Фредерик Шопен творческий и жизненный путь icon

Фредерик Шопен творческий и жизненный путь



НазваниеФредерик Шопен творческий и жизненный путь
Дата конвертации02.08.2012
Размер307.5 Kb.
ТипРеферат
Фредерик Шопен творческий и жизненный путь


Детство и юные годы Фридерик Шопен родился близ Варшавы в имении Желязова Воля. Оспариваютсятри даты его рождения. Официальная метрика, обнаруженная в Броховскомприходском костеле, говорит о том же, что и письма и семейные предания. Досих пор мы не знаем, был ли то солнечный день 1 марта 1810 года, илипасмурный день 1 марта 1809 года, или, наконец, 22 февраля 1810 года. Отец композитора - Николай Шопен - француз, сын лотарингскогокрестьянина, еще в молодые годы переселился в Польшу. Трудно сказать, чтозаставило его покинуть Францию, но в Польше он нашел новую родину ипринимал горячее участие в ее судьбе. Николай Шопен вместе с польскимипатриотами принимал участие в борьбе за независимость Польши. Послеразгрома восстания Костюшки и окончательного раздела Польши (1795) НиколайШопен, капитан армии Костюшки, несмотря на шаткость своего положения решилостаться в Польше. Человек широкого умственного кругозора и образования, онзанялся педагогической деятельностью и вскоре завоевал репутацию одного излучших педагогов Варшавы. В 1802 году Николай Шопен, приглашенный вкачестве воспитателя к детям графа Скарбека, поселился в имении СкарбековЖелязова Воля. В 1806 году состоялся брак с дальней родственницей СкарбековЮстиной Кжижановской. По сохранившимся свидетельствам, мать композиторабыла чрезвычайно музыкальна, хорошо играла на фортепиано, обладала красивымголосом. Своей матери Фридерик обязан первыми музыкальными впечатлениями,привитой с младенческих лет любовью к народным мелодиям. Осенью 1810 года, спустя некоторое время после рождения сына, НиколайШопен переселился в Варшаву. В Варшавском лицее он благодаря счастливомустечению обстоятельств (то есть благодаря протекции Скарбеков, у которых онбыл гувернером, и «благодаря» смерти преподавателя Варшавского лицея панаМаэ) получил место преподавателя французского языка и содержал пансион длявоспитанников лицея. Интеллигентность и чуткость родителей спаяли всех членов семьи любовью иблаготворно сказывались на развитии одаренных детей. Кроме Фридерика всемействе Шопенов было еще три сестры: старшая - Людвика (в замужествеЕнджеевич), бывшая его особенно близким и преданным другом, и младшие -Изабелла и Эмилия. Сестры обладали разносторонними способностями, а раноумершая Эмилия - выдающимся литературным талантом. Особым вниманием изаботой был окружен маленьким Шопен с его необыкновенным музыкальнымдарованием. Подобно Моцарту, он поражал окружающих музыкальной«одержимостью», неиссякаемой фантазией в импровизациях, прирожденнымпианизмом. Его восприимчивость и музыкальная впечатлительность проявлялисьбурно и необычно. Он мог плакать, слушая музыку, вскакивать ночью, чтобыподобрать на фортепиано запомнившуюся мелодию или аккорд. К шестилетнему или семилетнему возрасту относят начало систематическихзанятий Фридерика на фортепиано. Первым и единственным его учителемфортепианной игры был Войцех Живный (1756 - 1842), чех по происхождению.
Живный едва ли был первоклассным педагогом, но каким он был музыкантом,можно судить по тому, что именно он воспитал в Шопене любовь к И.С. Баху иВ.А. Моцарту. Будучи уже зрелым художником и концертирующим пианистом,Шопен не расставался с партитурами Моцарта, а однажды на вопрос, как онготовится к выступлениям, ответил: «Я обыкновенно запираюсь на две недели ииграю Баха - это моя подготовка». Фридерику было 12 лет, когда Живный сам отказался от дальнейших занятий,рассудив, что больше ничего не может дать своему ученику. Почтиодновременно с началом серьезного музыкального обучения появляются и первыесочинения. Полонез g-moll был опубликован, когда его автору едваисполнилось 7 лет, а вскоре в феврале 1818 года состоялось публичноевыступление маленького Шопена. Варшавская пресса восторженно отметила этособытие: «Композитор этого польского танца, ребенок восьми лет... этонастоящий музыкальный гений. Он не только совершенно свободно и с большимвкусом исполняет самые трудные пьесы на фортепиано, но он и композиторнескольких танцев и вариаций, которые изумляют знатоков музыки, учитывающихдетский возраст автора». Первое открытое выступление положило началодальнейшим артистическим успехам Шопена в Варшаве. В лицей Шопен поступил в 1823 году сразу в четвертый класс. Училсястарательно и серьезно, из всех предметов отдавал предпочтение истории ипольской литературе, удостаивался наград при переходе из класса в класс,однако Фридерик оставался совершенно равнодушным к тем наукам, которые вбудущем смогли бы обеспечить ему карьеру и высокое общественное положение. Каникулы Фридерик часто проводил в имениях близких друзей в коренныхрайонах Польши, в Шафарне и Оброве. Там проникал он к источникам народногомузыкального творчества, часами наблюдая деревенские гулянья с танцами ипеснями, напряженно вслушиваясь в своеобразное звучание деревенскогооркестра, лихо играющего всевозможные оберки, мазуры, деревенские полонезы.Шопен сам признавался: «Я долго учился чувствовать польскую народнуюмузыку». По мнению польского биографа Гезика, собственные впечатленияШопена дали ему больше, чем все учителя. В лицейские годы проявляется многосторонняя талантливость Шопена. Онпишет стихи, сочиняет театральные пьески для домашних спектаклей;сохранившиеся рисунки красками и меткие остроумные карикатуры говорят онезаурядных способностях в этой области; а его мимический талант не развызывал восхищение знатоков театра. Острый глаз художника, чудесныйбеззлобный юмор помогали быстро подметить характерность черт видимого и тутже облечь его в забавную карикатуру, воспроизвести в музыкальнойимпровизации, в актерском жесте, мимике. В годы, когда ничто не омрачаложизнь Шопена, жизнерадостность одаренной натуры проявляла себя везде и вовсем. Он неистощим в изобретении забавных проделок, письма его полнывеселых шуток и острот. Разностороннее развитие, тонкий ум и благородство характера,непринужденное изящество манер придавали облику Шопена редкуюпривлекательность. Когда в 1826 году Шопен поступил в Варшавскую консерваторию, внутренне,духовно он уже был подготовлен к восприятию широких явлений культуры, к ихтрезвой и разумной оценке. Просвещенная личность Николая Шопена, обширныесвязи с прогрессивными кругами польского общества привлекали в его доммногочисленных представителей передовой польской интеллигенции - писателей,ученых, музыкантов, художников. Казимир Бродзиньский (1791 - 1835), поэт и исследователь польскойлитературы, профессор Варшавского университета, чьи лекции посещал Ф.Шопен, говорил: «Поэзия есть зеркало, в котором отражается каждая эпоха,каждый народ. Не будем эхом чужеземцев, не станем вытаптывать цветы народной земле только потому, что на ней легко разрастаются чужие». Среди личных друзей Шопена было немало истинно талантливых людей. Близкимдомашнему кругу Шопена был известный композитор и педагог Юзеф Эльснер(1789 - 1854). Он посвятил свою жизнь разносторонней музыкально -просветительской деятельности. В течение многих лет Эльснер состоялдиректором Национальной оперы, затем возглавлял основанную в 1821 годуВаршавскую консерваторию, несколько позже получившую наименование Главнойшколы музыки, где преподавались музыкально-теоретические предметы. ВГлавную школу музыки Шопен поступил осенью 1826 года после окончания лицея.В консерватории он занимался теоретическими предметами и композицией подруководством Ю. Эльснера, у которого, по-видимому, брал уроки еще допоступления. Эльснер, многоопытный педагог, умный и чуткий руководитель,бережно охранял своеобразный талант юного музыканта. Осторожный ввысказываниях, скупой на похвалы Эльснер, наблюдая в течение трех лет замузыкальным развитием своего ученика со все большим энтузиазмом отмечаетего успех и необычайный творческий рост. На исходе первого года занятий в1827 году он пишет в отчете: «исключительные способности». В 1829 - годокончания консерватории - «исключительное дарование, музыкальный гений». Шопен питал глубокое уважение и благодарность к своему учителю ипризнавал, что именно Эльснер помог ему найти свой путь. Как-то в беседе содним венским журналистом он сказал: «...у Живного и Эльснера дажевеличайший осел выучился бы». С окончанием консерватории Шопен вступает в новую полосу артистической итворческой деятельности. О нем начинают уже судить не только как овыдающемся пианисте и импровизаторе, но и как об авторе интересных иоригинальных произведений. Известно, что Шопен очень рано начал писать. Ряд ранних пьес былопубликован после его смерти; многие он переделывал и исправлял будучи ужев Париже, некоторые, более поздние, печатались раньше, чем написанные доних - все это до известной степени отразилось на хронологическом списке. Нодля рассматриваемого этапа существенно, что в полудетских сочинениях, еще сробостью нащупывая свой путь, Шопен интуитивно тянется к жанрам, тематике,образам, чьи корни уходят в национальное искусство. Следуя издавна сложившейся национальной традиции, представленнойОгиньским, Курпиньским, Стефани, Шопен пишет свои полонезы и мазурки. Ещене окончив консерваторию, он достигает той степени зрелости, котораяпозволяет проницательным людям приветствовать в его лице появление новогогения. Среди многого, написанного за время 1826 по 1828 год, выделяютсянациональным характером музыки, уверенностью письма, свежестью колоритаRondo a la Mazur op. 5, мазурка a-moll op. 68, Вариации на тему Моцарта op.2. Именно в рецензии на эти вариации Шуман возвестил миру появление новогогения. В свойственной Шуману-критику своеобразной писательской манере онрисует целую сцену, в которой собравшиеся друзья ведут оживленную беседу.«Со словами: «Шапки долой, господа, перед вами гений» Эвсебий положил переднами какую-то пьесу. Названия мы не должны были видеть... «Ну, сыграй», -сказал Флорестан. Эвсебий сел: прислонившись к оконной нише, мы слушали...Конечно, все одобрение Флорестана, если не считать блаженной улыбки на еголице, заключалось лишь в словах, что вариации могли бы принадлежатьБетховену или Шуберту, будь они фортепианными композиторами попреимуществу». Каково же было изумление присутствующих, когда они увиделина титульном листе незнакомое имя и опус 2. «Да, - продолжает Шуман, - вотснова нечто знаменательное - Шопен, я никогда не слыхал этого имени - ктобы мог он быть - во всяком случае гений...». В непрерывном творческом труде крепло мастерство композитора, черезглубокое, во многом еще интуитивное усвоение традиций совершался процесс ипостепенного очищения от наслоений разного рода влияний, происходили поискисвоего музыкального стиля. Его почвенные связи проявлялись преимущественнов области малых форм. К концу же 20-х годов Шопен создает ряд крупныхконцертных произведений: Фантазию на польские темы op. 13 и Rondo a laKrakowiak, написанные в 1828 году; в 1829 - 1830 годах появляются обаконцерта для фортепиано с оркестром - f-moll и e-moll. Мазурки op. 68 или мазурка a-moll (изданная впоследствии под op. 17 № 4)- пример поразительной тонкости художественного постижения духа польскогонарода. В крупных формах и особенно в концертах в полной мере раскрываетсячарующий пианизм и многокрасочность шопеновского лиризма. Задушевность,горячая струя лирического чувства выражена с присущими жанру виртуозностьюи артистическим блеском. Обращение композитора к эстрадно-виртуозным жанрам продиктовано былонеписанными законами большой эстрады. Концертные программы того временипестрели вариациями, попурри, фантазиями, парафразами. Избирая своимпоприщем артистическую деятельность, Шопен учитывал большую потребность втакого рода сочинениях. В этом убеждала концертная практика Варшавы, опыт,вынесенный из заграничных поездок. Однако произведения Шопена, написанныена заре творческой жизни, такие, как Фантазия op. 13 или Краковяк op. 14,выделяются из общей массы виртуозных пьес оригинальностью тематическогоматериала, его национальным своеобразием. Именно это последнееобстоятельство особенно способствовало шумному успеху выступлений Шопена вВене. В начале 1829 года после окончания Главной школы музыки Шопен снесколькими друзьями выехал из Варшавы, направляясь в Вену. Рекомендательные письма от Эльснера к представителям музыкального мираВены помогли молодому пианисту войти в артистические круги города ивозбудить своей игрой живейший интерес. По собственным словам Шопена, егопринимали как виртуоза первого ранга, ставили рядом с Мошелесом, Герцем,Калькбреннером - наиболее популярными пианистами первых десятилетий XIXвека. Побуждаемый новыми венскими друзьями, Шопен решает объявить свой концерт.11 августа в императорском оперном театре состоялась музыкальная«академия», на которой он выступил с Вариациями op. 2, импровизациями натему из оперы французского композитора Буальдье «Белая дама» и на польскуютему «Хмель». Об этом концерте Шопен сообщает родным в Варшаву: «Когда япоявился на сцене, меня встретили аплодисментами, и после исполнения каждойвариации были такие аплодисменты, что я не слышал tutti оркестра. Послеокончания так аплодировали, что мне пришлось выйти второй раз ипоклониться». На долю импровизаций выпал еще больший успех. «...Хмель, -пишет Шопен, - ...наэлектризовал непривычную к таким мотивам публику. Моипартерные шпионы уверяют, что на скамейках прямо подпрыгивали». Второй концерт, который Шопен дал через неделю, прошел с еще большимуспехом. В благожелательной рецензии после второго концерта говорилось:«Это молодой человек, который идет своим путем и достигает успехов на этомпути, несмотря на то, что его приемы и манера игры, так же как и приемыписьма, значительно отличаются от общепринятых форм концертантов. Отличиеэто заключается в том, что стремление создавать музыку заметно преобладаету него над стремлением нравиться...». На обратом пути из Вены Шопен побывал в Праге и Дрездене. Окрыленныйартистическими победами, освеженный впечатлениями интересного путешествия,Шопен в начале сентября вернулся в Варшаву. Посещение различных музыкальных собраний, встречи с друзьями, поездки запределы Варшавы проходили на фоне упорного творческого труда. Примерно заод, который отделяет первое посещение Вены от второго и окончательногоотъезда, появляется немало новых сочинений: кроме фортепианных миниатюрзавершена работа над концертом f-moll, начат и закончен концерт e-moll. Признание выдающегося дарования Шопена не только на родине, но и за еепределами укрепляло в нем самом, в кругу его родных и близких мысль онеобходимости длительного пребывания за границей для дальнейшегосовершенствования. Намечается поездка опять в Вену, оттуда в Италию, затемв Париж. В марте 1830 года, перед отъездом, Шопен дал в Варшаве двапубличных концерта. В отзывах единодушно отмечался национальный колоритшопеновской музыки, а в одной из рецензий была высказана пророческая мысль,что подобно тому, как немцы Моцартом, так когда-нибудь поляки будутгордиться Шопеном. Как бы суммируя мнение передовой общественности,Мауриций Мохнацкий поместил в газете «Курьер польский» статью, в которойписал: «Земля, которая призвала к жизни этого артиста своими песнями,воздействовала на его музыкальный облик, что сказывается иногда в еготворчестве: многие звуки кажутся живым отражением нашей родимой гармонии. Для того, чтобы изысканность игры и гениальность творца слить воедино счарующей простотой наших народных песен, столь искусно воспринятой Шопеном,нужно было обладать особым чутьем, постичь музыку наших полей и лесов,вслушиваться в песни польского крестьянина». Ничто внешнее, казалось бы, не задерживало Шопена в Варшаве, тем не менееиз месяца в месяц он откладывал день отъезда. Он чувствовал и понимал, чтонадвигалось нечто серьезное и тревожащее. В накаленной политическойатмосфере Польши назревали важные события: оживилась деятельность польскихпатриотов, готовивших восстание против царизма, одновременно усилилисьрепрессии полицейских властей. В этой опасной обстановке Шопену трудно былооставить родину, родных, близких. Угнетенный мрачными предчувствиями, онделится ими со своим другом Титусом Войцеховским: «...нет у меня силназначить день [отъезда]; мне представляется, что я уезжаю, чтобы навсегдазабыть о доме; мне представляется, что я уезжаю, чтобы умереть, - а как,должно быть, горько умирать на чужбине, не там, где жил. Как ужасно мнебудет видеть у смертного ложа вместо родных равнодушного врача или слугу». Все же день отъезда приближался. 11 октября состоялся прощальный концерт,на котором Шопен исполнил Фантазию на польские темы и новый концерт e-moll.И только спустя три недели, 2 ноября Шопен решился покинуть Варшаву.Накануне, на вечере, устроенном друзьями, Шопену преподнесли серебряныйкубок с польской землей; его он должен был хранить в знак верности своейродине. В конце ноября 1830 года вместе со своим другом Титусом ВойцеховскимШопен вторично приехал в Вену. Но теперь пребывание его в этом городе омрачает тень драматическихсобытий, разыгравшихся в Польше. Как только весть о восстании долетела доприятелей, Войцеховский тут же собрался в обратный путь. С трудом поддалсяШопен уговорам друзей и письменным настояниям отца в Вене и служить родинесвоим искусством. Но мучительные колебания, тревога за участь дорогих людейне оставляли его. Свое душевное состояние он поверяет самым испытаннымтоварищам детства и юности. Яну Матушиньскому он пишет: «Если бы не то, чтоотцу и без того тяжко, я бы немедленно вернулся. Я проклинаю час своегоотъезда, и Ты, зная мои дела, должен согласиться, что с отъездом Титусаслишком много сразу свалилось на меня. Все эти обеды, вечера, концерты,танцы, которыми я сыт по горло, надоели мне: так мне тут тоскливо, глухо,мрачно. Я люблю все это, но не при таких жестоких обстоятельствах. Я немогу поступать, как мне хочется, а должен наряжаться, завиваться,обуваться; в гостиных притворяюсь спокойным, а вернувшись домой, бушую нафортепиано». К беспокойству за судьбу близких примешивались обстоятельства, ущемлявшиенациональную гордость Шопена. Шопену не раз приходилось быть бессильнымсвидетелем оскорбительных выпадов, насмешек над своими соотечественниками.Австрийский меттерниховский режим - один из самых реакционных, инеудивительно, что официальные власти, аристократические круги,монархически настроенное зажиточное бюргерство с подозрением и опаскойотносилось к полякам. Неблагоприятная политическая ситуация косвенноотразилась и на собственном положении Шопена, больно его уязвила. В письмек Ю. Эльснеру он сообщает: «...мне следовало написать Вам сразу же по моемприбытии в Вену. Но я все медлил... потому, что ждал, когда буду всостоянии сообщить вам о себе что-либо определенное. Однако с того дня, какя узнал о событиях 29 ноября, и до настоящего времени я не испытывалничего, кроме щемящей тревоги и тоски; и Мальфатти (известный врач,любитель музыки, друг Бетховена) напрасно старается меня убедить, чтокаждый артист - космополит. Если даже это так, то как артист я еще вколыбели, а как поляк уже начал третий десяток... я до сих пор не думал обустройстве концерта. Потому что теперь мне во всех отношениях предстоятбольшие трудности... события в Варшаве, быть может, настолько изменили внеблагоприятную сторону мое положение, насколько в Париже они могли бы емусодействовать». Шопен правильно оценивал создавшуюся обстановку. Прежняязаинтересованность молодым талантом сменилась холодной учтивостью иравнодушием. Поведение влиятельных музыкантов - безразличие одних, боязньконкуренции со стороны других - не оставляло места иллюзиям. Шопену неудалось прийти к соглашению с издателями, как не удалось добитьсяорганизации своих концертов. Только в апреле 1831 года он в числе другихмузыкантов принял участие в публичном концерте, а в июне того же годаисполнил концерт e-moll на одной из музыкальных академий. О музыкальных вкусах венцев с обидой и нескрываемым раздражением Шопенпишет в Варшаву своему бывшему учителю: «Они здесь вальсы называютсочинениями! а Штрауса и Линнера, которые играют им для танцев, -капельмейстерами». И добавляет: «Из этого все же не следует, что все туттак думают: напротив, почти все над этим смеются, но все-таки печатаюттолько вальсы». Шопен решает ехать в Париж. Но не просто было поляку получить визу навъезд во Францию. После долгих хлопот удалось добиться паспорта в Лондон«проездом через Париж». 20 июля со своим приятелем поляком Кумельским он выехал из Вены,направляясь через Мюнхен и Штутгарт в Париж. Тем временем революционные события в Польше принимали все болеекатастрофический оборот, и в начале сентября 1831 года восставшая Варшавапала под натиском русских войск армии Паскевича. О разгроме польской революции и сдаче Варшавы Шопен узнал, находясь вШтутгарте. Страницы его дневника, его письма полны самого бурного имрачного отчаяния. Боль, тревога, гнев находят выход в его творчестве,рождая произведения, в которых драматизм шопеновского гения впервыераскрылся во всей своей глубине. Тяжелая скорбь прелюдий a-moll, неистоваяпатетика прелюдии d-moll, «революционный» этюд c-moll запечатлели перелом,происшедший в творческом сознании Шопена. Мечтательная юношеская лиричностьотступила перед трагизмом новых образов. Тема Родины отныне становитсяведущей творческой темой Шопена. Польская революция как бы проложил некую грань между двумя большимипериодами творческой биографии Шопена. Варшава - безоблачная юность,окрыленность, радужные надежды. Париж - быстро растущие духовная зрелость,мастерство, завоевание вершин композиторского искусства, жизнь со всеми еедраматическими контрастами. Крушение революции в Польше, последовавшие гонения и реакция навсегдаотрезали Шопену путь на родину. Осенью 1831 года он приехал в Париж, гдеоставался до конца своих дней. Период творческой зрелости В период между двумя революциями 1830 и 1848 годов Париж живет в особомлихорадочном напряжении. Июльская монархия, установившая господство крупнойбуржуазии, празднует свою победу, о непрочности которой то и делонапоминают грозные выступления пролетариата, брожение в массах мелкойбуржуазии, оппозиция со стороны демократической интеллигенции. Власть банкиров принесла бешеную погоню за наживой, разложениеобщественной морали и нравов, придавала специфический характер всему строюобщественной жизни. В наступившем царстве лавочников все служило предметомторговли: честь и талант, красота и невинность. Удачная биржевая сделка илиторговая спекуляция могли превратить темного дельца и авантюриста в«уважаемого» финансиста, а продажная пресса - сделать модным и,следовательно, богатым ловкого виртуоза. Но одновременно Париж - крупнейший центр западноевропейской цивилизации икультуры. В этом «городе революции» с его возбужденным пульсом и кипениемполитических страстей, с относительной, в сравнении с большинствомгосударств Европы, свободой создавалось искусство большой силы и значения.Мир литературы был представлен именами выдающихся писателей: Бальзака,Стендаля, Гюго, Мериме, Жорж Санд, Мюссе и многих других. В живописивыдвинулся ряд талантливых художников. Крупнейший из них - Эжен Делакруа -сделался другом Шопена. Париж становится местом паломничества свободомыслящей интеллигенции всехстран. Туда устремляются артисты и писатели, художники и музыканты. Многиеоседают надолго, некоторые обретают в Париже вторую родину и содействуютблеску парижской культуры. Не в меньшей мере, чем отечественным, Парижобязан своей славой иноземным художникам - Гейне и Мицкевичу, Листу иШопену. Большого размаха достигает музыкальное искусство Парижа в 30 - 40-хгодах. Наряду с французскими светилами оперно-театрального искусства -Обером, Галеви, симфонистом-новатором Берлиозом блистают Россини, Мейербер,Беллини, Доницетти. Бесконечна вереница прославленных оперных певцов,приезжающих на гастроли и ангажированных постоянно: Паста и Рубини,Малибран, Нурри, Виардо, Лаблаш и другие. Плеяду выдающихся виртуозов-пианистов возглавляют Калькбреннер, Герц, Тальберг, Лист; ореол сенсацииокружает концерты Паганини. Но было и нечто снижавшее художественно-эстетическую ценностьмузыкального искусства, расцветшего в эту пору на парижской почве.Ошеломляющие эффекты и великолепие оперных постановок подчас лишьприкрывали пустоту самой музыки; коммерческие интересы создавали нездоровуюшумиху вокруг эстрады, часто превращая ее в место состязаний виртуозов всехмастей и рангов. Шопену было немногим более двадцати лет, когда он приехал в Париж.Вырванный из патриархальной семейной обстановки, лишенный привычнойдружественной среды, он сразу попал в водоворот парижской жизни. Нокрепость моральных устоев, проницательность и острота ума помогли молодомумузыканту разглядеть за обманчивой привлекательностью картину резкихсоциальных противоречий. Проходит всего два с небольшим месяца со дняприезда, и Шопен делится своими первыми впечатлениями: «Я добрался сюдадовольно благополучно (но дорого) - и доволен тем, что здесь нашел; здесьпервые в мире музыканты и первая в мире опера. Я знаком с Россини -Керубини, Паэром и т.д. и т.д. ... Однако я ничего Тебе не написал овпечатлении, которое произвел на меня после Штутгарта и Страсбурга этотбольшой город. Здесь величайшая роскошь, величайшее свинство, величайшаядобродетель, величайшая порочность... крика, гама, грохота и грязи больше,чем можешь себе вообразить. В этом муравейнике теряешься, и это удобно втом смысле, что никто не интересуется тем, как кто живет». В другом письме,написанном вскоре после этого, трезвость суждений и оценок ещеопределеннее. «Сколько перемен, сколько бедствий... меня ветер загналсюда... Париж - это все что хочешь: можешь веселиться, скучать, смеяться,плакать, делать все, что Тебе угодно, и никто на Тебя не взглянет, потомучто здесь тысячи делающих то же, что и Ты, - и каждый по-своему. Я не знаю,есть ли где-нибудь больше пианистов, чем в Париже, не знаю, есть ли где-нибудь больше ослов и больше виртуозов, чем тут». С восторгом и вместе снескрываемой иронией описывая в этом же письме исполнение «Севильскогоцирюльника», невообразимую роскошь постановок опер Мейербаха, Шопензамечает: «Однако Ты должен знать, что я не одурел и не намерен бытьодураченным». Шопен не проходит стороной мимо социально-политических вопросов,подвергая резкой критике существующие порядки. В письме Войцеховскому онговорит о множестве людей в лохмотьях, об угрожающих разговорах о «дуракеФилиппе» - короле Франции, - «который еле держится еще своим министерством.Низший класс уже совершенно разъярен - и все время думает, как изменитьсвое бедственное положение...». Описывая увиденную политическуюдемонстрацию, он добавляет: «Ты не представляешь себе, какое впечатлениепроизвели на меня эти грозные голоса недовольного народа... Только Гренобльпошел по следам Лиона, и, черт знает, что еще будет на свете». С помощью влиятельного музыканта, дирижера и композитора Ф. Паэра, ккоторому Шопен имел рекомендательное письмо от Мальфатти, завязалисьзнакомства и связи со многими знаменитостями музыкального мира, в том числес Россини, Керубини, молодым Листом, звездой тогдашних пианистов Ф. В.Калькбреннер (1785 - 1849). Шопен был покорен манерой его игры ибезукоризненной техникой. Он даже готов был принять предложениеКалькбреннера совершенствоваться под его руководством в течение трех лет,однако предостерегающие письма от родных и Эльснера удержали Шопена. Калькьбреннер помог Шопену в организации первого публичного концерта испециально для этого случая написал полонез для шести фортепиано. Концертсостоялся 26 февраля 1832 года. Кроме вышеупомянутого полонеза, который«дуэтом» исполняли Шопен и Калькбреннер в сопровождении остальных четырехфортепиано, Шопен играл свой концерт f-moll и Вариации на тему Моцарта.Лист пришел в восторг от игры и произведений польского музыканта.Впоследствии он вспоминал о шопеновском дебюте: «...аплодисменты,возраставшие с удвоенной силой, казалось, никак не могли достаточновыразить наш энтузиазм перед лицом этого таланта, который, наряду сосчастливыми новшествами своего искусства, открыл собою новую фазу вразвитии поэтического чувства». Энтузиазм публики, единодушие высоких оценок прессы привлекли всеобщеевнимание к новому молодому таланту. Дорого оплачиваемые уроки освободилиШопена от материальной стеснительности, испытываемой на первых порах.Всегда скромный в отношении к самому себе, он писал: «Я вошел в высшееобщество, вращаюсь среди послов, князей, министров и сам не знаю, какимчудом это случилось, потому что сам я туда не лез... мне посвящают своисочинения люди с большим именем прежде, чем я им... ученики Консерватории,ученики Мошелеса, Герца, Калькбреннера, словом, законченные артисты, беруту меня уроки, ставят мое имя рядом с именем Фильда, - словом, если бы я былеще глупее, то думал бы, что достиг вершины своей карьеры». С самого начала артистической жизни Шопен пленял оригинальностью всегосвоего музыкального облика. Виртуозно-техническая сторона его игры былабезупречна, при том в шопеновском исполнительстве, как и в творчестве, небыло ничего рассчитанного на внешний эффект. Это не был и «выверенный»,академически-холодный стиль, представленный Калькбреннером и его школой.Сильнейшее качество Шопена-пианиста таилось в редкой красоте звука, втончайшей звуковой палитре; с ее помощью он раскрывал безграничную гаммупоэтических нюансов. Шопен-исполнитель был неотделим от Шопена-композитора.И избалованный Париж, который трудно было удивить виртуозностью, склонилсяперед очарованием славянских мелодий и несравненной поэзией, которуюисточали звуки его музыки. По словам Листа, музыка и игра Шопена вызывали«чувство восхищения, трепета, робости, которое охватывает сердце вблизисверхъестественных существ, вблизи тех, кого не можешь разгадать, понять,обнять». С особым строем его вдохновенных образов сочеталось своеобразиеисполнительской манеры, несравненное шопеновское rubato. Подобно тому, как в XVIII веке звуковая динамика - crescendo и diminuendo- сделалась новым выразительным средством, передавшим в нарастаниях испадах движение эмоций, так шопеновское rubato - эти едва уловимыевнутритактовые замедления и ускорения - сделалось средством передачисложной изменчивости настроений, характерной для романтического искусстваXIX века. На родине друзья композитора, учитель Эльснер, родные смотрели на негокак на гения, призванного раскрыть миру красоту души польского народа,через искусство восславить его историю, пробудить участие к его трагическойсудьбе. Исходя из этого, они находили, что фортепианная музыка и камерныеформы творчества не соответствуют важности поставленной цели. Толькомонументальное искусство, опера способны воплотить великие идеи. Еще в ВенеШопен получил письмо от известного польского поэта Стефана Витвицкого (1802- 1847) с призывом направить внимание на создание национальной оперы. «Тынепременно должен быть творцом польской оперы; я глубочайше убежден, что Тыможешь им стать и что как польский национальный композитор откроешь длясвоего таланта неизмеримо богатое поле деятельности, на котором покроешьсебя неувядаемой славой... Подражание оставь другим... будь самобытным,национальным. Может, сначала и не все поймут Тебя, но упорство ипродвижение на раз избранном поприще обеспечат Тебе память потомков». В таком же роде, уже в Париже получает Шопен послание от сестры Людвики.Ссылаясь на Эльснера, Людвика внушает брату: «...Эльснер не хочет видетьТебя только концертным виртуозом, фортепианным композитором и знаменитымисполнителем, так как это легче и менее значительно... Твое место... рядомс Россини, Моцартом... Ты должен обессмертить себя операми». ОдновременноЭльснер сам высказывает Шопену свою точку зрения: «Игра на каком-нибудьинструменте, даже самая совершенная, как например, Паганини на скрипке илиКалькбреннера на фортепиано... может рассматриваться в качестве средствадля выражения чувств в музыке. Слава, которой некогда пользовались Моцарт,а потом Бетховен, как пианисты, давно уже померкла, а их фортепианныесочинения... должны были уступить современному вкусу. Зато другие ихпроизведения, не предназначенные лишь для одного инструмента - их оперы,песни, симфонии, живут еще среди нас...». Шопен не хуже всех понимал значение миссии польского художника. Но ввыборе и определении путей творчества их позиции резко расходились.Интуиция гения и ясный ум подсказывали Шопену правильность избранного длясебя поля деятельности. Истинный художник редко ошибается. И уже близкоебудущее доказывало правоту Шопена. Быстро пришедшая устойчивая славаубедила сомневающихся. Из письма отца в Париж, из сообщений друзей семьеШопена в Варшаву становится известным, что Шопен не только первый пианистПарижа, но и высоко ценимый композитор. Его ноктюрны и мазурки, ужевторично изданные в Лейпциге, распродаются в течение нескольких дней. Серьезность, значительность содержания шопеновских сочинений получалиистинную оценку чутких музыкантов. В 1836 году в статье о фортепианныхконцертах Шопена Р. Шуман, внимательно следивший за его художественнойэволюцией, проницательно отметил внутреннее родство Шопена и Бетховена,замечательно раскрыл революционно-патриотический смысл шопеновскихпроизведений. Первые годы в Париже для Шопена - время широкого знакомства и усвоениямногосторонних явлений европейской музыкальной культуры. Здесь итальянскаяи французские оперы, искусство пения, представленное первокласснымиитальянскими и французскими певцами, высшие достижения современногопианизма, виртуозной скрипичной школы и т. д. Большое духовное влияние оказывало общение с выдающимися людьми эпохи -представителями искусства, литературы. Под широким воздействием яркихвстреч, сильных впечатлений крепнет интеллект Шопена, зреет его мастерство,возрастает глубина и разнообразие музыкальных идей, но в центре по-прежнемустоит тема Родины. В первое время творческая работа заключалась преимущественно в отделкесочинений, написанных до Парижа; над завершением начатых или воплощениемранее задуманных произведений. В этот период в музыке Шопена преобладалинебольшие фортепианные пьесы: лирические миниатюры, танцевальные жанры;написана и издана первая серия этюдов op. 10, некоторые прелюдии. Изпроизведений крупных форм созданы баллада g-moll и скерцо h-moll. Середина 30-х годов знаменательна рядом творчески интересных и радостныхвстреч, сильных, но горестных, в конечном счете, переживаний. Весной 1834года Шопен со своим парижским другом, немецким пианистом и композитором Ф.Гиллером (1811 - 1885), ездил на музыкальный фестиваль в Аахен, гдевстретился с Мендельсоном, а затем они совершили совместное путешествие поРейну, посетили Дюссельдорф. В Карлсбаде (Карловы Вары) Шопен увиделся сродителями. Эта первая и единственная встреча на чужбине принесла обоюдную,трудно описуемую радость. Тогда же на обратном пути в Париж Шопен в Лейпциге впервые личновстретился с Робертом Шуманом, а в следующем 1836 году осенью вторичнопосетил Шумана в Лейпциге, много ему играл, знакомил с новыми сочинениями.Об этом памятном дне Шуман сообщил в «Новой музыкальной газете»: «Шопенбыл один день в Лейпциге. Он привез с собой новые божественные этюды,ноктюрны, мазурки, новую балладу и др. Он играл много и незабываемо». С семьей графов Водзиньских Шопена связывали еще варшавские годы. Летом1835 года, в Дрездене, куда Шопен попал, возвращаясь в Париж, он встретилграфиню Водзиньскую и ее дочь Марию. Со времен варшавского знакомства МарияВодзиньская превратилась в привлекательную кокетливую девушку, кружившуюголовы своим поклонникам. Она не была лишена ума и способностей и в рамкахсветского любительства занималась живописью, пела и играла на рояле,сочиняла небольшие фортепианные пьески. Вспыхнувшее чувство к Марии глубоко захватило Шопена. По-видимому, еголюбовь не оставалась безответной, и их увлеченность вскоре перестала бытьтайной для родных и окружающих. Летом 1836 года Шопен специально приехал вДрезден, чтобы свидеться с Марией и сделать ей предложение. Но, когда Шопенвернулся в Париж, тон писем от Водзиньских заметно изменился. Затем письмастали приходить все реже и реже, а к концу 1837 года Шопен сам прекратилэту переписку. Среди причин, расстроивших желанный Шопену брак, наиболее вероятнойисследователи считают сословные предрассудки польской знати. В эпистолярномнаследии Шопена нет данных, по которым можно было судить о его отношении кэтому событию. Лишь найденный после смерти композитора сверток с письмамиВодзиньских и сделанная на нем рукой Шопена надпись «мое горе» говорит оглубине переживаний. Перенесенный удар, по-видимому, заставил Шопена о многом задуматься,многое пересмотреть и заново переоценить. Происходящий внутренний кризисили перелом внешне почти никак не обнаруживался, но, несомненно, отказ отнекоторых иллюзий молодости, отречение от представлений, внушенныхпатриархальной средой и воспитанием, создали почву, на которой могвозникнуть свободный союз Шопена с Жорж Санд. Крупная французская писательница Жорж Санд (1804 - 1876) была одной изпередовых женщин своего времени. Демократически и радикально настроенная,она смело подняла борьбу за право женщин на равенство, на свободу чувства.Не только ее сочинения, но и образ жизни, поведение, манеры былисознательно и демонстративно брошенным вызовом буржуазно-аристократическомуобществу. На первых порах большая любовь Шопена к Жорж Санд вызывала в немрадостное воодушевление, создавала яркие творческие импульсы, но с годамипревратилась в источник глубоких душевных страданий, ускоривших смертькомпозитора. Их знакомство, состоявшееся в 1836 году, и первое впечатление,произведенное Жорж Санд на Шопена, ничем не предвещало будущей любви. «Япознакомился с большой знаменитостью, - пишет Шопен в Варшаву родным, -госпожой Дюдеван, известной под именем Жорж Санд; на ее лицо несимпатично иона мне совсем не понравилась. В ней есть даже что-то отталкивающее». В литературных и светских салонах, собиравших цвет интеллектуально-артистического мира, Шопен и Жорж Санд неоднократно встречались. Большойталант и ум, оригинальность всего облика известной писательницы в процессеболее длительного узнавания покорили Шопена. Осенью 1838 года Шопен и Жорж Санд с ее детьми предприняли большоепутешествие на остров Майорку и поселились в главном его городе Пальме. «Яв Пальме, - пишет Шопен, - среди пальм, кедров, кактусов, олив, померанцев,лимонов, алоэ, фиговых деревьев, гранатов, и т. п. ... Небо, как бирюза,море, как лазурь, горы, как изумруд, воздух, как на небесах. Днем солнце,все ходит по-летнему, и жарко; ночью - гитары и пение по целым часам».Шопен упоен любовью, жизнью, природой. Но это продолжалось недолго. Егохрупкий организм, ослабленный непрестанным творческим горением, с трудоммог переносить неустройство, отсутствие необходимых условий. Именно стакими обстоятельствами пришлось столкнуться на Майорке. К этомуприбавилась сильная простуда, которая осложнилась кровохарканьем.Вынужденные покинуть Пальму, Шопен и Жорж Санд с детьми переселились встарый и заброшенный картезианский монастырь. Его мрачно-таинственнаякрасота болезненно будоражила воображение. В описании, сделанном самимкомпозитором, почти зримо можно представить себе вид монастыря и обстановкутамошней жизни. «...Можешь ли Ты представить меня между скалами и морем, вогромном заброшенном монастыре картезианцев, в келье, двери которой большелюбых ворот в Париже... Келья имеет форму высокого гроба, высокие сводызапылены, - маленькое окно, под окном померанцы, пальмы, кипарисы; противокна под филигранной мавританской розеткой на лямках моя кровать. Возлекровати старый, квадратный, разваливающийся intouchable [шаткий стол], закоторым я еле могу писать, на нем оловянный подсвечник (здесь это большаяluxe [роскошь]) со свечкой... тишина... можно кричать... и все равно тихо.Словом, пишу Тебе из странного места». С переселением в удаленный от города монастырь возникло много новыхтрудностей, усугубляющих тяжелое душевное и физическое самочувствие Шопена.Ранней весной пришлось спешно покинуть Майорку и направиться в обратныйпуть, во Францию. На некоторое время Шопен и Жорж Санд остановились в Марселе, а летопровели в имении писательницы Ноане. Здесь здоровье Шопена восстановилось,и осенью 1839 года они вернулись в Париж. Невзирая на все неурядицы жизни на Майорке, в том числе и долгоеотсутствие фортепиано, творческий портфель Шопена изрядно пополнился:циклом из двадцати четырех прелюдий, второй балладой F-dur, полонезом op.40, третьим скерцо cis-moll. В Ноане Шопен закончил сонату b-moll и некоторые другие произведения. Дом на улице Пигаль, где поселился Шопен и Жорж Санд, притягивал к себелюдей, живущих интересами искусства, литературы. Среди многочисленныхпосетителей этого блестящего салона - Гейне, Мицкевич, Делакруа, Бальзак,Лист, Берлиоз, Мейербер, представители польской аристократии Чарторыские,Сапега, Дельфина Потоцкая. Но самых преданных и интимных друзей Шопеннаходил среди своих соотечественников -польских интеллигентов. Таков был ЯнМатушиньский, связанный со времен лицея узами дружбы с Шопеном. Композитори пианист Юльян Фонтана, также эмигрировавший из Польши в 1832 году,пользовался особым доверием и любовью Шопена. Общим другом Шопена и ЖоржСанд был Войцех Гжимала. Этот недолгий период в жизни Шопена приносит радость семейной жизни.Отношения с Жорж Санд кажутся долговечными, любовь и дружба - крепкими инадежными. Время проходит в непрестанном труде, размеренно, упорядоченно.Зимой в Париже Шопен дает многочисленные уроки, часы досуга и отдыхапосвящает встречам с друзьями, светским визитам, театру, концертам. Летомвсем семейством переезжают в Ноан, и там Шопен безраздельно отдаетсятворчеству. Перед открытой аудиторией Шопен выступает мало, сторонится большойэстрады и шумной толпы концертного зала. Ему кажется, что егохудожественные замыслы не доходят до разноликой аудитории и остаютсянепонятыми. Эстрадный блеск, аффектация, элементы позирования, дань которымотдавали даже такие великие артисты, как Лист или Паганини, былиорганически чужды утонченной натуре Шопена. Тем не менее его редкиеконцерты превращались в подлинное событие музыкальной жизни Парижа. Если для выступлений с эстрады Шопену приходилось преодолевать внутреннеесопротивление, то в небольшом кругу он играл всегда охотно, много, особенновдохновенно. Один их таких музыкальных вечеров описал критик Э. Легуве:«Сев за рояль, Шопен обычно играл до изнурения... Он чувствовал и мычувствовали, что какая-то часть его жизни утекла вместе со звуками; он нехотел остановиться, и у нас не было сил его остановить! Волнение, сжигавшееего, охватывало и всех нас»! Годы с конца 30-х и до второй половины 40-х годов - самые плодотворные втворческой жизни композитора. Это пора наивысшего творческого цветения,время создания самых глубоких и значительных произведений: второй, третьейи четвертой баллад, сонат b-moll и h-moll; фантазии f-moll, лучшихполонезов, в том числе полонеза-фантазии; второго, третьего и четвертогоскерцо и многих других шедевров. В зрелых сочинениях Шопен полностьюосвобождается от некоторого налета салонности, присутствовавшего вотдельных концертных пьесах раннего периода. Постижение многообразных черт других национальных культур способствовалоболее глубокому выявлению национальной сущности шопеновского гения. Егомузыкальный стиль предстает в окристализованном, совершенном виде. Оперныеречитативно-декламационные элементы так же, как и кантиленностьитальянского bel canto, преломляясь через славянскую песенность, формируетиндивидуальный шопеновский мелодизм. Оперная театральность, картинностьполучила сложное претворение в монументальных героико-эпических полотнах,вдохновленных польским эпосом. Воплощая мысли и чувства своего народа, высокие идеалы времени, Шопенопирался на многовековой опыт народного искусства, на реалистическиетрадиции классиков. Строгость и логика мысли Баха, красота и завершенностьмоцартовских форм, драматизм и сила симфонического развития у Бетховенавсегда были для него живым примером. В новой исторической обстановке Шопенбыл великим продолжателем их дела. В эту, казалось, бы, наиболее счастливую пору жизнь вторгается тяжелымидля композитора испытаниями. Весной 1842 года умер от туберкулеза ближайшийдруг Шопена Ян Матушиньский. Весной 1844 года скончался отец композитора.Приезд любимой сестры Людвики несколько облегчил его горе. Людвика принеслас собой как бы частичку родной страны, семьи, дома. С ее отъездомнастроение Шопена все чаще омрачается. Тоску по родине углубляетназревающая драма отношений с Жорж Санд. Пока она остается тайной дляокружающих. Лишь изредка в письмах к родным, в отдельно брошенных фразахпрорываются скрытая боль и критическое отношение Шопена, не приемлющегомногое в семье Жорж Санд. Болезненность и крайняя душевная ранимость Шопенанаходились в кричащем противоречии с властной натурой Жорж Санд, к этомуприбавлялись глубокие внутренние расхождения, различия в нравственных ижизненных устоях. Уже с осени 1846 года Шопен не бывает в Ноане, где Жорж Санд проводитбольшую часть времени, а вскоре происходит полный и окончательный разрыв.Хрупкий организм Шопена, подтачиваемый душевными страданиями, надломлен, нопревозмогая себя, он по-прежнему дает многочисленные уроки и даже начинаетвновь выступать на концертах. Последние годы Шопена, по собственным словам, смертельно раненного своейпривязанностью, - самые печальные в его жизни. По-видимому лишь безразличиек самому себе склонило его к поездке в Англию с гибельным для здоровьяклиматом и образом жизни, к которому вынуждало положение прославленногоконцертирующего артиста. Весной 1848 года Шопен приехал в Лондон. Сразу его захлестнула сутолокасветской жизни с обязательными ежедневными визитами, присутствием на званыхобедах, приемах, раутах. Здесь также приходилось давать уроки и выступать ввеликосветских салонах. Пустота такой жизни - тяжелое бремя для больногоШопена. «Никак не привыкну, - пишет он, - к лондонской атмосфере, - и всяэта жизнь, с ее визитами, зваными вечерами, очень меня тяготит». «Здесь ужес неделю скверная погода, и мне это совсем не на пользу. При этом что нидень приходится поздно вечером выезжать в свет. У меня не хватает сил длятакой жизни». Все чаще одолевает Шопена тоска и одиночество: «...Страдаю от какой-тоглупой тоски, и, несмотря на всю мою отрешенность, я не спокоен: не знаю,что с собой делать». «...Такой жизнью я сыт по горло, - а впереди, в концевсего этого я ничего не вижу». Чувствуя себя смертельно больным, угнетаемыйнеопределенностью материальных дел, Шопен остается все тем же человекомобаятельного ума и сердечности; даже в самый критический период своегосуществования ему по-прежнему не изменяют ни острая наблюдательность, ниживой мягкий юмор. Высказывания, полные горечи, перемежаются состроумнейшими описаниями быта, нравов людей из высшего английскогообщества. Особенно высмеивает Шопен мелочный меркантилизм и тщеславие«общества лордов, канцлеров или черт знает кого с орденскими лентами поджилетами». В большом письме к родным он роняет фразу: «Как Вы знаете, ониздесь живут только именами и знатностью». В другом письме Шопен пишет: «если бы я был в настроении, то описал бы одну шотландку, 13-ю кузину МарииСтюарт... Тут только и есть, что кузены и кузины знатных имен, о которых наконтиненте никто и не слыхал. Весь разговор всегда генеалогический, похожена Евангелие: тот родил этого, а этот того, и тот еще кого-то, и так двестраницы вплоть до господа Иисуса», Описывая, как с ним торговалась «стараяРотшильд», Шопен добавляет: «Так что из этого я заключаю, что здесь неслишком щедры... Для класса буржуазии нужно нечто поражающее, на что я неспособен». После нескольких выступлений в Лондоне по приглашению своих учениц,«милых шотландок», Шопен направился в Шотландию. «Я здесь наслаждаюсь(физически) полнейшим покоем и прекрасными шотландскими песнями», - пишетон. 28 августа состоялся его первый концерт в Манчестере, через некотороевремя в Глазго, затем в начале октября в Эдинбурге, а 31 октября Шопенвозвратился в Лондон. Обессиленный болезнью, но движимый патриотическимчувством, он выступил на ежегодном польском балу, устроенном 16 ноября 1848года. Это было последнее появление Шопена перед публикой. В конце ноября Шопен вернулся в Париж. Оставшийся год жизни был медленнымугасанием. Последнюю радость Шопену доставил приезд сестры Людвики, котораянеотлучно оставалась подле него до самого конца. В ночь с 16 на 17 октября Шопена не стало. «Даже самая стоическаяантичность не знала примера более прекрасной смерти...», - писал Гжималавскоре после его кончины. В торжественных похоронах приняли участие лучшие артисты Парижа. Былисполнен Реквием Моцарта, в котором партии соло пели Виардо и Лаблаш.Специально был оркестрован и исполнен похоронный марш Шопена, а один извидных французских органистов проникновенно сыграл на органе прелюдииШопена - h-moll и e-moll. В могилу Шопена высыпали горсть польской земли изкубка, преподнесенного друзьями при прощании его с родиной. Сердце Шопена было перевезено в Варшаву и хранилось в костеле св. Креста.Во время фашистского нашествия польские патриоты спрятали драгоценныйсосуд. После освобождения Польши Советской Армией в 1945 году в деньгодовщины смерти Шопена его сердце было возвращено родной стране. Шопен ограничил свое творчество рамками фортепианной музыки. Для другихинструментов им написано всего несколько сочинений: трио для фортепиано,скрипки и виолончели; полонез op. 3 и дуэт для фортепиано и виолончели;соната для виолончели; соната для виолончели, ряд песен для голоса. Но впределах одного только фортепианного творчества Шопен достиг высот ихудожественной многогранности, которых другие композиторы добивалисьработой над многими видами инструментальной музыки в разных областяхмузыкального искусства. Шопеновские баллады и сонаты, скерцо и фантазия - подобно крупныморганным творениям И. С. Баха - своеобразные симфонии, а какая-либодвухстрочная прелюдия или мазурка по глубине замысла и выраженного чувстваперерастает в большую поэму, волнующую драму. Основой выразительности музыки Шопена является мелодия. По редкомумелодическому дару Шопена можно сравнить только с Моцартом и Чайковским.Шопен является одним из величайших мелодистов мира, крупнейшим новатором,создателем оригинальных музыкальных жанров и форм. Творчество Шопена - это огромный мир необыкновенной красоты. Слушая егозабываешь о том, что слушаешь всего один инструмент - фортепиано. Передтобой открываются безграничные просторы, распахиваются окна в неведомыедали, полные тайн и приключений. И очень хочется, чтобы этот новый, вновьоткрывшийся мир, не покидал тебя уже никогда.




Похожие:

Фредерик Шопен творческий и жизненный путь iconЖизненный и творческий путь Фредерика Шопена

Фредерик Шопен творческий и жизненный путь iconЖизненный и творческий путь Фридерика Шопена

Фредерик Шопен творческий и жизненный путь iconЖизненный и творческий путь Антона Павловича Чехова

Фредерик Шопен творческий и жизненный путь iconТема : Своеобразие литературы XIX века. Жизненный и творческий путь поэтов А. С. Пушкина и М. Ю. Лермонтова
Тема: Своеобразие литературы XIX века. Жизненный и творческий путь поэтов А. С. Пушкина и М. Ю. Лермонтова
Фредерик Шопен творческий и жизненный путь iconРеферат по мировой художественной культуре на тему: «жизненный и творческий путь николая андреевича римского-корсакова»
«Мне кажется что меня зовут Модестом Петровичем». 14
Фредерик Шопен творческий и жизненный путь iconЮ. Лермонтова. Практическая часть
Теоретическая часть: Своеобразие литературы XIX века. Жизненный и творческий путь поэтов А. С. Пушкина и М. Ю. Лермонтова
Фредерик Шопен творческий и жизненный путь iconБорис Пастернак Шопен Пастернак Борис Шопен
Проверяемого, начала произвольности. И, однако, и тут все зиждется на исключениях. Их множество, и они составляют историю музыки....
Фредерик Шопен творческий и жизненный путь iconРеферат Эволюция звезд
«умирают». Чтобы понять их жизненный путь, надо знать как они появляются. В прошлом это было загадкой, но сейчас ученые легко могут...
Фредерик Шопен творческий и жизненный путь iconI. Жизненный и творческий путь И. А. Бунина
Москва издавна привлекала к себе пристальные взгляды и внимание писателей и поэтов самых различных эпох и направлений. Связано это...
Фредерик Шопен творческий и жизненный путь iconЖизненный и творческий путь мольера
Его отец, Жан Поклен, владевший лавкой и мастерской на одной из парижских улиц, имел наследственное звание при­дворного обойщика....
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©rushkolnik.ru 2000-2015
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы