Адмирал Нахимов icon

Адмирал Нахимов



НазваниеАдмирал Нахимов
Дата конвертации22.07.2012
Размер274,81 Kb.
ТипРеферат
Адмирал Нахимов


АДМИРАЛ ПАВЕЛ СТЕПАНОВИЧ НАХИМОВ Во время Великой Отечественной войны Советское правительствоучредило орден двух степеней и медаль Нахимова. Орденом награждалисьофицеры Военно-Морского Флота «за выдающиеся успехи в разработке,проведении и обеспечении морских операций», а медалью — отличившиеся в бояхматросы, старшины и сержанты флота. Именем адмирала названы училища, гдеподростки начинают готовиться к военно-морской службе. Чем адмирал заслужилтакую память? События привели нас как раз к тем годам, когда флотоводческий талант Павла Степановича Нахимова проявился необычайно ярко и весь был отданОтечеству. О славном адмирале этот доклад. Весной 1853 года между Турцией и Россией были разорваныдипломатические от- [pic]Нахимов П. С.ношения, а осенью начались военные действия на Черном море и по обе стороныот него — на Кавказе и Дунае, где были границы враждующих стран. Царь и его правительство отнеслись к очередной войне с турками безтревоги. Царю, его министрам, капиталистам и помещикам казалось, что витоге войны, разгромив Турцию, можно будет еще больше укрепить влияние встранах Балканского полуострова и Ближнего востока. Было у них ещенемаловажное соображение, чтобы новую войну считать благом: в стране неутихали волнения и бунты крепостных крестьян; у всех на памяти быловосстание, поднятое против царя офицерами-декабристами. Сильноепотрясение, такое, как война (с победоносным концом), должно было, помнению царя и его окружения, успокоить народ, ненависть к туркам должнабыла заглушить недовольство царскими порядками. Как видно, цели войны былидалеки от интересов народа. Она несла простым людям новые жестокие законы,новые (разорительные налоги, гибель тысяч и тысяч солдат, матросов. Этибеды в одинаковой мере ждали и народ Турции. Так что началась войнанесправедливая с обеих сторон. Сообщения с театра военных действий в первое время приходили радужные.Успех сопутствовал русским. 5 ноября 1853 года произошел бой паровыхкораблей — первый в истории. Русский пароходофрегат «Владимир» подкомандованием капитан-лейтенанта Григория Ивановича Бутакова артиллерийскимогнем повредил колеса турецкого парохода «Перваз-Бахри» («Владыка морей») изатем пленил его. Через несколько дней парусный фрегат «Флора» вел бой стремя турецкими пароходами, двум из них нанес большие повреждения и всютроицу обратил в бегство. А 18 ноября произошло знаменитое Синопскоесражение — последнее в истории парусного флота. СИНОПСКОЕ СРАЖЕНИЕ Турки сосредоточили в Батуме (этот город тогда принадлежал им) 20тысяч сухопутных войск и готовились перебросить их морем в район Поти иСухума, чтобы отрезать от России русскую армию, находившуюся на Кавказе.Если бы десант удался, то армия, лишенная всякого снабжения, погибла бы.Переброску десанта турки намеревались прикрыть боевыми кораблями. Наусиление своего флота в районе Батума и направили они из Стамбула эскадруОсман-паши. Русский флот на Черном море после смерти Михаила ПетровичаЛазарева возглавляли два адмирала: Владимир Алексеевич Корнилов и ПавелСтепанович Нахимов. Они предполагали, что турки предпримут именно такиедействия. Но где искать эскадру противника? Море велико. К тому же осеньючасты штормы, туманы. Было одно средство: крейсировать у турецкихберегов, днем и ночью не смыкая глаз, чтобы не пропустить врага. Случилосьтак, что Нахимову пришлось половину своей эскадры отправить вСевастополь — корабли получили порождения во время жестокого шторма. Ипочти тут же выяснилось, что турецкие корабли стоят в Синопе, отдыхая передвторой половиной пути. Эти сведения Нахимов получил, опрашивая торговыесуда, их подтвердили матросы захваченного турецкого парохода. Синоп был укрепленной базой турецкого флота. По берегам бухты навозвышенных местах расположились шесть батарей с крупнокалибернымиорудиями. Под их защитой стояли 16 кораблей: 7 фрегатов, 2 парохода, 3корвета, 2 военных транспорта, 2 брига. На кораблях и на берегу у турокбыло в общей сложности 512 орудий. Что было делать Нахимову? Напасть с ограниченными силами нанеприятельский флот нельзя, только загубишь свои корабли. Но нельзя иупустить неприятеля! В руках маленькой эскадры русских оказалась судьбавсего Кавказа. «Я решился, — писал потом Нахимов, — тесно блокировать этотпорт», 84-пушечные линейные корабли «Императрица Мария», «Чесма»,«Ростислав» встали у входа в бухту, закрыв собой выход изнее. Фрегат «Кагул» занял пост для наблюдения в нескольких милях от бухты,а в Севастополь за помощью со всей возможной быстротой пошло посыльноесудно. Трудно сказать, почему турецкий адмирал не напал на русских, имевших только 252 орудия. Он больше недели смотрел на них со своего фрегата«Ауни-Аллах». Конечно, адмирал понимал, что три грозных стража откроютвыход из бухты, только если погибнут... И вот пришла помощь: три 120-пушечных корабля и фрегат подкомандованием контр-адмирала Федора Михайловича Новосильского. Лилдождь, ветер был сильный и неблагоприятный. Но Нахимов приказал готовитьсяк сражению. Приказ адмирала заканчивался словами, которые мог сказатьтолько командующий, до конца уверенный в мужестве и мастерстве своихпомощников: «...все предварительные наставления при переменившихсяобстоятельствах могут затруднить командира, знающего свое дело, и поэтомуя предоставляю каждому совершенно независимо действовать по усмотрениюсвоему, но непременно исполнить свой долг». Теперь русские имели 8 кораблей: 6 линейных, 2 фрегата. На них 720орудий, в том числе 76 бомбических, снаряды которых взрываются внутрикорабля. Чтобы превосходство в артиллерии еще увеличить, чтобы огонь былкак можно губительнее, адмирал приказал начинать его с дистанции 300—600метров. А во всех западных флотах было принято вести артиллерийский бой нарасстоянии один-два километра. Русские корабли, стремясь быстрее сблизиться с противником, вошли вбухту двумя кильватерными колоннами. Под градом ядер и книпелей онивстали против турецких кораблей и сами открыли ошеломляющий огонь. Флагманский корабль «Императрица Мария», на котором находился Нахимов,сразился с турецким флагманом — фрегатом «Ауни-Аллах». Решительно атаковатьи вывести из дела неприятельский флагман — такое правило ввел еще Ушаков.Через полчаса, не выдержав обстрела, «Ауни-Аллах» выбросился на берег. Заним выбросился на берег «Фазли-Аллах». В отдельные моменты на флот врага иего береговые батареи обрушивалось до 200 снарядов в минуту. Все корабли Нахимова сражались так же доблестно, как флагман. И все жеадмирал особо выделил корабль «Париж» и приказал поднять на мачте «Марии»сигнал с благодарностью. Но сигнальные фалы были перебиты. Адмирал послалшлюпку, и команда «Парижа» узнала о похвале начальника. А командовалдоблестным кораблем капитан первого ранга Истомин, он вместе с Нахимовым и Корниловым был в Наваринском сражении на «Азове». Не прошло и трех часов, как неприятельская эскадра пересталасуществовать. Были разбиты и все береговые батареи. Турецкие кораблигорели. Два из них взорвались, засыпав город обломками. В городе началисьпожары. Их никто не тушил, так как население ушло в окрестные деревни.Спастись удалось только пароходу «Таиф». На нем бежал контр-адмиралМушавер-паша — такой титул имел в турецком флоте английский советниккапитан Адольф Слэд. Потери турок только погибшими составили около 3 тысяч,это из 4500, находившихся в сражении. Было много пленных, в их числе самвице-адмирал [pic]Истомин В. И.Осман-паша, раненный в ногу, и три командира фрегатов. Русские потеряли 38 человек убитыми и 235 ранеными. Все корабли былицелы, но имели много повреждений. Некоторые пришлось до самого Севастополябуксировать пароходами, которые вскоре подошли к месту сражения. Дело этобыло трудное из-за сильного ветра и волн. Но эскадра Нахимова благополучнопришла в свою базу. Ей была устроена торжественная встреча — споздравлениями, наградами и обедами для матросов на площади у Графскойпристани, а для офицеров в морском клубе. Значение победы, одержанной при Синопе, видно из письма, котороепослал Нахимову командующий отрядом судов у Кавказских берегов контр-адмирал Петр Вукотич: «С сердечным удовольствием имею честь поздравить в.пр-во с блистательным истреблением неприятельской Синопской эскадры,великой грозы всего Кавказа... Быстрое и решительное истребление турецкойэскадры вами спасло Кавказ, в особенности Сухум, Поти и Редуткале,покорением последнего досталась бы в добычу туркам Гурия, Имеретия иМингрелия». (Это основные районы Грузии.) ПРЕДВИДЕНИЕ АДМИРАЛА Нахимов не был бы знаменитым флотоводцем, если бы только умел вестисражения. Он, как истинный военачальник, мог обозреть взглядом будущее, аэто дано не многим. Один из морских офицеров, лейтенант Ухтомский, вдневнике писал: «Во время Синопского дела я был на Сухумской эскадре и вначале декабря 1853 года на шхуне «Смелая» возвратился в Севастополь.Конечно, все мы очень сожалели, что не имели счастия быть в Синопе, и сжадностью ловили все подробности и последствия этого дела... В первыйсвободный день я отправился к Нахимову по праву знакомого. Он был оченьлюбезен, жалел, что меня не было в Синопском отряде, и невольно увлекся,рассказывая о Синопе. «Только ужасно то, г. Ухтомский, — сказал адмирал, —что эта победа подвинет против нас войну, ибо англичане увидят, что мы имдействительно опасны на море, и, поверьте, они употребят все усилия, чтобыуничтожить Черноморский флот». По изменившемуся звуку голоса адмирала и повыражению глаз несомненно было то, что Нахимов как бы винил себя в том, чтоон навлек или ускорил будущие бедствия войны». Наша наука рассматривает войну как продолжение политики. Продолжениене мирными средствами, а насильственными. «Ту самую политику, — писалВладимир Ильич Ленин, — которую известная держава, известный классвнутри этой державы вел в течение долгого времени перед войной, неизбежно инеминуемо этот самый класс продолжает во время войны, переменив толькоформу действия». Зная политику Англии того времени, политику ее правящего класса —капиталистов. Это захват колоний, порабощение народов, безжалостноеуничтожение соперников. Зная также, что английские капиталисты предпочиталинаносить удары соперникам чужими руками. Так бывает в обычной жизни: идетздоровенный громила, а рядом с ним держится слабосильный, но занозистыйтип; этого-то типа и выпускает громила начинать драку. Смотрит слюбопытством, как отвешивают тумаки его сообщнику, но забить не дает, самкидается с кулаками. И в этой войне за спиной Турции стояла Англия. Нетолько она, еще Франция и Сардиния. Весной 1854 года эти государства,увидев, что Турции грозит поражение, объявили России войну. Тут же кграницам России подтянула огромную армию Австрия: она держала нейтралитет,но, если бы русские войска с западной границы были переброшены на юг, незамедлила бы захватить большие территории. К отторжению русских земельприготовились Швеция и некоторые другие государства. Вот как просчиталсяНиколай 1 и его правительство! Думали воевать только с Турцией, а пришлосьиметь дело с сильнейшими державами мира. Следуя своей предвоенной политике, Англия и ее союзники поставили себецелью уничтожить Черноморский флот России, отторгнуть от нее Крым,Кавказ, придунайские районы, а также земли на Балтике и на Дальнем Востоке.«Раз уж пришлось самим вступить в войну, — рассуждали английские ифранцузские капиталисты, — надо низвести Россию на морях до самого крайнегоположения». Началась изнурительнейшая многолетняя война. Фридрих Энгельс писал оней: «В течение сорока лет Европа не знала проклятия подобной борьбы; поважности и значительности ее участников, равно как и по разнообразию инеобъятности их ресурсов, едва ли найдется что-либо аналогичное во всейистории человечества». Слова Энгельса подтверждают такие цифры. ВОтечественной войне 1812 года, воюя с Наполеоном, русская армияизрасходовала 36 тысяч пудов пороха, а за время обороны Севастополя — 200тысяч. Военные действия шли в местах, удаленных Друг от друга на тысячи миль.Союзные эскадры получили задачу нанести удары по русским базам и флотам навсех морях, омывающих Россию: по Кронштадту на Балтике, по Архангельску наБелом море, по Петропавловску - Камчатскому на Тихом океане. Атаки на эти крепости были успешно отбиты. Причем на минах,поставленных у Кронштадта, подорвались четыре петровых корабля неприятеля;это был первый в истории случай успешного применения минного оружия. Самым тяжелым театром военных действий стало Черное море, точнее —Крымский полуостров (отсюда и название всей войны — Крымская) и даже невесь полуостров, а Севастополь — главная база русского Черноморского флота. Корабли не могут обойтись без берега, как птицы не могут вечно паритьв воздухе. Перелетные птицы, увидев в море судно, без страхаустремляются к нему и отдыхают на нем, набираются сил, чтобы продолжитьнелегкий путь. А самому кораблю, чтобы отдохнуть, набраться сил, залечитьраны, полученные в боях и штормах, нужен берег. В течение всего лета 1854 года англо-французское командованиеготовилось к высадке армии на русское побережье. 2 сентября союзный десант — почти 70 тысяч английских, французских итурецких солдат — высадился в Евпатории. Его доставили из Варны три сотнитранспортных судов.90 боевых кораблей обеспечивали высадку. Собственно, обеспечивать имничего ненужно было. Войска выгружались на берег совершенно беспрепятственно. ВКрыму вэто время не было достаточно сильной русской армии. ГлавнокомандующийМеншиков был убежден, что союзники, чтобы не зимовать в окопах, осеньювысаживаться не станут, поэтому и не позаботился о сосредоточении своихвойск. Не мог помешать высадке и флот. У союзников было вдвое большевоенных судов, причем ядро их флота составляли паровые винтовые корабли,не зависевшие от ветра. Вооружены они были нарезными орудиями. Вне всякогосомнения, корабли Нахимова, если бы они вступили в бой, были бы уничтожены.Как мы увидим дальше, именно эскадра Нахимова — ее корабли, ее моряки —сыграла решающую роль в обороне Севастополя. Без них Севастополь был бызахвачен неприятелем с ходу. ВОЕВАТЬ НЕЧЕМ Царская Россия сильно отстала от других держав в промышленномпроизводстве, во всем хозяйстве. Нарезное оружие, к примеру, былоизобретено русскими, а раньше вооружили им свои армии англичане и французы,да еще турок снабдили. Первый военный пароход «Скорый» тоже русскиесделали, а к началу Крымской войны на Черном море было у русских всегошесть пароходофрегатов. В огромной стране порох делали три завода. ЧугунаРоссия производила в 10 раз меньше, чем Англия. Потом, когда начнутся уСевастополя ожесточенные артиллерийские дуэли, русские из-за нехваткиснарядов смогут на десять выстрелов противника отвечать только одним. Поставим перед собой такой вопрос: если бы царь и его правительствозаранее узнали о размерах опасности, грозящей Севастополю, Крыму, всейРоссии, могли бы они вооружить русскую армию и флот так же хорошо, как былвооружен неприятель? Что-то было бы лучше, конечно. Но коренной разницы небыло бы. Для коренного изменения военных дел нужно было изменить в корнеполитическую и социальную основу жизни всего народа. И первое, что нужнобыло сделать,—это отменить крепостное право — право помещиков иметь всобственности людей, распоряжаться ими, как вещами. И на заводах работалилюди, находившиеся в собственности капиталистов. Труд, что в городе, что вдеревне, был рабским трудом, следовательно, малопроизводительным. В Англиии Франции давным-давно закончилась эпоха феодализма, в России жегосподствовали феодальные отношения. Но разве мог царь по доброй воле изменить существующие порядки?Наоборот, он всячески укреплял их: это ведь были порядки его, а не чьи-нибудь. Он сам был богатейшим помещиком. Каково ему было расстаться сосвоей собственностью? И разве мог он обидеть свою опору — русскихпомещиков? Мы говорили, что флот на Черном море возглавляли Корнилов иНахимов. Правильнее, точнее было бы сказать, что они больше всех делали дляфлота. А должности их были не такие уж главные — первый был начальникомштаба Черноморского флота, второй — начальником 5-й флотской дивизии. Надними стояло много вельмож, титулы которых были настолько пышные, насколькоубогими были их военные способности. Оба адмирала имели ограниченныеправа, свои приказы и распоряжения обязаны были согласовывать,утверждать; они тратили много сил, чтобы доказать выгодность инеобходимость какого-либо дела. Только нечеловеческая энергия, святаяпреданность Отечеству давали им силы воевать с неприятелем и одновременнос вельможным начальством. ПЕРВЫЕ БОИ У СЕВАСТОПОЛЯ Неприятельские войска двигались от Евпатории к Севастополю. 8 сентябряна реке Альме им преградила путь русская 35-тысячная (вдвое меньшая почисленности) армия. Произошло кровопролитное сражение. Потери с обеихсторон были очень большие. Главнокомандующий генерал-адмирал князьМеншиков приказал своим войскам отступить к Бахчисараю. И Севастопольостался один, город должен был защищаться сам — силами небольшогогарнизона и тем, что мог дать флот. Остается только гадать, как решилась бы судьба города, если бысоюзники сразу после сражения двинулись на Севастополь. Имея хорошуюорудийную защиту со стороны моря и укрепления на северной стороне, городбыл беззащитен на суше с юга. Но союзники долго не могли прийти в себя отпонесенных потерь, они даже не преследовали отступавшую русскую армию. Это-то и дало возможность в кратчайший срок возвести на южной стороне городалинию оборонительных сооружений. Когда англичане, французы и турки, обойдясеверные укрепления города, вышли к южной стороне, они неожиданно для себянаткнулись на непреодолимую полосу редутов и бастионов. Флот неприятеля тоже был остановлен, он не смог войти вСевастопольскую бухту: у входа в нее моряки затопили пять старых линейныхкораблей и два фрегата. Жалко было топить свои корабли, все они былипрославлены во многих сражениях. Но иного выхода не было. Союзное командование, как и предполагал Меншиков, боялось оставитьсвои войска в окопах на зиму. Только проблему эту оно намеревалось решитьиначе, чем представлял себе Меншиков, — решительным штурмом взятьСевастополь и закончить войну до холодов. 5 октября союзники, пользуясь большим превосходством в артиллерии,начали ожесточенную бомбардировку города с суши и моря. После этого начался штурм укреплений. Защитники Севастополя сражались с невиданным мужеством.Штурм они отбили, при этом уничтожили много неприятельских орудий иповредили несколько кораблей. И опять потери в людях с обеих сторон былиочень большие, повторить штурм в ближайшее время противник не мог.Севастопольцы воспользовались передышкой для совершенствования своейобороны. Умер раненный на Малаховом кургане адмирал Владимир АлексеевичКорнилов. С того тяжелого дня все заботы о защите Севастополя легли наПавла Степановича Нахимова и его давнего соратника адмирала ВладимираИвановича Истомина. РАССКАЗЫВАЮТ ДОКУМЕНТЫ14 сентября 1854 года. Приказ П. С. Нахимова «Неприятель подступает к городу, в котором весьма мало гарнизона; я внеобходимости нахожусь затопить суда вверенной мне эскадры и оставшиеся наних команды с абордажным оружием присоединить к гарнизону. Я уверен вкомандирах, офицерах и командах, что каждый из них будет драться какгерой: нас соберется до трех тысяч; сборный пункт на Театральной площади.О чем по эскадре объявляю».Из записок неизвестного унтер-офицера «В Севастополе везде кипела работа; все бегало, суетилось. Почти всеполки были вооружены лопатами, кирками, мотыгами и другими орудиями,необходимыми при постройке укреплений. Рабочие таскали землю в корзинах, вмешках, в полах шинелей, во всем, в чем было можно. Всюду возили и носилибревна, доски, станки и орудия, снятые с потопленных кораблей. Работали нетолько солдаты, но даже женщинам была дана работа: они построилибатарею...»20 ноября 1854 года. Из письма артиллерийского офицера Л. Н. Толстого брату «Город осажден с одной стороны, с южной, на которой у нас не былоникаких укреплений, когда неприятель подошел к нему. Теперь у нас на этойстороне более 500 орудий огромного калибра и несколько рядов земляныхукреплений, решительно неприступных. Я провел неделю в крепости и допоследнего дня блудил как в лесу, между этими лабиринтами батарей.Неприятель уже более трех недель подошел в одном месте на 80 сажен и неидет вперед; при малейшем движении вперед его засыпают градом снарядов. Духв войсках выше всякого описания. Во времена древней Греции не было столькогеройства. Корнилов, объезжая войска, вместо «здорово, ребята!» говорил:«Нужно умирать, ребята, умрете?» — и войска отвечали: «Умрем, вашепревосходительство, ypa!» И это не был эффект, а на лице каждого виднобыло, что не шутя, а взаправду, и уже 22000 исполнили это обещание. ...Бомбардирование 5-го числа останется самым блестящим, славнымподвигом не только в русской, но и во всемирной истории. Более 1500 орудиидва дня действовали по городу и не только не дали сдаться ему, но и незаставили замолчать и одну двухсотую наших батарей...»Из дневника участника обороны «...Мальчики от 10-летнего возраста являются на бастионы, где снеобыкновенным самоотвержением под самым сильным неприятельским огнемостаются на батареях, помогая артиллерийской прислуге, поднося заряды иснаряды; так, сын матроса 37-го флотского экипажа Максим Рыбальченко,мальчик 12 лет, во время самого сильного бомбардирования города, впродолжение 5, 6 и 7-го чисел октября, собирал ложившиеся в Аполлоновубалку ядра и носил их на бастион Корнилова... В настоящее время МаксимРьпбальченко находится на батарее Камчатского люнета и исполняетобязанности нумера, подающего снаряды к орудию. Товарищ Рыбальченки, сын матроса 30-го флотского экипажа, Кузьма Горбаньев [14 лет] с первыхдней осады Севастополя явился на бастион № 4 и просил командовавшего тамопределить его в число артиллерийской прислуги. 2 апреля Кузьма Горбаньевранен и после перевязки возвратился к своему месту. Максим Рыбальченко и Кузьма Горбаньев за храбрость награжденымедалями на Георгиевской ленте».12 октября 1854 года. Из письма капитана второго ранга М. М. Коцебу М. Ф.Рейнеке «Уважаемый любезный Михаил Францевич!Па[вел] Степ[анович] третьего дня был на нашей стороне и просил передатьвам, что кроме незначительной царапины от штуцерной пули, пролетевшей мимоего уха, он здоров. Сам же скажу, что П[авел] С[тепанович] как бы ищет смерти, разъезжаяпод самым убийственным огнем; недавно матросы без церемонии сняли его слошади и отнесли в место, более безопасное. Он один теперь ездит по линии,воодушевляя своим присутствием и матрос, и солдат». Из письма М.Ф. Рейнеке П.С.Нахимову 19 октября 1854 года «...Вести из Севастополя сильно беспокоят меня — не столько опаснымположением города, которое при помощи божьей может поправиться, сколькотвоя отчаянная отвага... С твоим именем и при твоих понятиях обобязанностях начальника иначе и быть не может. Но для чего без нуждыпускаться в самые опасные места и подвергать себя убийственному огню? Кчему искать смерти? Рассуди хладнокровно и увидишь, что эта отвага дляглавного действующего лица не только бесполезна, но даже и вредна иопасна общему делу: тебя убьют, и дух чинов, имеющих доверие и надеждуединственно к тебе, упадет. Хорошо еще, если найдется человек, который недопустит пасть духу войска до отчаяния и сумеет возбудить в них за потерюлюбимого начальника месть к врагам. Но есть ли такой человек при тебе?.. Ради бога, мой добрый друг, береги себя для общей пользы! Только тыеще можешь поправить или хоть поддержать дела Севастополя...» Будучи каждый день готовым к смерти, Нахимов вовсе не искал ее: врагамертвые не одолеют, победа только во власти живых. Он думал именно так, иэто подтверждает его приказ, в котором он подчеркивает, что победа «прибольшой потере со своей стороны не есть еще полное торжество». Дальше онговорит: «...и поэтому-то я считаю долгом напомнить всем начальникамсвященную обязанность, на них лежащую, а именно: предварительноозаботиться, чтобы при открытии огня с неприятельских батарей не было ниодного лишнего человека не только в открытых местах и без дела, но дажеприслуга у орудий и число людей для неразлучных с боем работ былоограничено крайней необходимостью. Заботливый офицер, пользуясьобстоятельствами, всегда отыщет средство сделать экономию в людях и темуменьшить число подвергающихся опасности». Тогда почему же все-таки сам Павел Степанович ежедневно на протяжениидевяти месяцев (из одиннадцати осады) бывал в самых опасных местах? Почемуон, человек высокого роста, не сменил, как другие адмиралы и генералы, свойчерный сюртук с золотыми эполетами на солдатскую шинель и был виден издалии своим и неприятельским войскам? Еще раз вспомним слова генерала русскойармии, теоретика военного дела Драгомирова: «Работают у того, кто самработает, и на смерть идут у того, кто сам ее не сторонится». ОборонaСевастополя — сплошная чреда героизма и самопожертвования. А начало этойчреды было в поведении Корнилова, Нахимова, Истомина. Нахимов пережил своихтоварищей адмиралов. Владимир Иванович Истомин был убит ядром на Камчатскомлюнете в марте 1855 года. И Павел Степанович уже один «не сторонилсясмерти». Видя это, зная это, не боялись смерти другие. А как нелегко ему было изо дня в день — долгие месяцы — служитьпримером неустрашимости. Он ведь был самым обыкновенным человеком, издоровье его было плохим.Из воспоминаний врача X. Я. Гюббенета «...Он неоднократно говорил мне в искренней беседе, что, переживдвукратное бомбардирование Севастополя, третьего пережить не в состоянии![Адмирал пережил пять бомбардирований!] В последнее время он страдалразличными припадками — болями в желудке, рвотою, головокружением, дажеобмороком. Сам он всегда говорил мне откровенно о своем положении, котороетщательно старался скрывать от всех прочих, но уверял, что о лечении теперьи думать нечего; стоит ему прекратить сегодня обычный круг деятельности,чтобы впасть завтра в совершенное изнеможение. «Да, — присовокупил он кэтому, — если мы сегодня заключим мир, то я убежден, что, наверное, завтраже заболею горячкою: если я держусь еще на ногах, то этим я обязан моейусиленной, тревожной деятельности и постоянному волнению». И в самом деле,деятельность его, не прекращавшаяся до самой последней минуты, возрастаяпочти до лихорадочного состояния и держа его целых девять месяцев вбеспрерывной тревоге, переступала почти границы естественного...» Одна храбрость не дает победы над неприятелем. Нужно еще и искусствовоевать. Формулу победы великолепно точно выразил Александр Васильевич Суворов:«Не надлежит мыслить, что слепая храбрость дает над неприятелем победу, ноединственно смешанное с оною военное искусство». Мы не чтили бы так Нахимова, если бы он был только примером храбрости.Он был знаток военного искусства и сам творил его. Изучив в ежедневныхпоездках свою оборону, Павел Степанович делал, что было в его силах, чтобына пути возможного движения неприятеля стояли надежные заслоны. В начале 1855 года он был очень озабочен защитой входа вСевастопольскую бухту. Штормовые ветры и волны разрушили преграду иззатопленных кораблей, неприятель мог воспользоваться этим и ввести своюэскадру на рейд. Отбить такую атаку было бы невозможно, так как береговыебатареи были здесь недостаточно сильны, а на русских кораблях почти неосталось ни орудий, ни людей — все было свезено на берег. Предположив всвоих размышлениях, что союзники прорвутся на рейд, Нахимов увидел исобытия, которые за этим непременно последовали бы, — штурм города с южногоберега бухты. Защитники Севастополя не выдержали бы его, ведь им в спинубили бы орудия англофранцузской эскадры. Увидев опасность, Нахимов придумал, как усилить защиту рейда. И этопри остром недостатке людей, орудий, пороха, снарядов. Павел Степановичнаписал обстоятельный доклад главнокомандующему сухопутных и морских силКрыма князю Меншикову. В докладе излагалось, как и за счет чего усилитькорабли, оставшиеся незатопленными, где и в каком количестве добавитьбереговые батареи. Несколько дней спустя Нахимов посылают князю ещедокладную записку. В ее конце нескрытое волнение, даже отчаяние: Нахимовбоится, что главнокомандующий отвергнет его предложения, и тогдаСевастополю гибель. Из докладной записки П. С. Нахимова А. С. Меншикову «...Может быть, в. с-ть найдете в этом изложении односторонний взглядморяка, но, тем не менее, я уверен, что вы отдадите справедливостьпрямодушию, с которым оно писано; конечно, только полное и глубокоеубеждение заставило меня возвысить свой голос перед в. с-тью, — не мнерешать вопросы столь сложные. Но если вы найдете хотя немного истины вовсем, мною сказанном, то для собственного вашего спокойствия позвольтеобсудить его в военном совете. Этим средством вы положите конец опасениямтех, кому известно настоящее положение затопленных кораблей, или, впротивном случае, решитесь без душевного беспокойства на меры, указываемыенеобходимостью. Чрезвычайные обстоятельства, в которых мы находимся, послужат мнеоправданием перед в. с-тью в настоящем моем поступке». Умный человек, истинный патриот и честный должен извиняться передсветлейшим начальством за то, что видит страшную опасность, грозящую общемуделу, и знает, как эту опасность предотвратить. Меншиков всячески притеснял и унижал Нахимова, хотя, если бы доверилсяему, поддерживал бы его предложения, сам получил бы большие почести запобеды над неприятелем. Меншиков желал — и очень сильно — выиграть войну. Самодержавная власть царя плодила в огромном количестве сановников, вхарактере которых карьеризм, лизоблюдство, пресмыкательство передсильными мира сего сочетались с ненавистью и завистью к людям меньшегозвания, но энергичным, дальновидным, одним словом, талантливым. Меншиковбыл по-своему умен, однако ум его обслуживал потребности характера. Унизить человека, оскорбить было для ,него сверхприятным делом. При этомзабывалось все, в том числе и собственная ответственность за порученное.То, как пытался Меншиков унизить Нахимова, может служить классическимпримером мести бездарного начальника своему подчиненному за то, что тотталантлив. В разгар боев за Севастополь Меншиков написал ходатайство царю онаграждении Нахимова орденом Белого орла «за достохвальное служение».«Дать» — наложил резолюцию Николай 1. По поводу награды морской офицер П.В. Воеводский писал М. Ф. Рейнеке: «Награда Белым орлом, мало сказать,удивила, но оскорбила всех, видевших действия Павла Степановича, зато[поэтому] ни один человек не позволил себе поздравить его...» Этот орден не имел ценности. У него не было даже статута, то естьнеизвестно, за что он давался. Военные люди высоко ценили орден Георгия, онимел четыре степени и вручался дворянам за воинские подвиги. Нахимов ужебыл награжден Георгием 4, 3 и 2-й степени, поэтому все ждали, что егонаградят орденом 1-й степени. Такой награды Павел Степанович был достоинбольше, чем кто-либо другой в Севастополе. Но Меншикову хотелось унизитьгероя, и он сделал это с помощью награды. Нахимов относился к орденам с уважением, ведь ни он сам, ни еготоварищи не получали их даром. Орденами 1 и 2-й степени награждал царь, а орденами 3 и 4-й степени —«кавалерственные Думы», учрежденные при командующих, царь же толькоутверждал решение Думы, Дума состояла из георгиевских кавалеров ибольшинством голосов выносила свое решение — наградить или отказать. ПавелСтепанович Нахимов, как человек кристальной честности, входил в Думугеоргиевских кавалеров Севастополя. Из подписанного Нахимовым решения походной Думы «...Подвиги лейтенанта Бирюлева заключаются в следующем: С первогоначала военных действий офицер этот отличается особенным мужеством,особенно же 9 и 20 декабря 1854 года и 1 января 1855 года при трехвылазках, в которых взято в плен 3 офицера и 53 рядовых и много побитонеприятеля. Всегда командовал охотниками и, всегда будучи впереди, первыйбросался в неприятельские траншеи; увлекал людей к неустрашимости и обращалнеприятеля в бегство. Сверх сего, ночью с 19 на 20 декабря 1854 (новый годнеприятеля) вызвался с 100 чел. охотников, бросился на высоту противбатарей на бульваре, ...штыками выбил оттуда французов, разорил ихработы и устроил на том самом месте завалы, в которых под его наблюдениемнаши штуцерные [стрелки] держатся и доселе. Кавалерственная Дума, сообразив таковые подвиги лейтенанта Бирюлева сстатутом военного ордена великомученика и победоносца Георгия, признаетего, Бирюлева, достойным награждения орденом св. Георгия 4-й степени...» Николай Алексеевич Бирюлев впоследствии был контр-адмиралом. Ввылазке, о которой идет речь, его спас Игнатий Шевченко, матрос-охотник.Охотниками называли тех, кто по своей воле, по охоте, шел на выполнениерискованного задания.Из воспоминаний Б. П. Мансурова «Лейтенант Бирюлев сам рассказывал мне некоторые подробности о смертиШевченки: он всегда сопровождал его вместе с Петром Кошкой в качестветелохранителей, как Кошка при мне выразился. Бирюлев уже одолжен был один раз Шевченке за спасение жизни, ибо наодной из предшествующих вылазок сей последний без оружия бросился нацелившегося в упор на Бирюлева французского стрелка и схватил его за горлотак удачно, что повалил на месте и сам остался невредим, тогда как выстрелштуцера оторвал Бирюлеву только ножны. В ночь на 20 января, когда Бирюлевбросился в траншее на неприятельских стрелков, Шевченко увидел, что на егокомандира направлено в нескольких шагах штуцеров 15, которых сей последнийне замечал: в одно мгновение Шевченко локтем и плечом свалил Бирюлева с ноги в ту же минуту упал, раненный пулей, которая попала ему в грудь ивылетела около крестцовой кости...» Матрос Шевченко был не менее отважен, чем офицер Бирюлев. Однако орденматросу не полагался. Орденами награждались только дворяне. Для рядовых иунтер-офицеров был знак отличия ордена св. Георгия — вначале одной степени,а позже — четырех. Его называли Георгиевским крестом. После победы ВеликойОктябрьской социалистической революции были упразднены чины исословия, а также старые ордена, но не был упразднен Георгиевский крест —награда простых патриотов, таких, как Игнатий Шевченко и Петр Кошка.Георгиевским крестом награждались и целью подразделения. В таком случае нароту выделялось от 5 до 10 крестов. Нахимов предлагал матросам самимназвать храбрейших и достойнейших. Этот маленький штрих в нравственномпортрете адмирала для нас с тобой, читатель, очень важен. Другие командирыпоступали иначе: рота тянула жребий, и счастливый «нижний чин» получал«Георгия». Для большинства офицеров солдаты и матросы были не людьми, авоенным имуществом. Уважительное отношение к ним считалосьпредосудительным, недостойным дворянина. Нахимов же требовал от офицеровценить матросов, считать их товарищами по оружию. Из рассказа лейтенанта В. И. Зарудного о разговоре с П. С. Нахимовым «...Пора нам перестать считать себя помещиками, — говорил адмирал, — аматросов крепостными людьми. Матрос есть главный двигатель на военномкорабле, а мы только пружины, которые на него действуют. Матрос управляетпарусами, он же наводит орудие на неприятеля; матрос бросится на абордаж,ежели понадобится; все сделает матрос, ежели мы, начальники, не будемэгоистами, ежели не будем смотреть на службу как на средство удовлетворениясвоего честолюбия, а на подчиненных — как на ступени для собственноговозвышения. Вот кого нам нужно возвышать, учить, возбуждать в них смелость,геройство, ежели мы не себялюбцы, а действительные слуги отечества...» В то время в стране жило как бы два совершенно различных народа,несхожих и по социальному положению, и по жизненным интересам. Одному —богатому меньшинству — было дано все, у другого — неимущего большинства —все отнято. Но обездоленные, униженные люди ни за что , не хотели отдатьчужестранным захватчикам землю, на которой так тяжело жили. Земля былародная. И не вечно было жить на ней в мучениях. Этим объясняется героизмИгнатия Шевченко и тысяч ему подобных, этим объясняется и почитаниеадмирала Нахимова — его деятельность отвечала интересам простого народа. В феврале 1855 года П.С. Нахимов назначается временным военнымгубернатором Севастополя, а месяц спустя за отличия в обороне города егопроизводят в адмиралы. Теперь ему стало легче руководить обороной, уже ненужно было убеждать и умолять вышестоящих начальников отдать то или другоераспоряжение, он многим распоряжался сам. По-прежнему круг его дел был необычайно широк. Вот ему встретилисьматросы — несут обед в медном нелуженом котле. Пища в медной посудеделается ядовитой. Надо приказом запретить пользоваться нелуженойпосудой. Неприятель начал стрельбу по пароходам новыми зажигательными ракетами.Надо сообщить всем командирам способ тушения ракет. Пароход «Крым» подавил артогнем неприятельскую батарею, Нахимов самнаблюдал за стрельбой. Надо поблагодарить командира и команду. Ранены храбрые молодые лейтенанты. Адмирал посылает в госпитальлакомства для них. Изувечены ядрами матросы с кораблей его эскадры, кто безруки, кто без ноги вернутся в свои деревни. Надо передать им с адъютантомденьги. В подобных случаях кошелек Нахимова открыт для них. У него не былосемьи, и почти все деньги, какие он получал, тратились на помощь младшимофицерам и матросам. Неприятель подвел траншеи к самым бастионам, подтащил орудия. Вближнем бою главное — упредить противника. Нахимов отдает приказ, в которомпросит быть особенно бдительными на рассвете, чтобы не пропустить момента,когда вражеские артиллеристы станут снимать щиты с амбразур: в этот моменти надо бить по ним метким огнем из своих пушек. Женам и детям матросов нечего есть в осажденном городе. Нахимовдобивается у царя разрешения зачислить семьи моряков на военноедовольствие. Нет ядер. Их везут за 900 верст из Луганска. Дохнут волы, ломаются встепи телеги, вся дорога усыпана брошенными снарядами. Надо посылать своихофицеров, чтобы ускорить подвоз... Между тем ряды защитников города все таяли и таяли. Особенно многопогибло моряков. Они отдавали свои жизни, чтобы не был отдан врагуСевастополь. Уже не существовало русского Черноморского флота, но, каквыводятся птенцы в крепком гнезде, корабли вывелись бы в надежнойСевастопольской гавани. Надо было отстоять это орлиное гнездо. Было 28 июня — 300-й день высадки неприятеля в Крыму, 267-й деньбомбардирования города. Тогда и случилось, чего так боялись севастопольцы. Из письма П.И. Лесли родным. 30 июня 1855 года. «Грустно мне писать это письмо, дорогие мои друзья, но что же делать?И вы, вероятно, еще прежде получения этого письма знали о незаменимойпотере, которую испытал наш Черноморский флот. 28-го числа в 6 часов вечераранен штуцерной пулей Павел Степанович Нахимов и ранен в голову, так чторана чрезвычайно опасна, но что грустнее для меня — это то, что он ранен намоей батарее. Вот подробности этого несчастья... Осмотревши работынеприятеля с одной стороны, и, так как моя батарея расположена полукругом,он пошел на другую сторону и, взойдя на барбет, устроенный для полевыхорудий, начал осматривать работы, и хотя его предупреждали, чтобы невысовывался слишком, но он, как и постоянно 10 месяцев, не поберег себя ипродолжал осматривать работы, совершенно высунув из-за мешков голову,несколько пуль просвистело мимо, но он не обращал на них внимания ипродолжал смотреть; наконец какая-то проклятая ударила его в голову, и ударбыл так силен, что Павел Степанович моментально упал навзничь без чувств.Все окружавшие его так и охнули, и у всех опустились руки. Я побежалпоскорее за носилками и потом уже увидел, как его сносят с моей батареи.Между прочим, кровь из раны струится, я схватил свой носовой платок иперевязал им голову Павла Степановича.. Когда его принесли на перевязочныйпункт, устроенный на кургане, то там сделала ему настоящую перевязку сестрамилосердия, которая живет у нас на батарее. Откуда Павла Степановичаотвезли на Северную сторону в дом, и к этому времени успели собратьсядоктора... Рана его вот какая: пуля ударила выше правого глаза и вышлапозади виска. Страдание должно быть очень сильно... Вы, конечно, можетесебе представить все наше горе, когда всеми любимый, как отец родной, иуважаемый, как хороший и справедливый начальник, уже не в состояниираспоряжаться нами, а мы без него сироты; он один только у нас и остался,который заботился о нас и поддерживал дух. Матросы жалеют его, как отцародного; они знают его давно и знают, как он о них всегда заботился; всесвое довольствие раздавал им. Курган наш — это проклятое место, где былубит Корнилов, ранен Павел Степанович и убит тоже Истомин, хоть и не наэтом самом кургане, но он был начальником на нем все время. Итак, мылишились всех трех адмиралов, на которых имели огромную надежду... Но идесять адмиралов не сделают того, что делал один Павел Степанович... Сию секунду прислали нам сказать, что Павел Степанович умер. Мир прахутвоему, добрый наш начальник, и вечная память...»Из походных записок участника обороны Севастополя П.В. Алабина [28 июня —1 июля 1855 года] «...Приехав утром на Графскую, я еще застал прах Нахимова в егоскромном домике; он лежал в углу небольшой комнаты; моряки составлялипочетный караул; три флага приосенили славный прах, четвертый, тот, которыйразвевался на корабле «Императрица Мария» в славный Синопский день,прикрывал знаменитого покойника. Этот флаг, изорванный в битвах, изъеденныйвременем, был почетнейшим покровом Нахимову...» Из дневника капитан-лейтенанта А. Б. Асланбегова «...1 июля... В 6 часов, после обеда со всех мест обороны съехалисьначальствующие лица отдать последний долг. Мы вынесли гроб из квартиры,предшествуемый тремя адмиральскими флагами, и понесли его в церковь междудвумя батальонами армейскими и флотскими, составленными от всех бастионов ибатарей и судов флота, по ту сторону церкви стояло шесть орудий. Поокончании панихиды дозволено было всем матросам батальона проститься садмиралом. ...В 8 часов мы подняли прах Павла Степановича, чтобы отнестиего на место упокоения, рядом с Михаилом Петровичем [Лазаревым]. Всядорога, весь подъем был унизан провожающими; многие ожидали, что неприятельоткроет канонаду по площади, но, однако, он вел себя прилично, дажеразнесся слух во время погребения, что будто английские корабли приспустилифлаги, но, оказалось, несправедлив. Гроб опустили, батальоны и артиллериясделали залпы, и толпы начали расходиться. И так, Синопский герой, мужественный защитник Севастополя, ученикадмирала Лазарева, третий лейтенант «Азова» в Наварине, окончил своетрудовое поприще...» Что было в Севастополе после смерти Нахимова? В конце августапротивник предпринял шестую ожесточенную бомбардировку города и егообороны. За трое суток англичане и французы выпустили 150 тысяч снарядов.27 августа они начали штурм русских бастионов. Французская дивизияатаковала Малахов курган, на котором оборонялось менее тысячи русскихсолдат и матросов. Одновременно начался штурм и других укреплений. Потери собеих сторон были очень велики. Главнокомандующий Горчаков, сменившийМеншикова, принял решение оставить Южную сторону. По заранее наведенномумосту вечером того же дня русские войска, взорвав свои укрепления, началиотход. Противник не мешал отходу. Чтобы враг не воспользовалсяСевастопольской гаванью и рейдом, на фарватере были затоплены ещеостававшиеся боевые корабли: 6 линейных кораблей, 9 фрегатов, корветов ибригов и пароходофрегаты. Русские войска закрепились на Северной сторонегорода. Так закончилась героическая оборона Севастополя, продолжавшаяся349 дней. Союзники настолько были обескровлены и измучены в боях у города, чтов Крыму больше не предпринимали никаких военных действий. На Кавказе союзникам был нанесен ряд крупных поражений. Русские войскавзяли сильную турецкую крепость Каре, в которой пленили 20 тысяч туроквместе с их командующим английским генералом Вильямсом. Перед русскимивойсками открылся путь в глубину Турции. Но тут начались мирные переговоры.Россия и союзные страны — Англия, Франция, Турция, Сардиния — былиистощены войной. Обе стороны поняли бессмысленность и бесперспективностьдальнейшего кровопролития. В начале 1856 года был подписан мир. Россия теряла часть Бессарабии,ей запрещалось иметь на Черном море военный флот. Но Крым и Севастопольоставались русскими. Героические моряки и солдаты своей стойкостью,мужеством, самопожертвованием сберегли их для России будущей. В 1870 году Россия отказалась признавать ограничительные статьидоговора и начала восстанавливать военный Черноморский флот. Рассказ о защитниках Севастополя и их славных адмиралах закончим тожедокументом — словами, сказанными Григорием Ивановичем Бутаковым. Онкомандовал пароходофрегатом «Владимир» и провел с удачей первый в историибой паровых судов? После Крымской войны он был уже контр-адмиралом,заведующим морской частью в городе Николаеве. Вот его слова: «...Ни Нахимов, ни Корнилов не родились, а сделались Нахимовым иКорниловым, сделались потому, что постоянно посвящали себя всеми силамипрежде службе, а потом себе, а не прежде себе, а потом службе; и никакиепреграды, никакие огорчения, неизбежные в быту человеческом, не моглиотклонить их во всю жизнь от этого пути. Вот весь секрет этих знаменитыхвождей наших, завещанный нам в огне и пламени Севастополя...»Литература1. А. Митяев “Книга будущих адмиралов”, 335 с.2. Учебник истории для средней и высшей школы.




Нажми чтобы узнать.

Похожие:

Адмирал Нахимов iconЯдерный взрыв в Черном море
Вероятно, он был произведен 4 декабря 1960 года под днищем крейсера "Адмирал Нахимов", но эхо его звучит до сих пор
Адмирал Нахимов iconИгорь Анатольевич Муромов 100 великих кораблекрушений
«Эстония», затонувшего в 1994 году. Читателя встретят в книге такие знакомые названия кораблей, как «Титаник», «Лузитания», «Адмирал...
Адмирал Нахимов iconАдмирал нахимов и синопская битва
Начавшаяся в 1853 г война между Россией и Турцией, вскоре переросла в войну между Россией, с одной стороны, и коалицией в составе...
Адмирал Нахимов iconНесчастный адмирал

Адмирал Нахимов iconИсторические личности России (Петр 1, Меньшиков, Румянцев, Суворов, Ушаков, Кутузов, Нахимов, Скобелев, Брусилов)

Адмирал Нахимов icon«вече» 2001 СкрицкийН. В.,2001. Isbn: 5-7838-0980-2 Описание: Серия «100 великих»
Это Фемис-токл и Перикл, Гай Дуилий и Гней Помпей, а также Нахимов, Сервера, Макаров, Того, Джеллико и другие
Адмирал Нахимов icon”По роману В. Пикуля “Богатство” Работу Числов Антон Работу проверила: Лебедева Т. Н. 1999 год Люди с большим самообладанием могут творить чудеса, тогда как слабая воля исполнителейи недостаток настойчивости в значительной степени убавят результат. Адмирал С. О. Макаров

Адмирал Нахимов iconФ. Ф. Ушаков
Бугскому лиману. В пути эскадра была задержана встречным ветром и лишь через 10 суток смогла достичь острова Тендра. Навстречу ей...
Адмирал Нахимов iconИз истории приобщения европейцев к курению
Х. Колумба. В числе подарков жители острова Гуанахани поднесли сушеные листья растения «петум». Сами они курили эти подсушенные на...
Адмирал Нахимов iconМедаль Ушакова из серебра. Она имеет форму круга диаметром 36 мм с выпуклым бортиком
Ф. Ф. Ушакова, обрамленное по окружности выпуклыми точками. Вверху, по окружности, надпись выпуклыми буквами: "адмирал ушаков". Внизу,...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©rushkolnik.ru 2000-2015
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы