Этика долга и этика счастья (на примере Канта и Гельвеция) icon

Этика долга и этика счастья (на примере Канта и Гельвеция)




Скачать 195.38 Kb.
НазваниеЭтика долга и этика счастья (на примере Канта и Гельвеция)
Дата конвертации16.07.2012
Размер195.38 Kb.
ТипРеферат
Этика долга и этика счастья (на примере Канта и Гельвеция)


МИНИСТЕРСТВО РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ПО СВЯЗИ И ИНФОРМАТИЗАЦИИ САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ТЕЛЕКОММУНИКАЦИЙ им. проф. М.А. БОНЧ-БРУЕВИЧА---------------------------------------------------------------------------- -------------------- Кафедра философии ЭТИКА ДОЛГА И ЭТИКА СЧАСТЬЯ (НА ПРИМЕРЕ КАНТА И ГЕЛЬВЕЦИЯ) Реферат по философии аспиранта Преподаватель САНКТ-ПЕТЕРБУРГ 2002 г. СОДЕРЖАНИЕ1. Введение 32. Анализ этических воззрений Канта и Гельвеция 4 2.1. Этика И. Канта 4 2.2. Этика К.А. Гельвеция 11 2.3. Сравнительный анализ 173. Заключение 18Литература 211. Введение Темой данного реферата является рассмотрение этики долга и этикисчастья на примере И. Канта и К.А. Гельвеция, т.е. рассмотрение различныхоснований для построения этики, как учения о нравственности. В рамках этики были созданы различные этические системы, в которыхпредложены разные объяснения и нормативы морали. Одним из возможных подходов к классификации этических систем являетсяразличение этических систем в зависимости от того, в какой сфере ищетсяоснование моральных ценностей: считается ли мораль абсолютом,безотносительным к практике человеческих действий, или она подчиняетсяпрактическим интересам индивидуума, общества или культуры в целом. Этопротивопоставление является наиболее фундаментальным, т.к. альтернативасостоит в том, является ли мораль реально существующим феноменом, или онаесть удобная идея для согласования человеческих интересов. Эти два подхода ярко отражены в этике Иммануила Канта (1724-1804) иКлод Адриана Гельвеция (1715-1771). Таким образом, целью данной работы является поиск ответа на вопрос -что должно лежать в основе этики – стремление к счастью или следованиедолгу? Источниками для сравнительного анализа являются «Основы метафизикинравственности» И. Канта и «Сочинения» К.А. Гельвеция.2. Анализ этических воззрений Канта и Гельвеция Рассмотрим основные положения этических систем данных философов.2.1. Этика И. Канта Согласно Канту, имеется три основных вопроса философии:1. Что я могу знать?2. Что я должен делать?3. На что я смею надеяться? На первый вопрос отвечает метафизика, на второй – мораль, на третий –религия. Задача философской этики, таким образом, не сводится крекомендации ценностных ориентиров, а ее функцией является ответить на этотвторой вопрос. Христианская мысль исходит из принципа, что мораль вытекает из религии.В этом есть логика – делать следует то, что ведет к благой цели, надостижение которой можно надеяться. Но Кант считает, что «идти от полученияблагодати к добродетели, значит идти превратным путем. Стремиться отдобродетели к обретению благодати – вот путь гораздо более верный». Кант подчеркивает, что «мораль … основана на понятии о человекесвободном» и «для себя самой … мораль отнюдь не нуждается в религии». Но,отказывая морали в необходимости опоры на религиозные основания, Кантпридает абсолютный характер самому моральному закону. Эта вера в абсолютность морали выражена в его знаменитом изречении:«Две вещи наполняют душу все новым и возрастающим удивлением иблагоговением, чем чаще, чем продолжительнее размышляешь о них, - звездноенебо надо мной и моральный закон во мне». Таким образом, Кант возводитморальный закон на религиозный пьедестал. Он формулирует этот закон каккатегорический императив, т.е. повеление, которое человек обязан выполнятькатегорически, не взирая на особенности ситуации, в которой он находится, ине связывая с достигаемыми пользой или удобствами. Моральный закон ставитсяв один ряд с космическими законами и не требует, с точки зрения Канта,никаких оправданий не только пользой, но даже и религиозными принципами.Исполнение морального закона становится одновременно абсолютным и высшимблагом. Кантовская этическая система являет собой высший образец этическогоабсолютизма. Категорический императив есть обращенное к каждому человекунравственное повеление, не зависящее ни от каких конкретных условий места,времени и обстоятельств так же, как фундаментальные законы физики,управляющие движением тел, не зависят от подобных условий. Более того, Кант всячески подчеркивает, что полезность и приятностьдоброго дела выводит соответствующий поступок из сферы моральных оценок,ибо такой поступок совершается не по велению абсолютного долга, выраженногокатегорическим (т.е. не связанным ни с какими ситуационнымиобстоятельствами) императивом, а по чисто практическим соображениямудобства или практичности. Следует подчеркнуть, что абсолютизм категорического императива Кант несчитает нужным обосновывать религиозными соображениями. Мораль уже сама посебе является, по Канту, абсолютным нравственным законом, выражающимбезусловный долг человека, который превышает все остальные человеческиеобязательства. В этике Канта фактически выражены две этические интуиции:необходимость этического поведения для человека состоит в том, чтонарушение категорического императива есть нарушение фундаментального законачеловеческой природы, что влечет разрушение этой природы, а этическаясимметрия обеспечивается не только универсальностью императива, но дажеодной из 3 приводимых ниже формулировок. Потому если человек, к примеру,солгал ради спасения жизни другого человека (например, чтобы помочь емускрыться от преследования разбойничьей банды), то он все-таки совершилтягчайшее нарушение морального закона, разрушающее всю сферу нравственногобытия. Категорический императив в этической системе Канта оказывается вышене только пользы и удовольствия, но и милосердия. Кант указывает 3 основныеформулировки категорического императива. Первая из них требует «поступайтолько согласно такой максиме, руководствуясь которой ты в то же времяможешь пожелать, чтобы она стала всеобщим законом», т.е. фактическипоступок мог быть возведен в ранг универсального морального закона. Этим вкорне отрицается возможность в акте выбора опираться на спецификуконкретной ситуации. Поступок должен иметь, хотя бы в потенции,универсальную значимость. Здесь выражена очень важная идея: в этическомконтексте человеческий поступок имеет значение гораздо более широкое, чемситуация, на которую он воздействует. Поступок данного человека есть основадля поступков других людей, невольно видящих в нем образец допустимого. Темсамым мой поступок, если даже он не повредил ни мне, ни окружающим, можетоказаться серьезным соблазном для других (раз кто-то уже так поступал и этоне вызвало прямых дурных последствий или суждений, то так поступатьдопустимо). Если любой поступок имеет универсальное значение, то вред, который ямогу своим действием нанести другому, создает дополнительную возможностьсамому получить аналогичный вред от других, ибо я фактически превратил этотвид действия в разрешенный. Поэтому возникает вторая формулировкакатегорического императива в форме «золотого правила», призывающего неделать другим ничего такого, что ты сам не хотел бы претерпеть со стороныдругих. Обратим внимание на то, что это правило выражено в запрещающей, а не врекомендательной формулировке. Ведь можно было бы потребовать делатьдругому все то, что ты хотел бы, чтобы делали для тебя самого. Но это былобы не очень удачно, ибо я могу хотеть столько всего, сколько я не мог бысделать другим при всем желании – их для этого вдобавок слишком много.Бернард Шоу заметил однажды про опасность делать ближнему то, чего бы тыхотел для себя: у него может быть иной вкус. А вот не делать другому, чтотебе самому неприятно, гораздо безопасней, ибо в худшем случае риск состоитв том, что кто-то не получит желаемого. При этом можно утешить себя тем,что такое странное желание ближнего не могло прийти в твою голову.Наоборот, есть вещи, которые мы полагаем для себя благом, однако они невоспринимаются так другими. Стремясь к подвигу как безусловному благу, мыне имеем моральных оснований требовать такого же стремления от ближних.Более того, опасно ставить ближних в ситуацию, в которой единственнымдостойным выходом оказывается подвиг, к которому те духовно неподготовлены. Человек может страстно желать отдать себя в жертву за великуюидею, но нельзя приносить в жертву других, которые к жертве не готовы.Никто из нас не желал бы превратиться в средство для выполнения чужихцелей, хотя общество часто пытается к этому нас вынудить. Не случайно третья формулировка категорического императива Канта строгозапрещает рассматривать других людей как средство для достижениясобственных (пусть самых высоких и общественно значимых) целей: «поступайтак, чтобы ты всегда относился к человечеству и в своем лице, и в лицевсякого другого также как к цели и никогда не относился бы к нему толькокак к средству». Человек не может в принципе рассматриваться как инструментдля социальной деятельности, но сам есть целый мир со своими целями,которые не менее ценны, чем все остальные. Никто не имеет права управлять(манипулировать) другими как орудием ни от своего имени, ни от имениобщества. Эта формулировка категорического императива фактически запрещаетиспользовать дурные средства для достижения сколь угодно великой цели, ибооправдать такое использование было бы равносильно оправданию дурногопоступка в отношении каких-то людей той целью, ради которой он совершается.Но тем самым эти люди рассматривались бы как вспомогательное средство радидостижения некоей цели. Даже простое небрежение интересами других придеятельности, направленной на великую цель («Лес рубят – щепки летят»),есть, по сути, выражение инструментального отношения к другим людям,запрещаемого третьей формулировкой категорического императива. В этической концепции Канта каждый поступок человека оценивается поабсолютной шкале, по его соответствию категорическому императиву. Поэтомуздесь бессмысленно применять схему рассуждений типа: я сейчас нарушаюкатегорический императив по мелкому поводу, дабы потом его реализовать вболее важном случае. Нарушение требований категорического императива естьего разрушение, несущее огромную моральную опасность. Оценка этого независит от того, что человек в этот момент делал: воровал яблоки в чужомсаду или оставил без помощи умирающего. Все это заставляет усомниться вокончательной правоте и полноте этической системы Канта. Надо еще подчеркнуть, что в отличие от многих других этических систем,где центр тяжести лежит в достижении определенного состояния души, котороеможет считаться счастливым или добродетельным, категорический императивделает акцент на конкретном действии, на оценке поступка и категорииморального долга. Этическая система Канта, вся его концепция этики содержит в себе тусущественную истину, что мораль нуждается в опоре на какие-то абсолютныепринципы, стоящие выше непосредственных человеческих интересов. Ценностьследования категорическому императиву не просто выше всех человеческихценностей, непосредственно ощущаемых как благо. Категорический императив необещает человеку никакого удовольствия от его исполнения (разве что чувствоудовлетворения от исполненного трудного долга). Но этим принижается правочеловека на стремление получить лично им ценимое благо, посколькустремление к такому благу лишает его действия моральной ценности. Этика категорического императива требует бескорыстия практическинечеловеческих масштабов, фактически отказывая субъекту даже в чувствеудовлетворения от исполненного им долга. Абсолютизм этики Канта подчеркивается утверждением, что человек имеетморальное право на поступок, только будучи уверен, что в результате непроизойдет ничего дурного. Человек должен сознавать, что он поступаетсправедливо, только тогда его действия морально обоснованы. Этим Кантотвергает принцип пробабилизма, допускающий такие действия, относительнокоторых субъект только предполагает, что они могут быть справедливы.Правда, стоит заметить, что человек никогда не может быть уверен в своейспособности предвидеть все последствия своих поступков. «Мягкий»пробабилизм, допускающий поступок, где риск дурных последствий не превышаетнормального риска от человеческих действий, мог бы вполне отстаивать своеправо на жизнь. В противном случае даже поездка на автомобиле с ребенкомбыла бы морально не допустима, т.к. угроза автокатастрофы в ней всегдаприсутствует. Предпосылкой этики канта является свобода человека поступать. Но приэтом Кант утверждает, что «свободная воля и воля, подчиненная нравственнымзаконам, - это одно и то же». Но тут надо учитывать, что воля, подчиненнаязаконам, не пассивна, но, наоборот, противостоит стихийному ходу вещей.Кант считает, что зло – это и есть отдание себя потоку событий,неспособность противостоять ему. Кант детально исследует вопрос о первоначальных зачатках добра вчеловеческой природе и о склонности человека ко злу. В этой склонностиразличаются три ступени: 1) хрупкость человеческой природы (слабость человеческого сердца – хочу добра, но не могу его совершить); 2) недобросовестность, когда моральный мотив смешивается с другими; 3) злонравие – склонность предпочитать неморальные мотивы действий. Кант не считает, что человек в естественном состоянии свободен от зла. Кант подчеркивает, что «человек (даже самый худший) … не отрекается отморального закона», но привязан к мотивам чувственности. Различие междудобрым и злым человеком не в том, какие мотивы действуют в том и другом, нов их субординации. Злонравие следует понимать не как убеждение в том, чтоследует делать зло, но скорее как извращенность сердца, не готовогопринимать моральный закон в качестве единственного мотива поступков. Отсюдауже видно, что Кант реалистический оптимист в своих взглядах начеловеческую природу – он верит в то, что в ней укоренена моральность, нопонимает, как трудно бывает человеку на нее опереться.2.2. Этика К.А. Гельвеция Клод Адриан Гельвеций и другие великие французские философы-материалисты 18 века (Дидро, Ламетри, Гольбах) внесли большой вклад вэтику. В этой области французские материалисты решали важные проблемы:детерминизм морали, личные интересы нравственного поведения, соотношениеличного и общественного, морали и права, влияние общественной среды наморальные принципы, значение воспитания в создании моральных качествчеловека, связь подлинной нравственности с разумом. Для Гельвеция чувственные впечатления, себялюбие, наслаждение иправильно понятый интерес составляют основу всей морали. Главные моментыего этической системы - природное равенство человеческих умственныхспособностей, единство успехов разума с успехами промышленности, природнаядоброта человека, всемогущество воспитания. Человек со всеми своимисвойствами, добродетелями и пороками есть то, что делает из него окружающаясреда, то есть природа и общество. Поскольку природа не делает человека нидобрым, ни злым, человек зависит целиком от воспитания, то есть от всейсовокупности общественных влияний. Следовательно, чтобы избавить человекаот недостатков и пороков, сделать его добродетельным, нужно поставить его вразумные отношения, так согласовать его личный интерес с общественным,чтобы инстинкт самосохранения перестал толкать его на борьбу с остальными. Клод Адриан Гельвеций - изложил свои воззрения в 2 работах: «Об уме» и«О человеке». Трактат «О человеке» посвящен, прежде всего, социально-политической проблематике. Основные философские взгляды Гельвеция согласны взглядам другихфранцузских материалистов. Он признает объективное существование внешнегомира и подчеркивает его материальный характер. Он рассматривает человека вобщей системе природы. Человек неотделим от природы и подчинен тем жезакономерностям, что и остальная природа. Как в области природы правит всемогущий естественный закон, так ичеловеческое поведение и деятельность подчинены «закону интересов».Интерес, по мнению данного моралиста, соединяет основные факторы,обусловливающие человеческую активность. Ими, по Гельвецию, являются, содной стороны, естественные физические потребности, а с другой - страсти.Среди физических потребностей на первом плане стоят голод и физическаяболь. Их он считает основной движущей силой в человеке. Значительную рольсреди страстей играет самолюбие. На этих естественных движущих силах человеческого поведения Гельвецийосновывает и главные принципы своей этики. Он отвергает религиозную моральи подчеркивает, что основным критерием нравственности является «польза».Однако он трактует «пользу» не индивидуалистически, в смысле достижениянаживы индивидом, но по отношению ко всему обществу. Основу добродетельногоповедения он видит в достижении согласия между индивидуальными иобщественными интересами. При этом интерес всего общества он принимаетмеханистически. Общество, по Гельвецию, - совокупность индивидов.Общественный интерес является у него, таким образом, совокупным интересомрешающего большинства членов общества. «Общее благо» рассматривается им как источник добродетели, как цельзаконов, нравов, обычаев. Это «общее благо» полностью совпадает у него склассовыми интересами буржуазии. Поскольку нравственность зависит от государственного устройства,постольку путь к истинной добродетели состоит в замене законов, вредных длянарода, законами полезными. Новое законодательство должно положитьоснование истинной нравственности. Разумное законодательство - отрицаниепривилегий дворянства и феодального права. Развитая Гельвецием теория воспитания утверждала, что ум - это не дарприроды, а результат воспитания. При этом под воспитанием понималась всясовокупность воздействий социальной среды на личность. Однако сама этасоциальная среда рассматривалась Гельвецием лишь как определенныйполитический режим. Просветитель утверждал, что характер и ум народовизменяются вместе с формой их правительства; что разные формы правительствапридают одной и той же нации поочередно характер то возвышенный, то низкий,то постоянный, то изменчивый, то мужественный, то робкий. Люди, следовательно, либо не рождаются ни с какими предрасположениями,либо с предрасположениями к самым противоположным порокам и добродетелям.Значит, они являются лишь продуктом воспитания. Гельвеций высказал замечательную мысль об изменении нравов и ихустаревании со временем, о неизбежности революций, меняющих государства,интересы народов. Когда-то полезные обычаи становятся вредными и кажутсяпозже нелепыми. Следовательно, когда причина полезности исчезает,сохранение устаревших обычаев становится нелепым, а иногда и гибельным. Изменение нравов Гельвеций объяснял изменением интересов отдельных лици государства. Утверждая, что люди всегда желают общей пользы, стремятся квсеобщему счастью, философ не может признать вечный и неизменный принциппользы причиной изменения, так как сам этот принцип вытекает у него изнеизменной природы человека. Но столь же очевидной была для него иизменчивость человеческих представлений о личной пользе. Гельвеций считал, что люди в своем поведении, пороках и добродетеляхвсегда руководствуются своими интересами, выгодой, пользой. Интерес -единственный стимул, который, освобождая человека от бездействия и лени,дает ему силу, необходимую для движения вперед. «Сокровенная причина» общественного развития - это интерес и себялюбие.Правильно понятое себялюбие, утверждал Гельвеций, обеспечивает соблюдениеинтересов «разумно» организованного общества. В этом смысле Гельвецийговорил о том, что личное счастье должно быть согласовано с общественным.По его мнению, добродетельным человеком является не тот, кто жертвуетсвоими привычками и самыми сильными страстями ради общего интереса, а тот,чья сильная страсть до такой степени согласуется с общественным интересом,что он почти всегда принужден быть добродетельным. Гельвеций показал, что эгоизм является существенным мотивомэкономической и политической деятельности, важным фактором общественнойжизни. Эгоизм как социальное качество личности обусловливается характеромтаких общественных отношений, в основе которых лежит полезность. Человек Гельвеция – прежде всего сенситивное, чувственное начало. Онавтоматически избегает неприятных ощущений и стремится к ощущениямприятным; он избегает боли и всем своим существом тянется к удовольствию,счастью. Гедонистическое начало властвует в нем безраздельно, пронизываетвсе его мысли и направляет все действия. Как и всякое живое существо, этотчеловек стремится к самосохранению. Из чувственной природы человека Гельвеций выводит универсальный принципэгоизма, себялюбия, который провозглашается движущим началом общественнойжизни. Чувственные страдания и удовольствия, считает Гельвеций, заставляютлюдей думать и действовать, и являются единственными рычагами, двигающиминравственный мир. Если, утверждает философ, физический мир подвластензакону движения, то общественная жизнь подчинена закону интереса. Принципэгоизма направляет не только мысли и действия отдельной личности, но ибольших сообществ людей и целых народов. Подчеркивание Гельвецием чувственного начала, провозглашениенеистребимости в человеке стремления к счастью было прямым продолжением иразвитием принципов гуманизма эпохи Возрождения. В провозглашенииГельвецием ценности личности, ее интересов, ее предпринимательской энергии,ее устремленности к собственному благу нельзя не усмотреть историческизакономерный, оправданный протест против феодальных пут, связывавшихличность, ее свободу и инициативу. Хотя этика Гельвеция и начинается с провозглашения эгоизма исходнойосновой чувств, мыслей и действий людей, но на эгоизме этическое учениеГельвеция не кончается. Опираясь на эгоистическую «природу человека», этикаГельвеция пытается сделать человека альтруистом, заставить его, преследуяличный интерес, творить общественное благо. Гельвеций не отрицает ни однуиз нравственных добродетелей. Он желает лишь вскрыть их истинные корни,обосновать гуманизм не вымышленными метафизическими и спиритуалистическимиврожденными или боговдохновенными началами, а реальными потребностямилюдей. Можно смело сказать, что центральное место в этической концепцииГельвеция занимает не эгоизм, а поиски путей, при которых человек, стремяськ личному благу, не только не нарушал бы интересы общества, но, напротив,содействовал бы им. Этическое учение Гельвеция всесторонне обосновывает мысль, согласнокоторой правильно понятое счастье требует обуздания чувства себялюбия.Безудержное стремление только к личному благу, использующее для этого любыесредства, неминуемо должно привести к столкновению человека со множествомдругих людей и к поражению узкого эгоиста. Сам принцип пользы долженубедить индивида в необходимости сочетания своего интереса с интересамидругих людей. В этом, согласно Гельвецию, заключается правильное пониманиеличностью своего интереса. Критерием добра, критерием истинно нравственногоможет быть не узкоэгоистический интерес, а тот поступок, который, преследуяличный интерес, совпадает с интересом общественным. Поступки, преследующие выгоды личности или отдельных сообществ в ущербинтересам всего общества, расцениваются Гельвецием как безнравственные.Если общественное благо включает в себя благо каждого, то оно являетсявысшим критерием нравственности. Но Гельвеций идет дальше. Еслиобщественный интерес превыше всего, то во имя целого, во имя народасправедливо подавлять интересы отдельных лиц и отдельных сообществ,противоречащих общему интересу. Из этики Гельвеция со всей очевидностьюследовало, что во имя блага народа законно и добродетельно подавлятьинтересы господствующих феодальных сословий как противоречащие счастьюбольшинства. Под общественным благом Гельвеций подразумевал благо возможнобольшего числа людей. Говоря о всемогущей роли воспитания, Гельвеций не забывал каждый разуказывать, что первейшими наставниками людей являются законы, политическийстрой. Сочетание личных интересов с общественными не может бытьосуществлено уговорами. Действующие во вред общественному интересуэгоистические побуждения могут быть парализованы такими реальными мерами,которые задевали бы интересы узкого эгоиста и убеждали бы его вневыгодности его поведения с точки зрения его же собственных интересов.2.3. Сравнительный анализ Резюмирую вышеизложенное, можно составить сравнительную таблицуосновных положений этих двух этических систем (см. табл. 1). Таблица 1|Положение |Кант |Гельвеций |Общее ||Может ли |Все эмпирическое |Необходимо вскрыть |- ||этика |совершенно непригодно |истинные корни | ||основываться |и в высшей степени |нравственных | ||на |вредно для обоснования|добродетелей, обосновать | ||эмпирических |и выведения принципов |нравственность не | ||принципах? |нравственности и |вымышленными | || |моральных законов |метафизическими и | || | |спиритуалистическими | || | |врожденными или | || | |боговдохновенными | || | |началами, а реальными | || | |потребностями людей | ||Нуждается ли |Мораль основана на |Добродетели и чистоту |+ ||мораль в |понятии о человеке |нравов народа следует | ||религии? |свободном и для себя |объяснять не святостью | || |самой мораль отнюдь не|религии. | || |нуждается в религии |Дух религии целиком | || | |разрушителен для духа | || | |нравственного | || | |законодательства | ||Зависит ли |Если бы целью природы |Счастье людей и народов |- ||счастье |было счастье человека,|зависит от воспитания и | ||человека от |она возложила бы это |мудрости | ||разума? |намерение на инстинкт,|законодательства. | || |а не на разум |Знание ведет к счастью и | || | |совпадает с ним | ||В чем состоит|На первом месте при |Добродетель – это некое |- ||добродетель? |моральной оценке всех |качество, полезное для | || |наших поступков должно|общества. | || |всегда стоять понятие |Высший критерий | || |долга |нравственности – когда | || | |общественное благо | || | |включает в себя благо | || | |каждого | ||К чему |Все люди имеют |Человек всегда связывал, |+ ||стремятся |сильнейшее стремление |связывает и будет | ||люди? |к счастью. |связывать свои желания, | || |В помыслах и желаниях |идеи и поступки со своим | || |людей только дорогое |счастьем | || |им «Я» | | |3. Заключение На основании вышеизложенного можно сделать следующие выводы. Анализируя литературу (в частности, «Этику» Ю.А. Шрейдера) по вопросамэтики, можно сделать вывод, что имеется следующая точка зрения на основанияморали. Этические системы должны давать рекомендации морального поведения, небоясь того, что они могут оказаться непосильными или ненужными, ибо в обоихэтих случаях разрабатывать и проповедовать этические учения не имело бысмысла. Само существование этики как науки, претендующей на некуюсодержательность, имеет предпосылкой реалистический оптимизм воззрений наморальные качества человека. Далее, так как в некоторых этических системах (таких как у Гельвеция ит.п.) мораль подчиняется практическим интересам индивидуума, общества иликультуры в целом, то иными словами, мораль понимается как особый способописания полезных правил человеческого общежития, а не как самостоятельныйфеномен, присущий человеку. При таком понимании моральный закон имеет условный характер. Онпредставляется как система исторически возникших в обществе правил илиобразцов нормативного поведения. В сущности, такое воззрение на природуморального закона означает признание того, что общественное бытиеопределяет общественное (да и личное тоже) сознание. Это влечет за собойусловность морали, ее зависимость от исторических условий развитияобщества. Мораль рассматривается не как нечто, заключающееся в самойприроде человека, но как следствие естественно-исторического развитияобщества, как результат формирования человеческого сознания в результатеобщественных процессов. Таким образом, моральный закон в этом понимании утрачивает всякоесамостоятельное значение и теряет самостоятельную обязывающую силу. Оноказывается лишь средством воздействия общества на человека. При таком «условном» понимании морали совесть невозможно рассматриватькак внутренний «прибор» или «орган души», объективно оценивающий моральнуюопасность соблазна или моральное качество совершенного поступка. Действиесовести следует тогда рассматривать как воспроизведение воспитанныхобществом оценок или распознавание того, как следует в данном обществеотносится к тем или иным возникающим перед человеком ситуациям. Такоепонимание морали естественно вытекает из заранее принятой установкиобъяснять высшее через низшее, часто формулируемой как «первичностьматерии». А более справедливой является другая точка зрения на природу морали,утверждающая абсолютизм морального закона, его неподвластность«общественному бытию». Она предоставляет возможность судить это бытие наосновании моральных критериев, а голос совести считать абсолютнымориентиром в мире моральных ценностей. Эта точка зрения выражена в вариантекантовской этики как наличие категорического императива, не зависящего ниот каких особенностей бытия, ни от каких прагматических целей и ценностей. Исследователи считают нелогичным искать опору морального абсолютизма встоль преходящих сущностях, как человек и культура (что делает Гельвеций).Гораздо более последовательным, по их мнению, было бы принять моральныйабсолютизм. Исполнять требования морали в этом случае означает действоватьсогласно тому, что требует от человека реальность, в которую включается иморальное достоинство человека, и категорический императив. При таком подходе совесть – это внимательность к реальности,позволяющая оценивать конкретную ситуацию не только чисто практически, нетолько с точки зрения удовлетворения собственных прямых интересов (как тостремление к счастью), но и с точки зрения смысла этой ситуации в контекстевысшей реальности (поступок должен иметь универсальную значимость). Если при релятивистском подходе мораль фактически отрицается, ибоусловность морали – это лишь способ на другом языке говорить о своихпрактических интересах, то в рамках абсолютистской точки зрения моральутверждается как особое проявление объективной духовной реальности. На мой взгляд, более верным является подход к обоснованию этики уГельвеция, т.е. этика основанная на счастье. Данная теория является болеереалистичной, приближенной к жизни. Этика Канта, где в основе нравственности лежит понятие долга, хорошатолько на бумаге (хотя и там имеются нелепости, о которых было сказаноранее). На практике данная теория не работала, не работает и работатьникогда не сможет, так как не учитывает истинную природу человека иобщества. В своей оторванности от жизни, она аналогична теории идеальногогосударства Платона. Обе эти теории не лишены некоторой доли изящества, носовершенно не принимают во внимание слабости и несовершенство человеческогорода. В тоже время Гельвеций в своей работе учитывает истинное положениевещей и на этой основе (т.е. страсти, присущие всем людям, воспитание имудрое законодательство) строит свою этику. По этому, на мой взгляд, если этика является наукой, то она должнаприносить реальную пользу, иметь какое-то применение на практике. Иначе,как говорил Френсис Бэкон, получать от науки только теорию – все равно чтоженится на любимой и не иметь от нее детей. Литература1. Кант И. Основы метафизики нравственности // http://www.philosophy.ru/library/kant/omn.html2. Гельвеций К.А. Сочинения // М.: Мысль, 19743. Шрейдер Ю.А. Этика. Введение в предмет // М.: Текст, 19984. Кон И.С. и др. Словарь по этике // М.: Издательство политической литературы, 19835. Хрестоматия по истории философии. Учебное пособие для вузов в 2-х частях // Часть 1, М.: Прометей, 19946. Кропоткин П.А. Этика // М.: Издательство политической литературы, 19947. Философия: Учебник // М.: Русское слово, 1997

Добавить документ в свой блог или на сайт



Похожие:

Этика долга и этика счастья (на примере Канта и Гельвеция) iconУчебной и научно-исследовательской работы студентов Этика и история этических учений Что такое гуманистическая этика? Этика и культура. Этика и эстетика. Этика и экология. Человек для себя или для других
Темы для рефератов и самостоятельной учебной и научно-исследовательской работы студентов

Этика долга и этика счастья (на примере Канта и Гельвеция) iconПрограмма раздела «Этика» курса «Философия и этика» (Судаков А. К.)
Программа раздела «Этика» курса «Философия и этика» (Судаков А. К.) (Фпп, 2 курс, 4 модуль 2011/2012 гг.)

Этика долга и этика счастья (на примере Канта и Гельвеция) iconСодержание. Часть 1 Этика как научная
Юлий Цезарь, он образовал его от латинского слова moss так же обозначающего дом, очаг, обычай и т д. В большинство языков мира понятия...

Этика долга и этика счастья (на примере Канта и Гельвеция) iconЛекция Этика vs этикет
Этика это философское учение, которое объясняет нормы поведения, мораль человека или группы людей

Этика долга и этика счастья (на примере Канта и Гельвеция) iconЗачем (что говорит нам сегодня) этика Канта? Биография и основные сочинения Канта. Контекст этических традиций
Общефилософские основания: Философия свободы, как метафизический фундамент коренной проблемы кантовской этики: критико-философское...

Этика долга и этика счастья (на примере Канта и Гельвеция) icon2. Этика как учение о морали, нравственности. Основные категории этики: добро, зло, благо, справедливость, долг, совесть, честь, достоинство
Становление и эволюция этики делового общения. Восточная традиция. Этика делового общения в конфуцианстве. Западная традиция. Протестантская...

Этика долга и этика счастья (на примере Канта и Гельвеция) iconВариант 24. Этика как учение о морали, нравственности. Основные категории этики: добро, зло, благо, справедливость, долг, совесть, честь, достоинство.
Становление и эволюция этики делового общения. Восточная традиция этика делового общения в конфуцианстве Западная традиция. Протестантская...

Этика долга и этика счастья (на примере Канта и Гельвеция) iconРабочая учебная программа по дисциплине «Профессиональная этика и этикет» для специальности «гостиничный, ресторанный сервис и туризм»
Психология и этика делового общения. / Сост. М. А. Поваляева. – Ростов н/Д., 2006

Этика долга и этика счастья (на примере Канта и Гельвеция) iconБиомедицинская этика (этика и деонтология в работе медицинской сестры)
Обязанности врача заключаются в постоянной заботе об улучшении здоровья людей. Ценой своей жизни медицинский работник должен отстаивать...

Этика долга и этика счастья (на примере Канта и Гельвеция) iconВопросы для зачета Этика как наука и явление духовной культуры. Круг проблем этики. Этика как «практическая философия»
Механизмы взаимопонимания в профессиональном общении (идентификация, эмпатия, рефлексия)

Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©rushkolnik.ru 2000-2013
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы