Реферат о Гитлере icon

Реферат о Гитлере



НазваниеРеферат о Гитлере
Дата конвертации30.07.2012
Размер208.11 Kb.
ТипРеферат
Реферат о Гитлере


рефер по Гтилеру .политологияиз МГТУ им.Буманагр.КМТ 3-31 Как-то один человек мне сказал : “Послушайте, если вы это сделаете,то тогда через шесть недель Германия погибнет”. Я говорю : “Что вы имеете ввиду ?” — “Тогда Германия развалится”. Я говорю : “Что вы имеете в виду ?”— “Тогда Германии конец”. Я ответил : “Немецкий народ в былые временавыдержал войны с римлянами. Немецкий народ выдержал переселение народов.После немецкий народ выдержал большие войны раннего и позднегоСредневековья. Немецкий народ выдержал затем религиозные войны Новоговремени. Немецкий народ выдержал потом Тридцатилетнюю войну. После немецкийнарод выдержал наполеоновские войны, освободительные войны, он выдержалдаже мировую войну, даже революцию — и меня он тоже выдержит !” АдольфГитлер, 1938 год Почти без перехода, словно одно мгновение сменило другое, со смертьюГитлера и капитуляцией исчез и национал-социализм, как будто он был всеголишь движением, состоянием опьянения и катастрофой, которую он же ипородил. Не случайно в сообщениях весны 1945 года нередко фигурируютвыражения о вдруг улетучившихся “чарах”, о растаявшем “призраке” : такогорода формулы, взятые из сферы магического, наглядно характеризовали как наудивление ирреальный характер режима, так и внезапную природу его конца.Специалисты гитлеровской пропаганды неустанно твердили об альпийскихтвердынях, редутах сопротивления, а также о многочисленных подразделенияхвервольфов-”оборотней” и предсказывали продолжение войны и после ееокончания — все это оказалось блефом. Еще раз выяснилось, насколько женационал-социализм — да и фашизм вообще — в своей сути зависел отпревосходящей силы, амбициозности, триумфа, и каким неподготовленным былон, в сущности, к моменту поражения. Недаром же указывалось на то, чтоГермания была единственной побежденной страной, не породившей никакогодвижения Сопротивления. Это отсутствие прочности не в последнюю очередь нагляднопрослеживается и на поведении ведущих действующих лиц и функционероврежима. Прежде всего ход Нюрнбергского процесса, а также последующихсудебных разбирательств продемонстрировал, за весьма немногимиисключениями, явные старания идеологически дистанцироваться от того, чтопроисходило, а преступные деяния преуменьшить или оспорить, дабы в конечномсчете все — насилие, война, геноцид — обрело характер некоего страшного иглупого недоразумения. Все это способствовало созданию впечатления, будтонационал- социализм вовсе не был явлением, охватывающим целую эпоху, аявился порождением жажды власти у одного конкретного человека, а такжекомплекса чувств зависти и ненависти у одного беспокойного, жаждущегозавоеваний народа, ибо если бы национал- социализм имел глубокие корни всвоем времени и был одним из непременных движений оного, то военноепоражение не смогло бы устранить и так круто оттеснить его в забвении.
А ведь он всего лишь за какие-то двенадцать лет придал миру новыйоблик, и очевидно, что столь мощные процессы едва ли могут быть достаточнымобразом объяснены капризом дорвавшегося до власти одиночки. Ибо только еслиэтот одиночка является фигурой, интегрирующей разнообразнейшие эмоции,страхи или интересы, если влекут его вперед мощные, приходящие из дальнихдалей энергии, становятся возможными подобные события. В таком свете ещераз вырисовывается роль и значение Гитлера по отношению к окружающим егосилам : существовал гигантский, неупорядоченный потенциал агрессивности,страха, самоотдачи и эгоизма, лежавший в покое и нуждавшийся лишь в том,чтобы некое властное явление разбудило, сфокусировало и использовало его ;этому явлению был обязан тот потенциал своей ударной силой, с нимпраздновал он свои колоссальные победы, но с ним же вместе он и рухнул. Однако Гитлер был не только фигурой, объединившей столь многиетенденции времени ; в еще большей степени он и сам придавал событиям ихнаправление, масштабы и радикальность. Благоприятствовало ему при этом то,что его мысли не были отягощены какими-либо предварительными условиями ичто буквально все — антагонизмы противников, партнеров по союзу, нации,идеи — он столь же хладнокровно, как и маниакально подчинял своимчудовищным целям. Его экстремизм соответствовал той внутренней дистанции,которые он сохранял по отношению ко всем силам. Многое говорит за то, чтоон — вопреки его относящейся еще к юношеским годам претензии, — такникогда и не осмыслил, что есть история ; он видел в ней своего роданастежь открытый для честолюбцев храм славы. Смысла же и правотысвершившегося он не осознавал совершенно. И именно таким образом, сабстрагированной беспечностью, шел он на осуществление своих замыслов. В товремя как другие государственные деятели учитывали реальность существующегосоотношения сил, он отталкивался от чистого места : точно так же, как началон без оглядки на существующее проектировать новый мегаполис Берлин,планировалось им и полная перестройка Европы и всего мира ; не только онсам пришел из ниоткуда — из ниоткуда шли и его мысли. Не обращая вниманияна границы на географической карте Европы, закрепившиеся в результате войни изменения соотношения сил, он переделал эту карту на свой лад, разрушилдержавы и помог подняться новым силам, вызвал революции и положил конецвеку колониализма ; в конечном итоге он гигантским образом расширилэмпирический горизонт человечества. Доминирующим среди тех мотивов, в которых он смыкался с сильнымтечением духа времени, было неизменное чувство угрозы : страх перед лицомпроцесса уничтожения, жертвой которого были на протяжении веков многиегосударства и народы, но который только теперь, на этом перекрестке всейистории. развил универсальную, угрожающую всему человечеству мощь. Идея спасения была для него неразрывно связана с самоутверждениемЕвропы. рядом с которой не существовало никакой иной части света, никакойиной сколь-нибудь значительной культуры, все другие континенты были лишьгеографическими понятиями, пространством для рабовладения и эксплуатации —пустыми плоскостями. Да и само выступление Гитлера было одновременно ипоследним гиперболизированным выражением европейского притязания оставатьсяхозяином собственной, а тем самым и всей истории вообще. В его картине мираЕвропа, в конечном счете, играла ту же роль, что и немецкий дух в сознаниипоры его молодости : это была находившаяся под угрозой, уже почтиутраченная высшая ценность. И хотя сам он был фигурой демократического века, он олицетворял собойлишь его антилиберальный вариант, характеризуемый сочетанием манипуляцииголосами путем плебисцитов и харизмы вождя. Одним из непреходящих горькихуроков ноябрьской революции 1918 года было осознание того, что существуетнеясная взаимосвязь между демократией и анархией, что хаотические состоянияи являются собственным, неподдельным выражением подлинного народовластия, апроизвол — его законом. Отсюда нетрудно истолковать восхождение Гитлера икак последнюю отчаянную попытку удержать старую Европу в условияхпривычного величия. К парадоксам явления Гитлера относится то, что он спомощью краха пытался защитить чувства порядка и авторитета перед лицомвосходящей эпохи демократии с ее правами решающего голоса для масс,эмансипацией и распадом национальной и расовой идентичности. Но он выразилтакже и долго копившийся протест против презренного эгоизма крупногокапитала, против коррумпирующей мешанины буржуазной идеологией иматериального интереса. Не составляет труда, расширив эти представления до глобальногоуровня, распознать в них ситуацию раннего этапа обретения фашизмом своихприверженцев : это те массы среднего сословия, которые — на фоне общихпанических настроений — видели себя в медленных удушающих их объятиях, содной стороны, профсоюзов, а с другой — универсальных магазинов, вобъятиях коммунистов и анонимных концернов. И, наконец, явление Гитлераможно понимать и как попытку утверждения своего рода третьей позиции —между обеими господствующими силами эпохи, между левыми и правыми. Это ипридало его выступлению тот двуликий характер, который не охватываетсявсеми определениями, такими как “ консервативный “, “ реакционный “, “капиталистический “ или “ мелкобуржуазный “. Находясь между всемипозициями, он в то же время участвовал в них во всех и узурпировал ихсущественнейшие элементы, сведя их к собственному, неподражаемому феномену.С его приходом к власти пришел конец и противоборству за Германию, началокоторому было положено после первой мировой войны Вильсоном и Лениным,когда один пытался привлечь ее на сторону парламентской демократии, адругой — на сторону дела мировой революции ; лишь двенадцать лет спустяэто противоборство возобновилось и завершилось недавним объединениемразделенной страны. Хотя третья позиция, к которой стремился Гитлер, и должна былазахватить весь континент, но ее энергетическим ядром должна была бытьГермания : современная миссия рейха заключалась в том, чтобы дать уставшейЕвропе новые стимулы и использовать ее как резервуар сил для мировогогосподства Германии. Гитлер рвался наверстать упущенное наимпериалистической стадии немецкого развития и выиграть главный извозможных призов — гарантированное гигантской экспансией власти на Востокегосподство над Европой, а благодаря этому — над всем миром. Он исходил изтого, что поделенный земной шар вскоре уже не даст возможности завоеватькакую-нибудь империю, а поскольку он всегда мыслил категорическимиальтернативами, то ему представлялось, что удел Германии — либо статьмировой державой, либо же “ завершить существование... как втораяГолландия и как вторая Швейцария “, а может быть, даже и “ исчезнуть с лицаземли или стать народом - рабом, обслуживающим других “. То соображение,что его замысел до безнадежного предела перенапрягал силы и возможностистраны, никак не могло сколь-нибудь серьезно обеспокоить его, ибо онсчитал, что задача тут заключается в первую очередь в том, чтобы “заставить колеблющийся перед лицом своей судьбы немецкий народ пойти своимпутем к величию “. Мысль о связанном с этим риске гибели Германии вызвала унего во время войны лишь замечание : “тогда будет все равно”. Следовательно, и национализм Гитлера также не был однозначен, ибо он,не задумываясь, готов был поступиться с интересом нации. Но тем не менее,этот национализм был достаточно интенсивным, чтобы вызвать всеобщеесопротивление. Потому что хотя Гитлер частично и выражал защитные эмоциивремени и континента, а его лозунги оказывали воздействие далеко запределами страны, так что к Германии Гитлера с уважением, ему так никогда ине удалось придать этому своему оборонительному началу нечто большее нежелиузкий и жесткий национальный профиль. В ходе своих бункерных медитацийвесной 1945 года он как-то назвал себя “ последним шансом Европы “ ипопытался в этой связи оправдать применение насилия по отношению кконтиненту : “ Она не могла быть покорена шармом или силой убеждения. Чтобыее заиметь, нужно было ее изнасиловать”. Но вот именно шансом Европы Гитлери не был : не было такого момента, когда он смог бы, перешагнув через себя,войти в игру действительно в роли политической альтернативы. Разве тольково время войны, когда речь шла о предположительно не лишенной перспективыпопытке придать кампании против Советского Союза европейскую видимость, онраскрылся как тот заклятый враг интернационализма, каким он начинал, —человеком из, так сказать, глубокой европейской провинции. Тем самым взор еще раз обращается к до странности противоречивомуместу Гитлера во времени. Несмотря на всю свою оборонительную в принципепозицию, он долгое время считался прогрессивной по своей сути, современнойфигурой эпохи, и окружавший его ореол нацеленности на будущее был тогда всознании большинства его современников столь же неоспоримым, как и таприрода, каковой он обладает в глазах подавляющей части нынешнеговосприятия. Современными и отвечавшими духу времени казались 20-м и 30-мгодам и техника, и коллективные представления о порядке, и монументальныепропорции, и воинственные позиции, и гордость человека из массы, и аура “звезды “ ; и одной из причин успеха национал - социализма было также какраз то, что он ловко присвоил себе все эти элементы. В том же ряду стояли икомандные жесты крупных личностей ; время восхождения и успехов Гитлера взначительной степени протекало под знаком цезаристских тенденций,доходивших до тоталитарного культа вождя в сталинском Советском Союзе иавтократического стиля Рузвельта. На этом фоне Гитлер, открыто и спринципиальной остротой заявивший о своей принадлежности к такому типувластителя, казался сигналом новых времен : он был рекламным щитом пафоса исодрогания тех великих трибунов “ века масс “, приход которых предвещалэтой эпохе Шпенглер. Примечательно, что для публики Гитлер и подчеркивал-товсегда сильнее оптимистический, обращенный к будущему характер национал -социализма, а не его регрессивные черты, которые стали предметом заботглавным образом Гиммлера, Дарре, а также множества эсэсовских чинов. На самом же деле, однако, Гитлер побаивался будущего ; в “ Застольныхбеседах “ в ставке фюрера он как-то заявил, что рад, что ему довелось житьтолько в начале технического века, более поздние поколения уже не будутзнать, “ как прекрасен был когда-то этот мир “. Несмотря на всю своюориентированную на прогресс позу он был чрезвычайно запоздавшей натурой,приверженной в основном образам, нормам и инстинктам XIX века, который он ивоспринимал как наиболее значительный период в истории человечества. Да и всамой его кончине, какой бы неудачно тривиальной и театральной она нипоказалась, отразились те две стороны эпохи, которая его восхищала икоторую он одновременно еще раз представил : тут было нечто от ее гремучегоблеска, нашедшего свое выражение в продирижированном им по мотивам гибелибогов финале, но было и нечто от ее пошловатого характера, когда он наманер потерпевшего фиаско игрока лежал мертвецом на диване в бункере рядомс метрессой, ставшей его официальной женой. Это явилось финалом,продемонстрировавшим его выпадение из времени и еще раз раскрывшим всюархаичность самого его существа. Феномен застылости, с которым так часто сталкиваешься на протяжениивсей этой жизни, и обретает именно на таком фоне свое истинное значение :он хотел остановить то неповторимое мгновение, какое являл собой мир в поруего, Гитлера, становления. В отличие от фашистского типа вообще, отМуссолини, Морраса или даже Гиммлера, Гитлер был соблазнен не историей, атем, что пережил он в период своего формирования, — ознобом счастья истраха. Поэтому и спасение, которое он стремился принести, непременнодолжно было идти под знаком великого XIX века. Вся картина мира Гитлера,его маниакальные представления о борьбе за жизнь, о расе, пространстве, каки сохранившееся у него до самого конца восхищение идолами и великими мужамиего молодости, да и вообще великими мужами, чьим простым рефлексом воли ипредставлялась ему история вплоть до последних его дней, до абсурдных егонадежд, связанных со смертью Рузвельта в апреле 1945 года, — именно это,как и многое другое, и характеризует всю меру его фиксации. То же самоесказывается и в многочисленных трудностях, мешавших ему представить себегоризонты текущего века : постоянно всплывавшая в его выступлениях пугающаяцифра — 140 жителей на один квадратный километр, — которой он стремилсяоправдать свои притязания на расширение “ жизненного пространства “,раскрывает его неспособность найти современные по своей сути решения,направленные на завоевание, так сказать, внутреннего жизненногопространства, срывает с него маску поборника модернизации, по крайней мере,частично, как всего лишь показной атрибут. В целом же мир, уже стоявшийтогда на пороге атомного века, оставался в его представлении идентичнымтому, на который — так заявлял он не без оттенка благодарнойпризнательности еще в феврале 1942 года — когда-то открыл ему глаза КарлМай. Да и суть величия как такового он понимал на лубочный лад, в стилестарых приключенческих романов, — в образе сверхчеловека - одиночки. К егокартине мира относится тот момент, что он хотел быть не просто великим, авеликим в манере, стиле и темпераменте человека искусства, и когда он водной из своих речей провозгласил “ диктатуру гения “, то явно имел приэтом в виду право на господство людей искусства. Примечательно, что своепредставление о величии он видел в образах Фридриха Великого и РихардаВагнера — двух явлений, равным образом связанных с художественной иполитической сферой, и определял его как “ героическое “. В принципе онрассматривал величие как категорию, выражающую статичность и нашедшуюнаилучшее воплощение в памятниках, и не требуется никаких обстоятельныхпопыток истолкования, чтобы обнаружить тут психопатический характер.Отпечаток этого лежал на всем поведении волевого человека, как оно былоусвоено им, Но сколько же скрывалось за этим апатии, нерешительности инервозности. Подобным же образом искусственной и натужной выглядела егоаморальность, которой он охотнее всего предал бы холодность свободной,обладающей грубой силой натуры — натуры человека- господина, чтобы скрыть,сколько тайной страсти к возмездию переполняло его. Несмотря на всю своюмакиавеллистскую вольность, чем он так нравился самому себе, он, конечноже, не был свободен от вмешательства со стороны морали. Внутренний холод,слабость нервов, компенсируемая повадками сверхчеловека, — и в этомраспознается связь Гитлера с поздней буржуазной эпохой XIX века, временамиВагнера и Ницше. Однако характерным для этой связи является как раз то. что она былаполна изломов и необычностей : несмотря на все свои мелкобуржуазныенаклонности, он в действительности не принадлежал к этому миру, во всякомслучае, его корни никогда не достигали тут достаточной глубины, чтобы онразглядел ограниченность, присущую ему. По этой же причине егооборонительная реакция и была преисполнена таких неприязненных чувств, ипоэтому-то он довел оборону мира, о защите которого говорил, до разрушенияэтого мира. И все же поразительным образом этот обращенный в прошлое, совершенноочевидно сформированный XIX-м веком человек вывел Германию, равно как инемалые части зараженного его динамизмом мира, в XX-е столетие : местоГитлера в истории куда ближе к великим революционерам, нежели к тормозившимее, консервативным власть имущим. Конечно, свои решающие стимулы Гитлерчерпал из стремления воспрепятствовать приходу новых времен и путемвнесения великой, всемирно-исторической поправки вернуться к исходной точкевсех ложных дорог и заблуждений : он — как это он сам сформулировал —выступил революционером против революции. Но та мобилизация сил и воли кдействию, которых потребовала его операция по спасению, чрезвычайноускорила процесс эмансипации, а перенапряжение авторитета, стиля, порядка,связанное с его выступлением, как раз и ослабило взятые ими на себяобязательства и привело к успеху те демократические идеологии, которым онпротивопоставлял такую отчаянную энергию. Ненавидя революцию, он стал, наделе, немецким феноменом революции. Конечно, самое позднее уже с 1918 года в Германии шел процесс острыхперемен. Но этот процесс проходил половинчато и чрезвычайно нерешительно. Итолько Гитлер придал ему ту радикальность, которая и сделала процесс посути революционным и кардинально изменила застывшую и удерживаемую в рамкахопределенных авторитарных социальных структур страну. Только теперь, подвоздействием притязаний фюрерского государства, рухнули почтенныеинституты, были вырваны из привычных связей люди, устранены привилегии иразрушены все авторитеты, не исходившие от самого Гитлера или несанкционированные им. При этом ему удалось либо погасить страхи, которыесопровождают обычно разрыв с прошлым, либо преобразовать их в энергию напользу общества, поскольку он умел достаточно достоверным образомпреподнести себя массам в качестве всеобъемлющего авторитета, но главнымтут явилось то, что он ликвидировал наиболее конкретную форму проявлениястраха перед революционным будущим. Конечно, было пущено в ход насилие. Но он никогда — с самого начала— не делал ставку только на грубую силу. С намного большим успехом Гитлерпротивопоставил мифу о мировой революции и об определяющей ход истории силепролетариата свою собственную, конкурирующую с этим идеологию. Клара Цеткинвидела приверженцев фашизма в первую очередь в разочарованных людях всехслоев, в “ наиболее усердных, сильных, решительных, отважных элементах всехклассов “, и вот Гитлеру и удалось объединить их всех в новом мощноммассовом движении. Во всяком случае, идеологическая инициатива в 30-е годыперешла на некоторое время от Москвы к Берлину, и утопия о классовомпримирении оказалась настолько явно сильнее утопии о диктатуре одногокласса над всеми другими, что Гитлер смог привлечь на свою сторонузначительные отряда даже вызывавшего такой страх пролетариата и включить ихв пестрый состав своих сторонников, где были люди всех классов, всехкатегорий сознания и имущественного положения. Как фигура социальной революции Гитлер, следовательно, представляетсобой явление, чье неоднократно отмечавшаяся “ двойная суть “ непроявляется нигде столь явственно, как именно в этой связи. Ибо нельзясказать, что революция, которая была делом его рук, случилась якобы вопрекиего намерениям : революционная мысль об “ обновлении “, о преобразованиигосударства и общества в свободную от конфликтов, по-боевому сплоченную “народную общность “ была доминирующей всегда. Обладал Гитлер и волей кпеременам, и представлением о цели, и готовностью к соединению воедино тогои другого. Сопутствовавшие обстоятельства национал - социалистическойреволюции, ее прямая радикальность и кажущаяся лишенной программывсеядность легко могут служить основанием для того, чтобы назвать еевдохновителя и руководителя революционером, ибо с более близкого расстоянияпочти все процессы насильственных преобразований видятся “ кровавымшарлатанством “. Поэтому и господство Гитлера следует, может быть,рассматривать не изолированно, а как террористическую, в определенномсмысле якобинскую фазу в ходе той широкомасштабной социальной революции,которая привела Германию в ХХ-й век. И все-таки тут не может не возникнуть сомнение : не была ли этареволюция в большей степени случайной, слепой и лишенной цели, не лежали лив основе перемен не долгое размышление, а лишь волюнтаризм и безоглядностьГитлера, недостаточное понимание им того, чем бала Германия в плане еесоциального, исторического и психологического своеобразия, и не имел ли онв виду, взывая к ярким образам прошлого, всего-навсего пустойтрадиционализм, помогавший ему скрывать за декорациями в фольклорном духеужас перед будущим ? Не в последнюю очередь эти сомнения порождаются склонностью национал- социализма идеологически рядиться в максимально “ консервативные “одежды. Вот что он не намеревался делать ни при каких обстоятельствах, такэто реставрировать доиндустриальное государство привилегий, и никакиемаскарады не должны затмевать тот факт, что он — вопреки своей амбициивосстановить немецкое прошлое, его достоинство, его аристократию — спомощью радикального насилия втолкнул страну в современность и раз инавсегда отрезал обратные пути в то авторитарно - государственное прошлое,которое благодаря охранительному темпераменту немцев держались открытыминесмотря на все социальные изменения. Парадоксально, но только с ним вГермании завершился XIX-й век. И какое бы впечатление не производил Гитлер,он был современнее или хотя бы решительнее по своей ориентации насовременность, чем все его внутриполитические антагонисты. Трагичностьконсервативного Сопротивления как раз и заключается в том, что у егоучастников понимание морали во многом превосходило понимание политики : тамавторитарная, глубоко погрязшая в своей романтической запоздалости Германиявела бесперспективную войну с современностью. Превосходство Гитлера надвсеми его соперниками, включая и социал - демократов, основывалось именнона том, что он острее и решительнее их осознал необходимость перемен.Отрицание им современного мира проходило как раз под знаком современности,а своему аффекту он придал черты духа времени. Да и тот разлад, чье жертвойстал он как революционер, вполне им осознавался ; с одной стороны, онвоздавал должное заслугам германской социал - демократии за то, что в 1918году была устранена монархия, но, с другой стороны, говорил о “ тяжкихстраданиях “, которые причиняются любым общественным поворотом. А вконечном же счете внутренне желание назвать его революционером целикомсвязано, наверное, с тем, что идея революции представляется сознанию втесном единстве с идеей прогресса. Но господство Гитлера не оставилонезатронутой и терминологию, и одним из последствий этого не в последнююочередь является и то, что понятие революции лишилось тут той моральнойамбиции, на которую оно долго претендовало. Однако национал - социалистическая революция захватила и разрушила нетолько устаревшие социальные структуры ; не менее глубокими были еепсихологические последствия, и , возможно, именно в этом заключался ееважнейший аспект : она коренным образом изменила все отношение немцев кполитике. До этого немецкий народ чуждался политики и ориентировался начастные взгляды, качества и цели ; успех Гитлера был частично связан сэтим. А бросающееся в глаза на протяжении длительных периодов отсутствиелюдей, выступающих лишь при случае и как бы издалека как пассивный элемент,как инструмент или декорация, отражает что-то от традиционного немецкоговоздержания от политики, что в психологическом плане так играло на рукурежиму и было умело использовано им. Ибо в целом нация, которой разрешалосьтолько маршировать, тянуть в знак приветствия руки и аплодировать,воспринимала себя не столько Гитлером выключенной из политики, сколькоизбавленной от нее. Всему набору ценностей — таких как “ третий рейх “,народная общность, вождизм, судьба или величие — были гарантированымассовые рукоплескания не в последнюю очередь как раз потому, что ониозначали отказ от политики, от мира партий и парламентов, от уловок икомпромиссов. Мало что воспринималось и понималось столь спонтанно, каксклонность Гитлера мыслить категориями героики, а не политики, трагики, ане социальности и замещать Вульгарную заинтересованность подавляющимимистическими суррогатами. О Рихарде Вагнере сказано, что он делал музыкудля людей без музыкального слуха, с тем же правом можно сказать, что Гитлерделал политику для аполитичных. Враждебное отношение немцев к политике Гитлер использовал двоякимобразом : вначале он непрерывной тотальной мобилизацией заставил людейвтянуться в общественную сферу, и хотя это в подавляющей степени шло подзнаком одурманивающих массовых празднеств, которые как раз и имели своейцелью извести весь политический интерес, он все же не мог воспрепятствоватьтому, что тем самым была порождена новая сфера переживаний : впервые нацияпоследовательно отчуждалась от своего приватного мира. Пусть режим допускалили требовал лишь ритуальных форм участия — но сознание-то они все-такиизменяли. В результате же , в подрывных действиях социальной революции,рушился и весь привычный немецкий интерьер, вся сфера личного довольствабытием с ее мечтами, ее отчужденным от всего мирского счастьем и тоской пополитике без политики. Но, с другой стороны, и шок политической и моральной катастрофы,уготованный Гитлером стране, повлиял на изменение ее сознания. Освенцимявился символом фиаско приватного немецкого мира и его эгоцентрическойсамозабвенности. Конечно, это правда, что большинство немцев ничего незнало о том, что творилось в лагерях уничтожения и уж, во всяком случае,было куда хуже осведомлено об этом, нежели мировая общественность, с конца1941 года непрерывно получавшая все новые тревожные свидетельства этогомассового преступления. С немецкой стороны это подтверждается фразойГиммлера насчет того, что немецкая общественность является политическинедостаточно зрелой, чтобы понять меры по истреблению, и, следовательно, ССобязаны “ унести тайну с собой в могилу “. Отсутствие у людей реакции находившие слухи нельзя понять, не принимая во внимание традицию, котораяиздавна считала сферу политики исключительной компетенцией государства. В той же плоскости лежит и одна из причин тяги немцев к тому, чтобызабыть все, что было до 1945 года. Потому что вытеснение из своей памятиГитлера означало — хотя бы частично — и преодоление какой-то формы жизни,расставание с личным миром и тем типом культуры, который продолжительноевремя представлял этот мир. И все-таки в Германии, да и в других странахтоже, фашистские или родственные им тенденции продолжают жить : в первуюочередь некоторые психологические предпосылки, пусть и не имеющие легкораспознаваемой связи с национал - социализмом или даже выступающие поднепривычными, большей частью левыми знаменами, равно как и определенныесоциальные и экономические условия. Наименее живучими оказалисьидеологические предпосылки, такие как, например, национализм межвоеннойпоры, обеспокоенность по поводу утраты статуса великой державы илипанический антикоммунизм. В качестве реакции на переход от стабильных,фиксированных порядков к лишенному твердых гарантий будущему современныхобществ отдельные факторы, благоприятствовавшие фашистским решениям, будутвстречаться до тех пор, пока будет продолжаться кризис приспособляемости.Но гигантская тень, которую отбрасывали лагеря уничтожения, затмеваетпознание того, в какой мере явления, о которых идет речь, связаны сэпохальными или даже всеобщими потребностями людей, со страхами передбудущим, мотивами сопротивления, чтобы все могло стать по-другому ивосстановилась своего рода естественное состояние. Эти аспекты событий долгое время оставались оттесненными в тень.Нравственное возмущение заслоняло понимание того, что те, кто шел заГитлером, кто организовывал торжества и варварские преступления, былилюдьми, а не чудовищами. А прокатившиеся по всему миру волнения конца 60-хгодов вновь выявили многие элементы, с которыми то и дело встречаешься вописаниях обстановки предфашистских времен : аффект, направленный противцивилизации, тягу к стихийности, упоенности и образности, безудержностьмолодежи и эстетизацию насилия. Верно, конечно, что тут все равно остаетсядистанция огромного размера, да и все совпадения между этими явлениями итеми ранними движениями кончаются там, где встает вопрос о слабых иугнетенных — вопрос, на который у фашизма нет ответа. Когда Гитлер назвалсебя “ величайшим освободителем человечества “, то он примечательнымобразом сослался на “ избавляющее учение о ничтожности отдельно взятогочеловека “. Однако не следует также забывать, что в прошлом фашистскийсиндром едва ли выступал когда-либо в чистой, содержащей все его элементыформе и что всегда возможен его резкий переход в новые разновидности. Поскольку фашизм уходит своими корнями в чувство кризиса эпохи, онобретет свой конец только с самой эпохой. Так как он в столь значительнойстепени представляет собой реакцию и отчаянный оборонительный рефлекс, тосамой его природе присуще, что предпосылки, на которых он базируется, иявляются всего лишь предпосылками, то есть фашистские движения нуждаютсябольше, нежели иные политические группировки, в выдающемся вожде. Именно онаккумулирует все отрицательные эмоции, называет по имени врагов, обращаетдепрессию в опьянение и приводит бессилие к сознанию им своей силы. Кнаиболее внушительным достижениям Гитлера и относится как раз то, скольбольшие перспективы сумел угадать он в кризисе нервов и использовать их ;как никто другой, сумел он подчинить себе идеологические и динамическиевозможности межвоенных лет. Но с его концом все это неизбежно рухнуло, ивозведенные в степень, сфокусированные и целеустремленно вводившиеся вдействие чувства немедленно вернулись к своему расслабленному,неупорядоченному первоначальному состоянию. Эта неспособность к выживанию ощутима на всех уровнях. Как бы ниподчеркивал Гитлер надличностный аспект своей задачи, как бы ни напирал онна свою миссию и как бы ни выдавал себя за орудие Провидения, выше своеговремени он так и не поднялся. Поскольку он не мог дать ни внушающей верукартины грядущего состояния мира, ни надежды, ни вдохновляющей цели, то ниодна из его мыслей не пережила его. И идеи, которые он всегда использоваллишь в качестве инструментов, остались после него потрепанными искомпрометированными. Этот великий демагог не оставил после себя ни единогослова, ни единой запоминающейся формулы, точно так же не дошло досегодняшнего дня ни единого его строения, а он ведь столь жаждал статьвеличайшим архитектором всех времен ; не осталось даже запланированных имвеличественных руин. В очередной раз тут проявилось, какое романтическоенедоразумение лежало в основе соображений, которые уже вскоре после такназываемого захвата власти стали выдвигаться наиболее рьяными радикалами врядах НСДАП: “ мертвый Гитлер движению нужнее, чем живой “ ; когда-нибудьему следовало бы исчезнуть в тумане легенды, и его труп не должен бытьнайден, дабы он “ для верующих масс завершился тайной “. Нет, вновьподтвердилось — и это стало особенно ясным на переломном этапе войны, —что без катализирующей силы Гитлера не было бы ничего, а без личногоприсутствия “ великого “ фюрера мгновенно рухнуло все : воля, цель,сплоченность. У Гитлера не было тайны, которая выходила бы за рамки егонепосредственного настоящего. Люди, чья приверженность и восхищение были имзавоеваны, шли не за видением — они всегда шли за силой, и в ретроспективеэта жизнь представляется непрерывным выбросом гигантской энергии.Воздействие этой энергии было огромным, страх, который она внушала, —беспримерным, но сверх этого в памяти мало что осталось.




Похожие:

Реферат о Гитлере iconРеферат по дисциплине "Философия" на тему " Марк Аврелий"
Реферат стр. 3-21
Реферат о Гитлере iconВ отдел докторантуры и аспирантуры отзыв на реферат
Реферат проверил
Реферат о Гитлере iconТребования к рефератам Реферат
Реферат должен быть информативно насыщенным, аргументированным, самостоятельным сочинением студента
Реферат о Гитлере iconРеферат на тему: оптические системы светоизлучающих диодов коркин С. В. Группа: эр-6-00 Проверил: Гутцайт Э. М
Данный реферат. Общие сведения о сид
Реферат о Гитлере iconКак написать хороший реферат?
Реферат краткое устное или письменное изложение научной работы, содержания прочитанной книги и т д
Реферат о Гитлере iconРеферат (Ф. И. О. поступающего полностью)
Реферат проверил
Реферат о Гитлере iconРеферат (Ф. И. О. поступающего полностью)
Реферат проверил
Реферат о Гитлере iconКак подготовить реферат Реферат
Реферат слово латинское, по-русски дословно переводится как написание сообщения или публичного доклада. Чаще всего это слово употребляется...
Реферат о Гитлере iconРеферат По дисциплине: На тему: Адыгейская кухня. Выполнила студентка группы № Ейск 2004г
Этот реферат, своеобразны и имеют высокие вкусовые качества
Реферат о Гитлере iconРеферат по уголовному праву т е м а: " Преступление против собственности "
Этот реферат составлен мной из всего того, что есть на эту тему в интернет
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©rushkolnik.ru 2000-2015
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы