чтобы человек действовал из одной своейвыгоды?» Представление о человеке, как существе рассудочном, а потому иблагоразумном, есть чистая фикция, — «так как натура человеческаядействует вся целиком,— всем, что в ней есть—сознательно ибессознательно». «Хотенье может, конечно, сходиться с рассудком., но оченьчасто и даже большей частью совершенно и упрямо разногласит с рассудком».«Я хочу жить,—продолжает свои замечания человек из подполья,—для того,чтобы удовлетворить всей моей способности жить, — а не для того, чтобыудовлетворить одной только моей рассудочной способности. Рассудокудовлетворяет только рассудочной способности человека, а хотение естьпроявление всей человеческой жизни». Самое дорогое для человека — «своесобственное, вольное и свободное хотение, свой собственный, хотя бы идикий, каприз»; самое дорогое и важное для человека — «по своей глупойволе пожить», и потому «человек всегда и везде, где бы он ни был, любитдействовать так, как он хочет, а вовсе не так, как повелевает ему разум исовесть». Психологический волюнтаризм переходит у Достоевского незаметно виррационализм, в признание, что ключ к пониманию человека лежит глубже егосознания, его совести и разума, — в том «подполье», где он «сам».Этический персонализм Достоевского облекается в живую плотьдействительности: «ядро» человека, его подлинная суть даны в его свободе,в его жажде и возможности его индивидуального самоутверждения («по своейглупой воле пожить»). Онтология человека определяется этой жаждой свободы,жаждой быть «самим собой»,—но именно потому, что Достоевский видит всвободе сокровенную суть человека, никто глубже его не заглядывал в тайнусвободы, никто ярче его не вскрывал всю ее проблематику, ее«неустроенность». Бердяев справедливо подметил, что для Достоевского «всвободе подпольного человека заложено семя смерти». Если свобода дорожевсего человеку, если в ней последняя его «суть», то она же оказываетсябременем, снести которое слишком трудно. А, с другой стороны, в нашемподполье,—а «подпольный» человек и есть как раз «естественный» человек,освободившийся от всякой традиции и условности,—в подполье нашем, повыражению Достоевского, ощущается смрад, обнажается внутренний хаос, злые,даже преступные, во всяком случае постыдные, ничтожные движения. Вот,например, Раскольников: разложив в работе разума все предписаниятрадиционной морали, он стал вплотную перед соблазном, что «всепозволено», и пошел на преступление. Мораль оказалась лишенной основания вглубине души, свобода оборачивается аморализмом, напомним, что и накаторге Раскольников долго не чувствовал никакого раскаяния. Поворотпришел позже, когда в нем расцвела любовь к Соне, а до этого в его свободеон не находил никакого вдохновения к моральному раздумью. Это вскрываеткакую-то загадку в душе человека, вскрывает слепоту нашей свободы,поскольку она соединена только с голым разумом. Путь к добру неопределяется одной свободой; он, конечно, иррационален, но только в томсмысле, что не разум движет к добру, а воля, сила духа. Оттого-то всвободе quand meme, оторванной от живых движений любви, и есть семясмерти. Почему именно смерти? Да потому, что человек не может по существуотойти от Добра,—и если, отдаваясь свободной игре страстей, он отходит отдобра, то у него начинается мучительная болезнь души. Раскольников,Ставрогин, Иван Карамазов по-разному, но все страдают от того, чтозаглушили в себе живое чувство Добра (то есть Бога), что остались сами ссобой. Свобода, если она оставляет нас с самими собой, раскрывает лишьхаос в душе, обнажает темные и низшие движения, то есть превращает нас врабов страстей, заставляет мучительно страдать... Это значит, что человексоздан этическим существом и не может перестать быть им. С особенной силойи болью говорит Достоевский о том, что преступление совсем не означаетприродной аморальности, а, наоборот, свидетельствует (отрицательно) о том,что, отходя от добра, человек теряет нечто, без чего ему жить нельзя. Ещев «Записках из Мертвого дома» он писал: «сколько великих сил погибло здесьдаром! Ведь надо уже все сказать: да, это был необыкновенный народ, можетбыть, самые даровитые, самые сильные из народа». Несомненно, что это былилюди, наделенные не только большой силой, но и свободой—и свобода-то их исорвала с путей «традиционной» морали и толкнула на преступление. Вот исемя смерти! В «Дневнике писателя» за последние годы Достоевский писал:«зло таится в человеке глубже, чем предполагают обычно». Шестов напрасновидит в этом «реабилитацию подпольного человека»,—наоборот, подчеркиваявсю таинственность зла в человеческой душе, Достоевский показываетнеустроенность человеческого духа или лучше — расстройство его, а вместе стем и невозможность для человеческого духа. Отойти от этической установки.«Семя смерти», заложенное в свободе, означает, что расстройство духа имееткорень не на поверхности, а именно в последней глубине духа, ибо нетничего глубже в человеке его свободы. Проблематика свободы в человеке естьвершина идей Достоевского в антропологии; свобода не есть последняя правдао человеке—эта правда определяется этическим началом в человеке, тем, кдобру или злу идет человек в своей свободе. Оттого в свободе есть, можетбыть, «семя смерти» и саморазрушения, но она же может вознести человека навысоты преображения. Свобода открывает простор для демонизма в человеке,но она же может возвысить ангельское начало в нем. Есть диалектика зла вдвижениях свободы, но есть и диалектика добра в них. Не в том лизаключается смысл той потребности страдания, о которой любил говоритьДостоевский, что через страдания (часто через грех) приходит в движениеэта диалектика добра? Эта сторона в антропологии Достоевского часто забывается илинедостаточно оценивается, — между тем в ней лежит ключ к объяснению тойсистемы идей, которую мы характеризовали выше, как «христианскийнатурализм» у Достоевского. Приведенные мельком (в «Идиоте») слова о том,что «красота спасет мир», вскрывают эту своеобразную эстетическую утопиюДостоевского. Все его сомнения в человеке, все обнажение хаоса и «семенисмерти» в нем нейтрализуются у Достоевского убеждением, что в человекетаится великая сила, спасающая его и мир,—горе лишь в том, чточеловечество не умеет использовать эту силу. В «Дневнике Писателя» (1887г.) Достоевский написал однажды: «величайшая красота человека, величайшаячистота его... обращаются ни во что, проходят без пользы человечествуединственно потому, что всем этим дарам не хватило гения, чтобы управитьэтим богатством». Значит, ключ к преображению, к устроению человека в неместь, и мы только не умеем овладеть этим ключом. Старец Зосима высказалтакую мысль: «мы не понимаем, что жизнь есть рай (уже ныне, В. 3.), ибостоит только нам захотеть понять, и тотчас же он предстанет перед нами вовсей своей красоте». В замечательных словах Версилова («Подросток») поповоду картины Лоррена выражена та же мысль о том, что свет и правда ужеесть в мире, но остаются нами незамеченными. «Ощущение счастья, мне ещенеизвестное, прошло сквозь сердце мое даже до боли». В чудной форме этоощущение святыни в человеке передано в гениальном «Сне смешного человека».В материалах к «Бесам» находим такое место: «Христос затем и приходил,чтобы человечество узнало, что и его земная природа, дух человеческийможет явиться в таком небесном блеске, на самом деле и во плоти, а не точто в одной мечте и в идеале, — что это и естественно и возможно». Какясно из этих слов, это основное учение Достоевского о человеке ближе кантропологии Руссо (с его основным принципом о радикальном добре вчеловеке), чем к антропологии Канта (с его учением о «радикальном зле вчеловеке»). Однако, диалектика «естественного и возможного» добра предполагает вчеловеке религиозную жизнь . «Весь закон бытия человеческого лишь втом—говорит в «Бесах» Стефан Трофимович,—чтобы человек мог преклонитьсяперед безмерно великим; Безмерное и Бесконечное так же необходимычеловеку, как та малая планета, на которой он живет». Несчастьечеловечества в том, что в нем «помутилась эстетическая идея»; оттоготеперь красота стала «страшная и ужасная вещь», она и «таинственнаявещь—тут дьявол с Богом борется, а поле битвы—сердце человеческое» (Бр.Карамазовы!. Вот это «помутнение эстетической идеи», в силу которогодьявол овладевает человеком, когда в нем пробуждается эстетическийвосторг,—и объясняет, почему утеряно людьми «уменье» владеть святыней,открытой его сердцу. Антропология Достоевского касается последних глубин человеческогодуха, вскрывает непобедимую силу этического начала в человеке, но ипомутнение человеческого сердца, в силу чего прямой путь к добру закрыт.Свобода вобрала в себя «семя смерти», в глубине души, замутненной грехом,завелся смрад и грех,—но сила добра продолжает жить в человеке. Лишь черезстрадания и часто через преступление освобождается человек от соблазновзла и вновь обращается к Богу. Оттого и говорит Алеша о старце Зосиме: «вего сердце тайна обновления для всех,—та мощь, которая наконец установитправду на земле...» Социалистическая мечта прежних лет, романтическаямечта о «восстановлении» добра в людях (термин, взятый у V. Hugo)держалась, таким образом, до конца жизни у Достоевского, и егоантропология стоит посередине между чисто церковной и секулярной идеей очеловеке. Для полного соответствия взглядов Достоевского учению Церкви емуне хватало поставления на верховное место того центрального ученияхристианства, которое видит в страданиях и смерти Спасителя необходимоепредварение спасительного Его воскресения. Мы уже говорили о том, что вхристианском миропонимании Достоевского подчеркнуто то откровение о мире ичеловеке, которое дано нам в Боговоплощении и Преображении, но нет того,что дано в Голгофе... Все же вера в человека торжествует у Достоевскогонад всеми его «открытиями» хаоса и смрадного подполья в человеке,—и в этоммоменте антропология Достоевского пронизана лучами пасхальных переживаний,столь существенных для Православия и его основной тональности.Эстетический гуманизм, столь характерный для русских мыслителей,сохраняется и у Достоевского, только сама природа эстетических переживанийтрактуется у Достоевского по-новому (см. ниже § 10). Часто считают, что в «Легенде о Великом Инквизиторе» особенно суровои жестко рисует Достоевский ничтожество человека, которому не по плечу«бремя» христианской свободы. Но забывается, что слова о том, что Христос«судил о людях слишком высоко», что «человек создан слабее и ниже, чемХристос о нем думал»,—что это все слова Великого Инквизитора—нарочито имсказаны, чтобы оправдать то превращение церковного народа в рабов, котороеон затевает. Неверие в человека у него как раз и отвергается Достоевским,хотя «Легенда» и содержит в себе так многоглубочайших мыслей о проблемесвободы. Основной истиной о человеке остается для Достоевского то, чточеловеку невозможно прожить без Бога—и кто теряет веру в Бога, тотстановится (хотя бы не доходя до конца) на путь Кириллова («Бесы»), тоесть ступает на путь человекобожества. Кто отвергает Богочеловечество, какоткровение о человеке, находящем свою полноту в Боге, тот неизбежноударяется в человекобо-жество... 9. Мы подчеркивали уже несколько раз, что в антропологииДостоевского, и самом восприятии человека у него на первый план выступаетэтическая категория. Действительно, размышления на этические темы,заполняющие его произведения, определяются этим изначальным этицизмоммысли Достоевского. Его этический максимализм, вся страстная напряженностьэтических исканий, придающая такую глубокую значительность его основнымхудожественным образам,—все это вытекает из того, что в нем доминирует надвсем проблематика добра и путей к нему. Он был глубоко самостоятелен вэтических его исканиях — и именно в этой области особенно велико влияниеДостоевского на русскую философскую мысль—кто только в последующихпоколениях русских мыслителей не испытал на себе глубочайшего влиянияДостоевского. Достоевский преисполнен этического пафоса и едва ли неглавный корень его философских размышлений лежит в сфере этики. Когда Достоевский (по возвращении из каторги) стал высказываться и впублицистических статьях, и художественных произведениях на темы этики, тоон считался, прежде всего, с тем упрощенным, можно сказать, плоскимпониманием моральной сферы в человеке, которое мы знаем по Чернышевскому,Кавелину и другим представителям утилитаризма или полупозитивизма. СамДостоевский был отчасти (но лишь отчасти) близок к этим течениям в тотпериод жизни, когда он увлекался социализмом. Достаточно вспомнитьпатетические страницы, посвященные этому периоду в воспоминаниях о влиянииЖорж Санд (в Дневн. Писат. за 1876 г., Июль). Но элементы натурализма,шедшие через Фурье от Руссо сохранились лишь в религиозных взглядахДостоевского (в том, что мы называем «христианским натурализмом» у него),в понимании же этической психологии это совершенно исчезло у него послекаторги. В такой ранней вещи, как «Записки из подполья», мы встречаемисключительно острую, беспощадную критику утилитаризма и моральногорационализма. В «Преступлении и наказании» этическая тема встает уже втакой глубине, которая была новой не для одной русской мысли. Мы ужевидели при анализе антропологии Достоевского, что он вскрывает решительнуюнеустранимость этической установки в человеке, вскрывает внутреннююдиалектику добра в человеческой душе. Этический максимализм у Достоевского получает исключительно яркое исильное выражение. Весь бунт Ивана Карамазова против Бога определяетсяименно этическим максимализмом, не принимающим мира потому, что его«будущая гармония» имеет в основе страдания. Особенно страданиядетей—мотив чрезвычайно волновавший Достоевского— неприемлемы дляморального сознания. Не под влиянием ли этих страстных речей Ив.Карамазова задумал Влад. Соловьев свое «Оправдание добра». Во всякомслучае, в Достоевском этический максимализм достигает наиболее глубокого исильного своего выражения и входит уже дальше неустранимым элементом вэтические построения последующих мыслителей. Столь же острое, непревзойденно глубокое выражение находит уДостоевского и тема свободы, как последней сущности человека. То пониманиесвободы, которое с такой силой отвергает Великий Инквизитор, есть поистинесамое высокое проникновение в тайну свободы, открывшуюся во Христе: никтов этом не стоит выше Достоевского. Но и всю проблематику свободы никто нераскрывает с такой силой, как Достоевский — мы достаточно говорили об этомв предыдущем параграфе. Можно сказать, что никто—ни до, ни послеДостоевского—не достигал такой глубины, как он, в анализе движений добра изла, то есть в анализе моральной психологии человека. Вера в человека уДостоевского покоится не на сентиментальном воспевании человека,—она,наоборот, торжествует именно при погружении в самые темные движениячеловеческой души. Надо признать большим преувеличением то, что писал Гессен обэтических взглядах Достоевского. Но верно то, что Достоевский отвергал нетолько этику рассудочности, но и этику автономизма, что он сознательнозащищал этику мистическую . Прежде всего это означало для Достоевского,что моральные движения определяются не чувствами, не рассудком, неразумом, а прежде всего живым ощущением Бога,—и где выпадает это ощущение,там неизбежен или не знающий пределов цинизм, ведущий к распаду души, иличеловекобожество. С другой стороны, Достоевский (и здесь он примыкал кучению славянофилов) очень глубоко чувствовал неправду самозамыкающегосяиндивидуализма («обособления», по его любимому выражению). Достоевскомупринадлежит формула, что «все виноваты за всех», что все люди связанытаинственным единством, потенциально заключающим в себе возможностьподлинного братства. Достоевский горячо принимал идеи Н. Ф. Федорова (см.о нем во II томе гл. V.) о духе «небратства» в современности—достаточновспомнить его беспощадные слова в «Зимних заметках о летних впечатлениях».Вот эти слова: «Кто, кроме отвлеченного доктринера, мог бы принять комедиюбуржуазного единения, которую мы видим в Европе, за нормальную формулучеловеческого единения на земле?» Да, идея подлинного братства была воснове раннего социализма у Достоевского, она продолжала жить всю егожизнь, — и она определяла собой ту религиозную утопию, которой окрашенобыло мировоззрение Достоевского (утопию превращения государства, то естьвсего земного порядка в церковь). Мистическая основа морали выражена с большой силой и смелостью впредсмертных речах старца Зосимы («Бр. Карамазовы»). «Бог взял семена измиров иных и посеял на сей земле... и взошло все... но взращенное живет иживо лишь чувством соприкосновения своего к таинственным мирам иным».«Многое на земле от нас скрыто, но взамен того даровано нам тайноесокровенное ощущение живой связи нашей с миром иным». Это все— формулымистической этики у Достоевского: действительно, живое и подлинноеотношение к жизни для нас измеряется лишь любовью, переступающей границы ирассудка, и разума. Любовь становится сверхразумной, подымаясь до ощущениявнутренней связи со всем миром, даже мертвым, даже с вещами («Братья,любите всякую вещь. Будешь любить всякую вещь и тайну постигнешь ввещах»). Этот универсализм любви весь держится все же живым чувством Бога.Список литературы1. Карякин Ю.Ф. Достоевский и канун XXI века. – М.: Советский писатель,1989. – 656 с.83.3Р5 К 2792. Тарасов Б.Н. В мире человека. – М.: Современник, 1986. – 319 с.Р1.3 Т 1913. Достоевский Ф.М. Преступление и наказание. – М.: Детская литература,1981. – 400 с.Р1 Д 7064. Берковский А.Н. О русской литературе. – Л.: Худож. лит., 1985. – 384 с.8Р1 Б 4895. Кашина Н.В. Человек в творчестве Ф.М.Достоевского. – М.: Худож. лит.,1986. – 318 с.8Р1 К 312




Нажми чтобы узнать.

Похожие:

Человек и мир человека в творчестве Ф. М. Достоевского iconЭкзистенциальные проблемы в творчестве Ф. М. Достоевского (Дневник писателя, Сон смешного человека, Идиот)

Человек и мир человека в творчестве Ф. М. Достоевского iconРеферат Натурализм в творчестве Ф. М. Достоевского
Картины жизни «униженных и оскорбленных» в романе Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание»
Человек и мир человека в творчестве Ф. М. Достоевского iconФилософские мысли в творчестве Ф. Н. Достоевского Философские мысли в творчестве Ф. М. Достоевского Федор Михайлович Достоевский (1821- 1881) принадлежит столько желитературе, сколько и философии
«героев». Высказывания этих героев, часто имеющиесамостоятельную идейную ценность, не могут быть отрываемы от их личности,- так,...
Человек и мир человека в творчестве Ф. М. Достоевского iconГосударство и личность
Ф. Энгельса, что “сущность человека представляет собой совокупность всех общественных отношений, вместе с тем в своей практической...
Человек и мир человека в творчестве Ф. М. Достоевского iconДетская тема в творчестве Достоевского и Шолохова

Человек и мир человека в творчестве Ф. М. Достоевского iconСемыкина Р. С-и. Алтгпа, г. Барнаул
«Я человек больной я злой человек. Непривлекательный я человек…» [Достоевский, 5: 99]. Но для нас важны не «штампы» и цитаты, важен...
Человек и мир человека в творчестве Ф. М. Достоевского iconЖанр фельетона в творчестве Ф. М. Достоевского (поэтика внутрижанровых связей)
Ведущая организация: Приволжская государственная социально-гуманитарная академия, г. Самара
Человек и мир человека в творчестве Ф. М. Достоевского iconУчебном году в 9-х классах обучались 136 учащихся: 9а 26 человек 9б 26 человека 9в 32 человек 9к 23 человек 9н 29 человек Выбор предметов для участия в гиа-9

Человек и мир человека в творчестве Ф. М. Достоевского iconРеферат тема: «Движущие силы антропогенеза» Дисциплина: «Биология» Москва 2003 план I. Человек и обезьяны 3
Земля – родина человека. Человеческое тело состоит из тех же веществ и элементов, что и наша планета. Человека породил животный мир,...
Человек и мир человека в творчестве Ф. М. Достоевского iconПрограмма экзамена состоит из 30 вопросов. Из 20 студентов группы 8 человек выучили все вопросы, 6 человек по 25 вопросов, 5 человек по 20 вопросов, а один человек 10 вопросов.
В группе из 25 человек 10 учится на «отлично», 8 на «хорошо» и 7 на «удовлетворительно». Найти вероятность того, что из взятых наугад...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©rushkolnik.ru 2000-2015
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы