Ковтун Николай Николаевич профессор кафедры уголовного права и уголовного процесса «Национального исследовательского университета «Высшей школы экономики» icon

Ковтун Николай Николаевич профессор кафедры уголовного права и уголовного процесса «Национального исследовательского университета «Высшей школы экономики»



НазваниеКовтун Николай Николаевич профессор кафедры уголовного права и уголовного процесса «Национального исследовательского университета «Высшей школы экономики»
Дата конвертации25.07.2012
Размер217.39 Kb.
ТипДокументы
скачать >>>


Ковтун Николай Николаевич

профессор кафедры уголовного права и уголовного процесса

«Национального исследовательского университета

«Высшей школы экономики» - Н. Новгород

доктор юридических наук


Философские основы реформы контрольно-проверочных производств

в уголовном судопроизводстве России1


Законодательные новеллы от 29 декабря 2010 года2 предложено, как известно, оценивать как очередной и весьма значимый этап судебной реформы, результатом которого явилось кардинальное и качественное преобразование апелляционного, кассационного и надзорного порядка проверки состоявшихся судебных решений в уголовном судопроизводстве России. Причем преобразования именно качественного, как в контексте нормативного регулирования указанных судебно-проверочных производств, так и в контексте обеспечения самой состязательной формы проверки.3 Специалистам, практикующим в сфере уголовного судопроизводства России, представляется, в целом известны и исходные идеи столь широко предложенных нормативных новаций:

– это, во-первых, достаточно широко озвученные тезисы о том, что исключительно апелляционный порядок проверки судебных решений, в силу известных преимуществ процессуальной формы, единственно в состоянии обеспечить заинтересованным лицам, как надлежащую защиту их нарушенных интересов и прав, так и конституционное право на пересмотр уголовного дела по существу более опытным и компетентным судом;

– во-вторых, не менее известны дискуссии о предмете и процессуальной форме проверки в судах кассационных и надзорных инстанций, правомерности неоднократной надзорной проверки окончательных актов суда и возможных пресекательных сроках подобной проверки; о правомерности (явного) тождества установленных оснований для отмены/изменения судебных решений в суде кассационной и надзорной инстанции;

– в-третьих, (неоднократно озвученные) тезисы о целесообразности сохранения самого надзорного порядка проверки при распространении апелляции на все виды вынесенных по первой инстанции судебных решений и восстановлении в российском уголовном процессе классической, по сути, кассации4.

Таким образом, задумывалось, как минимум: (1) создание максимально эффективной формы апелляционной проверки, одновременно гарантирующей и правосудность судебных решений, и обеспечение интересов и прав заинтересованных лиц; (2) отказ от неоднократной проверки окончательных актов суда и обеспечение, тем самым, принципа правовой определенности судебных решений; (3) обращение к континентальной, по сути, кассации, при которой предметом подобной проверки суда могли быть лишь существенные нарушения закона, но не фактическая сторона приговора.


Насколько векторы этих доктринальных, по сути, и реформаторских по духу идей нашли свое воплощение в нормах предложенного нормативного акта, полагаем, можно понять при обращении непосредственно к тексту Закона. И, прежде всего, считаем необходимым, высказаться по основным моментам новаций апелляционного производства.

1. Реформированная апелляция. При (так явно) заявленных целях, прежде всего, настораживает, что законодатель, по сути, отказывается от основного преимущества апелляционного пересмотра: непосредственного и устного исследования доказательств по правилам судебного следствия. По смыслу введенных новаций эти моменты проверки в целом ряде случаев явно оставлены усмотрение апелляционного суда. В частности, в соответствии:

– с п. 2 ч. 1 ст. 389.11 УПК РФ суд апелляционной инстанции, назначая судебное разбирательство, принимает решение: «о вызове в судебное заседание свидетелей, экспертов и других лиц в соответствии с ходатайством стороны, заявленным в жалобе или представлении, если признает данное ходатайство обоснованным». Таким образом, даже ясно заявленное ходатайство стороны о вызове в судебное заседание свидетелей, по идее, не является обязательным для суда, а субъективно оценивается последним на предмет своей обоснованности;

  1. – с ч. 2 ст. 389.12 УПК РФ: «осужденному, содержащемуся под стражей и заявившему о своем желании присутствовать при рассмотрении апелляционных жалобы, представления, по решению суда обеспечивается право участвовать в судебном заседании непосредственно либо путем использования систем видеоконференц-связи». Между тем, подобное исследование доказательств, что известно, весьма трудно согласуется с правилом устности и непосредственности деятельности суда, отправляющего правосудие;

– с ч. 5 ст. 389.13 УПК РФ: свидетели, допрошенные в суде первой инстанции, допрашиваются в апелляционном суде, если суд признает их вызов необходимым. И здесь законодатель апеллирует исключительно к внутреннему убеждению судей, как в вопросе о предмете доказывания, так и релевантно значимых обстоятельствах;

– с ч. 7 ст. 389.13 УПК РФ: «с согласия сторон суд апелляционной инстанции вправе рассмотреть апелляционные жалобу, представление без проверки доказательств, исследованных судом первой инстанции»;

– с ч. 8 ст. 389.13 УПК РФ: «…исследовать (по сути – все) доказательства с использованием систем видеоконференц-связи».

О том, каким именно образом судьи апелляционных инстанций используют предоставленные им альтернативы, достаточно ужей сейчас достаточно объективно, к примеру, пишет судья Верховного Суда РФ А.С. Червоткин. Как показывают результаты проводившихся в судах областного уровня обзоров судебной практики рассмотрения апелляционных дел, – отмечает указанный автор: «…на практике суд апелляционной инстанции в подавляющем большинстве случаев исследует уже имеющиеся в материалах дела доказательства»5.

Таким образом, предлагая тотальное распространение апелляции на все звенья судебной системы, законодатель, как видим, и не настаивает на устности и непосредственности исследования доказательств в данном суде, изначально отказываясь от одной из наиболее надежных процессуальных гарантий эффективности отмеченного производства и постановления правосудного приговора.

В качестве еще одного принципиального достоинства апелляции, в сравнении с порядком кассационным, традиционно приводится и то обстоятельство, что указанный суд обязан самостоятельно исправить все ошибки приговора, обжалованного в суд апелляционной инстанции, постановив в итоге новое судебное решение, совершенно заменяющее собой предыдущее. Указанное правомочие и практически значимо, поскольку позволяет обеспечить устранение нарушений закона и прав заинтересованных лиц непосредственно в суде вышестоящей инстанции, без возвращения дела на новое судебное рассмотрение.

Однако, в соответствии с ч. 3 ст. 389.19 Закона, как видим: «Указания суда апелляционной инстанции обязательны для суда первой инстанции и для прокурора, если уголовное дело возвращено для устранения обстоятельств, препятствующих вынесению законного и обоснованного решения». По сути, суд апелляционной инстанции избавлен от ранее императивной обязанности к самостоятельному исправлению указанных в жалобе (представлении) или самостоятельно выявленных ошибок. Названная обязанность теперь может быть «переложена» на суд первой инстанции. Обеспечена и императивность такого решения для нижестоящих инстанций, поскольку по смыслу ч. 4 ст. 389.20 УПК РФ указания апелляционного суда уже обязательны для нижестоящего суда. Кроме того, в ст. 389.20 УПК РФ соответственно модернизированы виды итоговых решений, принимаемых судом апелляционной инстанции.

Таким образом, при «реформировании» процессуальной формы апелляционного производства законодатель счел возможным поступиться и названной весьма продуктивной гарантией.

Кроме того: по смыслу предложенных новаций предметом апелляционного пересмотра могут стать итоговые решения суда первой инстанции, постановленные, как в суде с участием присяжных заседателей, так и в особых порядках судебного разбирательства. Между тем, в теории уголовно-процессуальной доктрины целесообразность и эффективность подобного пересмотра – категорически отрицается. Во-первых, в силу того, что апелляционная форма проверки изначально содержит в себе гораздо меньше процессуальных гарантий постановления правосудного приговора, чем порядок отправления правосудия с участием присяжных заседателей. Во-вторых, лишена продуктивного смысла и апелляционная проверка тех судебных решений, которые постановлены в особом порядке (гл. 40 и 40.1 УПК), ибо фактическая сторона данных судебных решений не является предметом проверки и оценки суда, как суда первой инстанции, так и апелляционного суда. В силу чего, процессуальная форма подобной «проверки» не добавляет гарантий правосудности указанным актам суда, и является беспредметной, по сути.

2. Предмет проверки. По нормам ст. 389.9 УПК РФ предмет проверки в суде апелляционной инстанции составляют свойства законности, обоснованности и справедливости обжалованных судебных решений. Предмет проверки в суде кассационной (ст. 401.1 УПК) и надзорной инстанции (ч. 2 ст. 412.1 УПК), напротив, составляют свойства исключительно законности состоявшихся судебных решений. В итоге, проверка фактической стороны приговора отнесена к компетенции только суда апелляционной инстанции. При инициации дальнейших механизмов обжалования заинтересованные лица вправе формулировать перед судом вышестоящей инстанции исключительно требования о проверке юридической законности состоявшихся и окончательных, по сути, актов суда.

Признаем, это концепт классической «континентальной» кассации, согласно которой окончательные акты суда a priori не могут быть предметом повторной проверки на предмет фактической обоснованности итоговых выводов нижестоящего суда, ибо уголовное дело на этот предмет уже дважды рассматривалось и разрешалось по существу судом: в первой и апелляционной инстанции. В соответствии с этим же образцом организована новая форма проверки в суде надзорной инстанции (гл. 48.1 УПК). И первое, и второе соответствует как актам международно-правового характера, так и принципу правовой определенности окончательных актов суда.

В данной связи изменение подходов законодателя к определению предмета проверки, полагаем, в целом оправдано. Вместе с тем, принципиальность подходов законодателя в определении предмета проверки может быть поставлена под сомнение.

Во-первых, в силу того, что если (искомые) свойства законности и обоснованности итоговых решений суда составляют самостоятельные основания для отмены или изменения проверяемых актов суда, то несправедливость приговора, по смыслу ст. 398.18 УПК РФ, неразрывно увязывается с неправильным применением норм материального права. В данной связи, проверяя в порядке кассационного (ст. 401.15 УПК) или надзорного (ст. 412.9 УПК) производства исключительно искомые свойства законности, вышестоящий суд (при оценке соблюдения норм материального права) неизбежно войдет в оценку и справедливости обжалованного судебного акта.

Во-вторых, в качестве средства проверки законодателем не только оставлено, но и явно усилено ревизионное начало деятельности суда в кассационной и надзорной инстанции, согласно которому суд, безусловно, вправе выйти за пределы внесенного отзыва и проверить уголовное дело в полном объеме. Насколько в полном – законодатель не поясняет; как не поясняет и то обстоятельство, насколько указанным ревизионным началом охватывается проверка свойств не только законности, но и фактической обоснованности окончательных актов суда. Данная двойственность в понимании сути закона – уже сама по себе в состоянии нивелировать усилия законодателя.

В качестве еще одного негатива при установлении указанных предметов проверки следует воспринять оговорку законодателя в вопросе о том, что при рассмотрении приговора или в целом уголовного дела в порядке надзора суд проверяет свойства искомой законности лишь применительно к деятельности нижестоящих судов (ч. 1 ст. 412.12 УПК). В итоге, из предмета проверки и оценки суда надзорной инстанции необоснованно исключены свойства законности действий и решений следственных органов и прокурора, которые связаны с досудебным этапом уголовного судопроизводства. Эта же ошибка закреплена в нормах, регулирующих условия поворота к худшему в суде кассационной (ст. 401.6 УПК) и надзорной инстанции (ч. 2 ст. 412.9 УПК), где законодатель вновь апеллирует лишь к нарушениям, допущенным в рамках судебного разбирательства в судах нижестоящей инстанции. В силу каких обстоятельств аналогичные, по сути, нарушения закона или интересов и прав заинтересованных лиц, допущенные на досудебном этапе, не должны быть приняты во внимание – законодатель не поясняет.

3. Пределы проверки. Процессуальная форма проверки в судах вышестоящих инстанций всегда (в той или иной мере) связана с действием ревизионного начала деятельности суда. По нормам ч. 2 ст. 360 (действующего) УПК РФ названное начало, как известно, несколько ограничено применительно к деятельности суда апелляционной и кассационной инстанции, и, напротив, весьма широко представлено в судах надзорной инстанции (чч. 1-2 ст. 410 УПК). Последнее, нередко, трактуется как в принципе несовместимое с исключительным порядком надзорного производства.

В соответствии с предложенными новациями ревизионное начало проверки явно усилило свои позиции, и, прежде всего, в суде апелляционной (ст. 389.19 УПК) и кассационной инстанции (401.16 УПК). В каждом из названных производств речь идет именно о проверке всего уголовного дела, а не доводов жалобы/представления. В итоге, при рассмотрении уголовного дела суд вышестоящей инстанции уже в принципе не связан доводами апелляционного или кассационного отзыва и вправе проверить производство по делу в полном объеме. При этом если по делу осуждено несколько обвиняемых, а жалоба или представление принесены только одним из них, либо в отношении некоторых из них, суд апелляционной инстанции вправе проверить уголовное дело в отношении всех осужденных. При подобной организации предмета и пределов проверки жалоба или представление заявителей служит лишь формальным поводом для инициации процедуры проверки, которая в дальнейшем не зависит от доводов заинтересованных лиц, а реализуется ревизионно, в интересах публичной воли закона. Между тем, состязательная форма процесса, на которой, по идее, настаивает законодатель применительно к исследуемым формам проверки, в принципе не приемлет подобной организации деятельности. При состязательном строе процесса непререкаемыми являются иные правила деятельности суда: «tantum devolutum quantum appelatum» – «сколько жалобы – столько разбирательства» и «judex ne eat ultra petita partium» – «суд не может выйти за рамки требований сторон» (тождество иска).

Поэтому, исключительный характер проверки окончательных актов суда, особые основания инициации подобной в принципе несовместимы с ревизионным характером деятельности суда. Они же несовместимы с принципом правой определенности окончательных актов суда, противоречат правилу res judicata.

Непонимание этих моментов нивелирует суть предложенных нормативных новаций. Отсюда, ревизионное начало деятельности суда если и правомерно отчасти в качестве необходимого средства проверки, то лишь в суде апелляционной инстанции, где, во-первых, категория правовой определенности еще не является имманентно присущими свойством окончательного судебного акта, как это имеет место в суде кассационном или надзорном. Во-вторых, в силу того, что предмет апелляционной проверки, в отличие от кассации, включает в себя и фактическую, и юридическую сторону постановленных судебных решений. Что же касается кассации и надзора, то здесь предмет усилий суда должны составлять исключительно доводы заинтересованных лиц, приведенные в отзыве, ибо в состязательном уголовном процессе законным, обоснованным и справедливым выступает решение, которое готовы признать в качестве такового именно стороны, хотя бы вышестоящий суд и был убежден в обратном.

Обратим также внимание, что при буквальном толковании сути закона, как в апелляционном (ч. 2 ст. 389.19 УПК), так и в кассационном порядке проверки (ч. 2 ст. 401.16 УПК) ревизионное начало деятельности суда, по смыслу закона, ориентировано на обеспечение интересов и прав одних осужденных. При проверке доводов жалобы или в целом уголовного дела в суде надзорной инстанции законодатель, напротив, указывает, что в ревизионном порядке дело проверяется в отношении всех лиц (ч. 1 ст. 412.12 УПК). Таким образом, и в апелляции (гл. 45.1 УПК), и в кассации (гл. 47.1 УПК) ревизионное начало деятельности суда, по идее, не ориентировано на защиту интересов и прав потерпевшего. При реализации надзорной проверки (гл. 48.1 УПК) законность окончательных актов суда, напротив, может быть ревизионно проверена уже в отношении всех лиц, в том числе в контексте обеспечения прав потерпевшего.

4. Недопустимость поворота к худшему при пересмотре дела в суде вышестоящей инстанции. Применительно к (обновленному) апелляционному порядку проверки судебных решений начало недопустимости поворота к худшему, прежде всего, проявляет себя в нормах:

– ч. 4 ст. 389.8 УПК РФ6, согласно которым в дополнительных жалобах потерпевшего или представлении прокурора, поданных по истечении срока обжалования, не может быть поставлен вопрос об ухудшении положения осужденного (надо бы – и оправданного), если такое требование не содержалось в первоначальных жалобе или представлении; и

– ч. 1 ст. 389.24 УПК РФ7, согласно которым обвинительный приговор суда первой инстанции может быть изменен апелляционным судом в сторону ухудшения положения осужденного не иначе как по представлению прокурора либо жалобе потерпевшего (частного обвинителя…).

По идее, нормативные изменения незначительны. Тем не менее, из текста закона исчезла (принципиальная) оговорка о том, по каким именно мотивам должны быть принесены указанные отзывы прокурора и потерпевшего, чтобы быть основанием для возможного поворота к худшему. В условиях неограниченного, по сути, действия ревизионного начала деятельности суда (чч. 1-2 ст. 389.19 УПК) указанная пробельность закона может весьма негативно сказаться на положении осужденных (оправданных). Ситуацию, по идее, «спасает» то обстоятельство, что указанные мотивы все же указаны в нормах ч. 2 ст. 389.24 УПК РФ. Однако, последние, если и регулируют правило о недопустимости поворота к худшему, то лишь в отношении оправдательного приговора; соответственно, для распространения их положений на обвинительный приговор – необходимы явные апелляции к аналогии закона.

Нормативно закреплено начало недопустимости поворота к худшему и применительно к реформированной кассационной проверке дела. По нормам ст. 401.6 УПК РФ поворот к худшему допускается в срок, не превышающий одного года со дня вступления приговора в законную силу, если в ходе судебного разбирательства были допущены повлиявшие на исход дела нарушения закона, искажающие саму суть правосудия и смысл судебного решения как акта правосудия. Обратим внимание, что и здесь из текста закона исключены принципиальные оговорки законодателя, как относительно исчерпывающе определенных субъектов обжалования и пересмотра судебных решений по ухудшающим основаниям, так и относительно легитимных оснований (мотивов) инициации поворота к худшему. Справедливости ради, отметим, что названные пробелы отчасти учтены законодателем в нормах ч. 5 ст. 401.16 УПК РФ. По смыслу указанной нормы в случае, когда по уголовному делу осуждено или оправдано несколько лиц, суд (реализуя ревизионное начало проверки) не вправе отменить приговор в отношении тех оправданных (осужденных), в отношении которых кассационные жалоба или представление не принесены, если отмена приговора, определения или постановления ухудшает их положение. При буквальном толковании исследуемой нормы приведенное дополнение – явно неполно: оно касается лишь тех осужденных (оправданных), которых принесенные жалобы/представления не касаются. Применительно к тем, в отношении которых жалобы (представление) принесены, но по другим основаниям – необходимые оговорки в законе отсутствуют. Соответственно, в условиях действия (практически неограниченного) ревизионного начала проверки, толкования могут быть субъективно различны. В данной связи нормы ст. 401.6 УПК РФ, видимо, нуждаются в уточнении, посредством указания и на (единственно легитимных) субъектов обжалования в сторону ухудшения, и на необходимые мотивы указанного обжалования8.

5. Инстанционность судебного пересмотра. Суть данного начала в организации деятельности суда заключается в том, что для апелляционного (ч. 2 ст. 389.3 УПК), кассационного (ч. 2 ст. 401.3 УПК) и надзорного (ч. 3 ст. 412.1 УПК) порядка проверки судебных решений законодателем установлена строгая очередность внесения и рассмотрения жалобы (представления) судами различных судебных инстанций. Субъекты обжалования не вправе по своему усмотрению изменить эту очередность и адресовать жалобу (представление) сразу в вышестоящую судебную инстанцию, минуя нижестоящие.

Оставим без комментария, как оптимальность установленных судебных инстанций, так и установленный перечень судебных решений, которые могут быть предметом проверки в той или иной из них. Эти моменты, пока, не принципиальны для нас, ибо в общем контексте внесенных новелл, прежде всего, представляется явно ошибочным подход, согласно которому кассационная проверка судебных решений вступивших в законную силу может осуществляться неоднократно и в различных кассационных инстанциях. О том, что это не техническая, по сути, ошибка, а именно принципиальная позиция законодателя, последовательно проведенная в новом законе, свидетельствуют нормы:

– п. 3 ч. 1 ст. 401.4 УПК РФ, согласно которым в содержании кассационной жалобы (представлении) в обязательном порядке должно быть указание на суды, рассматривавшие уголовное дело по первой, апелляционной или кассационной инстанции, и (краткое) содержание принятых ими решений;

– ч. 3 ст. 401.4 УПК РФ, согласно которым, если кассационные жалоба, представление ранее подавались в суд кассационной инстанции, в (новой) кассационной жалобе или представлении прокурора должно быть указано на принятое по жалобе решение;

– п. 5 ч. 1 ст. 401.14 УПК РФ, согласно которым одним из итоговых решений суда кассационной инстанции может быть отмена постановления суда (нижестоящей) кассационной инстанции и передача уголовного дела на новое кассационное рассмотрение.

Идея неоднократной кассационной проверки судебных решений, видимо, «скопирована» законодателем с действующего порядка проверки обжалованных судебных решений в суде надзорной инстанции (гл. 48 УПК). Однако она же является явно непродуктивной для реформированного кассационного производства (гл. 47.1 УПК). Во-первых, по сути обновленной кассации – предметом проверки данного суда является решение уже вступившее в законную силу (окончательный акт суда). В данной связи, именно действие принципа правовой определенности призвано к ограничению неоднократного их пересмотра. Во-вторых, по смыслу предложенных новаций: кассационный суд вправе проверить исключительно свойства юридической законности обжалуемого решения, но никак не фактической его обоснованности. В данной связи вряд ли целесообразно повторно ставить на разрешение еще одной кассационной инстанции этот достаточно выясненный вопрос. В-третьих, законодателем принципиально оставлен надзорный порядок проверки судебных решений, как резервный механизм к проверке и устранению существенных нарушений закона; причем в этом порядке могут быть проверены и кассационные определения суда. Сохранение с учетом этих подходов неоднократного кассационного пересмотра окончательных судебных решений не является продуктивным, и противоречит основным идеям реформы.

Налицо в законе и неопределенность в понимании действительно продуктивного порядка обжалования и пересмотра. При достаточно согласованном в целом, установлении управомоченных апелляционных инстанций, явной ошибкой выглядят нормы п. 3 ч. 2 ст. 389.3 УПК РФ. Согласно последним: на промежуточное судебное решение верховного суда республики, краевого или областного суда, суда города федерального значения, суда автономной области, суда автономного округа, окружного (флотского) военного суда апелляционные жалобы (представления) подаются – в судебную коллегию по уголовным делам этого же суда.

Известно, что уголовно-процессуальному институту обжалования известны два порядка проверки обжалованных судебных решений: деволютивное и недеволютивное. Деволютивным – называют такое обжалование, при котором рассмотрение дела (жалобы) переносится в другую, вышестоящую судебную инстанцию; недеволютивным – при котором рассмотрение дела (жалобы) происходит в той же судебной инстанции.9 Более продуктивен, и более соответствует состязательному строю процесса – именно деволютивный порядок проверки, позволяющий перевести рассмотрение спора сторон о законности и обоснованности обжалованных судебных решений на разрешение, во-первых, более опытной и компетентной; во-вторых, более беспристрастной судебной инстанции. В п. 3 ч. 2 ст. 389.3 УПК РФ законодатель отходит от этого правила. В итоге, одна и та же судебная инстанция не только выступает субъектом вынесения обжалуемого решения, но и она же закреплена в качестве субъекта проверки (вышестоящего суда), призванного объективно и беспристрастно проверить свойства законности и обоснованности указанного решения. Ожидать подлинной независимости и беспристрастности подобной проверки, видимо, не приходится.

Вызывает вопросы и целесообразность «сохранения» надзорного порядка проверки судебных решений в общем контексте внесенных новелл. В предложенном законе, как видим, установлено практически полное тождество в нормативной регламентации:

– предмета проверки суда кассационной и надзорной инстанции (ст. 401.1 и 412.1 УПК);

– порядка подачи жалобы (представления) в суд кассационной (ст. 401.3 УПК) или надзорной инстанции (ст. 412.2 УПК);

– перечня управомоченных субъектов кассационного и надзорного обжалования (чч. 1 и 2 ст. 401.2 УПК);

– содержательных требований, которым должны соответствовать кассационная (чч. 1-2 ст. 401.4 УПК) или надзорная (чч. 1-2 ст. 412.3 УПК) жалоба (представление). Идентичны и основания, а также сроки возвращения жалобы/представления заявителю в случае их несоответствия установленным требованиям (чч. 1–2 ст. 401.5 и чч. 1–2 ст. 412.4 УПК);

– сроков пересмотра кассационных (ч. 3 ст. 401.2 УПК) и надзорных (ст. 412.2 УПК) решений суда по требованию заинтересованных лиц;

– оснований отмены или изменения окончательных судебных решений в кассационном (ст. 401.15 УПК) и в надзорном порядке проверки (ст. 412.9 УПК);

– правил поворота к худшему в положении осужденного (оправданного) в суде кассационной (ст. 401.6 УПК) и надзорной инстанции (ч. 2 ст. 412.9 УПК);

– пределов действия ревизионного начала проверки в кассационном (чч. 1-2 ст. 401.16 УПК) и надзорном суде (ч. 1 ст. 412.12 УПК);

– характера действий и итоговых решений суда, связанных с предварительным рассмотрением жалобы/представления в суде кассационной (ч. 1 ст. 401.8 УПК) или надзорной инстанции (ч. 1 ст. 412.5 УПК);

– характера полномочий Председателя Верховного Суда РФ или его заместителей, связанных с итогами предварительного рассмотрения жалобы/представления в кассационном (ч. 3 ст. 401.8 УПК) и в надзорном порядке (ч. 3 ст. 412.5 УПК). Идентичен также запрет на участие в заседании суда кассационной (ч. 3 ст. 401.13 УПК) или надзорной инстанции (ч. 2 ст. 412.10 УПК) судьи (Председателя Верховного Суда РФ, его заместителей…), который внес жалобу/представление на рассмотрение (по существу) соответствующего кассационного или надзорного суда;

– сути требований, которые установлены для итоговых решений судьи (суда), предварительно изучавшего жалобу/представление в кассационной (ст. 401.10, 401.11 УПК) или надзорной (ст. 412.7 или 412.8 УПК) инстанции;

– процессуальной формы пересмотра судебных решений в суде кассационной (ст. 401.13 УПК) или надзорной (ст. 412.10 УПК) инстанции;

– сути итоговых решений суда, принимаемых по итогам проверки в суде кассационной (чч.1-2 ст. 401.14 УПК) и надзорной (чч. 1-2 ст. 412.11 УПК) инстанции.

При указанном тождестве неизбежно возникают вопросы: с какой именно целью в системе судебного пересмотра оставлен надзорный порядок проверки окончательных судебных решений, который не имеет ни принципиальных отличий, ни особого назначения, по сравнению с порядком кассационным и служит разве что дополнительным средством по известному управлению судами.

На последнее, в частности, достаточно объективно указывают и нормы, согласно которым: если жалоба (представление) переданная в кассационную инстанцию Председателем Верховного Суда РФ или его заместителем, была оставлена без удовлетворения либо удовлетворена частично, указанные лица вправе передать ее в вышестоящий суд кассационной инстанции или непосредственно в Президиум Верховного Суда РФ (ч. 6 ст. 401.14 УПК). Если это не (известное) средство по управлению судами и в итоге судебной практикой – как еще понимать подобные «административно-процессуальные» полномочия руководителей высшего суда, которых, видимо, надо рассматривать в качестве еще одной властной и непререкаемой судебной инстанции.

6. Основания пересмотра обжалованных судебных решений. И исследователи10, и Конституционный Суд РФ, и Европейский суд по правам человека неоднократно указывали на то обстоятельство, что основания для отмены/изменения судебных решений в апелляционном порядке и аналогичные основания в исключительных контрольно-проверочных производствах a priori не могут быть идентичными. Экстраординарный порядок проверки окончательных судебных решений требует и особых, и весьма весомых (фундаментальных, по сути) оснований к их отмене/изменению, что, в свою очередь, служит определенной гарантией правовой определенности и стабильности данных актов суда.

Высказанные суждения не в полной мере восприняты законодателем в контексте исследуемых новелл. Основания нового кассационного и надзорного производства, признаем, уже не «копируют» полностью основания к апелляционной отмене или изменению обжалованных судебных решений. И при кассационном (ст. 401.15 УПК), и при надзорном (ч. 1 ст. 412.9 УПК) порядке проверки основаниями отмены/изменения приговора служат исключительно существенные нарушения уголовного и (или) уголовно-процессуального закона, повлиявшие на исход дела. Как видим, законодатель, прежде всего, апеллирует к свойствам существенности указанных нарушений. Соответственно, при содержательном анализе и применении предложенных оснований вполне ожидаемы аналоги к нормам ст. 389.17 УПК РФ, определяющим перечень и критерии существенных нарушений уголовно-процессуального закона применительно к апелляционному порядку проверки.

Закономерен вопрос: в чем здесь отличие от действующей нормативной регламентации. Судя по тексту закона, видимо, в том, что указанные нарушения – уже реально повлияли на правосудность окончательного судебного акта. Не могли повлиять, как в порядке апелляционном, а именно повлияли. И неправосудность окончательного судебного акта находится в необходимой причинно-следственной связи с указанным существенным нарушением закона. Более того, именно эта очевидность и существенность не позволяют оценивать судебное решение в качестве окончательного акта.

Принципиально и то, что в целом основания к отмене (изменению) окончательных судебных решений явно отличны от оснований, позволяющих ставить вопрос о повороте к худшему в положении осужденного (оправданного) при реализации (экстраординарного) кассационного или надзорного производства. И по смыслу ст. 401.6 (кассация), и по смыслу ч. 2 ст. 412.9 УПК РФ (надзор) пересмотр окончательного судебного решения по основаниям, влекущим ухудшение положения осужденного/оправданного, допускается: если в ходе проверки установлено, что в рамках предыдущего судебного разбирательства допущены повлиявшие на исход дела нарушения закона, искажающие саму суть правосудия и смысл итогового судебного акта. В указанных нормах, прежде всего, апелляции к актам Европейского суда по правам человека и актам конституционного правосудия, достаточно однозначно трактующим особый смысл оснований для поворота к худшему в положении осужденного (оправданного). Однако законодатель необъяснимо отказывается от использования в тексте закона достаточно озвученной в указанных актах категории «фундаментальное» нарушение закона, суть которого не может быть сведена к столь широко исследованным «существенным» нарушениям закона, установленным ст. 381 УПК РФ, требуя теоретической и нормативной разработки именно фундаментальных оснований для принятия столь значимых судебных решений.

7. Сроки пересмотра окончательных актов суда. И Следует, безоговорочно поддержать законодателя по сути данных новелл, ибо они в принципе согласуются и с актами международно-правового характера, и с позициями высшего органа конституционного правосудия, направленными на поддержание принципа res judicata, не позволяя (более) заинтересованным лицам неограниченно долго ставить под сомнение окончательные акты судебной власти. Возможные апелляции отдельных исследователей к постановке вопроса о том, что это объективно препятствует к реализации установленных механизмов проверки в целях улучшения положения осужденных – следует считать надуманными. Установленный законодателем срок, по идее, достаточен, чтобы стороны могли определиться в своем интересе и обратиться к необходимым механизмам судебной защиты.


1 Работа подготовлена при содействии научно-исследовательского гранта Программы Фонда научных исследований ГУ-ВШЭ № 10-04-0012 «Учитель - Ученики» 2010-2011 гг.

2 См.: Федеральный закон от 29.12.2010 г. № 433-ФЗ «О внесении изменений в уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации и признании утратившими силу отдельных законодательных актов (положений законодательных актов) Российской Федерации» // Российская газета. 2010. 31 декабря.

3 См., напр.: «Принятие Федерального закона № 433-ФЗ – весьма значимый этап судебной реформы» // Уголовный процесс. 2011. № 3. С. 10-17.

4 См., напр.: Давыдов В.А. Пересмотр в порядке надзора судебных решений по уголовным делам: производство в надзорной инстанции: научно-практическое пособие. – М.: Волтерс Клувер, 2006. С. 18, 36; Дорошков В.В. Нельзя реформировать судопроизводство, не реформировав судоустройство // Уголовный процесс. 2010. № 12. С. 13. Романов С.В. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 5 февраля 2007 г. № 2-П и проблема обеспечения исключительного характера проверки приговоров в порядке надзора в уголовном судопроизводстве // Журнал конституционного правосудия. 2009. № 1; и др.

5 См.: Червоткин А.С. Апелляция и кассация. Пособие для судей. – М.: Проспект, 2010. С. 214.

6 Действующий аналог указанной нормы, отметим, в ч. 4 ст. 359 УПК РФ.

7 Действующий аналог указанной нормы в ч. 2 ст. 383 и ч. 1 ст. 385 УПК РФ.

8 Названные уточнения закона тем более необходимы, что по смыслу ч. 2 ст. 412.9 УПК РФ поворот к худшему при пересмотре судебного решения в порядке надзора также возможен, но при соблюдении правил, установленных ст. 401.6 УПК РФ.

9 Подробнее см.: Червоткин А.С. Апелляция и кассация. Пособие для судей. – М.: Проспект, 2010. С. 27-28.

10 См., напр.: Дикарев И.С. Понятие «фундаментальное нарушение» в уголовном процессе // Российская юстиция. 2009. № 6. С. 49-52; и др.





Похожие:

Ковтун Николай Николаевич профессор кафедры уголовного права и уголовного процесса «Национального исследовательского университета «Высшей школы экономики» iconКовтун Николай Николаевич профессор кафедры уголовного права и уголовного процесса «Национального исследовательского университета «Высшей школы экономики»
Специалистам, практикующим в сфере уголовного судопроизводства России, представляется, в целом известны и исходные идеи столь широко...
Ковтун Николай Николаевич профессор кафедры уголовного права и уголовного процесса «Национального исследовательского университета «Высшей школы экономики» iconКовтун Николай Николаевич профессор кафедры уголовного права и уголовного процесса «Национального исследовательского университета «Высшей школы экономики»
Причем акценты расставлены на реформировании именно качественном и в контексте нормативного назначения установленных судебно-проверочных...
Ковтун Николай Николаевич профессор кафедры уголовного права и уголовного процесса «Национального исследовательского университета «Высшей школы экономики» iconКовтун Николай Николаевич профессор кафедры уголовного права и уголовного процесса «Национального исследовательского университета «Высшей школы экономики»
Причем акценты расставлены на реформировании именно качественном и в контексте нормативного назначения установленных судебно-проверочных...
Ковтун Николай Николаевич профессор кафедры уголовного права и уголовного процесса «Национального исследовательского университета «Высшей школы экономики» iconКовтун Николай Николаевич
Национального исследовательского университета Высшей школы экономики, доктор юридических наук (г. Нижний Новгород)
Ковтун Николай Николаевич профессор кафедры уголовного права и уголовного процесса «Национального исследовательского университета «Высшей школы экономики» iconКовтун Николай Николаевич
Национального исследовательского университета Высшей школы экономики, доктор юридических наук (г. Нижний Новгород)
Ковтун Николай Николаевич профессор кафедры уголовного права и уголовного процесса «Национального исследовательского университета «Высшей школы экономики» iconПрограмма дисциплины «Уголовно-исполнительное право»
С. А. Маркунцов – к ю н., доцент, доцент кафедры уголовного права факультета права Национального исследовательского университета...
Ковтун Николай Николаевич профессор кафедры уголовного права и уголовного процесса «Национального исследовательского университета «Высшей школы экономики» iconФедеральное агентство по образованию российский государственный торгово-экономический университет кафедра уголовного права и процесса
Автор-составитель: Куксин Иван Николаевич, декан юридического факультета ргтэу, доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист...
Ковтун Николай Николаевич профессор кафедры уголовного права и уголовного процесса «Национального исследовательского университета «Высшей школы экономики» iconУголовно-правовая охрана профессиональной тайны
Работа выполнена на кафедре уголовного права и уголовного процесса Нижегородского филиала Государственного университета – Высшей...
Ковтун Николай Николаевич профессор кафедры уголовного права и уголовного процесса «Национального исследовательского университета «Высшей школы экономики» iconУголовно-правовая охрана профессиональной тайны
Работа выполнена на кафедре уголовного права и уголовного процесса Нижегородского филиала Государственного университета – Высшей...
Ковтун Николай Николаевич профессор кафедры уголовного права и уголовного процесса «Национального исследовательского университета «Высшей школы экономики» iconПрограмма дисциплины «Уголовно-исполнительное право» для специальности 030501. 65 «Юриспруденция» подготовки специалиста для специальности 030500. 62 «Юриспруденция» подготовки бакалавра
С. А. Маркунцов – к ю н., доцент, доцент кафедры уголовного права факультета права Национального исследовательского университета...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©rushkolnik.ru 2000-2015
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы