Характер экзистенциализма в романе А. Камю Чума icon

Характер экзистенциализма в романе А. Камю Чума



НазваниеХарактер экзистенциализма в романе А. Камю Чума
Дата конвертации27.07.2012
Размер230,38 Kb.
ТипРеферат
Характер экзистенциализма в романе А.Камю Чума


Витебский государственный университет имени П.М. Машерова Филологический факультет Характер экзистенциализма в романе А. Камю «Чума». Курсовая работа по зарубежной литературе| Работа выполнена ||студенткой 51 ||группы заочного ||отделения ||Батуриной Мариной ||Владимировной |План.1. Введение………………………………………………….2-72. Основная частьГлава 1. Образ-символ чумы…………………………..…7-10Глава 2. Существование и возможность бытия ..10-14Глава 3. Рамбер…………………………………………….14-18Глава 4. Отец Панлю………………………………….….19-23Глава 5. Доктор Рие…………………………………..…..23-293. Заключение………………………………………………..30-314. Литература………………………………………………..…32 ВведениеВпервые об экзистенциализме (философии существования) заговорили в конце 20-х годов ХХ века. В основе экзистенциализма лежит понятие человеческогосуществования (экзистенции) - своего рода внутреннего ядра личности,которое, по мнению представителей экзистенциализма, сохраняется (и дажевпервые действительно выявляется) лишь тогда, когда человек теряет все своиобщественные определения и функции. Такое состояние называется вэкзистенциализме «пограничной ситуацией»; самый яркий и полный вид подобнойситуации - ситуация перед лицом смерти.Экзистенциализм отличается от рационализма с его попытками мышления в«чистом» виде, которое, по мнению экзистенциалистов, не способнодействительно понять ни человека, ни мир. Мышление с точки зренияэкзистенциализма, превращает человека и мир в свои объекты, разделяет ианализирует их отдельные стороны и отношения, упуская целое. Поэтому почтився предшествующая философия и наука рассматривается экзистенциалистами какзаблуждение, как познание второстепенных и частных проблем. Подлиннымпознанием, с точки зрения данного направления философии, является«экзистенциальное мышление», в котором человек выступает как цельность, вединстве телесных эмоциональных и духовных сил, выступает как экзистенция,как существование, и не отделяет себя от истинной основы мира – бытия. Этоэкзистенциальное мышление отказывается от различения субъекта и объекта,ибо существование (экзистенция) находится в неразрывном единстве с бытием. Условно экзистенциализм разделяется на два направления: атеистическое -правильнее было бы сказать - светское, потому что характерной чертой ихфилософии является не отрицание Бога, а агностицизм, убеждённость вневозможности рационального доказательства бытия Бога и отказ прибегнуть квере для такого допущения - (представители - М. Хайдеггер в Германии, Ж.-П.Сартр, А. Камю во Франции) и религиозное –К. Ясперс (Германия), Г. Марсель(Франция).Характерно, что выдающийся французский писатель Альбер Камю(1913-1960),творчеству которого посвящена данная работа, не считал себя философом:«Нет, я не экзистенциалист…Сартр - экзистенциалист, и единственная книгаидей, которую опубликовал « Миф о Сизифе» - была направлена противфилософов, называемых экзистенциалистами».(2.395)«Тут возникает известного рода терминологическая путаница, - пишет поповоду этой цитаты Виктор Ерофеев, - Камю отвергает ярлык«экзистенциалиста», пущенный в ход околофилософской журналистикой в 1945году и подхваченный Сартром. Но это не значит, что Камю далёк отэкзистенциальной проблематики. Просто он решает её по-своему».(2.395)Такому взгляду на принадлежность Камю к философии экзистенциализма непротиворечит мнение одного из исследователей творчества Камю, отмечавшего,что представители данного направления философской мысли «вырабатывают свойстиль исследования и изложения, по которому легко отличить любого из них:Хайдеггера от Гуссерля, Ясперса от Сартра, Сартра от Камю, … и т.д.Некоторые из современных философов являются писателями, драматургами,эссеистами, поэтому стиль философствования и мышления каждого из них имеетсвои, присущие ему особенности: свой тон, свою глубину, какой-томыслительный и художественный «аромат». Словом современные европейскиемыслители, подобно художникам, имеёт свой стиль».(1.4)Сам Камю, как известно, провозгласил себя «моралистом». Нам представляетсясправедливым замечание С. Великовского о том, «прежде всего это слово …подразумевает соединение в одном лице мастера пера и мыслителя,обсуждающего в своих книгах загадки человеческой природы».(4.3) Считаемтолько необходимым добавить, что человеческая природа рассматриваетсяписателем сквозь призму философии экзистенциализма.Нам представляется справедливым, рассматривать творчество Альбера Камю кактворчество, прежде всего писательское. Интересно при этом отметить, что иВиктор Ерофеев, много занимавшийся современной французской литературой,сравнивая творчество Камю и Сартра, двух писателей – экзистенциалистов,писал: «Сартр, безусловно, куда глубже как философ, куда изощрённее иодарённее, чем мыслитель Камю, у которого фундаментальные познания поройзамещаются порой живостью чувства и натуры».(2.395)Несмотря на то, что хронология жизни и творчества Альбера Камю не являетсяцелью данной работы считаем всё же необходимым упомянуть некоторые важные,на наш взгляд, факты биографии писателя, потому что они являютсясвоеобразным комментарием к роману «Чума».Религиозного воспитания Камю не получил, веры у него не было нив юности, ни в зрелости. Идеалы евангельского христианства онрассматривал через труды своего «земляка» - святого Августина, атакже современных философов - Кьеркегора, Шестова, Ясперса. На всюжизнь у него сохранилось уважение к древним и средневековымересям - к гностикам, манихеям, катарам - и неприятие католицизма никак народной религии, ни как богословской доктрины. Ницшеанскогопрезрения к христианству Камю никогда не разделял; выходцу избедноты были чужды и гневные филиппики Ницше против «подлойчерни». Но провидение для него означало род фатализма ; первородный грех, загробное воздаяние, спасение Камю считал мифами,примиряющими человека с земной несправедливостью.Огромное место в жизни Камю занимал театр. Камю был талантливымактером, постановщиком, драматургом. В конце 30-х годов стеатральной труппой «Экип» он объезжает весь Алжир, играет внебольших, неприспособленных залах, почти без декорации роли вклассических и современных пьесах. Главная его роль в то время -роль Ивана в собственной постановке «Братьев Карамазовых». «Я игралего, быть может, плохо, но мне казалось, что понимаю я его всовершенстве», - вспоминал Камю о ролях Ивана в «Театре труда» и«Экип»..В начале 1938 г. Камю начинает осваивать и еще один виддеятельности - журналистику, где он также сумел достичь много. В 1942 г. Камю возвращается во Францию, вступает в подпольнуюгруппу «Комба», образовавшуюся в результате слияния двух группСопротивления с собственными печатными органами. Фактом биографии писателя, во многом определившим жизненную судьбу ифилософскую позицию, явилась болезнь. Так, из-за туберкулёза, которым с1930 года болен писатель, рухнули надежды на продолжение учебы в Эколь Нормаль - высшей школе, готовящей университетских преподавателейфилософии, развалился первый брак. Камю много размышляет о смерти, в дневнике признаётся в том, что боитсяеё, ищет возможности к ней подготовиться. Близко знавшие Камю полагали,что тема самоубийства приходит в «Миф о Сизифе» из личныхпереживаний.Цель данной работы – проследить на примере романа «Чума» как решаласьэкзистенциальная проблематика Альбером Камю.Глава1. Образ-символ чумыРоман «Чума», написанный в 1947 году, стал чрезвычайно популярным и с техпор был неоднократно переведен на многие языки. Содержание романа неисчерпывается историей эпидемии смертельной болезни, обрушившейся на городОран в 194… году. Несмотря на то, что написана история эпидемии достаточноправдоподобно, роман все же является чем-то большим. Название романа, покрайней мере в те годы, неизбежно ассоциировалась со словосочетанием«коричневая чума», и поэтому принято считать, что «Чума» - аллегорияВторой Мировой Войны и французского Сопротивления. Не отвергая такоепрочтение названия романа, необходимо сказать, что такая однозначностьбудет всё-таки упрощением. «А что такое, в сущности, чума? – спрашивает на последних страницах романаодин из постоянных клиентов доктора Рие. - Та же жизнь, - и всё тут». Всамом деле: вымышленные ужасы чумного нашествия на город Оран никак немогут сравниться со страшными фактами Второй мировой войны, которые сталиизвестны миру во время Нюренбергского процесса. Кроме того, смертностьдвухсоттысячного населения Орана колеблется в районе трехсот человекежедневно, то есть - 0,15%. И это - в самый разгар «страшной» эпидемии?!Да, каждая человеческая жизнь –неповторима, говорить о ней, используя слово«процент»,- цинично, но не надо забывать, что в данном случае речь идет олитературном произведении. Эпидемия чумы – талантливая мистификация, вкоторую верит читатель романа. Все происходящее в зачумлённом городе ненамного ужасней обычной реальности человеческой жизни, в которой болезни,страдания, смерть - скорбный удел живущих. Исторические сведения о чумныхэпидемиях, с которыми в разных местах книги сталкивается читатель,превращают историю оранской эпидемии чумы в страницу истории человечества.«С помощью чумы я хочу передать обстановку удушья, от которого мы страдали,атмосферу опасности и изгнания, в которой мы жили тогда. Одновременно яхочу распространить это толкование на существование в целом»(4.17), -признавался Камю. Допуская такое толкование своего романа, сравниваячеловеческую жизнь с пребыванием в зачумленном городе, Камю ведет себя какпоследовательный экзистенциалист (здесь нам кажется уместно процитироватьнебольшой отрывок из работы «Бытие и время» Мартина Хайдеггера: «Смерть какконец присутствия есть самая отличительная, несводимая, неминуемая и кактаковая неопережаемая возможность бытия».(8.256) Сам характер чумной эпидемии не противоречит такой трактовке названияромана: болезнь необъяснимо и неожиданно поселяется в городе. Она растёт,ширится, неустанно собирает свою кровавую жатву, достигает пика, приобщив ксписку своих жертв невинного ребенка, и отступает наконец. И нет никакихоснований утверждать, что болезнь отступила под напором людей, пытавшихсябороться с болезнью, - она ушла как-то сама, и никто не знает, настанет ли«такой день, когда чума пробудит крыс и пошлёт их околевать на улицысчастливого города».(4.342)Как и во всей экзистенциальной философии, смерть стала неотъемлемой частьюжизни героев романа. Сам Камю в своем эссе «Миф о Сизифе», написанномнезадолго до «Чумы», определял эту ситуацию как «абсурд». Понятие абсурдаявляется одной из фундаментальных категорий философии Камю. Абсурдвозникает из противоречия между серьёзным, целенаправленным характеромчеловеческой активности и ощущением нулевого значения её конечногорезультата (смерть индивида; более того, весьма вероятное уничтожение всегочеловечества). «…И всякий раз абсурдность вытекает из сравнения. Следовательно, я вправесказать, что чувство рождается не из простого рассмотрения единичного фактаи не из отдельного впечатления, а высекается при сравнении наличногоположения вещей с определенного рода действительностью, действия – спревосходящим его мира. По сути своей абсурд – разлад. Он не сводится ни кодному из элементов сравнения. Он возникает из их столкновения».(5.48)Смоделировав ситуацию человеческой трагедии, Камю попытался указать ипуть преодоления трагедии. «…Чума – прежде всего книга о сопротивляющихся,а не о сдавшихся, книга о смысле существования, отыскиваемом посредибессмыслицы сущего».(2.402)Каждый персонаж романа – это один из вариантов ответа на вопрос о смысле ипутях существования в бессмысленном и жестоком мире.Глава 2. Существование и возможность бытия Город Оран («Надо бы вот что особенно подчеркнуть – банальнейший обликнашего города и банальнейший ход тамошней жизни»)(4.115) расположен всеверной Африке. Город страдает от крайностей погодных условий: летом,высокая температура вынуждает жителей скрываться от зноя за закрытымиставнями. Ставни закрыты так же, как люди города закрывают себя отсоседей. Главная черта каждого человека в Оране – индивидуализм. Жителигорода спасаются от разобщённости тем, что живут привычками, «убиваютоставшиеся дни жизни на карты, сидение в кафе и на болтовню. Но ведь естьже такие города и страны, где люди хотя бы временами подозревают осуществовании чего-то иного»,- сетует автор хроники. В терминахэкзистенциальной философии можно было бы утверждать, что жители Оранасуществуют, то есть занимают место в неосмысленном, грубо вещественноммире. Они отказываются «быть» – пребывать в области сущностей, смыслов. Апоскольку смысл жизни всегда поддерживал и определял различные социальныеи индивидуальные нормы и ценности, то с утратой смысла все они приходят вупадок и разрушаются: любовь в Оране не имеет своего имени «за неимениемвремени и способности мыслить»(4.114), смерть, по словам автора хроники, -некомфортабельна…Нашествие чумы, ещё не ставит жителей города в пограничную ситуацию. Носмерть, о неизбежности которой стараются вспоминать как можно реже,поселяется на улицах города. Делать вид, что ничего не происходит,пытаться жить отвлеченными мечтами о будущем – значит сознательнообманывать себя. Если раньше этот самообман давался без особых усилий, всилу привычки или воспитания, то с началом эпидемии позиция незнания своейсудьбы становится уделом кретинов. Камю верил в «целебные» длячеловеческого сознания возможности трагедии. Для него важна именнотакая, «пограничная» ситуация между бытиём и небытиём. Ему, человеку хорошо знавшему творчество Ф. М. Достоевского, навернякабыла знакома максима великого писателя: «Бытие только тогда и есть, когдаему грозит небытие. Бытие только тогда и начинает быть, когда ему грозитнебытие».(3.5.) В записях Камю, сделанных в процессе работы над романомможно найти следующее: «Болезнь это крест, но, может быть и опора. Идеальнобыло бы взять у нее силу и отвергнуть слабости».(5.372) В каком-то смыслечума способна помочь жителям Орана проснуться от сна бессмысленности.И всё же пробуждение даётся нелегко. Когда врачи города собираются, чтобыобсудить вопрос о придании чуме статуса эпидемии, то они всячески избегают принимать какие-либо заявления на этот счет, потому что думают преждевсего о том, какие неудобства это может принести им лично. Такое отношение к болезни характерно для большинства жителей города: чума приноситнеудобства всем. Даже такая безобидная в своей глупости причуда, какежедневный послеобеденный плевок на головы кошек, становится невыполнимой.Тем не менее, большинство оранцев отказывается признать проблемы, которыечума принесла городу, общими. До тех пор пока чума в полной мере не явилажителям города свой страшный лик, многие пытались продолжать привычнуюжизнь, считая возникающие проблемы сугубо частным делом. Старик привратникв доме доктора Рие, например, так и умирает, продолжая считать крысиныетрупики своей личной проблемой. Для него это всего лишь вызовпрофессиональной гордости. Характерна лаконичная запись в блокноте, которуюсделал Тарру: «Сегодня в городе остановили трамвай, так как обнаружили тамдохлую крысу, непонятно откуда взявшуюся. Две-три женщины тут же вылезли.Крысу выбросили. Трамвай пошел дальше».(4.131)В дальнейшем, когда заблуждаться относительно постигшего город бедствиястановится невозможно и городские власти оказываются вынужденными объявитьгород закрытым, поведение жителей становится более разнообразным. Первая реакция почти всех людей - просто убежать. Болезнь - опасная вещь,и поэтому попытка бегства вполне объяснима. Но те, кто пытается покинутьгород, не заслуживают, с точки зрения автора, того, чтобы быть названымипоименно. Эти люди, с их примитивной реакцией, лишенной какой-либоосмысленности, ничем не отличаются от обывателей Орана спокойных времен.Они по-прежнему продолжают существовать, они не начали «быть». Глава 3. РамберВ числе тех, кто пытается покинуть захваченный чумой город - единственныйперсонаж, имеющий имя, Рамбер. Камю дает ему имя по одной только однойпричине: он не бежит. Не бежит, несмотря на то, что он посторонний вгороде, несмотря на то, что где-то ждет его любимая женщина и Рамберискренне верит в то, что он должен быть рядом с ней. Даже доктор Рие,неоднократно беседовавший с Рамбером, признаёт, что не знает « есть ли насвете хоть что-нибудь, ради чего можно отказаться от того, коголюбишь».(4.226)Однако здесь уместно вспомнить о том, что Рамбер – журналист. Причины, покоторым он собирается покинуть город, кажутся достаточно вескими, однако,выпутываться из трудных ситуаций – профессиональная привычка этогоперсонажа романа. Поэтому, можно утверждать, что попытки Рамбера всемиправдами и неправдами найти выход из создавшейся ситуации – действия визвестном смысле бессознательные, и вполне предсказуемые. Сам журналист,правда, ловит себя однажды на мысли о том, что почти не вспоминаетчеловека, ради встречи с которым предпринимает попытки вырваться из города:«Рамбер вдруг отдал себе отчёт – и впоследствии сам признался в этомдоктору Рие, - что за всё время ни разу не вспомнил о своей жене,поглощённый поисками щелки в глухих городских стенах, отделявших их друг отдруга».(4.229) Все персонажи романа, кроме, может быть, Тарру, признают естественнымжелание Рамбера, покинуть город. В самом деле, что делать человеку в чужомгороде, тем более, если у него есть возможность простого человеческогосчастья вне этого поражённого смертельной болезнью мира? Старуха испанка,мать контрабандистов Марселя и Луи, которая «обычно молчала, и, толькокогда она смотрела на Рамбера, в глазах её расцветала улыбка»(4.262),называет целых две причины, по которым желание Рамбера покинуть городестественно: во-первых, жена Рамбера хороша собой, во-вторых, – Рамбер неверит в Бога. «Тогда вы правы, - говорит она ему, - поезжайте к ней. Иначечто же вам остаётся?» (4.263) Однако, изо дня в день сталкиваясь с участниками борьбы противсмертельной болезни, парижский журналист начинает ощущать, что какая-тоневедомая сила втягивает его в общее дело. Сначала Рамбер предлагает своюпомощь в работе санитарных дружин, потому что располагает временем, ожидая,когда побег из города станет возможен; потому что он смелый и мужественныйчеловек, имеющий опыт войны в Испании «на стороне побеждённых»(4.234);потому что узнаёт от Тарру о том, что доктор Рие также разлучён с женой.Будучи цельной и сильной натурой, журналист больше всего ценит в людяхпостоянство и верность собственным чувствам: «Теперь я знаю, что человекспособен на великие деяния. Но если при этом он не способен на великиечувства, он для меня не существует».(4.234) Такой выбор объясняется, какнам кажется, опытом войны в Испании. Война, видимо, научила Рамберапониманию относительности всякой правды, более того, журналист видел ккаким губительным последствиям приводят попытки людей доказать с оружием вруках собственную правоту. « Ну, а с меня хватит людей, умирающих за идею.Я не верю в героизм, я знаю, что героем быть легко, и я знаю теперь, чтоэтот героизм губителен. Единственно, что для меня ценно, - это умереть илижить тем, что любишь, - говорит Рамбер.(4.234) Правда уже в этот моментРамбер, ясно отдавая себе отчет в том, что борьба с болезнью, которую ведутдоктор Рие и Тарру, - это тоже героизм особого рода, сомневается в правотесвоего выбора: «А вот я не знаю, в чём моё дело, - яростно выдохнул Рамбер.– Возможно, я не прав, выбрав любовь». (4.235)Моментом пробуждения человеческой сущности становится для Рамбера приступмнительности, когда Рамберу «вдруг померещилось, будто железы у него впаху распухли и что-то под мышками мешает свободно двигать руками. Онрешил, что это чума».(4.261) Это случилось с Рамбером незадолго до того,когда долгожданная возможность побега готова была стать реальностью. Экзистенциальная «пограничная ситуация» родилась в данном случае благодаряусилию воображения. Сцена осознания одиноким человеком перед лицомхолодного и равнодушного неба своего смертного удела, когда Рамбер«бросился бежать к возвышенной части города, и там, стоя на маленькойплощади, откуда и моря-то не было видно, разве что небо казалось пошире, онгромко крикнул, призывая свою жену через стены зачумлённого города»,(4.261)замечательна, хотя и сознательно снижена автором романа. Герой признаётсяв том, что такая реакция была весьма безрассудной и в том, что он здоровонапился после того, как «вернувшись домой и не обнаружив ни одного симптомазаражения, он здорово устыдился своего внезапного порыва». Пройдя черезэтот эпизод, Рамбер вынес, прежде всего, чувство стыда. Ему стало стыдно оттого страха за свою жизнь, который он позволил себе испытывать на фонебедствий города, на фоне борьбы с чумой, которую ведут его друзья.«Пограничная ситуация» пробудила в журналисте не отчаянье и равнодушие кпроисходящему, а чувство долга перед дальними и ближними.Это чувство долга и заставляет Рамбера в последний момент отказаться отдолго подготавливаемой и наконец представившейся возможности побега. Онпризнаётся доктору Рие, «что он ещё и ещё думал, что он по-прежнему верит вто, во что верил, но если он уедет, ему будет стыдно. Ну, короче, этопомешает ему любить ту, которую он оставил».(4.266) Единственный до техпор смысл жизни отступает на второй план, потому что, по словам журналиста«эта история касается равно нас всех».(4.266)Автор романа сохранил достаточно трезвости для того, чтобы показать, чтоэпидемия не для всех становится школой, где воспитывается чувствосолидарности. Для многих оранцев она оказывается лишь поводом взять отжизни как можно больше: они устроили пир во время чумы. «Если эпидемияпойдет вширь, - писал автор хроники, анализируя жизнь в зачумлённом городе,- то рамки морали, пожалуй, ещё больше раздвинутся. И тогда мы увидиммиланские сатурналии у развесистых могил».Признавая возможными и такие пути человеческого поведения, Камю всё же неуделяет им чересчур много внимания, - ему гораздо интереснее разобраться втом, что не лишено определённой логики. Это наблюдается, в частности. вразвитии самой острой дискуссии книги – между ученым иезуитом Панлю идоктором Рие.Глава 4. Отец Панлю Первоначально Панлю предстает перед читателем в довольно отталкивающемвиде проповедника, который чуть ли не ликует по поводу эпидемии. В ней онусматривает божью кару за грехи оранцев. Этот достаточно трафаретный дляхристианства ход мыслей свидетельствует о том, что священник продолжаетсуществовать по инерции, - «быть» он ещё не начал. Панлю хочетиспользовать страх своих прихожан для укрепления их ослабевшей и тусклойверы. Резкость интонаций первой проповеди Панлю, доходящей порой догротеска, выявляет неприязненное отношение к ней со стороны автора. Однако,проповедь Панлю, какой бы гротескной она не была, не перерастает у Камю вкосвенный приговор христианству. Анализируя проповедь, доктор Риеопределяет её скорее как плод абстрактного, кабинетного мышления: «Панлю –кабинетный ученый. Он видел недостаточно смертей и потому вещает от имениистины». Но «христиане лучше, чем кажется на первый взгляд», - утверждаетРие, - поскольку любой сельский попик, который отпускает грехи своимприхожанам и слышит последний стон умирающего, думает так же, как я. Онпрежде всего попытается помочь беде, а уже потом будет доказывать еёблагодетельные свойства».(4.205)Отца иезуита ждёт в романе серьёзное испытание. Да, ход трагических событий«очеловечил» Панлю: вместе с Тарру он участвовал в деятельности санитарныхдружин, вместе с Рие страдал у постели умирающего мальчика.Смерть невинного ребёнка, который за всю свою короткую жизнь сталкивалсяразве что с суховатой глупостью своего отца – и есть та «пограничнаяситуация» для священника, которая пробуждает его к «бытию». Она оказаласьнелёгким испытанием для веры в разумность мира и справедливость Творца.Теперь уже невозможно придерживаться трафаретных убеждений о греховностимира и справедливости некой высшей субстанции. Отец Панлю оказался один наодин с известной христианской проблемой – как снять с Богаответственности за зло, царящее в мире. И эта проблема перестала быть дляотца иезуита проблемой абстрактного кабинетного разума. Вторая проповедьотца Панлю очень отличается от той, первой проповеди, которую отец Панлюпроизнёс чуть ли не сразу после начала эпидемии. Если первая проповедьвполне традиционна, в ней священник вещает морализаторским тоном с позициибезгрешного и беспристрастного судьи, то вторая проповедь – результатдлительных размышлений. Сам процесс этих размышлений не показан в романе ичитателю предстоит догадываться о нем самому: допускал ли отец иезуитвообще мысль о том, что мир напрочь лишен разумной руководящей воли свыше.Вторая проповедь, отца Панлю лишена морализаторского тона и большенапоминает исповедь в вопросах веры: «Заговорил он более кротким и болеераздумчивым голосом, чем в первый раз, и молящиеся отмечали про себя, чтоон не без некоторого колебания приступил к делу. И ещё одна любопытнаядеталь: теперь он говорил не «вы» а «мы».»(4.276) Сама проповедь искренна,хотя и излишне многословна. Ключевой момент проповеди наступает послеупоминания о смерти невинного ребёнка. Священник признаёт, что Бог,допустивший эту не поддающуюся логическому пониманию смерть, «припирает наск стене».(4.277) Вопрос веры или неверия встаёт со всей остротой. Нетруднопредставить себе, - а проповедник, несомненно, сделал это, - какая безднаоткрывается перед человеком, верившим в разумность и справедливостьсуществующего мира, допустившим отсутствие в мире и разума исправедливости. Видимо, заглянув в эту бездну, священник, вообще отказалсяот разума как проводника. Отец Панлю признаётся, что свой выбор он сделал и«безбоязненно скажет он тем, кто слушает его ныне: «Братия, пришел час. Илинадо во всё верить, или всё отрицать…. А кто из вас осмелится отрицатьвсё?»(4.278) Построения очередной теодицеи не последовало – Панлю выбираетверу или, как он сам готов это называть, активный фатализм. По сути делапроповедник всего лишь подтвердил то. что было его первой реакцией: «Это(смерть невинного ребёнка) действительно вызывает протест, ибо превосходитвсе наши человеческие мерки. Но быть может, мы обязаны любить то, чего неможем объять умом».(4.273)Не меньшим испытанием для отца иезуита становится собственная болезнь:принимать помощь врачей - значит признать слабость и непоследовательностьсобственных убеждений. Священник, кроме того, прекрасно понимает, чтопомощь эта не поможет ему спастись. Судя по первоначальному вариантуромана, Камю приводил Панлю, заболевшего чумой к религиозной катастрофе. Нов окончательном варианте романа Панлю остаётся верен собственному выбору. В этом выборе есть нечто заслуживающее уважение. Возможно, уважение кповедению отца иезуита возникает потому, что, пройдя через «пограничнуюситуацию», Панлю перестал напоминать того фанатика, каким он предстал передчитателем романа во время первой своей проповеди. Поведение священникаперед лицом смертельной бездны – это поведение простого смертного, которыйсделал свой выбор.Читатель не получает подсказки от автора о правильности этого выбора,потому что надежды на трансцендентное бытие лицо умершего с распятием вруках отца Панлю не оставляет. Смерть приносит с собой лишь нейтральнуюпустоту: «Взгляд его ничего не выражал. На карточке написали «Случайсомнительный».(4.286)Глава 5. Доктор РиеДоктор Рие неоднократно, в силу своей профессии, сталкивался лицом к лицусо смертью. Смерть ребёнка, пробудившая к подлинному бытию отца Панлю,явилась серьёзным испытанием и для доктора Рие.С самого начала эпидемии доктор, одним из первых в городе, по-настоящемупротивостоит чуме. Именно благодаря его мужественной позиции, трусливаягородская администрация, общественное спокойствие, для которой превышевсего, вынуждена принимать меры. Казалось бы, глобальные мировоззренческиевопросы давно решены доктором: он не признаёт Бога не потому, что его нет,а потому, что он не нужен: «Так вот, раз порядок вещей определяетсясмертью, может быть, для господа бога вообще лучше, чтобы в него не верилии всеми силами боролись против смерти, не поднимая глаз к небесам, где онтак упорно молчит».(4.207)Но, возможно, что вопросы мировоззрения просто отодвинуты доктором Рие навторой план, потому что: «Нельзя одновременно лечить и знать. Поэтому будемстараться излечивать как можно скорее. Это самое неотложное».(4.21) Можноутверждать, что, ограничив круг собственных забот только своим делом,доктор Рие мало отличается от других жителей Орана спокойных времён.Работа, которую делает доктор, - благородна, и в начале романа доктормногое выигрывает в глазах читателей, именно в силу благородства своейпрофессии, но работа – это всего лишь работа, которая в городе Оране«делается … с лихорадочно отсутствующим видом.»(4.113) Наступление чумы предъявило к герою романа дополнительные требования, ноничего не изменило в том, что Рие считал простой порядочностью. Этапорядочность проявляется не только по отношению к больным, которых докторРие не оставляет с первого дня эпидемии, но и по отношению к соратникам поборьбе. Так Рамбер, например, не от доктора узнаёт, что тот, отправив женув санаторий, оказался в таком же положении, как и сам Рамбер. Тарру сразупредупреждён о том, какими последствиями чревато его решение участвовать вработе санитарных дружин. Доктор лечит и так объясняет это: «Когда я ещётолько начинал, я действовал в известном смысле отвлечённо, потому что такмне было нужно, потому что профессия врача не хуже прочих, потому чтомногие юноши к ней стремятся. Возможно, ещё и потому, что мне, сынурабочего, далась она исключительно трудно. А потом пришлось видеть, какумирают».(4.207)С приходом чумы доктору, к сожалению, слишком часто приходится видеть, какумирают, но многочисленность смертельных случаев никак не разбудила герояот сна существования.Больных становится много и доктора начинает не хватать на то, что раньшевоспринималось как внимательное отношение к своим пациентам. Стоит,например, обратить внимание на то, как сухо ведет себя доктор Рие у постелипривратника собственного дома, человека каждый день встречавшего ипровожавшего его.Чума изменила и отношение пациентов к доктору. « Никогда ещё профессияврача не казалась Рие столь тяжелой. До сих пор получалось так, что самибольные облегчали ему задачу, полностью ему вверялись. А сейчас, впервые св своей практике, доктор наталкивался на непонятную замкнутость пациентов,словно бы забившихся в самую глубину своего недуга и глядевших на него снедоверием и удивлением. Начиналась борьбы, к которой доктор ещё непривык».(4.156)Эпидемия чумы меняет характер доктора; Однажды «Рие вдруг отдал себе отчёт,что ему не требуется дольше защищаться от жалости. очень уж утомительнажалость, когда жалость бесполезна….И, поняв, как постепенно замыкается всамом себе его сердце, доктор впервые ощутил облегчение, единственное заэти навалившиеся на него как бремя недели».(4.179)Точно так же, как смерть маленького мальчика явилась решающим эпизодом вдуховной биографии отца Панлю, она решительным образом повлияла намировоззрение доктора Рие. Она, эта ситуация явилась «пограничной» длядоктора. Если до этой смерти доктор, прилагая огромные усилия в борьбе с чумой,делал то, что, в сущности, делал бы любой честный врач столкнувшийся стакой ситуацией, и считал свою деятельность - делом имеющим смысл иперспективу. Смерть ребенка, случившаяся после того, как на нём испытываютсыворотку Кастеля, на фоне немногочисленных фактов никак не объяснимогоисцеления, приносит доктору понимание того, что усилия, предпринимаемые ими его соратниками, бесполезны. Обычно сдержанный, доктор Рие на это раз не может сдержать эмоций.Обращаясь к священнику, доктор, вслед за Иваном Карамазовым, отказываетсяпринимать существующий порядок вещей: «И даже на смертном одре я не примуэтот мир божий, где истязают детей».Теперь перед доктором Рие со всей остротой встаёт вопрос выборасобственного поведения в этом жестоком, мире - мире, равнодушном к попыткамчеловека как-либо отменить или хоть как-то уменьшить эту жестокость.Человеку, наделённому здравым умом, есть от чего прийти в отчаянье. ИванКарамазов, как известно, вернув Алёше свой билет в царство будущейгармонии, отвернулся от многочисленных бедствий мира и стал невольным иравнодушным соучастником убийства собственного отца. Доктор Рие, отбросивненужные иллюзии относительно будущего, обретает, пройдя через испытаниесмертью невинного ребёнка, обретает новое понимание своего предназначения вэтом мире. Выбор, который делает доктор можно обозначить как своего рода упрямство всвоих человеческих пристрастиях и предпочтениях. Продолжая делать своё деловрача, при ясном понимании того, что результат этой работы, возможно, будетравен нулю, доктор Рие отказывается признать себя побеждённымобстоятельствами, чумой, миром. Он отстаивает своё право на званиепредставителя человечества, которое, возможно, является единственным, чтонаполняет смыслом этот мир. Выбор, который делает доктор Рие, сам онсчитает естественным для человека обладающего знанием. Так, рассуждая осанитарных бригадах, доктор Рие стремиться представить и их как нечтонормальное, а не исключительное, ибо он не разделяет мнения тех, ктополагает, будто добрые поступки встречаются реже злобы и равнодушия. «Зло,существующее в мире, - полагает доктор Рие, - почти всегда результатневежества, и любая добрая воля недостаточно просвещена. Люди – они скореехорошие, чем плохие, и, в сущности, не в этом дело. Но они в той или инойстепени пребывают в неведении, и это-то зовется добродетелью или пороком,причем самым страшным пороком является неведение, считающее, что ему всёведомо, и разрешающее себе посему убивать».(4.294)Поведение доктора Рие, продолжающего жить и работать, сродни тому, какведет себя на смертном одре другой герой романа – Тарру: «Ни разу за всюночь он не противопоставил натиску недуга лихорадочного метания, он боролсятолько своей монументальностью и своим молчанием. И ни разу он незаговорил, он как бы желал показать этим молчанием, что ему не дозволено нина минуту отвлечься от этой битвы».(4.323) Битвы, в которой поражение -это смерть, а «всё, что человек способен выиграть в игре с чумой и сжизнью, - это знание и память».(4.328)Пройдя через «пограничную ситуацию» доктор Рие, понимает, что здоровье ижизнь окружающих, зависят не столько от его профессиональных знаний,сколько от капризов и прихотей чумы. Поэтому он, вместе с осознанием своегоудела, приобретает взамен защитительного «свинцового равнодушия» чувствосолидарности с теми, кто живет и так же как он борется с чумой. Доктор Риеперестаёт быть «врачом» в том смысле, в каком отец Панлю после смертимальчика перестал быть проповедником. Работы, (а значит и усталости),которую до смерти мальчика делал доктор, не становится меньше, толькоглавный герой романа неожиданно начинает находить время и силы, для тогочтобы взять на себя заботы о семье господина Отона, для того, чтобы датьвозможность исповедаться перед ним Тарру. Мужество, скромность и простота, с которой главные герои романа, делаютсвоё трудное дело, возможно, явились причиной того, что герои романанесколько похожи друг на друга, за что писателя неоднократно упрекали какхудожника. Нам кажется, что Камю сознательно ограничивал себя, пытаясьответить на более важные вопросы. 3. Заключение.Альбер Камю в романе «Чума» сделал попытку найти ответ на проблемучеловеческой свободы в мире, в котором привычные моральные императивыпришли в негодность или утрачены.«Пограничная ситуация», пробуждающая к подлинной жизни героев романа, невсегда является следствием их собственной смертельной болезни. Камю показалв романе, что существуют вещи и положения, вызывающие в душе человекамогучий стихийный протест, возникающий из отказа быть равнодушным очевидцемчужого несчастья.С огромным энтузиазмом, ещё более подчеркнутым формальнойбеспристрастностью хроники, Камю возвестил в «Чуме» о том, что для людейсуществуют сверхиндивидуальные ценности уже в силу того, что они люди.Нельзя не признать, что «великим открытием «Чумы», - писал ведущийфранцузский исследователь творчества Камю Р. Кийо,- является открытиечеловеческой природы».(2.402) С чувством радостного недоумения герои, – авместе с ними и читатели романа, – познают законы человеческой сущности.Благодаря художественному мастерству Альбера Камю, и читатели романаспособны сбросить груз привычных представлений и привычек, трезвопосмотреть на свой жизненный удел и, таким образом, оставив мир бытия,перейти к осмысленному существованию.Декларировав нелепость и равнодушие к человеческой судьбе мира, в которомлюдям приходится прожить свою единственную жизнь, мира, в котором нет местаБогу и поэтому «всё позволено», (на чём, собственно говоря, сходились всефилософы) писатель утверждает, что есть всё-таки нечто, что заставляетчеловека оставаться моральным. Источником морального поведения человека,согласно Камю, является сам человек, с его волей, с его чувствомсправедливости, с его прихотями, в конце концов. Через все страдания иужасы эпидемии Камю донес до читателя свою веру в духовные силы человекасовременной цивилизации, который под воздействием философии скептицизмаготов был уже совсем разувериться в себе.Можно сказать, что чума заставила оранцев перепроверить своё отношение кпривычным моральным нормам и ценностям. Варианты имморального поведения(мародёрство, пьянство, жажда сатурналий и т.д.) перед лицом смертельнойопасности не отрицаются Камю, но роман построен так, что читатель понимает:люди, выбирающие их не соль земли. Литература : 1.Долгов К.М. От Киркегора до Камю.Фило-софия.Эстетика.Культура.М.:Искусство,1990.2 .Ерофеев В.В. В лабиринте проклятых вопросов:Эссе. М.: Союз фотохудожников России, 1996.3. Карякин Ю.Ф. Достоевский и канун ХХI века.М.: Советский писатель, 1989.4.Камю Альбер.Избранное.Предисловие ВеликовскогоМн.: Нар.асвета, 1989.5.Камю А. Творчество и свобода. Сборник. Составле-ние и предисловие К. Долгова. М.: Радуга, 1990.6. Называть вещи своими именами: программные выступления мастеров западно-европейской литературы ХХ века. М.: Прогресс, 1986.7. Словарь литературоведческих терминов.М.:Просвещение, 1974.8. Хайдеггер М. Бытие и Время. М., 1997.-----------------------[pic]




Нажми чтобы узнать.

Похожие:

Характер экзистенциализма в романе А. Камю Чума iconВведение Основные представители атеистического экзистенциализма
Условно это движение разделяется на два направления: атеистическое (представители М. Хайдеггер в Германии, Ж. П. Сартр, А. Камю во...
Характер экзистенциализма в романе А. Камю Чума iconПонятия абсурда и бунта в творчестве Альбера Камю
Рассматривая понятия абсурда и бунта, Камю анализировал идеи современных ему философских школ, полемизируя с ними некоторыми своими...
Характер экзистенциализма в романе А. Камю Чума iconМетафізика абсурду та етика трагічного стоїцизму в романі альбер а камю «чума»
Мета уроку: розглянути міфічно багатоплановий образ чуми в романі; обговорити антифашистський І екзистенціальний смисл роману; активізувати...
Характер экзистенциализма в романе А. Камю Чума icon1. проблема человек в философии экзистенциализма: истоки, основные понятия и проблематика
Девизом экзистенциализма может служить название книги французского философа, писателя Жана Поля Сартра «Экзистенциализм — это гуманизм»,...
Характер экзистенциализма в романе А. Камю Чума iconСвоєрідність творів Альбера Камю
Світова література багата на талановитих письменників-філософів. До них сміло можна віднести письменника-сучасника Альбера Камю....
Характер экзистенциализма в романе А. Камю Чума iconГероини нашего времени. Женские образы в романе М. Ю. Лермонтова "Герой нашего времени"
И ненавидим мы, и любим мы случайно, ничем не жертвуя ни злобе, ни любви, и царствует в душе какой-то холод тайный, когда огонь кипит...
Характер экзистенциализма в романе А. Камю Чума iconРеферат на тему: Проблема личности в философии экзистенциализма

Характер экзистенциализма в романе А. Камю Чума iconЭстетика А. Камю

Характер экзистенциализма в романе А. Камю Чума iconЖ. П. Сартр экзистенциализм – это гуманизм
Я хотел бы выступить здесь в защиту экзистенциализма от ряда упреков, высказанных в адрес этого учения
Характер экзистенциализма в романе А. Камю Чума iconНаучно-исследовательская работа по литературе «Авторские неологизмы и окказионализмы в романе О. Н. Громыко «Цветок Камалейника»
Исследование художественных приемов в романе О. Громыко «Цветок Камалейника»
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©rushkolnik.ru 2000-2015
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы