Дипломатический аспект объединения Германии в XIX веке icon

Дипломатический аспект объединения Германии в XIX веке



НазваниеДипломатический аспект объединения Германии в XIX веке
страница1/2
Дата конвертации19.07.2012
Размер391.46 Kb.
ТипДиплом
  1   2
Дипломатический аспект объединения Германии в XIX веке


Дипломатический аспект объединения Германии в XIX веке


Содержание
Реферат 2
Введение 4
1 Объединение Германии . 5
1.1 Исторические предпосылки создания единого германского государства 5
1.2 Общественно-политическая ситуация в Германии . 6
в середине XIX века 6
1.3 Прусские войны и дипломатия Бисмарка . 15
2 Дипломатические решения германского вопроса в Европе . 27
Заключение 41
Литература 42

Введение
В Европе национальное самосознание, национальная идеология складывается в национальных движениях XIX в., т.е. значительно позже формирования основных наций. Эпоха 1789— 1871 гг. — это эпоха массовых национальных движений, борьбы с абсолютизмом и феодализмом, свержения национального гнета и создания государств на национальной основе.
Однако элементы нации, образования единого централизованного государства, его территории, культурной общности складывались исподволь, еще в докапиталистический период, и в различных странах далеко неодинаково. Так, если процесс ликвидации феодальной раздробленности и победы капиталистических общественных отношений завершился с победой Английской революции XVII в., во Франции — с победой Великой французской буржуазной революции 1789 г., то в Италии процесс национального объединения завершился только в 1870 г., а в Германии — еще позже, к 1871 г.
Начало образования единого германского государства приходится на 20—30-е годы XIX в., когда в Германии начался промышленный переворот и формирование национального самосознания. После поражения революции 1848—1849 гг. наступил новый период в истории Германии, когда О. Бисмарк, борясь с оппозиционностью либеральной буржуазии, стал проводить в жизнь курс на объединение Германии ”железом и кровью” под эгидой милитаристской Пруссии.
В данной работе ставится задачи проследить процесс образования единого централизованного национального германского государства, в особенности его дипломатический аспект.
1 Объединение Германии
1.1 Исторические предпосылки создания единого германского государства
В середине XIX века главным препятствием дальнейшего развития Германии оставалась ее политическая раздробленность. Германия по-прежнему была национально-раздробленной страной, состоявшей из политически разобщенных государств с феодальными и полуфеодальными монархиями.
К этому времени главнейшей объективной потребностью, вызванной предшествующим экономическим развитием германских государств, было уничтожение политической раздробленности и объединение всех германских государств в одно общенационально государство.
С начавшимся в 20—30-х годах XIX в. в Германии промышленным переворотом объединение страны стало экономической и культурной необходимостью. Появились силы, способные его осуществить.
Все слои германского общества были заинтересованы в ликвидации раздробленности страны, хотя и со своими собственными интересами, отличающимися друг от друга.
Нарождавшаяся буржуазия была заинтересована прежде всего в создании общегерманского рынка, в свободе передвижения по стране. Крестьяне связывали объединение с наделением их землей. Радикальные левые слои германского общества связывали объединение Германии с достижением своих целей переустройства общественного строя в стране.
В 1848—1849 г. была сделана попытка объединить Германию в рамках германской революции, которая, однако, оказалась незавершенной. Используя благоприятную экономическую конъюнктуру, наступившую поле этого кризиса, буржуазия, удовлетворенная полученной конституцией, покончила с политическими притязаниями, устремилась в промышленному предпринимательству и во многом преуспела.
И все же на пути последовательного и беспрепятственного развития производительных сил Германии оставалась государственная раздробленность страны. Буржуазия требовала воссоединения Германии под главенством Пруссии. В сентябре 1859 г. собрание промышленников во Франкфурте-на-Майне заявило: ”Лучше самый строгий прусский военный режим, чем прозябание в мелком государстве” [1, 751]. Пруссии нечего было возражать против подобных стремлений, так как они полностью соответствовали ее стремлениям стать во главе Германии.
1.2 Общественно-политическая ситуация в Германии
в середине XIX века

В 1849 г. в середине мая в Берлине по приглашению прусского короля состоялось совещание представителей Пруссии, Австрии, Баварии, Саксонии и Ганновера по вопросу о новом устройстве и дальнейшем существовании Германского союза. Однако представители Австрии и Баварии, ознакомившись с прусским проектом ”реорганизации” Германского союза, в первые же дни покинули совещание и выехали из Берлина. В дальнейшем в совещании участвовали представители лишь Пруссии, Саксонии и Ганновера. Было принято решение, что союзный сейм как общегерманская государственная организация изжил себя, что представлять немецкое единство он больше никоим образом не может. Как вывод из этого положения совещание приняло решение о необходимости образования Союза немецких государств под руководством Пруссии.
Предложенный проект ”реорганизации” Германского союза состоял в том, что Пруссии должно было быть передано ведение внешних сношений и военных дел в Германском союзе, а для управления всеми остальными ведомствами должна была быть учреждена коллегия из государей наиболее крупных германских государств (Пруссии, Австрии, Баварии и др.). Далее проект предусматривал образование Совета из представителей правительств всех немецких государств как совещательного органа, и наконец проект предусматривал существование ”выборной” палаты от ”народа”, решения которой подлежали одобрению или отклонению прусского короля.
На этой прусской основе в мае 1849 года в Берлине была подписана так называемая ”прусская уния” (иначе ”Уния трех королей”) Пруссии, Саксонии и Ганновера. Вскоре с Готе не без инициативы Пруссии собрались крайне умеренные депутаты бывшего Национального собрания (всего около 150 человек) и вынесли одобрение принятой в Берлине тремя королями основе, на которой возможно национальное объединение Германии. К голосу депутатов стали прислушиваться мелкие германские государства и вскоре друг за другом к ”Прусской унии” присоединились 28 мелких и средних государств. Началась подготовка к выборам и созыву общесоюзного Германского учредительного парламента. Парламент мог собраться в Эрфурте только лишь в марте 1850 года. К этому времени австрийская монархия успела расправиться с революционным движением в итальянских областях и начала борьбу против прусской затеи объединения Германии. Под влиянием Австрии от Пруссии отошел ряд государств, в том числе и подписавшие в Берлине унию Саксония и Ганновер.
Таким образом, юнкерская Пруссия попыталась объединить под своей гегемонией государства северной Германии. Однако против этой попытки Пруссии выступила Австрия, поддержанная царской Россией. Правящие круги царской России не считали желательным образование единой Германии, тем более под главенством милитаристской Пруссии, которая могла стать опасным соседом России. Поэтому царское правительство Николая I пригрозило прусскому королю, что если ”Прусская уния” осуществится, то это вызовет ”гражданскую” войну в самой Германии (т.е. войну между Австрией и Пруссией), и что в этой войне помощь России будет на стороне Австрии, а не Пруссии.
Австрия, ободренная поддержкой царской России, в противовес Эрфуртскому парламенту в апреле 1850 года созвала представителей немецких государств во Франкфурте-на-Майне для реорганизации союзного сейма. Собравшиеся во Франкфурте государи наиболее крупных немецких государств под руководством Австрии приняли решение о восстановлении сейма, в котором впредь председательствовать будет не только одна Австрия, но и Пруссия, — поочередно. В решении была записана еще одна оговорка — уступка Пруссии, предоставлявшая право Пруссии сохранения созданного ею ”Союза” северных немецких государств, но без права вторжения последнего в компетенцию общегерманского союзного сейма. Но эти уступки не удовлетворяли Пруссию. Последняя решила отстаивать свою роль ”объединителя” Германии вооруженным путем. В сентябре 1850 года король прусский объявил мобилизацию прусской армии. Австрия и Пруссия стояли перед угрозой военного столкновения. Последовало грозное предостережение Николая I, который в октябре 1850 года приехал в Варшаву и вызвал к себе представителей Австрии и Пруссии — Шварценберга и Бранденбурга. Николай I решительно поддержал Австрию и указал на ”противозаконность” действий Пруссии. В конце ноября 1850 года в Ольмюце состоялось совещание нового прусского министра барона Мантейфеля с Шварценбергером. Последний от имени Австрии предложил Пруссии: 1) демобилизовать прусские войска; 2) распустить ”Прусскую унию”; 3) признать в качестве полномочного представителя общегерманского Союза союзный сейм. Пруссия капитулировала, отказавшись от своих притязаний на гегемонию в Германии и подписал Ольмюцкое соглашение с Австрией.
В марте 1851 года была созвана Дрезденская конференция немецких государств и на этой конференции старый союзный сейм был восстановлен в полном объеме. Пруссия оказалась изолированной.
Для того чтобы удержать в какой-то мере свое влияние в Германии, Пруссия направила всю свою энергии. Тогда на восстановление таможенного союза. Прусское правительство, сделав значительные уступки ганзейским городам, добилось с ними и со всеми мелкими северными государствами Германии заключения Таможенного соглашения. Таким образом, Пруссии в 1853 году удалось восстановить Таможенный союз, который экономически объединил под главенством Пруссии значительное количество государств Германского союза. Восстановлением Таможенного союза Пруссия фактически отомстила за Ольмюц и Дрезден и получила довольно большое экономическое влияние в Германии.
В 1853 году буржуазия воочию убедилась, что та сила, которая держат в своих руках Германию — это Пруссия, а не Австрия, и с этого момента буржуазия стала еще больше склоняться, хотя порой еще и фрондировала, к силе прусского юнкерства.
В 1853 году закончился первый этап движения в Германии за ее воссоединение. На этом этапе борьба между двумя путями династического объединения (”великогерманского” объединения под главенством Австрии и ”малогерманского” объединения без Австрии, но под главенством Пруссии) закончилась победой Австрии, которую в этот период усердно поддерживала царская Россия.
Для Австрии период с 1853 года представляет собой наглядную картину разложения австрийского режима, установившегося в результате контрреволюции. После Ольмюца и Дрездена Австрия терпит целый ряд экономических и политических неудач. В стране ощущались огромные финансовые затруднения. Вновь стало оживляться движение угнетенных народов.
В связи с Крымской войной и решениями парижского конгресса держав (1856 г.) произошли также изменения и во внешнеполитических отношениях Австрии. Во время Крымской войны Австрия ”забыла” о помощи царской России в деле удушения венгерской революции и о благожелательном для Австрии посредничестве России в борьбе Австрии с Пруссией. За это Австрия отплатила России ”черной неблагодарностью”, оказавшись в острый момент для царской России в лагере ее противников. Оказавшись во враждебных отношениях с Россией. Австрия не снискала себе дружбы и у Наполеона, последний остался недоволен Австрией за то, что она не произвела военной диверсии в сторону России в период Крымской войны. Но главным образом отношения между Пьемонтом и Австрией были далеко не дружественными из-за стремления последней удерживать за собой Верховную Италию. Таким образом, к концу 50-х годов Х2Х века Австрия оказалась изолированной на европейском континенте. Пруссия, хотя за спиной России и обещала поддержку Австрии в случае нападения на нее России, но, в общем, она (Пруссия) была довольна тем, что оба ее противника и виновника ее ”ольмюцкого позора” — Австрия и Россия теперь оказались враждующими государствами. На большее пока Пруссия была неспособна и выжидала обстановки, сообразно которой она собиралась действовать.
Начавшаяся в 1859 году итало-франко-австрийская война дала сильный толчок движению за национальное объединение Германии. Значительные круги немецкой буржуазии не только прусской, но и многих мелких германских государств являлись сторонниками объединения Германии баз Австрии под главенством Пруссии как экономически более сильным государством из числа всех немецких государств. В 1859 году во Франкфурте-на-Майне по инициативе и под руководством буржуазного деятеля Беннингсена немецкие либералы организовали так называемый ”Национальный союз”, который и выдвигал в качестве программы своей деятельности борьбу за объединение Германии во главе с Пруссией при исключении Австрии из немецкого союза.
Итало-франко-австрийская война вызвала огромное возбуждение во всей Германии в связи со спором о вмешательстве или невмешательстве в войну, которую вела Австрия — один из членов германского союза, с чужеземным государством. Разные круги немецкого общества — буржуазия, пролетариат по-разному относились к проблеме вмешательства или невмешательства в войну.
Буржуазия, объединенная в ”Национальный союз” (”малогерманцы”), решительно высказывались против вмешательства, мотивируя свою позицию тем, что Австрия не немецкое государство и, поскольку объединение Германии должно произойти вокруг Пруссии, пусть Австрия одна ведет войну со своими противниками. Буржуазные круги Германии — сторонники объединения Германии вместе с Австрией и под главенством Австрии (”великогерманцы”) высказывались и утверждали, что для защиты общегерманских интересов Австрии и другие немецкие государства должны участвовать в войне против чужеземных государств и они (немецкие государства) должны удерживать за собой Верховную Италию и что река Рейн и прирейнские немецкие области можно сохранить и удержать от посягательств чужеземных государств только лишь защищая ин на реке По.
В итало-франко-австрийской войне Пруссия так и не приняла участия. Выступить на стороне Франции, как предлагал Лассаль, прусское правительство не решилось, так как Вильгельм знал, что он не встретит поддержки у многих правительств мелких немецких государств; встать на сторону Австрии означало усилить своего противника по борьбе за объединение Германии. Кроме того, в Пруссии все еще не забыта была обида, нанесенная Австрией в Ольмюце.
После Виллафранкского мира Пруссия увидела, что Австрия сильно ослабела, что действие центробежных сил внутри Габсбургской империи значительно увеличилось. В прусских правящих кругах пришли к выводу, что наступило время, когда можно выкинуть Австрию из немецкого союза. Но так как Австрия сама выходить из германского союза не хотела, то этот вопрос прусское правительство нашло необходимым решить с помощью оружия. Для этого Пруссии необходимо было произвести реорганизацию армии. К активным действиям прусского правительства толкал пример Пьемонта, возглавившего объединительное движение в Италии. Начинавшее оживать демократическое движение за национальное объединение Германии угрожало пойти мимо влияния прусского правительства.
Вступивший в 1861 году на престол король Вильгельм I (после смерти больного Фридриха-Вильгельма IV) в обстановке создавшегося конфликта с ландтагом стал поговаривать даже об отречении от престола. В этот трудный момент для короны по настоянию военного министра Роона король Вильгельм I в конце сентября 1862 года пригласил на пост министра президента Пруссии министра иностранных дел, пользовавшегося репутацией сильного волей человека и отличавшегося крайней реакционностью, бранденбургского помещика Отто Бисмарка.
Бисмарк принял предложение короля и был окончательно утвержден в должности министра-президента 8 октября 1862 года. В своих мемуарах Бисмарк рассказывает, что, король Вильгельм пригласил его встать во главе прусского кабинета, но он (король) рассказывал ему о создавшемся тяжелом положении, о том конфликте, который ведет король с ландтагом, и что дело может закончиться тем, что в начале потеряет голову на плахе на площади Оперы Бисмарк, а в след за ним — король. ”Бешеный юнкер”, имевший за плечами уже большой политический опыт и опыт интриг, решил бороться.
Отто Бисмарк вступил на путь политической деятельности довольно рано. Уже в 1847 году он обратил на себя внимание как депутат соединенного ландтага с крайне правыми взглядами. Бисмарк отличался всеми типичными чертами юнкерской касты, ненавистью к демократии, абсолютной верой в силы своего класса — юнкерства. Во время революции 1848 года он примкнул к камарильи, которая боролась не только с пролетариатом, но и с правительством Кампгаузена. Словом, Бисмарк выявил себя как истый пруссак, реакционер еще в 1848 году. Он был воплощением всех отвратительных черт реакционного пруссачества. Не случайно Бисмарк любил часто повторять, что он ”прежде всего пруссак, и лишь во вторую очередь немец”. Прусский король по достоинству оценил монархическую преданность Бисмарка. После революции 1848 года Бисмарк выполнял важнейшие поручения короны от прусского уполномоченного в союзном сейме до посланника Пруссии при важнейших европейских дворах — Петербурге, в Париже. И вот в 1862 году, в трудную годину для прусской короны, Бисмарк был призван вести борьбу с либералами — прогрессистами 60-х годов. Он пошел на резкий конституционный конфликт. Бисмарк выступил против политических притязаний буржуазии. Он явился в ландтаг с проектом военной реформы и требовал его утверждения. Выступая в бюджетной комиссии ландтага а также требуя увеличения военных расходов, Бисмарк заявил: ”Пруссия носит слишком тяжелое вооружение для своего маленького тела, но это вооружение должно чему-то служить. Не на либерализм Пруссии взирает Германия, а на ее мощь. Бавария, Вюртемберг и Баден могут присягать либерализму, на основании этого им все же никто не станет присваивать роли Пруссии. Пруссия должна собрать свои силы для благоприятного момента, какой уже не раз был упущен. Созданные Венским трактатом границы Пруссии не благоприятны для ее тела. Не речами, не постановлениями большинства решаются великие вопросы времени — это было ошибкой 1848 и 1849 годов, — а железом и кровью” [2, 112].
Строптивая палата вновь отказалась удовлетворить требования правительства. В ландтаге происходили бурные сцены, Бисмарк стучал кулаком, громко восклицал, что он слуга короля, а не слуга народа, а поэтому он будет действовать по своему разумению. И Бисмарк действовал решительно. Не взирая на отказ ландтага, он явочным образом провел военную реформу и расходовал большие средства на реорганизацию армии и ее вооружение.
Таким образом, конфликт между правом и силой в данном случае закончился победой последней, ибо в руках Бисмарка было войско, полиция и, что самое главное, Бисмарк видел и имел перед собой такого трусливого и немощного противника, как немецкая либеральная буржуазия.
1.3 Прусские войны и дипломатия Бисмарка
В качестве первого внешнеполитического этапа на пути прусского милитаризма к воссоединению Германии Бисмарк выбрал решение шлезвиг-гольштинского вопроса. В этой войне он хотел испытать силу прусской армии, после того как она была реорганизована и увеличена.
С точки зрения соотношения сил на международной арене момент для удара по Дании был выбран очень удачно. Бонапартистская Франция увязла в своей мексиканской авантюре; английское правительство порывалось рычать, но без поддержки какой-либо континентальной державы ничего практически сделать не могло. Ключ находился в руках петербургского кабинета. Это признал и сам Бисмарк: ”С европейской же точки зрения, сказал он Горчакову, — все зависит от того, бросит ли Россия свою гирю на чашу весов великого герцога или же ограничится тем, что устранится из спора” [8, 14].
В конце концов, после некоторых колебаний, царское правительство решило устраниться от спора, возникшего между Пруссией и Данией по шлезвиг-гольштинскому вопросу. Заручившись также нейтралитетом Франции, Пруссия обрушилась на Данию. В этих условиях Австрия, опасаясь утратить свои позиции среди германских государств, была вынуждена выступить совместно со своим соперником — Пруссией. Дания была быстро разгромлена, прусский милитаризм продемонстрировал свою военную мощь, после чего бисмарковская дипломатия направила свои усилия на то, чтобы результаты победы пр5евратить в повод для нового военного конфликта — на сей раз со своим временным союзником и постоянным соперником в германских делах Австрией.
Большой штаб прусской армии, возглавляемый Мольтке, вели подготовку к этой войне в ускоренном режиме, но успех осуществления стратегических замыслов не в малой степени зависел от того, как сложится международная обстановка. Бисмарк приступил к делу и в дипломатическом отношении полностью обеспечил стратегические планы. Труднее всего было заручиться нейтралитетом Франции. Но Бисмарк не поскупился на обещания: действуя по старому прусскому обычаю расплачиваться германскими землями, он предложил Наполеону III куски рейнской Баварии и рейнского Гессена. Нейтралитет России был заранее обеспечен: — и притом без всяких компенсаций: Бисмарк понимал, что царское правительство, имея старые счеты и распри с Австрией, не двинет свою армию в ее защиту.
Большой штаб готовил концентрированный удар в одном направлении — против Австрии, и когда война была объявлена (1866) и удар нанесен, он оказался достаточно сильным: австрийская армия потерпела под Садовой поражение.
Поражение Австрии означало ликвидацию ее претензий на гегемонию среди германских государств. Гегемония явно переходила в руки Пруссии. Заключив мир с Австрией, не теряя времени, Пруссия приступила к подготовке третьего, заключительного акта на пути к объединению Германии. Позиция, занятая царской Россией в период датской, а затем и австрийской войн, являлась одним из важных факторов, определивших успех прусского милитаризма. Бисмарк это понимал, и, когда Пруссия начала готовиться к войне с Францией, свою главную дипломатическую цель он усматривал в том, чтобы и на сей раз обеспечить нейтралитет России. И тут снова, как в дни польского восстания, он стремился опереться на те круги русского самодержавия, которые исходили из необходимости союза с Пруссией.
С другой стороны, Франция не желала допустить, чтобы на ее восточных границах появилась сильная воссоединенная Германия. Начиная с 1867 г., когда под эгидой Пруссии был создан Северогерманский союз, такая опасность становилась реальной. В военном отношении образование этого союза означало, что входящие в него германские государства отдают свои войска в подчинение прусскому королю. Теперь борьба развернулась за четыре южногерманских государства, оставшиеся за рамками союза, — Баварию, Вюртемберг, Баден и Гессен. И хотя эти государства взяли на себя обязательства в случае войны выставить свои войска на стороне Северогерманского союза, наличие в них влиятельных партикуляристских сил не давало полной уверенности в том, что эти обязательства будут выполнены. Все это создавало почву для интриг со стороны Дании, Франции и даже реваншистских кругов Австрии, которые не оставили мысли свести счеты с Пруссией.
После поражения Австрии Наполеон III ждал, что Пруссия предоставит ему обещанные территориальные компенсации. Но Бисмарк не торопился. Опираясь на растущие силы прусского милитаризма, он возобновил дипломатическую торговлю с Луи-Наполеоном, который, стремясь выиграть время, необходимое для усиления французской армии, был вынужден пойти на переговоры.
Возникли, однако, новые осложнения. Бисмарк стал опасаться, что Австрия в лице ее тогдашнего канцлера Бейста активно использует существующие международно-политические противоречия и сможет господствовать над ситуацией, стать своего рода арбитром положения. В то время Бисмарк более всего опасался сближения между все еще враждебной Австрией и пока еще дружественной Францией, которую он уже собирался побить, чтобы окончательно завершить свою ”немецкую миссию”.
На пути выполнения этой ”миссии” стояли южногерманские государства и прежде всего Бавария, где партикуляристские круги не проявляли особенного энтузиазма при мысли о том, что несет с собою победа прусского сапога. Главные опасения Бисмарка сводились к тому, что Бавария может оказаться мостом, соединяющим еще сохранившихся в Австрии врагов Пруссии с ее сомнительными друзьями в бонапартистской Франции. Самый примитивный расчет толкал Пруссию к тому, чтобы бить своих соперников и врагов по одиночке. С этой целью, считал Бисмарк, на месте баварского моста нужно вырыть глубокий стратегический ров. Отсюда его удивительный проект создания из ”аварии подобия нейтральной страны, вроде Швейцарии или Бельгии” [8, 194] .
В конце концов, переговоры между Парижем и Веной не привели к заключению между ними военного союза. Учитывая, что после поражения, нанесенного ей Пруссией, австрийская армия еще не восстановила свои силы, и опасаясь угрозы со стороны России, венское правительство обещало Наполеоны III только выжидательный нейтралитет. Бисмарк мог быть доволен. Свои дипломатические усилия он обратил в сторону России, Англии и Италии, чтобы, используя все промахи наполеоновского правительства, скомпрометировать агрессивные замыслы Франции и тем самым ее изолировать.
В тоже время Бисмарк не прекращал переговоров и с Францией. Стремясь восстановить быстро падающий престиж наполеоновского режима, бездарное правительство Франции все еще добивалось от Пруссии территориальных компенсаций, то за счет прирейнских земель южногерманских государств, то за счет Бельгии или Люксембурга. Бисмарк ловко уклонялся от содействия Франции в выполнении ее претензий, но неизменно и терпеливо продолжал переговоры. Он стремился выиграть время и оттянуть конфликт до тех пор, пока прусский Большой штаб и военное министерство завершат подготовку к войне против Франции.
Бисмарк приступил к тщательной дипломатической подготовке этого удара. В частности, ставя перед собою задачу завершить в ходе войны с Францией объединение Германии, Бисмарк придавал большое значение предварительным дипломатическим переговорам с германскими государствами. Мольтке считал это излишним. Преследуя те же военно-политические цели, он полагал, что на сей раз можно обойтись и без дипломатии: если Пруссия начнет войну и нанесет сокрушительный удар по Франции, германские государства сами будут стремиться поскорее встать под эгиду и главенство Пруссии.
Но Бисмарк настаивал на своем. Не являясь противником превентивной войны, он считал, что нельзя начинать войну преждевременно и что для обеспечения конечного успеха необходима дипломатическая подготовка в международной области. Мольтке, не сбрасывая политический фактор со счетов стратегии, решающее значение придавал военной мощи прусской армии. В ответ на аргументацию Бисмарка он холодно заявил: ”Точка зрения Бисмарка безупречна, однако в свое время она будет стоить нам много человеческих жизней” [6, 70]. В конце концов, бисмарковская дипломатия обеспечила прусской стратегии возможность проведения войны на одном фронте — в условиях нейтралитета всех европейских государств.
В предстоящей войне с Францией, считал Бисмарк, важно было использовать такой повод, который, раскрыв агрессивные устремления правительства Наполеона III, закрепил бы нейтралитет держав в интересах прусского милитаризма. С этой целью летом 1870 г., когда военная подготовка Пруссии была завершена, Бисмарк решил использовать спор с Францией, возникший по вопросу об избрании на вакантный королевский престол в Испании принца Леопольда — одного из отпрысков династии Гогенцоллерн-Зигмаринген. Избрание этого захудалого немецкого принца вызвало решительный протест Наполеона III. Французское правительство дало довольно ясно понять, что при господстве династии Гогенцоллернов у восточной границы Франции оно не может допустить ее господства также и на южной границе [1, 77] .
Так возник дипломатический конфликт. Разжигаемый прессой, он вскоре принял острые формы: обе стороны — правительства Франции и Пруссии — явно стремились к тому, чтобы под предлогом защиты ”национальной чести” довести дело до столкновения. Но если прусское правительство действовало ловко и осторожно, то французское правительство в надежде поднять свой престиж громко и угрожающе рычало, предпринимая такие дипломатические шаги, которые неизменно приближали его к военной развязке.
Уверенная в том, что прусская армия хорошо подготовилась к столкновению с Францией, бисмарковская дипломатия тщательно следила за всеми шагами Второй империи в области внешней политики и при этом удачно расставляла не ее пути ловушки. Когда Бенедетти, французский посол в Берлине, осенью 1869 г. запросил Бисмарка, правда ли, что Пруссия настаивает на кандидатуре принца Леопольда, он получил ответ, что ни прусское правительство, ни сам король Вильгельм ни в какой степени не причастны к выдвижению этой кандидатуры [14, 137].
Старый прусский король действительно ничего не знал о дипломатических интригах, которые плелись у него за спиной, а когда узнал о них (только в феврале 1879 г.), поспешил заявить своему министру-президенту, что вовсе не собирается поддерживать гогенцоллернскую кандидатуру на испанский престол. Тогда Бисмарк призвал на помощь самые влиятельные фигуры прусского милитаризма — генералов Мольтке и Рона. Совместными усилиями им удалось убедить короля, что тот должен выполнить свой ”прусско-патриотической долг”.
Когда в результате закулисных интриг кандидатура Леопольда всплыла вторично, французское правительство устами Грамона, министра иностранных дел, громогласно заявило, что оно ”выполнит свой долг”, выполнит ”без колебаний и без слабости” [7, 763]. Это была открытая, недвусмысленная военная угроза по адресу Пруссии — угроза, которая могла только обрадовать Бисмарка и всю прусско-милитаристскую клику: правительство Второй империи как бы само устремлялось в подготовленную для него пропасть.
Вскоре, однако, стало известно, что ничтожный принц, испугавшись роли, которую он помимо своего желания стал занимать в делах большой европейской политики, готов отказаться от своих претензий на испанскую корону, а прусский король, испугавшись перспективы новой войны, ведет в Эмсе переговоры с французским послом Бенедетти о путях, которые могли бы привести к устранению спора. Окончательного ответа король не дал, ссылаясь на то, что еще не имеет формального заявления принца Леопольда. Французское правительство решило играть ва-банк. ”Мы должны начинать — телеграфировал Грамон Бенедетти.—Если король не прикажет принцу подать в отставку, это будет немедленная война”. Вскоре заявление принца было получено, и, стремясь избежать конфликта, король уведомил об этом Бенедетти. Правда, французский посол потребовал, чтобы прусский король дал обязательство ”на все времена никогда не давать согласия, если бы Гогенцоллерны вновь выдвинули свою кандидатуру”. Но Вильгельм уклонился от каких-либо обязательств, ссылаясь на то, что переговоры между правительствами могут быть продолжены в Берлине.
Узнав о ходе переговоров в Эмсе, Бисмарк пришел в ярость. 13 июля 1870 года он пригласил к себе начальника Большого штаба генерала Мольтке и военного министра генерала Роона, чтобы сообщить им о своем намерении уйти в отставку, в случае если ему не удастся заставить короля изменить свою позицию и включиться в его политику провоцирования Франции. Он явно рассчитывал, что Роон и Мольтке, которые давно стремились к войне с Францией, окажут ему полную поддержку. Милитаристский триумфат был полностью восстановлен.
Во время беседы из Эмса поступила депеша, в которой сообщалось о последних переговорах Вильгельма с Бенедетти. Ознакомившись с ее текстом, Бисмарк решил, что на французскую провокацию следует ответить провокацией, которая сделала бы войну неизбежной. Еще раз спросив Мольтке и Роона, готовы ли они к войне, и получив утвердительный ответ, Бисмарк, тут же сократив текст депеши, придал ей противоположный смысл, нарочито оскорбительный для французского правительства. Ознакомившись с бисмарковской манипуляцией, прусские генералы пришли в полный восторг. "Так-то звучит совсем иначе, — сказал Мольтке, — прежде она звучала сигналом к отступлению, теперь фанфарой, отвечающей на вызов”. А генерал Роон радостно воскликнул: ”Старый бог еще жив и не даст нам осрамиться”. Так прусский милитаризм и его дипломатия достигли своей цели: путем фальсификации эмской депеши Бисмарк спровоцировал Наполеона 111 на объявление Пруссии войны.
Война с Францией — давнишняя мечта прусского милитаризма — началась. Прусская армия устремилась на запад и вскоре нанесла противнику сильные удары. Седан пал, Наполеон 111 был взят в плен, его обанкротившийся режим рухнул под натиском народа. Мольтке решил, что нужно использовать успех и добиться полного триумфа прусского милитаризма — уничтожения французской армии. В эти дни он больше всего опасался, как бы политические и дипломатические мотивы не задержали дальнейшего продвижения прусской армии и не привели, как это уже было в 1866 году, к прекращению военных действий и к перемирию. ”Во время войны, — говорил он, — моя рука становится железной”. Он не хотел, чтобы какие-либо мотивы или обстоятельства размягчили ее. Поэтому-то он так пристально следил за деятельностью Бисмарка, опасаясь, как бы тот не вздумал искать путей к соглашению с французским правительством, пришедшим на смену Наполеону 111.
Если Бисмарк считал, что в интересах Германии скорейшее завершение победоносной войны и подписания перемирия, то Мольте решил, что нужно предложить Франции такие условия капитуляции, которые дали бы возможность открыть против нее новые военные действия. 14 января он представил на утверждение своему королю следующий проект капитуляции Франции: сдача в плен все вооруженных сил, находящихся в районе Парижа; отвод на территорию Германии всех французских линейных войск и мобильной гвардии; сдача Парижа , его укреплений со всем снаряжением, оружием и знаменами; оккупация Парижа германскими войсками и кроме того уплата им контрибуции в размере 500 миллионов марок и возмещение Пруссии военных расходов в размере 4 миллиардов франков.
Раньше Бисмарк считал, что разработка военных условий перемирия является пререгативой Большого генерального штаба. Но теперь, узнав, каковы эти условия, он поспешил представить королю меморандум, в котором решительно выступил против условий, выработанных Мольтке. Он выступил вовсе не потому, что собирался облегчить положение Франции, а потому, что понимал, в какую опасность эти условия ввергают складывающуюся при помощи ”крови и железа” Германскую империю. Мольтке был бы рад, если бы Франция не приняла навязываемых ей условий; в таком случае можно было бы продолжить войну, оккупировать всю Францию вплоть до ее южных границ и таким образом продиктовать ей безусловную капитуляцию. Это означало бы, что Франция повержена в прах, прекращает свое самостоятельное существование и надолго, если не навсегда, перестает быть фактором европейской политики.
После того, как прусская армия разгромила основные силы Франции, 18 января 1871 года в Версале, в парадном зале Людовика Х1У, король Пруссии был провозглашен германским императором. На торжественной церемонии присутствовали только германские государи и высший генералитет. По этому случаю и Бисмарк облачился в кирасирский мундир. Даже организованная полицией депутация от ”народа” не была допущена в Версаль и, таким образом, начальник тайной полиции Штибер, как он не без иронии говорил, оказался там ”единственным представителем штатской части германского населения”.
Так на территории Франции, на глазах у поверженного противника было завершено образование германской империи. То был триумф прусско-германского милитаризма. В последствии на фронтоне выстроенного здания рейхстага была выбита надпись ”Немецкому народу”, но ни рейхстаг, ни тем более эта надпись ничего не могли изменить в государственном механизме опруссаченной Германии: то был, по выражению К. Маркса, ”обшитый парламентскими формами, смешанный с феодальными придатками и в то же время уже находящийся под влиянием буржуазии, бюрократически сколоченный, полицейски охраняемый военный деспотизм”.
Во вновь созданной империи крупнейшую роль продолжал играть прусский генеральный штаб. Создавая имперские учреждения, Бисмарк не счел нужным его реорганизовать, наделив его общегерманскими чертами. Нет, Большой генеральный штаб оставался прусским учреждением, и это должно было придать в глазах современников особую, как бы мистическую силу прусско-милитаристскому духу Германской империи. Было что-то угрожающее и символическое в том, что напротив огромного серого здания юнкерско-буржуазного рейхстага, с трибуны которого раздавались и голоса представителей немецкого рабочего класса, голоса будущей демократической Германии, на Королевской площади, позади Бранденбургских ворот, было воздвигнуто большое новое здание прусского генерального штаба. Здесь был расположен мозг прусско-германского милитаризма, все клетки которого дисциплинированно и слаженно создавали многочисленные варианты стратегических планов войны.
Германская империя, воссоединенная под эгидой прусской династии Гогенцоллернов, с первого же дня своего существования предстала как милитаристская держава, претендующая играть большую роль в европейском концерте держав. Военный разгром во Франции сразу изменил соотношение сил в этом концерте, и вопрос заключался в том, в какой степени и на какой основе германский милитаризм утвердил свое превосходство и удастся ли низвести Францию до уровня германского вассала, сделать ее окончательно беспомощной в военном и политическом отношении?.
Именно этот вопрос оставался предметом борьбы в лагере прусско-германского милитаризма между Бисмарком и Мольке. Сначала начальник генерального штаба настаивал на своих крайних требованиях, заявляя, что он должен иметь такие же права и полномочия, как и рейхсканцлер, по крайней мере во время войны. Бисмарк был не из тех, кто поступался своими прерогативами. И раньше, и позднее он не раз бросал вызов политическим партиям, ландтагу и рейхстагу. Однако бросить вызов Мольтке и генералитету он не решился. Да в этом и не было нужды. Взяв в свои руки переговоры с представителями французского правительства, он предъявил им такие жестокие условия перемирия, которые не могли не удовлетворить и наиболее агрессивные круги прусско-германского милитаризма, однако он предъявил их в форме конвенции, а не условий полной капитуляции.
  1   2




Похожие:

Дипломатический аспект объединения Германии в XIX веке icon«Новая немецкая лексика периода объединения Германии (лингвокультурологические и когнитивные аспекты»)
Пивоваровой Е. В. «Трудности перевода новой немецкой лексики периода объединения Германии». Доклад основан на диссертационном исследовании...
Дипломатический аспект объединения Германии в XIX веке iconПромышленный переворот, капиталистическая индустриализация и ее особенности в Германии
Экономическое развитие Германии в первой половине XIX в. Начало промышленного переворота
Дипломатический аспект объединения Германии в XIX веке icon“финансовая и денежно-кредитная система в россии в XIX веке. Денежная реформа с. Ю. Витте.” Выполнил студент Кособоков А. Л., факультет э и М, группа 102, шифр 96090 г. Москва 1997 г финансовая и денежно-кредитная система в россии в XIX веке. Денежная реформа с. Ю. Витте содержание: Финансовая систе
Финансовая и денежно-кредитная система в России в XIX веке. Денежная реформа С. Ю. Витте
Дипломатический аспект объединения Германии в XIX веке iconРеферат: Гегель
Франции в 18 веке, в Германии в 19 веке философская революция предшествовала политическому перевороту. Маркс рассматривал немецкую...
Дипломатический аспект объединения Германии в XIX веке iconРеферат по предмету "философия". Тема: Социально-философские взгляды Гегеля. Студент 1 курса
Франции в 18 веке, в Германии в 19 веке философская революция предшествовала политическому перевороту. Маркс рассматривал немецкую...
Дипломатический аспект объединения Германии в XIX веке iconДоктор исторических наук, профессор Н. А. Проскурякова Власть и реформы в России в XIX веке в контексте модернизационного подхода
Власть и реформы в России в XIX веке в контексте модернизационного подхода
Дипломатический аспект объединения Германии в XIX веке iconРоссия и средневековые государства Европы и Азии
Термин «феодализм» появился во франции в XVII веке и первоначально употреблялся в области права: в историческую науку он был введен...
Дипломатический аспект объединения Германии в XIX веке iconГерманский империализм и ближний восток в начале 20 века содержание
Первопричиной германской экспансии — политической и военной — явились социально-экономические процессы, характерные для Германии...
Дипломатический аспект объединения Германии в XIX веке iconПромышленное развитие Германии в 18 веке

Дипломатический аспект объединения Германии в XIX веке iconHttp://www segodnya ua/news/14105762. html Коллекционер открыл нового Деда Мороза//Сегодня. – 2010. №3. – 6 января в XIX веке европейские дети считали, что сказочный дедушка приходит на Рождество с метлой
В XIX веке европейские дети считали, что сказочный дедушка приходит на Рождество с метлой
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©rushkolnik.ru 2000-2015
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы