Жизнь и творчество icon

Жизнь и творчество



НазваниеЖизнь и творчество
Дата конвертации27.07.2012
Размер370.58 Kb.
ТипРеферат
Жизнь и творчество


Титаны Возрождения. Жизнь и творчество Леонардо да Винчи. Возрождение Италии началось как раз с того события, которое известнопод именем Авиньонского пленения пап. Латинский язык, как языкбогослужения, сделал Рим космополитом, дозволил играть ему международнуюроль; люди одного направления и одного духа говорили на одном языке.Развитие европейской литературы как раз совпало с упадком латинскогокатоличества. Живая мысль пробилась сквозь прежний мёртвый язык;летаргический сон средних веков проходил; латинский бред сменялсяжизненной, гибкой речью. Явился Данте, который создал не только“Божественную комедию”, но и язык для неё. Общий поворот в мыслях ипонятиях свершился. При общем подъёме духа возрождалась и старогреческаялитература. Петрарка вместе с Боккаччо изучали греческих авторов, понимая,что на эллинских образцах зиждется фундамент всемирной литературы. Во второй половине 15 столетия два новых мира открылись для Европы:один был открыт Христофором Колумбом, другой – взятием туркамиКонстантинополя; один перевернул торговлю мира, другой – вызвал религиозноеброжение. Греческая литература водворилась в Италии с помощью турецкого оружия.Латинский перевод Библии, считавшийся до тех пор непогрешимым, потерял свойавторитет при сравнении с греческими и еврейскими подлинниками. ЛатинскоеЕвангелие было, по удачному замечанию, вторичным распятием между двумяразбойниками. Около 1440 года изобретается книгопечатание. Искусство это сразудостигает удивительных результатов, и во главе нового движения стоитВенеция. За первые 30 лет книгопечатания из 10 000 изданий, вышедших вЕвропе, на долю Венеции приходится 2835. Правительство, сносившееся снародом при помощи церкви, теперь, с изобретением прессы, могло прийти внепосредственное с ним общение, и таким государство от церкви отделилось. В 15 веке обстоятельства сложились так, что умственное первенствоИталии стало неизбежным. Англия была занята губительной войной Алой и Белойроз, и там во всей силе царили те грубые, безумные сцены варварства инасилия, блестящие картины которого с такой гениальной силой отражаются впроизведениях Шекспира. В Германии шла война гуситов, не менее жестокая,чем война роз. Во Франции дворянство всё время не сходит с лошади; англичанегосподствуют в стране; общее неблагоустройство таково, что волки забегают ксамому Парижу. Феодальное право ещё охватывает всю Европу: там пьют, едят и дерутся. Не то в Италии, - здесь новое веяние, новое государство. Здесь цветётторговля, сюда стекаются капиталы, призрак войны не тревожит воображение. Всоотношениях с соседями силу кулачного права заменяет дипломатия. Послетого, как античная цивилизация пала, мы здесь впервые встречаемся собществом, которое живёт умственным наслаждением. Двор Версаля был толькопотомком итальянской утончённости. Учёные не таятся уже по монастырям впыльных книгохранилищах, - их правительство вызывает на арену общественнойдеятельности, они становятся секретарями, министрами.
Утверждается Академияфилософии, восстанавливаются пиры Платона. В особую залу собирается цветучёности и искусства и здесь беседует между собой без чинов и этикета о техвопросах, которые так часто тревожат воображение, не находя себе ответа. Конечно, нравы и характеры общества сильно смягчились; изящнаяобстановка породила изящное обращение. Жизнь шла весело и шумно, каждый доммецената и дворец был действительно приютом веселья. Итальянцы давалиполный простор своей оригинальности и гибкости ума, не стесняясь никакимиформальностями, сменяя ужин танцами, танцы – весёлыми загадками иболтовнёй. Искусство было так сродни душе их; умение рисовать и знание живописисчиталось необходимым. Взгляд современников на женщину отличался свежестьюи простотой. Они требовали, чтобы женщина всегда была ровна, спокойна всвоих манерах, всегда подчинена правилам приличия, но живость ума должнаудалять её от скуки; она должна держаться середины, которая бывает,составлена иногда из крайностей, но доходит до известных границ, никогда ихне переступая. Недоступность женщины не есть ещё добродетель и достоинствоеё; зачем ей чуждаться общества, случайно услышанной свободной фразы,игривого выражения; да и вообще манеры дикой застенчивости противны вобществе. Для того, чтобы показать себя свободной и любезной, разумеется,не надо держать себя неприлично, вступать со всеми в ненужную короткость;поступать так – значит заставлять о себе думать хуже, чем надо. Еслиразговоры не нравятся или кажутся неприличными и если женщина умна, - онавсегда сумеет с лёгким румянцем на лице свести разговор на другой предмет,более приличный. И действительно, в эпоху Медичи мы встречаем в Италииженщин огромного образования, изящного вкуса и ума, с восторгомотзывающихся на благородные теории Бембо, - о чистой всеобъемлющей любви. Италия предоставила фламандцам заниматься будничными повседневнымисценами мелкого жанра; она презирает пейзаж, не вдохновляется теминеодушевлёнными предметами, за изображения которых с таким наслаждениемберётся немецкий художник. Истинный предмет искусства, по мнениюитальянцев, - только человеческое тело, всё остальное, по словамМикеланджело, - пустая забава, которую можно предоставить меньшим талантам.“Для искусства нужно одно, - сказал Челлини, - уметь превосходно выписатьмужской и женский торс”. И действительно, итальянцы дошли в этом досовершенства. Их человеческое тело является на картинах здоровым,энергическим, атлетическим. Оно родственно античному телу Греции; каждаямышца, каждый сустав, каждый волнистый изгиб тела изучен до мельчайшихподробностей, доведён до необычайной степени совершенства. Всякая жестокость, всё вызывающее ужас или сострадание – чуждоитальянской школе. Только в период упадка появляются в Болонье трагическиесюжеты. Мягкие, кроткие мотивы с воздушными очертаниями линий полныблагородства и светлой, могучей силы таланта. Тут нет спокойного домашнегозатишья, которым так часто веет от северных школ, но зато здесь вознесеначеловеческая личность на огромную высоту, проникнута высочайшей степеньюхристианской красоты и незлобия. Леонардо да Винчи. “Коснись своей рукой воды речной. Она последняя из утекающей вдаль И первая из притекающей. Так бывает и с нашей жизнью”. Сумерки медленно опускались над Флоренцией. В предвечерней дымкемягко светилась цветная мраморная облицовка собора Санта Мария дель Фиоре.На площади Синьории, где суровые крепостные зубцы вонзались в темнеющуюглубину неба, лев Донателло сжимал в лапах окаменевшую красную лилию –эмблему города. Около льва стоял молодой человек, погружённый в глубокуюзадумчивость. Высокий, удивительно красивый, он был одет в чёрный камзол идлинный тёмно-красный плащ с прямыми складками, старинного флорентийскогопокроя. Чёрный бархатный берет без всяких украшений и перьев подчёркивалбелизну правильного, немного грустного лица. У пояса на цепочке виселмаленький альбом. Из переулка на площадь вышла весёлая группа нарядно одетых юношей.Зазвенела лютня. Затихшая площадь огласилась звуками любимой песнифлорентийцев. – Присоединяйся к нам, незнакомец! – воскликнул один изюношей. – Разве ты не слышишь? “Молодость мгновенна!” - Тсс… - остановилего другой, - не мешай ему! Это наш знаменитый художник Леонардо да Винчи.Может быть, он обдумывает новую картину!И юноши свернули в переулок. Леонардо не повернул головы. Он пристально смотрел на лилию в лапахкаменного льва. Она казалась ему воплощением Флоренции, которую он завтрапокинет. И перед его мысленным взором проносились годы, прожитые в этомгороде. Леонардо родился в 1452 году. Его отец, молодой нотариус Пьеро даВинчи, вернувшись после обучения во Флоренции в родные горы, искалразвлечений. Одним из них была мимолётная связь с крестьянской девушкойКатериной, в результате которой и появился Леонардо. В этом же самом годуПьеро женился на Альбьере Амадори, девушке своего круга. Сына он взял ксебе. В те времена на внебрачных детей общество смотрело чрезвычайноснисходительно. Леонардо прижился в отцовском доме очень легко. Альбьера былабездетна, а дед с бабкою только и ждали внука. Леонардо был очаровательнымребёнком: красивым, спокойным и необыкновенно милым. В доме его обожали всебез исключения. С матерью он виделся редко. Детство Леонардо протекало среди чудесной тосканской природы. ГородокВинчи ютился в горном ущелье. Вверх и вниз тянулись лесистые склоны. Всёбыло покрыто буйной зеленью, только самые высокие гребни были голы. Оттуда,где царил дикий каменный хаос, можно было любоваться широкой панорамой, содной стороны увенчанной лиловыми вершинами далёких Апеннин, а с другой –мягко спускавшейся к зелёным холмам славного своими башнями Сан Джиманьяно.Мальчик любил бродить по горам. В полном одиночестве карабкался он покрутым уступам, часами просиживал над обрывами, смотрел кругом и думал. Подним паслись стада, над головой его кружились крылатые хищники. Он наблюдалвсё – природу и животных – и всё запоминал. С детства воспитывались иизощрялись в нём чувство и ум. Дед заботливо следил, чтобы предоставленнаяЛеонардо свобода не была им дурно использована. Альбьера лаской скрашивалаего домашнюю жизнь. Она протекала в довольстве, без нужды в буржуазнойобстановке. Леонардо было около четырнадцати лет, когда он потерял деда и мачеху.Но ему некогда было предаваться горю. Сер Пьеро не любил терять времени. Онженился ещё раз и перебрался во Флоренцию. Провинция пересталаудовлетворять его аппетиты. Юность Леонардо совпала с первыми годами правления Лоренцо Медичи.Семейные условия продолжали быть благоприятными. Франческа Ланфредини былатак же бездетна, как и первая жена, сера Пьеро, и Леонардо продолжалоставаться единственным сыном отца до двадцатичетырёхлетнего возраста. Он получил дома такое воспитание, какое получали дети в богатыхбуржуазных семьях: его научили кроме чтения, письма и начатков арифметики,к которой он обнаружил блестящие способности, элементарной латыни, музыке ипению. А потом пошло учение в настоящих областях, в которых мальчику былосуждено подняться на самые высокие вершины. “…Несмотря на разнообразные увлечения, он никогда не бросал рисованияи лепки, ибо это были вещи, которые больше всего другого привлекали еговоображение. Приметив это и приняв во внимание возвышенность его характера,сер Пьеро, захватив с собой однажды несколько его рисунков, отнёс их кАндреа Верроккьо, бывшему большим его приятелем, и убедительно просил егосказать, достигнет ли Леонардо, отдавшись рисованию, каких-либо успехов.Андреа пришёл в такое изумление, увидев, насколько замечательны первыеопыты Леонардо, что посоветовал Пьеро дать ему возможность посвятить себяэтому искусству. Тогда Пьеро принял решение отдать Леонардо в мастерскуюАндреа”. Так Джоржо Вазари повествует о поступлении Леонардо учеником кВерроккьо. Учение его началось в 1466 году. Леонардо было четырнадцать лет, и он мог многому научиться у Верроккьо. Прежде всего, учеников обучали ювелирному делу, арифметике, грамоте иживописной технике, а потом уже станковой живописи. Станковой живописьюназывают произведение, написанное на холсте или дереве, не связанное состеной и существующее самостоятельно. Вначале такие картины писали настанке, который стоял перед художником. Станок для написания картины сталипозже называть мольбертом, а название “станковая живопись” сохранилось. Художники средневековья писали темперой – краской, разведённой наяичном желтке. Но в эпоху Возрождения всё шире стали применять масляныекраски. Художники увидели, что новые краски таят в себе более широкиевозможности. Они придают картине то блеск, то матовость. Наложенные тонкимслоем, они прозрачны, но можно накладывать их и густыми мазками. Можнопереписать или исправить уже готовую картину. Пьеро да Винчи придумал очень хорошо, решив отдать сына в боттегуАндреа Верроккьо. Боттега Верроккьо уже давно была своего родапоказательной мастерской, куда шли художники Тосканы и соседних областей,чтобы меняться друг с другом практическим опытом, делиться собственнымиоткрытиями, знакомиться с результатами чужого мастерства, чужих методов иприёмов. Леонардо добросовестно воспринимал учение у Верроккьо, делал большиеуспехи, и ему стали уже поручать самостоятельные работы. Правда, егоотвлекали от искусства увлечения промышленной и военной техникой ианатомией. “Получил Леонардо заказ исполнить для портьеры, которую должны быливо Фландрии выткать золотом и шёлком для португальского короля, картон сизображением грехопадения Адама и Евы в раю земном; для этого Леонардонарисовал кистью, приёмом светотени, с бликами света, луг с бесчисленнымирастениями и кое-какими животными; и поистине можно сказать, что потщательности и правдоподобию ни один талант на свете не мог бы сделать что-либо подобное. Там изображено фиговое дерево, воспроизведённое со всемисокращениями листьев и рисунком ветвей так любовно, что ум мутится приодной мысли, что у человеческого существа может быть подобное терпение. Также изображена пальма, у которой закруглённости плодов проработаны с такимвеликим и поразительным искусством, что только терпение и гений одногоЛеонардо могли это сделать. Произведение это, впрочем, осуществлено небыло, а картон к нему, подаренный дядей Леонардо, находится в благородномдоме великолепного Оттавиано Медичи” (этот картон исчез потом бесследно). Ученические годы кончились. В 1476 году Леонардо переехал отВерроккьо в собственную квартиру-студию. Однажды отец попросил егорасписать щит. Леонардо изобразил чудовище, вылезшее из пещеры. При видеэтой работы Пьеро отшатнулся, не веря, что это был тот самый щит и чтоизображение, которое он видел, было живописью. Эта работа показалась серуПьеро более чем удивительной, и он тайно продал её каким-то купцам воФлоренции за сто дукатов, (картина не сохранилась). По свидетельству Вазари, Леонардо в это же время написал ещё двевещи. Первой была мадонна, позднее попавшая к папе Клименту 7. На этойкартине была замечательная деталь: графин с цветами, наполненный водой.“Отпотевание воды на поверхности было изображено так, что она казаласьживее живого”. Второй была картина маслом – оставшаяся незаконченной голова Медузы“с клубком змей вместо волос”, “самая странная и причудливая выдумка,которую только можно себе представить”. Ни об одной из этих вещей мы неможем судить по-настоящему: мадонна Климента затерялась совсем, а о Медузедаёт некоторое представление копия, - если это не копия с копии, - вофлорентийской галерее Уффици. Сопоставив рассказ Вазари об этих картинах с тем, что даёт изучениеангела на Верроккьевом “Крещении”, мы можем сделать некоторые выводы о том,что представлял собою Леонардо как живописец в тот момент, когда он покидалботтегу учителя. Он – реалист, верный заветам флорентийской школы, верныйуказаниям и примеру учителя. Часто, гуляя по городу, Леонардо заходил в церкви, на стенах которыхон мог видеть фрески, написанные прежними художниками. Подолгу всматривалсяв фигуры, изучал их и делал зарисовки. Рисовал он и античные статуи,постигая правильность пропорций, учась правдиво изображать человека. Ноглавным учителем юноши была природа. Леонардо всегда носил с собоймаленький альбом и зарисовывал всё, что привлекало его внимание. Он бродилпо узким, зловонным улочкам Флоренции, вдоль канав, по которым текли струиразноцветных жидкостей, вылитых из красильных чанов. Черепичные кровлидомов сходились так близко, что даже днём на улицах было темно. У входа влавки висели пёстро окрашенные образцы шерстяных тканей, которыми славиласьФлоренция. Но больше всего интересовали Леонардо люди. И вовсе не обязательнокрасивые. За каким-нибудь бородатым или волосатым уродом он мог ходитьцелый день, пока не выдавался случай занести его на страницу альбома. Этюды (слово “этюд” происходит от французского “etude” – “изучение”.)молодой женщины, играющей с ребёнком или кормящей сына, Леонардо рисовалочень долго. Ведь в каждом этюде художник изучает натуру, а картина – этосоединение многих наблюдений. Она как бы вбирает в себя множество этюдов,проходящих через различные изменения. Но живопись - не фотография. Художникне должен передавать точную копию того, что он видит. Его дело –подчеркнуть наиболее существенное. Леонардо написал целый ряд этюдовребёнка, играющего с кошкой, которую он то обнимает, то просто гладитпухлой ручонкой. Они нужны были для задуманной картины “Мадонна с кошкой”.Но постепенно замысел изменился. В руках мадонны появились цветы, а кошкаисчезла из рук младенца. Ребёнок оказался свободно сидящим на коленяхматери, с ручонкой, протянутой за цветком. В 1478 году Леонардо сделал в своей тетради запись, говорящую оначале работы над “Мадонной с цветком” (т. е. эрмитажная “Мадонна Бенуа”.). На этой картине изображена мадонна с младенцем Христом. Она не похожана множество других мадонн, которые писались в те времена всеми художникамиИталии. Совсем иная, весёлая, она с ласковой улыбкой следит, как младенецтянется за цветком. Счастливая молодая мать, одетая и причёсанная по моде15 века, играет со своим ребёнком. Вся сцена кажется взятой из жизни. В живописи трудно передать объём предмета. Для передачи объёма, линиинедостаточно, необходима светотень – постепенные переходы от света к тени.Например, очерченный линией круг на поверхности бумаги будет казатьсяплоским. Но если с одной стороны наложить тень, - круг превратится в шар. Великое завоевание живописи – светотень – показывает человека илипредмет окружённым воздухом и освещённым. Рисунком, светотенью и светом, которые воздействуют сообща, Леонардокак бы лепит фигуры. Тельце ребёнка кажется живым и объёмным благодарятончайшим переходам от бледно-жёлтого к тёмно-смуглому тону. Зелёный светразной силы и глубины переливается в мелких складках платья мадонны. И хотясолнца не видно его лучи заполняют комнату ровным сиянием, играющем натщательно выписанной брошке и отвороте плаща. А в глубине складок одежды,куда свет не попадает, создаётся лёгкая полутень, передающая и тяжестьбархата, и блеск шёлка. Нет ни ярких тонов, ни резких контрастов. Всёокутано лёгкой, воздушной дымкой, похожей на ту, которая покрывает повечерам холмы, окружающие Флоренцию. Немного раньше этой работы Леонардо начал писать ещё одну картину –“Мадонну Литта” (1478-1784гг). Картина, написанная составом красок, близким к традиционной темпере,и сейчас, несмотря на неудачные реставрации, производит сильноевпечатление. На фоне стены, прорезанной двумя окнами, сидит молодая женщина,держащая на коленях младенца, которого она кормит грудью. Лицо её,несколько смугловатое, пленяющее своей удивительной, тонкой красотой,моделировано с той лёгкой, почти неуловимой светотенью, поклонником изнатоком которой был Леонардо. На губах матери играет несколькотаинственная полуусмешка, которая делается с этого времени обязательной длябольшинства образов художника, постепенно становясь, всё более подчёркнутойи горькой. Младенец, как и в “Мадонне Бенуа”, несколько слишком крупный, обратилвзгляд к зрителю. Глаза его выписаны необычайно выразительно. На его пухломдетском теле игра светотени как бы достигает своего апогея, нежнейшиеоттенки света словно ласкают шелковистую кожу, создавая впечатление почтиосязательной её конкретности. Голубой, мечтательный горный пейзаж виден заокнами, открывающими далёкие горизонты прекрасного, но едва видного мира. Композиция картины ясна и гармонична – треугольное построение,явственное уже в “Поклонении волхвов” здесь выражено уже с полнойопределённостью. Диагональные линии тела младенца и слегка склонённойголовы мадонны уравновешиваются противоположно направленными линиями краяодежды и правого плеча матери. Окна со своими спокойными очертаниями ещёболее укрепляют это равновесие. Слабый свет, падающий из окон, почти не освещает фигуры, но затоделает более тёмной стену. На её фоне особенно чётко моделирует эти фигурысвет, идущий откуда-то спереди. Над созданием таких комбинаций освещения,которые давали бы возможность подчёркивать тончайшей игрой света и тениобъёмность, реальность изображаемого, много и упорно уже с юных лет работалЛеонардо. Правда в “Мадонне Литта” в том виде, в котором вёз её с собойЛеонардо, все эти проблемы были разрешены не полностью, так как картинабыла не закончена. Синий плащ, накинутый на левое плечо матери, явно непроработан, тяжёл, и под ним не чувствуется приподнимающей его руки. Нохудожник рассчитывал доработать её в новых условиях, что ему, впрочем,сделать не пришлось. В те же годы, вероятно, написан оставшийся неоконченным “Св. Иероним”Ватиканской библиотеки. Несмотря на многие недочёты, картина замечательная.Аскет представлен склонившимся на одно колено лицом к зрителю. На лице –тяжёлая мука, левая рука поддерживает у обнажённого тела какие-то клочьяодежды, правой, откинутой в сторону Иероним готов в отчаянии ударить себя вгрудь. Перед ним – лев, который рычит и яростно бьёт хвостом. Фон – мрачнаяпустыня; вдали – храм. Но вот пришёл и большой заказ. В июле 1481 года монахи монастыря СанДонато заказали Леонардо алтарный образ на сюжет поклонения волхвов.Леонардо принялся за дело чрезвычайно горячо. До нас дошло множествонабросков, показывающих, как лихорадочно добивался он тех живописныхрешений, которые должны были дать наибольшую убедительность картине. Тут иперспективные этюды, и рисунки отдельных фигур, и попытки найти надлежащуюкомпозицию целого и лица, особенно лица девы Марии. Леонардо даже началписать картину на дереве и сильно её подвинул. Но опять охладел к ней и некончил, а может быть, бросил её из-за того, что должен был срочно собратьсяи ехать в Милан. Леонардово “Поклонение волхвов” до нас дошло. В этой картине Леонардовышел на новую и широкую дорогу. Кончилась погоня за гротескными сюжетамивроде “Чудовища” или “Медузы”. Кончилось добросовестное копированиеаксессуаров, как в “Мадонне с графином”. Реализм перестал быть самоцелью, асделался средством для разрешения задач, которых искусство до этого моментасебе не ставило. С помощью реалистического воспроизведения на картинеприроды, фигур, лиц, предметов художник добивается того, что изображённоеим передаёт сцены, полные бурного драматизма, напряжённой внутренней ивнешней динамики, огромной жизненной правды. “Поклонение волхвов” служилосюжетам итальянским живописцам десятки раз. Кто только не писал “Поклонениеволхвов”! Но ни у кого эта скромная евангельская тема не получила такоговеликолепного живописного разрешения и такого широкого культурногоистолкования, как у Леонардо. В центре мадонна с младенцем на коленях.Ребёнок одной рукой благословляет поклоняющихся ему волхвов, а другой – по-детски тянется к вазе, которую подаёт ему один из них. Кругом толпа,охваченная одним и тем же чувством, которое по-разному отражается на каждомлице. Справа простирается широкая равнина, налево возвышаются античныеруины, среди которых всадники в античных одеждах скачут, сражаются ипадают; призрак языческого мира, постепенно расплывающийся и отступающийвдаль перед той новой правдой, которая родилась для человечества и которойчеловечество, сразу в неё уверовавшее, поклоняется с таким искренним, такимзаразительным порывом. В Милане Леонардо много работал как художник, но ещё больше какхудожник, как техник и изобретатель. Он умел строить лёгкие мосты,придумывал новые пушки и способы разрушать крепости. Он конструировалосадные тараны и метательные снаряды, корабли, стены которых выдерживаюткаменные и чугунные ядра, изобретал никому не известные взрывчатые составы.Заветной мечтой его было создание летательного аппарата, на котором человексмог бы подняться в воздух. Для той жизни, которая шла при дворе, Леонардо оказался самымподходящим человеком. Он импонировал уже одной своей наружностью. Идеалыкрасоты не только женской, но и мужской становились в то время предметомсветских и придворных бесед. Леонардо представлял собой готовый образецидеально красивого человека. Он вышел уже из юного возраста, но ещё не сталзрелым мужчиной. Жизненные силы кипели в нём, и, казалось, на глазах у всехпорождали те многочисленные таланты, которые сливались в нём так гармоничнои разливали около него такое неотразимое очарование. Он был силён и ловок;в телесных упражнениях никто не мог состязаться с ним. Ему предшествоваласлава большого художника и разностороннего учёного. Он чудесно пел. Играяна своей серебряной лютне, имевшей форму лошадиной головы, он одержалпобеду над всеми музыкантами. Он отлично импровизировал под музыку. Прислучае он мог написать сонет или балладу не хуже, чем Беллинчони, что,правда, было не особенно трудно. В обществе он сразу становился центром внимания, если хотел и если нестарался избегать людей: причуды, - говорили одни; кокетство, - с улыбкойзамечали дамы; нелюдимость, - ворчали конкуренты. Зато, когда он оставалсяв компании придворных дам и кавалеров, он царил безраздельно. Он был мастервести, какую угодно беседу: серьёзную, легкомысленную, учёную, пустую – ивсегда был одинаково блестящ. Он работал над укреплением и украшениеммиланского кремля и достройкой Миланского собора. В то время правителем Милана был Лодовико Сфорца (Моро). Дожидаясьпока его наречённая Беатриче д`Эсте подрастёт, Моро сделал своей любовницейшестнадцатилетнюю Чечилию из знатного рода Галлерани. Со временем, когдапри дворе воцарилась Беатриче, он выдал замуж свою возлюбленную, родившуюему мальчика, которую Моро официально усыновил. Чечилия Галлерани была ослепительно красива и образованна, и примернов 1483 году Леонардо написал её портрет (“Портрет дамы с горностаем”). То была чудесная, неуловимая пора любви. Леонардо смотрел на нежноелицо молодой женщины и писал его таким, каким впервые увидел в зеркале иопытной рукой запечатлел на полотне душевную красоту Чечилии. Чечилия, сидя неподвижно в окружении придворных дам, смотрела наЛеонардо. Вероятно, в залу впускали горностая, который то и дело убегал изсвоей клетки, пугая юных дам. Но находчивый, неистощимый на выдумкиЛеонардо всякий раз успокаивал их какой-нибудь импровизированной сказкойили легендой.Сказки эти предназначались, прежде всего, Чечилии. Чечилия побывала в мрачной мастерской Леонардо, видела там кузнечныйгорн, наблюдала за его напряжённым, озарённым пламенем лицом. Леонардопоказал ей свои скульптуры и первый металлический остов огромного коня. Онавидела его анатомические рисунки, представляла себе его растерянность,страх перед трупами, который всё же отступил перед неуемной жаждойпознания. Знала она и о внутренней трагедии этого одинокого человека. Онаего полюбила и уже догадывалась о невысказанных чувствах Леонардо. Мы не можем сказать с уверенностью, принадлежало ли Чечилии посланиек Леонардо, начинавшееся словами “Мой Леонардо”, которое впоследствииЛеонардо вымарал в своей записной книжке. Но мы точно знаем, что Леонардо иЧечилия были друг с другом на “ты”, хотя в те времена даже между супругами,родственниками и друзьями принято было обращаться друг к другу на “вы”. В той же записной книжке Леонардо сохранился неоконченный черновикписьма Леонардо к Чечилии: “Несравненная донна Чечилия. Возлюбленная моябогиня. Прочитав твоё нежнейшее…” Затем была знаменитая “Мадонна в скалах” (или “Мадонна в гроте”) –первая живописная работа, дающая полное представление об исключительноммастерстве Леонардо. В угрюмом скалистом гроте, свет в который проникаеттолько через извилистые расщелины, среди редкой и причудливойрастительности сидит Мария. Рядом женская фигура, очевидно ангел, перстомуказывающий на младенца Иоанна, стоящего на коленях перед благословляющимего младенцем Христом. Сюжет, трактованный здесь Леонардо, не содержится в евангелии или вкакой-нибудь другой священной книге, он навеян легендой, гласившей, чтоюный Иоанн Креститель, направляясь в пустыню, встретил в пути Марию сХристом, возвращающимся из Египта, и Христос благословил его. Однакорелигиозное содержание картины, предназначенной служить иконой в часовне,было чисто внешним. Не оно интересовало художника. Его интересовало другое: создание впечатления чего-то таинственного имногозначительного, разрешение сложной и новой композиционной задачи,создание гармонически замкнутой многофигурной группы и изображение живыхлюдей, живой природы. При этом Леонардо стремился не к грубонатуралистическому изображению действительности, а к подчинению её своемухудожественного замыслу, всегда своеобразному и глубокому. И действительно, то, что мы видим в “Мадонне в скалах” уже при первомвзгляде поражает своей необычайностью, значительностью и таинственностью.Причудливые очертания скал, образующих грот, пропускают не сплошной потоксвета, а отдельные лучи, которые играют на центральной сцене, оставляя вглубокой тени остальные её части и освещая неожиданно ярким светом другие.Особенно вылита светом, как ранее в “Мадонне Бенуа”, группа из трёх рук:благословляющая ручка Христа, указывающая – ангела и оберегающая – Марии;последняя, выходящая из глубокой тени и поэтому как бы висящая в воздухе,особенно привлекает внимание. Свет, ровно льющийся спереди, несильный иравномерно рассеянный, как и в “Мадонне Бенуа” и “Мадонне Литта”, несмягчает, а усиливает игру теней. Линии благословляющего жеста Христа, коленопреклонной фигуры исложенных рук Иоанна, указывающего перста ангела, опущенного взора Мариисходятся в пустом месте, где в расселинах каменистого грунта распустилисьнаписанные с особой любовью и тщательностью ботаника растения, каждыйлисток которых подчёркнут и вырисован падающими на них лучами. И не эти лирастения, скалы, прихотливая игра света, различные проявления вечной,бесконечно разнообразной и бесконечно прекрасной природы являются идейнымцентром картины, не они ли преображают и делают особенно одушевлёнными лицаперсонажей, не они ли превращают религиозную сцену мистерии, может быть,мистерию природы и её сил? Все различные элементы картины, казалось бы, противоречивые,сливаются воедино, создают впечатление целостное и сильное. Нелегко расшифровать полно и точно содержание “Мадонны в скалах”,возможно, и сам художник не смог бы этого сделать, но весьма вероятно, чтов основе его лежит стремление в немногих ярких живописных образахпроникнуть в тайну рождения, жизни и смерти, в тайну природы, к которойЛеонардо всю свою жизнь подходил не как верующий католик, а как учёный иестествоиспытатель. Недаром “Мадонна в скалах” показывает овладениехудожником тем реалистическим мастерством, которое будет поражать егосовременников, а затем многие поколения потомков. Композицию фрески для трапезной монастыря Мария делле Грацие,знаменитой “Тайной вечери”, Леонардо продумывал долго – весь 1496 год. “Отвосхода солнца до вечерней темноты не выпускал из рук кисти и писалнепрерывно, забывая о еде и питье. А бывало, что пройдут два, три, четыредня, и он не прикасается к картине”, - пишет о нём современник. В поискахнужных типов он бродил по окрестностям Милана, снова и снова делаянаброски, и продумывал новые решения. Он обдумывал, как лучше расположить действующих лиц, чтобы зрительмог охватить взором всю картину в целом и одновременно каждую фигуру вотдельности. Помещение трапезной большое. Надо было написать картину так, чтобывсё разместилось на свободном пространстве стены. Каждая фигура в полторараза больше обыкновенного человеческого роста. “Тайная вечеря” написана на тему легенды о том, как предал Христа егоученик Иуда. По легенде, Христос, обратившись к ученикам, сказал: “Один извас предаст меня”. Многие художники, писавшие до Леонардо на эту же тему,старались чисто зрительски выделить Иуду, сажая его перед столом или где-тосбоку. Композиция – построение картины – служит как бы фундаментом, накотором создаётся живописное освещение. И от художника зависит такпостроить картину, чтобы зритель сразу мог увидеть, понять самое главное.Это главное художник выделяет, подобно режиссёру в театре. Леонардо изобразил комнату, где за длинным, узким столом, покрытымузорчатой скатертью и уставленном посудой, сидит Христос с двенадцатьюучениками. Фигура Христа помещена в центре, на фоне окна. За окномвиднеются горы, у подножия которых протекает река. Более светлый фонсильнее выделяет и привлекает внимание к фигуре Христа и создаётвпечатление глубины. Среди учеников есть и старые и молодые, и суровые иженственные. Это люди с различными характерами. Они по-разному воспринимаютсказанные Христом слова “один из вас предаст меня”. На картине Леонардо – живые люди, зарисованные им на улицах и вмастерских Милана. В основу композиции “Тайной вечери” положено простейшеегеометрическое построение – треугольник. Голова Христа – вершинатреугольника. Взоры учеников, движения их рук направлены к Христу, и этоприковывает внимание к его фигуре. Где-то за головой Христа, создаваявпечатление глубины, сходятся тёмные полосы пола, потолка и висящих настене ковров. Кажется, что помещение трапезной удлиняется, что в глубине длинногозала стоит большой накрытый стол, за ним сидят люди. Стол похож на тот, закоторым обедали обычно монахи, - так же завязаны узлами концы скатерти сузорными полосками, такая же обычная, словно только что принесённая измонастырской кухни, посуда. Это впечатление достигнуто благодаря перспективе. Математическиезнания дали художнику возможность разрешить ряд важнейших проблем – вопросыперспективы (от лат. – “ясно, хорошо видеть”. Бывает линейная, воздушная икрасочная.) и композиции. “Перспектива есть руль живописи”, - писал Леонардо. Три года работал Леонардо да Винчи над громадной фреской. Он закончилеё только в феврале 1498 года. А ровно через год произошло то, чтопослужило началом величайшей трагедии в истории живописи. Любовь к экспериментам толкнула Леонардо на опасный путь. Опрокидываяустановленные длительным опытом художником правила, он применил новый, имизобретённый способ грунтовки стен и новый состав темперы, позволявшийработать медленно, с перерывами. Но гениальный экспериментатор не учёл, чтомонастырь стоял в низкой болотистой местности… 2 февраля 1499 года произошло наводнение. Вода долго стояла накирпичном полу трапезной. И когда Леонардо пришёл взглянуть на картину, онувидел первые предательские трещины… “Тайная вечеря” была обречена на гибель. Прошли долгие годы странствий и напряжённой работы. Величественный,красивый старик с длинной серебристой бородой сидел у окна восьмиграннойбашенки небольшого розового кирпичного замка Дю-Клу, расположенного вокрестностях французского города Амбуаза. Он смотрел на влажный зелёный луг перед замком, на речку, затенённуюветвями орешника, но, казалось, не видел их. В прожитой им длинной итрудной жизни было так много событий, что воспоминания призрачной толпойзастилали мирный пейзаж, окружавший его последнее жилище. Перед нимвставали красные лилии Флоренции, Павия, Рим, Милан, радости и горестипрожитых лет, всё, что осталось позади. О “Тайной вечере” он старался не думать. Слишком больно былопредставлять себе страшный процесс её умирания. И сам он умирал такжемедленно и так же неизбежно в этом чужом замке чужой страны, где он провёлпоследние три года своей жизни. К счастью, он не мог знать всего, что случилось с его фреской.Наводнения повторялись не раз. Рождённая ими гибельная сырость и испаренияиз кухни покрыли “Тайную вечерю” пятнами плесени. На месте ног Христамонахи пробили дверь, чтобы удобнее было носить кушанья. Потомнаполеоновские солдаты устроили в трапезной конюшню и проламывали в стенахпроходы для лошадей. Тонкими чешуйками свёртывалась и отваливалась краска от сырой стены.Никакие реставрации не помогали или помогали очень немного. Леонардо скончался 2 мая 1519 года. А фреска… фреска существует досих пор. Странная и сложная судьба ожидала её. Через четыре с лишнимстолетья, в 1943 году, монастырь был почти полностью разрушен бомбой.Уцелела только защищённая мешками с песком стена с “Тайной вечерей”. И,когда утихла военная гроза, снова приступили к реставрации драгоценныхостатков. Новейшие достижения химической науки пришли на помощь художникам. Семь лет, до 1954 года, длились работы, во время которых были снятывсе позднейшие наслоения. И теперь, хотя местами и повреждённая, “Вечеря”снова закреплена, быть может навсегда, на той стене длинной трапезной, ккоторой так часто приближался, открыв небольшую дубовую дверь, молодой,красивый и полный сил Леонардо да Винчи. “Конь”, “Мадонны”, портреты, “Вечеря”, росписи в Кастелло;практические работы: архитектурные и гидротехнические; научные работы:трактат о живописи, анатомия, механика, а с приездом Пачоли (Лука Пачоли,согласно общему мнению современников и историков, был настоящим светилом,величайшим математиком Италии в период между Леонардо Фибоначчи (Пизанским)и Галилеем.) математика – таков итог этих лет в Милане. Но 2 января 1497 года при родах умерла юная Беатриче. Моро был вотчаянии. Летом 1499 года на итальянскую землю вторглись французы, и в началесентября Моро уехал в Тироль. Леонардо ждал до декабря, что Моро вернётся.Он не возвращался. Тогда вместе с Лукою Пачоли они решили уехать. Изучеников Леонардо взял только самого любимого, Салаи, которого во что бы тони стало, хотел сделать настоящим художником. Все они втроём, Винчи, Пачоли и Салаи, двинулись в Венецию. Пачолипопал, можно сказать, в родной город: он когда-то учился в Венеции,Леонардо был там в первый раз. Его имя, конечно, было известно в кругувенецианских художников и любителей искусства. С научными кругами егопознакомил Лука. И Пачоли, и Леонардо думали дождаться в Венеции, вдали от бесчинствфранцузской солдатчины, лучших времён, когда Моро соберётся с силами иотвоюет свои владения. Но вскоре, несмотря на прожитые в Милане 18 лет,Леонардо понял, что нужно искать другого пристанища. Привольная миланскаяжизнь кончилась бесповоротно. На скорое освобождение Милана от французовнадежды было мало, а то, как они вели себя в Милане совсем не возбуждаложелания вернуться туда, тем более, что поведение французских солдат,которых не хотели или не могли обуздать их начальники, причинило Леонардоодно из самых больших огорчений, испытанных им в жизни. Гасконскиеарбалетчики расстреляли его глиняного “Коня”, модель памятника ФранческаСфорца, стоявшего в Кастелло. Расстреляли просто из озорства, потехи ради. Оставаться в Венеции не было смысла: Леонардо там явно нечего былоделать. Он решил вернуться в родную Флоренцию, чтобы попробовать устроитсятам, и, распрощавшись с морем, лагуной и каналами, вместе с Пачоли двинулсяв Тоскану. Леонардо очень долго, хотя и с перерывами, находился во Флоренцииодновременно с Микеланджело. Когда Леонардо приехал во Флоренцию, двадцатипятилетний Микеланджелобыл в Риме, где работал над своей "Pieta". Но он вернулся раньше, чемЛеонардо уехал к Цезарю борджа, чтобы работать над той глыбой мрамора,которую испортил Симоне и от которой отказался Леонардо. Он превращал её в“Давида”. Нелюдимый, болезненно самолюбивый, желчный Микеланджело, вероятно, ссамого начала отнёсся к Леонардо более чем сдержанно. Он не любил, когдадругих художников очень хвалили, и был ревнив к чужой славе: к Браманте, кРафаэлю в Риме он тоже не питал никаких симпатий. А в 1503 году он получилнекоторые основания считать себя обиженным Леонардо. Когда был окончен“Давид”, Содерини у всех крупных художников спрашивал совета: кудапоставить эту колоссальную статую. Леонардо присоединился к мнению Джулианода Сангалло, что его нужно поместить в Лодже приоров. Это значило убитьэффект статуи, и, конечно, правы были те, которые лучшим местом для неёсчитали возвышение у дверей Палаццо Веккьо, где она и была в конце концовпоставлена под открытым небом. Микеланджело не забыл этого случая. Анонимный биограф Леонардосохранил для нас одну сценку, где отношение Леонардо к Микеланджелооказалось особенно ярко. Около церкви Санта Тринита стояли несколькочеловек и обсуждали какие-то тёмные стихи Данте. Они подозвали Леонардо ипопросили его разъяснить им это место. Но Леонардо, увидев в этот момент,что идёт Микеланджело, ответил им: “Вот Микеланджело объяснит вам”. А томупри его мнительности показалось, что Леонардо хочет посмеяться над ним. Ион сердито крикнул ему: “Разъясняй сам, раз ты сделал модель “Коня”, чтобыотлить его из бронзы, не сумел отлить и в таком положении позорно егооставил”. “Сказавши это, - прибавляет аноним, - он повернулся и ушёл, аЛеонардо остался стоять весь красный от его слов”. Сценка – очень типичная для Леонардо. Богатырь, который мог рукамираздавить, как цыплёнка, тщедушного Микеланджело, опытный диалектик,никогда не лазивший за словом в карман, он не захотел даже ответитьвскипевшему неизвестно почему художнику. Два разных темперамента. Примерно в это время Леонардо создаёт “Св. Анну” (не сохранилась) и“Битву при Ангиари”. Живописью он занимался мало, ибо носился с мысльюпостроить летательный аппарат. Но миланские опыты были неудачны. В егоисследованиях вопрос прошёл две стадии. Сначала Леонардо разрабатывал проблему при помощи крыльев, приводимыхв движение мышечной силой человека: идея простейшего аппарата Дедала иИкара. Но затем, как объясняют специалисты некоторые чертежи Атлантическогокодекса, он дошёл до мысли о постройке такого аппарата, к которому человекне должен быть прикреплён, как в икаровском, а должен сохранять полнуюсвободу, чтобы управлять им; приводиться же в движение аппарат должен своейсобственной силой. Это была, в сущности, идея аэроплана. Для того чтобыявилась возможность успешного практического построения аппарата, Леонардоне хватило только одного: идеи мотора, обладавшего достаточной силой. Довсего остального он дошёл. Живописью он занимался всё меньше, вежливо и почтительно отклоняязаказы. Но была одна живописная работа, от которой Леонардо не только неуклонялся, а, наоборот, отдавался ей с какой-то страстью. Это был портретМоны Лизы дель Джокондо, портрет, который под именем “Джоконды” стал однойиз самых знаменитых картин в мире. (1503г.) Вазари, рассказывая о портрете Моны Лизы, описывает его снеобыкновенной подробностью. Ни одно другое произведение, ни одного другогохудожника, даже кумира Вазари Микеланджело, не удостоилось такоготщательного анализа. Вот что говорит Вазари: “…Это изображение всякому, ктохотел бы видеть, до какой степени искусство может подрожать природе, даётвозможность постичь это наилегчайшим образом, ибо в нём воспроизведены всемельчайшие подробности, какие только может передать тонкость живописи.Поэтому глаза имеют тот блеск и ту влажность, которые обычно видны у живогочеловека, а вокруг них переданы все те красноватые отсветы и волоски,которые поддаются изображению лишь при величайшей тонкости мастерства.Ресницы, сделанные наподобие того, как действительно растут на теле волосы,где гуще, а где реже, и расположенные соответственно порам кожи, не моглибы быть изображены с большей естественностью. Нос со своими прелестнымиотверстиями, розоватыми и нежными, кажется живым. Рот, слегка приоткрытый,с краями, соединёнными алостью губ с телесностью своего вида, кажется некрасками, а настоящей плотью. В углублении шеи при внимательном взглядеможно видеть биение пульса. И поистине можно сказать, что произведение былонаписано так, что повергает в смятение и в страх любого самонадеянногохудожника, кто бы он ни был. Между прочим, Леонардо прибёг к следующемуприёму: так как Мона Лиза была очень красива, то во время писания портретаон держал людей, которые играли на лире или пели, и тут постоянно былишуты, поддерживающие в ней весёлость и удалявшие меланхолию, которую обычносообщает живопись выполняемым портретам. У Леонардо же в этом произведенииулыбка дана столь приятной, что кажется, будто бы созерцаешь скореебожественное, нежели человеческое существо; самый же портрет почитаетсяпроизведением необычайным, ибо и сама жизнь не могла бы быть иной”. Портрет, несомненно, писался долго и был доведён до конца, чтобы неговорил Вазари, который в своей биографии Леонардо стилизовал его какхудожника, принципиально не умеющего окончить ни одну крупную работу. И нетолько был закончен, но является одной из наиболее тщательно отделанныхвещей Леонардо. Чем же объясняется увлечение, которое он вкладывал в этотпортрет? Об этом написаны сотни страниц. Нет, конечно, недостатка вромантических объяснениях. Так просто и понятно: Леонардо влюбился в МонуЛизу и умышленно затягивал работу, чтобы подольше оставаться с ней, а онадразнила его своей загадочной улыбкой и доводила до величайших творческихэкстазов. Нужно ли говорить, что эти романтические домыслы неподтверждаются ничем? Наоборот, есть ряд фактических и психологическихуказаний, которых решительно им противоречат. Увлечение Леонардообъясняется другим. И на этот раз, как всегда, искусство было для него наукой, и каждаяхудожественная работа – серия научных экспериментов. И когда он в лице МоныЛизы нашёл модель, удовлетворявшую его запросам, он попробовал решитьнекоторые из самых высоких и трудных задач живописной техники, ещё им нерешённых.В этой картине Леонардо достиг такой гармонии не только путем болеетщательной композиции, но и живописными средствами, благодаря которымвсе видно как бы сквозь легкую дымку, прикрывающую небольшие детали,смягчающую очертания, создающую незаметные переходы между формами икрасками. Таким образом, он многое предоставил нашему воображению и в этом причин на того, что Мона Лиза поражает нас, глядя на зрителя словноживая. То же справедливо и в отношении ландшафта, где Леонардо показываетнам, как земля "вырастает" из скал и воды и в отношении лица Моны Лизы сего таинственной улыбкой. О чем думает Мона Лиза? Практически это зависитот того, что думаем мы сами, глядя на ее изображение. Может быть, самЛеонардо был немного таким же как она: люди видели его всегдауравновешенным и дружелюбным, но никто точно не знал, что у него на уме. Он хотел при помощи приёмов, уже выработанных и испробованных раньше,особенно при помощи своего знаменитого sfumato, дававшего и раньшенеобыкновенные эффекты, сделать больше, чем он делал раньше: создать живоелицо живого человека и так воспроизвести черты и выражение этого лица,чтобы ими был раскрыт до конца внутренний мир человека. Быть может,Леонардо не решил этой задачи сполна, но он сделал портретом Моны Лизы такмного, что всё дальнейшее искусство портрета должно всегда возвращаться к“Джоконде” как к образцу недосягаемому, но обязательному. К сожалению, состояние картины таково, что много на ней уже и нельзяувидеть. “Джоконда” очень потемнела – ещё один гибельный результатэкспериментаторства Леонардо с красками. Правда, у нас имеется возможностьсравнить с ней ранние её копии, которые кое в чём помогут. Особенно одна,которая находится в мадридском Прадо. Художник, копировавший “Джоконду”, немудрил с красками, и они также ярки и свежи, как, по-видимому, были тогда,когда он копировал Леонардо. Глядя на эту копию, мы можем понять восторгисовременников по поводу не только композиции, не только рисунка, не толькоигры светотени, но и колорита. Леонардо хотел дать в портрете Моны Лизысамое своё полнокровное, самое жизнерадостное и жизнеутверждающеепроизведение, на какое он только был способен, и для этого дал волю своемуколористическому чувству. Вот почему он отдавался работе над портретом стаким увлечением. Но портрет брал у него много времени, а выгоды от него Леонардо неимел никакой. Наоборот, ему приходилось нести большие расходы самому, чтобыобставлять сеансы так, как ему казалось необходимым. И материальное егоположение становилось всё хуже и хуже. За “Битву при Ангиари” он получилмного, но картина находилась в таком положении, что художнику грозилаогромная неустойка, а других доходов не было. Итак, дела были плохи, и надежды на улучшение их не предвиделось. ИлиЛеонардо должен был перестать быть Леонардо. Не везло ему в родном городе. Спасение пришло оттуда же, откуда оно пришло двадцать четыре годаназад, в 1482 году, в такой же тяжёлый для художника момент – из Милана. Губернатором Милана, теперь уже принадлежащего Франции, был Шарльд`Амбуаз, герцог Шомон, молодой военный, начавший свою боевую карьеру впоходе Карла 8. Влюблённый в Италию и в её искусство, он давно уже былпоклонником творца “Тайной вечери”. Когда Леонардо возвратился в Милан, он, почувствовав себя вновьсвободным, вернулся к научным занятиям. 12 сентября 1508 года он началнаброски трактата по космологии: он определяет положение Земли междудругими небесными телами, переходит к исследованию её строения, к вопросу осоотношении между водой и сушей, о движении вод, об образовании гор и долини т. п. В течение 1509 года им была совершена постройка нового шлюза всистеме больших каналов, имевшая целью предохранить Милан и его окрестностиот наводнения. Войны не прекращались. Надвигавшаяся феодальная реакция убили размахтехнического изобретательства Леонардо, поэтому ему не казалось так труднооторваться от миланских каналов, когда Людовик 12 снова засадил его закартины. Но Леонардо уже давно нашёл способ, как отделаться от тяготившейего работы кистью, тем более, что теперь это уже было очень легко – уЛеонардо была школа. Покидая Милан в первый раз, в 1499 году, Леонардо оставил тамнесколько художников, которые либо сформировались целиком под его влиянием,либо испытали его влияние, уже, будучи самостоятельными художниками. Когдав 1506 году Леонардо появился в Милане снова, вокруг него опятьзашевелилось что-то вроде школы. И хотя Леонардо не стеснялся с учениками ипокидал их надолго, указания его были настолько драгоценны, что ученики нетолько не разбегались, но ещё и увеличивались в числе. Около него появилисьСоларио, Чезаре да Сесто, Джанпетрино, Бернардино да Конти. Они и выполнялиглавную часть работы, когда Леонардо принимал заказы. Теперь, когда Людовик потребовал от своего “королевского живописца”усиленной работы, ученики целиком его выручали. Около него был неизменныйСалаи, был Марко д`Оджоне, ему помогал уже подросший Франческо Мельци, а назаднем плане – другие. Ими, а быть может преимущественно Марко, быливыполнены в основном луврский “Вакх” в 1509-1510 годах и многие другиекартины, атрибуция которых до сих пор мучит искусствоведов. Роль Леонардоограничивалась наброском и кое-какими поправками кистью по готовой картине. В 1510 году Леонардо усиленно занялся анатомией. Но 1511 год стал длянего годом тяжёлых потрясений. К великому огорчению художника умерМаркантонио делла Торре, крупнейший анатом своего времени, который могсделаться таким же компетентным руководителем для Леонардо в этой области,каким был Пачоли в математике. А ещё раньше умер Шомон, неизменноостававшийся для Леонардо другом и покровителем. В мае 1513 года умер воинственный папа Юлий 2, и на его место былвыбран сын Лоренцо Медичи, принявший имя Льва 10. Флоренция вернулась подвласть Медичи. Началось настоящее паломничество художников в Рим, туда жесо своими учениками (Салаи, Мельци, Лоренцо и Фанфойа) отправился иЛеонардо. В Риме он был радостно принят меньшим братом папы, Джулиано Медичи.Леонардо был, по-видимому, настолько счастлив, что даже не очень упирался,когда Джулиано заказал ему две картины. Он написал портрет однойфлорентийской дамы, возлюбленной Джулиано; этот портрет Джулиано, когдаженился, побоялся оставить у себя и подарил Леонардо, который увёз его ссобой во Францию (где портрет и исчез), и знаменитую “Леду”, о которойстолько говорили современники. У нас имеются рисунки к этой картине самогоЛеонардо, набросок с неё Рафаэля и свободная копия в римской галерееБоргесе, сделанная, по всей вероятности, Содомой. Так же как и другая картина, “Леда” была увезена во Францию ихранилась в Фонтенбло. Ею восторгались Пуссен и Рубенс. Потом её спрятали.И последнее упоминание о ней относится к 1694 году. Не везло картинам наэтот сюжет: “Леду” Микеланджело приказала уничтожить за непристойностьстарая распутница Мария Медичи, жена Генриха 4. У “Леды” Корреджо вырезалилицо. Кто погубил “Леду” Леонардо, мы не знаем. Вероятно, в Риме же был если не закончен, то доведён до тогосостояния, в котором он находится сейчас, луврский “Иоанн Креститель”. Этопоясная фигура с округлыми женскими плечами, с полной грудью, с красивымженственным лицом, с манящей джокондовской улыбкой. Правда, у него в левойруке крест, а правая перстом указывает на крест. Но выражение лицаКрестителя при этом такое нехристианское. Что жест правой руки можнопринять за насмешку. От картины так и веет духом языческого полнокровноговосприятия жизни, а вовсе не аскетизма. И не акридами питался этотгермафродитический юноша и не для миссии предтечи готовил себя. Он большеВакх, чем его сосед по галерее, носящий это имя. Что картина принадлежитсамому Леонардо, ясно помимо стилистических признаков. Ни у оного изучеников не могло бы явиться такой дерзкой, почти богохульной мысли, какта, которая олицетворена “Крестителем”. В техническом отношении “Иоанн Креститель” продолжает то, чтоЛеонардо нашёл и осуществил в полной мере ещё в “Джоконде”. “Иоанн” –великолепная игра светотени, такая чудесная гармония леонардовскогоsfumato, что нужно удивляться, как некоторые искусствоведы не хотятпризнать эту лебединую песню Леонардо подлинной и хотят наградить ёю кого-то из учеников. Удовлетворив первые желания Джулиано, Леонардо по обыкновению сталоттягивать дальнейшее писание картин. Он продолжал в римском госпиталезанятия анатомией, бродил по окрестностям Рима, изучая различныегеологические породы, а также делал опыты по акустике и изучал законыраспространения звука в жидкой среде. Кроме того, он продолжал опыты повоздухоплаванию, которые в описании Вазари представлены как непонятнаяблажь. Леонардо всегда казался непонятным невежественной сановной черни.Поползли слухи, сплетни. Началось шпионство, чтобы доискаться до настоящихпричин этих непонятностей и убедиться, наконец, в том, что Леонардодействительно чернокнижник, оскверняющий своим присутствием столицухристианского мира. Больше всего недоброжелатели изощряли свою злобу, распуская слухи,что Леонардо – богохульник и еретик, кощунствующий над трупами. Сплетнядошла до папы, и он приказал, не потрудившись даже разобраться в доносе, непускать больше Леонардо в госпиталь. Джулиано хворал и не мог заступиться.А вскоре, в январе 1515 года, связь между ним и Леонардо ослабла. В Риме в этом году стало тревожно, и художники отошли на задний план.В январе умер король Людовик 12, друг и покровитель Леонардо. Приемникомего стал Франциск, герцог Ангулемский, который спешно стал готовиться кэкспедиции для обратного завоевания Милана. Папа отправил Джулиано в походдля наблюдения за французами. Леонардо решил последовать за ним, потому чтобез Джулиано оставаться в Риме не имело никакого смысла. Его здоровье тожестало сдавать. И ему трудно было переносить тяготы лагерной и походнойжизни. Но других перспектив не было. Но болезнь Джулиано разыгралась: он должен был покинуть войска иуехать во Флоренцию. Между тем войска Франциска продвигались с невероятнойбыстротой, папа вступил в переговоры с французами и было решено, что междуним состоится свидание в Болонье. Лев 10 выехал во Флоренцию, куда вызвалЛеонардо. Молодой король (Франциск) интересовался поэтами и художниками, наЛеонардо он обратил особое внимание. Во Франции уже было несколько егопроизведений, которые королю очень нравились, в Милане он видел “Тайнуювечерю” и теперь был рад познакомиться с художником лично. После нескольких бесед он был совершенно пленён, пленён всем:талантом, знаниями, манерами, разговорами Леонардо – и предложил емупоехать во Францию. Леонардо согласился. Как только король Франциск и все сопровождавшие его приехали воФранцию, с Леонардо были заключены окончательные условия и ему былоотведено помещение. Он должен был получать ежегодную пенсию приблизительнов пятнадцать тысяч рублей золотом, и ему был предоставлен для жительстванебольшой, но уютный замок Клу близ города Амбуаза. Он существует и сейчас.Построенный на высоком холме, он весь залит солнцем. Леонардо поселился в нём с Франческо Мельци, слугой Баттистой истарой служанкой Матюреной, которая была нанята на месте. Отношение к нему короля было всё время полно почитания, и, видя это,все придворные и все важные лица, приезжавшие в Амбуаз, старались высказатькакое-нибудь внимание художнику. Приезжали к нему в Клу, приглашали к себе,заказывали картины… Но Леонардо уже было трудно работать кистью: у негоотнялась правая рука. Когда его посетил однажды кардинал Луиджи д`Аргона ипопросил показать ему какие-нибудь работы, Леонардо показал три картины:одна была “Св. Анна”, другая – портрет флорентийской дамы, возлюбленнойДжулиано Медичи; третьей был “Иоанн Креститель”. Все три картины он привёзс собой из Италии. “Запись о путешествии” кардинала прибавляет, рассказываяобо всём этом: “Так как у него была парализована правая рука, едва ли отнего можно было ожидать какой-нибудь хорошей вещи”. Зато он работал над составлением трактатов. Один из них, по анатомии,поверг в изумление кардинала д`Аргона и его свиту. Все были особеннопотрясены рисунками. И тут же “Запись” сообщает, что имеются ещё два – “Оприроде воды” и “О различных машинах”. И это были, конечно, неединственные. Не оставлял Леонардо и инженерные проекты. А недуги усиливались. Работать становилось трудно. Могучий умначинали одолевать старческие сомнения. 23 апреля 1519 года он послал за нотариусом и продиктовал емузавещание. Самым важным пунктом завещания был тот, согласно которому всеего рукописи переходили в собственность Франческо Мельци, “миланскогодворянина”, “в вознаграждение за услуги, ему дорогие, оказанные в прежнеевремя”. Салаи и Батиста де Вилланис получили по половине миланскоговиноградника, подаренного ему Моро, Матюрена – кое-что из вещей и небольшуюсумму денег. Через несколько дней – 2 мая 1519 года – Леонардо умер,причастившись, как полагается доброму католику. Два дня спустя егопохоронили в одной из амбуазских церквей. Когда умер Франческо Мельци, сын его Орацио приказал снести на чердакстарые рукописи, “принадлежащие некоему Леонардо, умершему пятьдесят летназад”. Это послужило началом рассеяния рукописей. Часть их была простораскрадена, другую Орацио сначала подарил одному студенту, потом взял унего назад, соблазнившись предложением скульптора Помпео Леони, служившегоу Филиппа 2 Испанского и желавшего отвезти манускрипты Леонардо королю. Жизнь не стоит на месте, общество растёт, в нём происходит борьбаклассов, и каждый новый поворот влечёт за собой необходимость пересмотраканона, иной раз насильственной его ломки. Леонардо – наиболее яркий выразитель этого поворота. В его увлеченияхнужно различать разные вещи: интерес к практическим вопросам, к технике,для которого в жизни и хозяйстве не оказалось достаточно простора, иинтерес к теоретическим вопросам, разрешением которых он хотелоплодотворить своё художественное творчество и свои технические планы. У кого ещё юность так неотразимо привлекательна, зрелость такполноценна и мужественна, старость так полна достоинства и умудренажизненным опытом? Кто мог, подобно Леонардо передать материнское счастье иликующую радость ребёнка? Кто так, как он, мог выразить застенчивость,нежность и грацию девичества; душевную проникновенность и неотразимуюпленительность женщины в годы её расцвета? Посмотрите на его многочисленныеэскизы к мадоннам, на его рисунок Изабеллы д`Эсте в профиль или напрекрасную “Джоконду” и скажите, найдёте ли вы что-нибудь равное им.Леонардо – единственный художник, о котором мы можем сказать: буквальновсё, к чему бы не прикасалась его рука, становилось вечно прекрасным, будьто рисунок поперечного разреза черепа, стебля сорной травы или этюдчеловеческой мышцы – всё с присущим ему чувством линии и светотени онпреображал в глубокожизненные, непреходящие ценности. Живопись играла для Леонардо столь незначительную роль среди егоостальных работ, что мы должны рассматривать её только как одну из формвыражения его всеобъемлющей гениальной натуры. Но когда он обращался к живописи, то творил с такой глубиной и силойчувства, видения и воплощения, что его невозможно упрекать в том, что онтак мало написал (как это часто делают различные издания). У него былослишком много дела, и он оставил нам в наследство несколько величайшихпроизведений искусства, когда-либо созданных руками человека. Леонардо был прямым предшественником того философского направления –самого зрелого в Ренессансе – которое строило философию на базе науки. Леонардо обогатил мировоззрение Ренессанса идеей ценности науки:математики и естествознания. Рядом с эстетическими интересами – и выше их –он поставил научные. Его роль в этом отношении была вполне аналогична сролью Макиавелли (который предостерегал против идеалистических увлечений игосподства – эстетических критериев, тоже тянул на землю, к вопросампрактическим, и силком вдвигал в к




Похожие:

Жизнь и творчество iconЖизнь и творчество И. Бунина Реферат По литературе Ученика 9б класса Кухаренко Олега 2000 год Жизнь и творчество И. А

Жизнь и творчество iconЛ. Н. Андреев. Жизнь и творчество|Студент V курса ||вечернего отделения ||2 англ группы ||Рудомёткин Андрей || || || ||Преподаватель – || ||Авраменко А. П. | Москва 2001 Л. Н. Андреев. Жизнь и творчество. Андреев Леонид Николаевич (9 (21). 1871, Орел – 12 1919, д. Нейвала, Финляндия) – прозаик, драм

Жизнь и творчество iconОсип Мандельштам. Жизнь и творчество министерство образования РФ тверской лицей «Осип Мандельштам. Жизнь и творчество»

Жизнь и творчество iconТеоретическое обоснование дружбы Пушкина и Жуковского на основе реферирования двух книг. Анализ книг Е. А. Маймина «Пушкин. Жизнь и творчество» и И. М. Семенко «Жизнь и поэзия Жуковского»
Анализ книг Е. А. Маймина «Пушкин. Жизнь и творчество» и И. М. Семенко «Жизнь и поэзия Жуковского»
Жизнь и творчество iconРеферат по м Х к тема: Жизнь и Творчество Ван Гога Ученица 11
Рембрандта, особенно вторая половина его творчества, начиная с "Ночного дозора", когда выросла пропасть между ним и его заказчиками-бюргерами....
Жизнь и творчество iconЖизнь и творчество Н. С. Лескова Жизнь и творчество Н. С. Лескова Умом Россию не понять
«освещение подлежащее и толк по разуму и совести». Каждое его произведение – это художественно развернутый факт жизни, это художественная...
Жизнь и творчество iconФеренц Лист. Жизнь и творчество Ференц Лист. Жизнь и творчество
Доборьян (Венгрия), в семье школьного учителя Адама Листа и служанки Марии-Анны Лагер. Семья эта жила небогато: дом, в котором они...
Жизнь и творчество iconУчебника по теме: «Жизнь и творчество Л. Н. Толстого»
Проект разработан для изучения темы «Творчество Л. Н. Толстого» в 10 классе на уроках литературы
Жизнь и творчество iconИван Сергеевич Тургенев. Жизнь и творчество Иван Сергеевич Тургенев. Жизнь и творчество
Иван Сергеевич Тургенев происходил из дворянской среды. Такая биографическая констатация для нас привыч­на: из этой среды вышло большинство...
Жизнь и творчество iconЖизнь и творчество

Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©rushkolnik.ru 2000-2015
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы