Марджани icon

Марджани



НазваниеМарджани
Дата конвертации15.07.2012
Размер299,37 Kb.
ТипРеферат
Марджани


Шигабутдин ибн Багаутдин ибн Субхан ибн Абд-ал-Карим ал-Казани ал-Марджани родился по новому стилю 16 января 1818 г. в селе Ябынчи нынешнегоАрского района Татарской АССР. Приведем некоторые сведения из родословной Ш. Марджани, так как в тевремена судьбы людей в большинстве случаев если не решались, то во многомопределялись их происхождением, принадлежностью к тем или иным социальнымкругам. Корни его родословной берут свое начало от деревни Марджан, чем иоб'ясняется его прозвище - тахаллус ал-Марджани. Дед Ш. Марджани - Субханибн Абд-ал-Карим, уроженец деревни Чаки ал-Кубра (ныне Арский район ТАССР),был довольно просвещенным человеком своей эпохи. Он длительное времяявлялся имамом (настоятелем мечети) и мударрисом (учителем медресе) селаХусна, находящегося недалеко от Арска. Выдержав соответствующие экзамены уоренбургского муфтия ал-Бурундуки, он по указу получил должность муллы имударриса. Ш. Марджани отмечает, что это был первый официальный указ,оформленный на русском языке и датированный 1811 г. Отец Ш. Марджани - Багаутдин ибн Субхан родился в январе 1787 г. вдеревне Чаки ал-Кубра. Он юношей уезжает в Бухару и устраивается в медресе"Турсуния", общается с просвещенными людьми, много читает классиков Востока-Хафиза, Саади, Навои, Физули и других. Несмотря на уговоры эмира БухарыХайдара ибн Магсума, который, желая оставить его в Бухаре, сулил ему тодолжность преподавателя, то прельщал карьерой судьи, Багаутдин, проучившисьв Бухаре 12 лет, в 1814 г. возвращается на родину и начинает преподавать вдеревне Ябынчи. В 1821 г. получив официальный указ на право продолжить своюпрежнюю деятельность, он переезжает в деревню Ташкичу, где и остается досвоей смерти. Дед и отец Ш. Марджани обладали большими познаниями в области истории,любили рассказывать о различных событиях минувшего. Ш. Марджани с детства сбольшой охотой слушал эти рассказы и, вполне вероятно, что интерес кистории сложился у мальчика уже тогда, так как биографы отмечают егоувлечение историей с ранних лет. Большая сосредоточенность, необычайная в ребенке сила воли выделяли егосреди остальных детей в семье. Рано лишившись матери, будущий ученыйвоспитывался в довольно суровой обстановке. По всей вероятности, междувластным отцом и сыном происходило немало стычек. Положение усугублялосьтем, что мальчик рос под надзором мачехи. От нее Ш. Марджани немалодоставалось. Во всяком случае, своих учеников он впоследствии не разпредупреждал: "Детей своих никогда не бейте! Особенно остерегайтесь бить поголове! Я в детстве натерпелся немало". Начальное образование Ш. Марджани получил в медресе своего отца, вдеревне Ташкичу. Это медресе в свое время было довольно известным вКазанском крае. Не случайно Абдуссалям ибн Урай, учитель Батырши, стоявшегово главе освободительного движения татаро-башкирских крестьян в XVIII в.,был мударрисом этого медресе. Историк А. П. Чулошников, сообщает этот факт,ссылаясь на "Мустафад ал-ахбар...", и указывает, что в этой школепроисходило "уже усовершенствование и углубление" знаний Батырши. Какотмечает Марджани, в этой школе учениками Абдуссаляма были написаны ипереписаны немало оригинальных книг, в том числе и по истории. Ш. Марджани не ограничивался изучением предметов, преподаваемых вмедресе, он часто засиживался в домашней библиотеке, прилагая немалыеусилия для понимания арабских и персидских книг. Склонность серьезно размышлять о прочитанном, стремление выяснитьистинное положение вещей замечается у Ш. Марджани с юношеских лет. Так,биографы отмечают, что уже в 15 лет он задавал учителям такие вопросы,ответить на которые было далеко не просто. В поисках удовлетворительногоответа он читает произведения различных авторов и, обнаруживая расхожденияв толковании одних и тех же положений, стремится доискаться истины.Исследователи отмечают у него критическое отношение к первоисточникам уже сранних лет. С 17 лет Ш. Марджани принимает участие в преподавании в медресе своегоотца и, будучи неудовлетворенным учебником по морфологии персидского языка,сам берется за его составление. В эти же годы он проявляет интерес к исследованию древностей, читаетнадписи на надмогильных камнях, находящихся невдалеке от родной деревни. Бухара. По сложившейся традиции медресе г. Бухары в первой половине XIXвека в силу отсутствия у татар светских учебных заведений являлисьсвоеобразными "лицеями" и "благородными пансионами" для детей более илименее зажиточных татар. И, естественно, родители Ш. Марджани, желаяпродолжить образование сына, в 1838 году отправили его с попутным торговымкараваном на учебу в Бухару. Это путешествие, длившееся около семи месяцев, помогло емупознакомиться с жизнью различных народов, расширило в какой-то мерекругозор будущего уче-ного. Впоследствии, он говорил своим ученикам, чтогеографию начал изучать по пути в Бухару. Чтобы четко понять условия, в которых формировалось мировоззрениеисторика, нелишне будет привести некоторые сведения из истории социально-политической и культурной жизни эпохи региона - Средней Азии. После распада империи Тимура в Средней Азии не существовало единогоцентрализованного государства. Здесь были три ханства: Бухарское - вбассейне реки Зеравшан, Хивинское - в нижнем течении реки Амударьи, а вконце XVIII века в Ферганской долине образовалось третье ханство -Кокандское, под властью которого оказался Ташкент, бывший до тогосамостоятельным городом-государством. Все три среднеазиатских ханства были экономически отсталыми феодальнымигосударствами. Во главе их стояли эмиры, которые пользовалисьнеограниченными правами по отношению к управляемому ими населению. "Феодалы присваивали не только прибавочный, но и необходимый продукттруда дехкан, что в сочетании с эксплуатацией последних ростовщическимкапиталом пагубно отражалось на сельском хозяйстве и ремесленномпроизводстве ханства. ...Характерной особенностью местной обстановки были острейшиемежфеодальные раздоры, постоянные войны между Хивой и Бухарой, Бухарой иКокандом, между ханами и эмирами, с одной стороны, правителями крупныхвладений, стремившихся к разделению, - с другой". Но вместе с тем на территории Средней Азии искони существовали крупныекнигохранилища, основанные еще до арабского завоевания. "В Бухаре,например, - отмечает известный знаток рукописей А. А. Семенов, - с началаXV в. существовала большая библиотека общественного пользования, основаннаяизвестным шейхом Мухаммедом Парса (умер в 1419 г.). Она заключала множестворукописей разнообразного содержания, среди них было немало драгоценных посвоей древности и редкости". "Рукописи продавались,- продолжает А. А.Семенов,- во всех городах Средней Азии, но самые обширные книготорговлибыли в Бухаре и Карши, где на базарах существовали специальные рядыпродавцов рукописей и печатных изданий. Здесь у книготорговцев можно былонайти немало рукописей, высокохудожественно оформленных, украшенныхчудесными миниатюрами, рукописи разнообразного сочинения и различных эпох". Значение этих рукописей было огромно, так как "помимо памятниковписьменности местного происхождения существовало огромное количестворукописей иноземного происхождения: из Аравии и Египта, из Турции и Ирана,из Афганистана и Индии, из Кашгара и Поволжья. Оживленные торговые,политические и религиозные связи со всеми этими странами весьмаспособствовали притоку в Среднюю Азию самой разнообразной литературы. Приэтом нередко случалось, что именно в Средней Азии оказывались спискисовершенно уникальные, нигде больше не встречающиеся или собственноручнопереписанные разными знаменитостями не только в области литературы иистории, но и в области восточной каллиграфии". С приездом в Бухару в декабре 1838 г. Ш. Марджани начинает получатьуроки у одного из самых уважаемых мударрисов города - мирзы Салиха ал-Ходжанди, впоследствии о котором он вспоминал с большой благодарностью. На наш взгляд, было бы ошибочно идеализировать общую атмосферу Бухарытой поры, в которой было немало косного и затхлого, где даже во второйполовине XIX века эмиры вершили суд и расправу по собственному произволу ивсегда в пользу ханской казны. Венгерский путешественник А. Вамберисвидетельствует: "Шпионы эмира проникают даже в святилища семейств и горетому, кто провинился в несоблюдении религиозных форм или против властиэмира". Точно так же невозможно не видеть, что в среде ученых кругов былонемало людей, по-настоящему преданных своему делу, собирателей редких книг,влюбленных в историческую науку. В Бухаре Ш. Марджани близко познакомился скрупным ученым - Хусаином ибн Му-хаммед ал-Кирмани ал-Каргали, который имелбиблиотеку, богатую историческими сочинениями. Были также такие ученые как, например, Абд ал-Мумин Узбак ал-Афшанчи,который разделял взгляды предшественника Ш. Марджани - Габдулнасыра Курсавии находился в оппозиции к порядкам, царившим в учебных заведениях Бухары. Но чем глубже Ш. Марджани погружался в традиционные схоластические"науки", преподаваемые в бухарских медресе, тем острее в нем рослонедовольство учебной программой, в которой вообще не отводилось местасветским наукам. Хотя Ш. Марджани и ставил перед своими мударрисами вопросо необходимости некоторой реформы преподавания, успеха он не добился.Поэтому в последующем все свое внимание он уделял самообразованию. В Бухаре Ш. Марджани обосновался при медресе "Кукельташ" и "Мирараб",но занятия посещал редко, в основном самостоятельно занимался вбиблиотеках. В библиотеках Бухары он знакомился с трудами таких авторов, как Джалалад-дин ал-Дувани (1426- 1501), Абу Хамид Мухаммед ал-Газали (1059-1111),Мухи ад-дин ибн Араби (1165-1240), которые почитались в то время какнепререкаемые авторитеты в области мусульманской философии и права, логикии теоретического богословия. Интерес к этим средневековым авторитетамбогословия был у Ш. Марджани не случайным, так как "богословие представлялособой "наивысшее обобщение" социальной практики человека средневековья, онодавало общезначимую знаковую систему, в терминах которой члены феодальногообщества осознавали себя и свой мир и находили его обоснование иоб'яснение". К тому же он в эти годы был искренне убежден, что многие беды,отсталость его нации об'ясняются тем, что мировоззрение народа путаное, аэкономический, социальный и политический упадок - следствие несоблюдениятребований шариата. Поэтому в начале своей деятельности он много вниманияуделял рассмотрению теологических и общемировоззренческих проблем. Причем вконкретной исторической обстановке жизни татарского народа в середине XIXв. рассмотрение этих проблем в том аспекте, в каком оно было осуществленоШ. Марджани, имело определенную об'ективную значимость. Позже, уже вКазани, подвергая аргументированной критике позиции своих противников, Ш.Марджани высказал ряд ценных идей. Впоследствии, когда эти идеи нашлиотражение в его книгах, он так же, как и Ибн Халдун и европейскиемыслители, для обоснования независимости светских наук проводилразграничение между религией и той частью содержания священных книг,которая не имела отношения к религиозно-нравственным вопросам. Например, вего труде "Назурат ал-хак..." имеется отдельный раздел "Религия неопровергает философию", где доказывается, что такие науки, как философия,логика, заслуживают того, чтобы им уделяли большое внимание, и они преждевсего имеют право на существование. Первые два-три года жизни на чужбине не были особо плодотворными.Будущий историк был далеко не в восторге ни от системы образования вБухаре, ни от общей атмосферы в ханстве, он отдавал предпочтение Самаркандукак центру науки и культуры. Это подчеркивают лица, с которыми Ш. Марджанивместе жил и учился. Ш. Марджани говорил, что если бы он не встретил вБухаре такого человека, как Низам ад-Дин ал-Ил-хами, влюбленного вматематику, то его бухарский период жизни можно было бы считатьбесполезным. Косность, рутина, консерватизм, подчас элементарное невежество ифанатизм духовных лиц были слишком очевидны. С одной стороны, он восхищалсяпрошлым величием культуры народов Средней Азии времен Сама-нидов, высокоценил духовное богатство библиотек, с другой стороны, близкоесоприкосновение с жизнью феодального общества, с его кричащимипротиворечиями, с угнетением и бесправным положением большинства населенияне могло не разочаровать такого тонкого наблюдателя, каким был Ш. Марджани. Как бы усиленно ни занимался Ш. Марджани в библиотеках, он не могуединиться настолько, чтобы не заметить окружающей его гнетущей и мертвящейвсе живое обстановки и не задуматься над смыслам происходящего. Уже послевозвращения в Казань в своем письме Фаизханову, давая оценку учебнойсистеме Бухары, он отмечает бесполезность штудирования в течение полугодаразличных комментариев и комментариев к комментариям. Он писал:"Спрашивается, как можно охватить все это? Допустим охватили, а какзапомнить? Допустим, и запомнили. Но в конечном счете какая польза от всегоэтого?". Следует отметить, что характеристика, данная Ш. Марджани системеобучения в Бухаре, полностью совпадает с определением другого ученого -Чокана Валиханова, который охарактеризовал Бухару, как "притон, вертепханжей-улемов, ишанов-серебряников, спорящих в продолжение нескольких леттолько о внешних атрибутах веры". Необходимо отметить, что в первой половине XIX века в России, гдеполучил первоначальное образование Ш. Марджани, процесс разложенияфеодального общества шел быстрым темпом, в жизнь всех народов Казанскогокрая все сильнее проникали товарно-денежные, капиталистические отношения.Крепли буржуазные экономические связи, на заводах и фабриках значительнорасширялось применение машин, страна вступала в эпоху промышленногопереворота, рос рынок, развивалось сельское хозяйство. А в Средней Азии, где продолжал свое образование будущий ученый,феодальные отношения оставались нетронутыми. К тому же кровопролитныевойны, уносившие десятки тысяч человеческих жизней, феодальнаяраздробленность, оторванность от мирового рынка - эти и многие аналогичныефакторы препятствовали экономическому развитию региона. Ш. Марджани как продукт определенной социальной эпохи не мог незаметить многих проявлений патриархальщины в феодальной жизни Бухары тойпоры. И это, естественно, нашло отражение в его трудах, написанных уже вСредней Азии. Так, в своем первом произведении "Ал'ам абна ад-дахр би ахвал ахл мавара ан-нахр" "Извещение сынов эпохи о положении жителей Мавераннахра"будущий историк наряду с описанием положения жителей осуждает фанатизммусульман Средней Азии, в особенности Бухары, показывает низкий уровеньпреподавания, когда вместо занятий историей, философией, математикой иестественными науками ученики годами изучают богословские предметы,штудируют никчемные комментарии и субкомментарии. Опасаясь тех гонений,которые испытал на себе его предшественник Курсави, Ш. Марджани просилраспространить это произведение лишь после своего от'езда из Бухары. И вдругих произведениях он критиковал нераспорядительность чиновников ипроизвол эмира, по чьей вине, по его мнению, некоторые библиотеки пришли внегодность. В этой связи следует отметить, что Ф. Энгельс, как известно,подчеркивал: "...восточное господство несовместимо с капиталистическимобществом; нажитая прибавочная стоимость ничем не гарантирована от хищныхрук сатрапов и пашей; отсутствует первое основное условие буржуазнойпредпринимательской деятельности - безопасность личности купца и егособственности". Самарканд. Плодотворным во всех отношениях был самаркандский периоджизни Ш. Марджани, где он учился в считавшемся лучшим в то время медресе"Ширдар". Как и в Бухаре, он занимался в библиотеках, чередуя свои занятияпереписыванием книг и преподаванием, чтобы зарабатывать себе на жизнь. Каксвидетельствует отрывок из письма Багаутдина к своему сыну, Ш. Марджани отродителей получал небольшую помощь. В библиотеках Самарканда будущий историк знакомился с трудами Ал-Фараби(ок. 870-950), Ибн Сины (ок. 980-1037), Ал-Бируни (973-1048), Ибн Рошда(1126-1198) и делал из них выписки, а также увлекался изучением наследиятаких выдающихся поэтов Востока, как Абу ал-Касим Фирдоуси (984-1020), ОмарХайям (ок. 1040-1123), Муслихиддин Саади (1184-1291), Алишер Навои (1441-1501), от произведений которых веяло духом рационализма и гуманизма. В своих исторических трудах Ш. Марджани очень высоко отзывался об этихученых и поэтах Средней Азии. Например, в его "Мукаддима..." имеютсяинтересные сведения об Ибн Сине, Ал-Фараби, Ал-Бируни, Насред-дине ат-Тусии др., а в "Вафийат ал-аслаф...", где материал расположен по системенекролога, автор дал довольно подробные биографии и творческие портретыэтих ученых и поэтов. Из "Вафийат ал-аслаф..." явствует, что научно-философская мысльсреднеазиатских народов опиралась не только на древнегреческую мудрость,ставшую доступной благодаря интенсивным переводам, но и на доисламскуютеолого-философскую традицию, восходящую к дуалистической космологииАвесты. Известно, что произведения вышеперечисленных авторов оказалисущественное влияние на формирование мировоззрения предшественника Ш.Марджани - Курсави. К этому же наследию приобщился и Ш. Марджани, читаядревние книги и общаясь с наиболее одаренными и трезво мыслящими ученымисвоего времени. Рассматривая формирование идейных истоков мировоззрения Ш. Марджани всреднеазиатский период его жизни, необходимо учитывать, что мусульманеознакомились с греческими науками не прямым, как Европа в эпохуВозрождения, а косвенным путем, через сирийские переводы. Начиная счетвертого века труды греческих философов и их неоплатоническихкомментаторов, астрономов, врачей и натуралистов переводились на сирийскийязык. В результате сложных и противоречивых воздействий возникла особаявосточная ветвь эллинистической мысли в философии. Один из величайших мыслителей Средней Азии ал-Фараби, по происхождениютюрк из Фараба (в нынешнем Казахстане), специально приехал в Дамаск (где иумер в 950 г.), чтобы ближе познакомиться с сирийскими переводчиками икомментаторами трудов Аристотеля. Всякое новое достижение быстро доходило до всех уголков мусульманскогомира. Оживленные торговые, политические и религиозные связи с Сирией идругими странами способствовали притоку переводческой литературы в СреднююАзию, а оттуда - позднее - на берега Волги. "Некоторые караваны из Бухарывезли не только алмазы и жемчуга, восточные шелка, сладости и благовония; втюках, навьюченных на верблюдов, преодолевали расстояния рукописи и книги,то есть духовная пища". Об этом красноречиво свидетельствует также наличие многочисленных,переписанных татарскими переписчиками, списков известного трактата пологике "Исаго-ги" ("Введение в категорию Аристотеля") Порфирия, ученикаалександрийской школы неоплатонизма Плотина из Ликополя в Египте (III в.),которые автор настоящих строк неоднократно находил и описал во времяархеографических экспедиций на территории Татарии. Эти рукописные сочинениявстречаются как под названием "Китаб ал-исагуджи", так и под названием"Китаб ал-катагуриас, однако они оба берут свои истоки от более позднегоисточника, а именно - от "Китаб аби наср ал-фараби фи-л-мантик".Популярность этого трактата и факт его переписки татарскими переписчикамиотмечали также исследователи поступивших в центральные рукописные хранилищастраны татарских рукописей. Чтение этой литературы оказывало существенное влияние на формированиеШ. Марджани, во многом определило его подход к мировоззренческим проблемам.Например, в своем труде "Мукаддима...", материал для которого был собран имв Средней Азии, Ш. Марджани обстоятельно разбирал взгляды Аристотеля,Платона, Пифагора, Эвклида, Фалеса, Сократа и других античных философов идал им свою оценку. Он также подробно описывал, как в аббасидскую эпохугреческая наука стала достоянием арабов и явилась базой становления ихфилософии, медицины и астрономии. Ш. Марджани показывал вклад других народов в арабскую культуру. Онприводил имена переводчиков с греческого, персидского, индийского инабатейского языков на арабский, посредством которых арабы приобщались кдостижениям культуры завоеванных народов. Разумеется, в настоящее время советский читатель может ознакомиться сэтими сведениями через сочинения И. Ю. Крачковского, В. В. Бартольда, X. А.Р. Гибба и других. Они как бы стали уже прописными истинами. Но не следуетзабывать, что ученый писал об этом более чем 100 лет тому назад,значительно предвосхитив этих востоковедов. Причем будущий ученый уже в этигоды являлся не беспристрастным регистратором событий и фактов, а какстрогий критик выражал свои симпатии и антипатии той или иной философскойсистеме и их представителям. Например, подробно изложив, как заимствованныеот греков и других народов науки были расширены и углублены учеными изСредней Азии, в частности "вто-рымучителем" Абу-Наср ал-Фараби и Абу АлиИбн Сина, Ш. Марджани устами такого беспристрастного автора, как Мухаммедибн Абд ал-Карим аш-Шахра-стани (1086-1153), говорит: "Поскольку самыйпризнанный народом ученый Абу Али Хусейн ибн Абдулла ибн Сина и его путьпринят народом и взгляд его близок к истине, я решил изложить сливки егомыслей из его книг его собственными, словами, а путями и взглядамиостальных (ученых - М.Ю.) решил пренебречь". "Среди мусульманских ученых, тот, кто полностью освоил трудыАристотеля,- это, несомненно, Ибн Сина,- продолжает Ш. Марджани,- это онпоказал в своих сочинениях "аш-Шифа" ("Книга исцеления"), "ан-Наджат"("Книга спасения"), "ал-Ишарат" ("Книга указаний"). Причем во многихвопросах он пошел против Аристотеля, написал на него комментарии.Мусульманские ученые совершенствовали науки, оставшиеся им от греков". Содержание "Мукаддима..." Ш. Марджани, где древнегреческой культуре ииранской культуре периода Сасанидов отводится примерно одинаковая роль,показывает, что научно-философская мысль средневекового Востока не толькоосвоила, но и критически переработала духовное наследие прошлого, дополнилаего собственной интерпретацией, оригинальными идеями и создала на этой базеновую, исторически самобытную и внутренне цельную теоретическую систему. Таким образом, все передовое по тому времени наследие, которым овладелШ. Марджани, помогло ему правильно оценить своего предшественника Курсави. В Бухаре близкое к эмиру ортодоксальное духовенство города старалосьпредать забвению имя его предшественника, чтение трудов которого считалосьпреступлением. С трудом раздобыв в Бухаре сочинения Курсави и внимательноознакомившись с ними, Ш. Марджани понял, что истина на стороне Курсави.Отношение Ш. Марджани к последнему хорошо видно из его примечаний,сделанных в 1846 г. в конце переписанной им же самим книги Курсави, где онназывает своего предшественника "поклонником истины". В "Мустафад ал-ахбар..." и "Вафийат ал-аслаф..." историк дал творческийпортрет своего смелого соотечественника, отмечая, что Курсави отказалсяслепо следовать традициям и наставлениям предков. Марджани такжеподчеркивал его заслуги и завидное гражданское мужество. Например, опираясь на свидетельства своих соотечественников,современников Курсави, получивших образование в Бухаре, а также наосновании сведений таких своих наставников, как Абу Сайд ибн Абдулхай ас-Самарканди и другие, Ш. Марджани с присущей ему образностью и прямотойотмечал, что "мелла Абу-Наср (Курсави - М. Ю.) покинул Бухару, посадив всехтак называемых ученых в "лужу". С целью популяризации диалектических взглядов своего предшественника Ш.Марджани еще в Бухаре написал труд "Танбих абна ал-аср аля танзих анба Абуан-Наср" ("Предупреждение сыновей эпохи беспристрастными известиями АбуНасра"). Примечателен такой факт, характеризующий эволюцию взглядов ученого. Вначале своего пребывания в Бухаре в декабре 1841 г. об авторемногочисленных книг, популярных среди казанского духовенства, Сауде ад-ДинеМасуде ибн Умаре ат-Тафтазани (1322-1389) Ш. Марджани отзывается как онепререкаемом авторитете. А в конце своего пребывания в Средней Азии онначинает смотреть на него как на обыкновенного сочинителя-компилятора.Более того, когда уже в Казани некоторые осуждали Курсави за то, что тотосмелился подвергнуть критике ат-Тафтазани, Ш. Марджани с гневом заявил:"Странно, что наше общество не верит в свои силы, не верит, что кто-то изнынешних ученых по силе своего ума может сравняться с прежними учеными...Что же касается Абу Насра ал-Курсави, он и в богословии, и в умопостигаемыхнауках, и в красноречии не только достиг уровня ат-Тафтазани, но и вомногом был выше его". Подвергнув критике многие положения ат-Тафтазани, Ш. Марджани написалсвой труд "Ал-хикмат ал-бали-га...", который являлся комментарием косновному сочинению ат-Тафтазани, срывал с последнего ореол святости,показывал ограниченность его автора. А труд Ш. Марджани "Ал-азб ал-фурат..." ("Освежающая вода"), являясь субкомментарием к сочинению ад-Дувани, преследовал аналогичную цель по отношению к последнему. Эти две работы, наряду с "Назурат ал-хак...", привели к брожению умов,явились толчком к развитию свободомыслия среди ученых кругов татарскогообщества, послужили в значительной степени поводом для обвинения Ш.Марджани в неверии и ереси. Как видно из вышеизложенного, Ш. Марджани, подобно западноевропейскимпросветителям, подверг наследие прежних авторитетов строгому суду разума.Если авторитетность трудов предшественников не вызывала сомнений, он ихпринимал, в противном случае - неумолимо отвергал. В то время многие не проводили четкого различия между верой (игтикад) итеоретическим богословием (калам). Если кто-нибудь сомневался в истинностичего-либо в теоретическом богословии, его считали отступником от веры,кафиром. Изучая произведения Курсави, Ш. Марджани убедился в полнойнесостоятельности подобных обвинений. Он понял, что вероисповеданиеистинное (то есть которого придерживались при Мухам-меде и непосредственнопосле него) - это одно, а вероисповедание, которое со временемтрансформировалось, искажалось и наконец стало определенным шаблоном,- это- другое! И поэтому, как Курсави, он призывает к творческому изучениюпервоисточников, считая, что каждый должен сознательно находитьдоказательства всему, в чем сомневается. Для нас, конечно, важно другое -то, что свой принцип философского сомнения ученый перенес в историческуюнауку, где его девизом стал, выражаясь по-современному, лозунг "Назад кпервоисточникам!" Такой переоценке ценностей, на наш взгляд, немало способствовалосочинение ал-Газали "Ихйа улум ад-дин" ("Воскрешение богословских наук"), вкотором автор отбросил всякую зависимость от более ранних авторов иобратился прямо к первоисточникам. Ш. Марджани привлекало в ал-Газали такжеего диалектика, заключенная в этом произведении. Действительно,популярность книги, а также сокращенной и облегченной ее редакции наперсидском языке, широко распространенной в Казани под названием "Кимийа-йисаадат" ("Философский камень счастья"), была всегда исключительно велика.Не случайно, что Ш. Марджани также отмечает влияние этого произведения наформирование мировоззрения своего предшественника Курсави. Однако Ш. Марджани и здесь остается верным себе. Перенимая рациональноеу Газали-его диалектику, он отмежевывается от него по многим вопросам.Более того, он осуждает его за то, что тот назвал еретиками такихмыслителей, как Ибн Сина и ал-Фараби. Известно, что Газали - враг греческой науки. А Марджани же, наоборот,пытался четко разграничить область веры и науки, поднимал на пьедестал ИбнСину за то, что тот одним из первых среди мусульманских: ученых полностьюосвоил труды Аристотеля. В Самарканде Ш. Марджани близко познакомился с одним из крупных ученыхгорода - историком Абу Сайд ас-Самарканди. В "Вафийат ал-аслаф..." Ш.Марджани очень тепло отзывался о нем. Он писал: "Этот ученый былпервопричиной тому, что я стал интересоваться исторической наукой иприступил к исследованию исторических сочинений. В Средней Азии я невстретил более эрудированного и благородного человека, чем он. У негоимелись книги по различным наукам, которых нигде нельзя было встретить.Редкие книги Он стремился приобрести хотя бы и втридорога". Увлечение историческими сочинениями в библиотеке этого ученого,знакомство с произведениями Ибн Хал-ликана, Ал-Масуди, Иакута ал-Хамави(ок. 1179-1229), Ибн ал-Асира (1160-1233), Хаджи Халифы (1609- 1657), Шамсал-Дина ад-Димашки (1256-1327) и других авторов, повествующих о булгарах иих путешествиях в Багдад и Мекку, привели к тому, что в основе интересовМарджани наряду с мусульманской догматикой становится история. Как мывидим, этому способствовали и суб'ективные факторы. Если в Самарканде наставником его на этом поприще был Абу Сайд ас-Самарканди, то в Бухаре, начиная с первого же года пребывания и кончаяот'ездом на родину, он находился под влиянием другого не менее одаренногоисторика Хусейна ибн Мухаммеда ал-Кирмани ал-Каргали, который хотя и не былофициальным преподавателем, но отличался как мыслитель, великолепно знающийарабский, персидский и тюркский языки, сочиняющий на этих языках своипроизведения, а также имеющий богатую библиотеку. Свой крупнейший труд"Вафийат ал-аслаф..." Ш. Марджани задумал написать по совету этого ученого. Возможно, именно биографический словарь Иакута ал-Хамави или ИбнХалликана или же библиографическо-энциклопедический справочник Хаджи Халифыусилили его желание создать подобное же обширное сочинение для своихсоотечественников. Характерно, что пока не изданный шеститомный труд Ш.Марджани "Вафийат ал-аслаф..." как по названию, так и по содержанию и стилюнапоминает труды вышеназванных восточных авторов, особенно "Даты смертивыдающихся людей" Ибн Халликана. Ш. Марджани мог ознакомиться с этим трудомкак на арабском, так и на персидском языке, Поскольку последний былпереведен на персидский язык еще при жизни автора. Как и Ибн Халликан, Ш.Марджани стремился охватить в своем труде выдающихся лиц, проявивших себяво всех областях жизни. Он также, как и Ибн Халликан, оживляет сведения овыдающихся людях разнообразными анекдотами и лирическими отступлениями,вплетенными в канву повествования как бы между прочим. После возвращения из Самарканда в Бухару Ш. Марджани большое вниманиеуделяет сбору всевозможных сведений по истории. Он также увлекаетсяматематикой. В библиотеке Ш. Марджани имелись книги по геометрии,переписанные собственноручно. В этой области знаний ему оказал помощь егоединомышленник и друг Низам ад-Дин ал-Илхами. По замечанию биографов, для переписывания ценных историческихсочинений, приобрести которые ему было не под силу, он прибегал к помощисвоих друзей и учеников, иногда просто нанимал переписчиков насэкономленные от повседневных расходов деньги. Многочисленные материалы,обнаруженные в библиотеке Ш. Марджани, написанные различными почерками,число которых доходит до пятнадцати, красноречиво доказывают это. Какотмечают историки, помимо приобретенных им рукописей, Ш. Марджани вывезцелый тюк выписок из рукописей библиотек Средней Азии. На основе вышеизложенного можно прийти к заключению, что мировоззрениеШ. Марджани начало складываться под влиянием древнегреческой культуры.Причем одним из каналов, посредством которого Ш. Марджани знакомился сдревнегреческой наукой и источниками, была арабоязычная и ираноязычнаялитература. Ознакомление с этой литературой, а также обстоятельное изучениевосточных классиков расширили кругозор Ш. Марджани, способствовалиформированию у него относительно передового для своего временимировоззрения, в конечном счете подготовили предпосылки для восприятия им впоследующем европейской и передовой русской культуры. Под влиянием этого прогрессивного для своего времени наследия и общенияс людьми, влюбленными в историческую науку, у Марджани заметно повысилсяинтерес к проблемам национальной истории, что в итоге способствовало тому,что он стал ученым в этой области знаний. Свое пребывание в Средней Азии, которое явилось подготовкой к егошироко развернувшейся в Казани деятельности в области истории, Ш. Марджанипосвятил в основном собиранию всевозможных редких книг и рукописейисторического содержания. Он снимал копии с монет, изучал в библиотекахарабские, персидские и турецкие хроники, посещал развалины старых дворцов.Приобретенные сведения он фиксировал в специальных тетрадях. Материалы,накопленные во время одиннадцатилетнего пребывания в Средней Азии, легли воснову многих его исторических произведений. Ш. Марджани пристально следил и за внутренней жизнью Бухары.Экономический и политический хаос в Бухаре определил его критическоеотношение к существующим в эмирате порядкам, особенно к системесхоластического образования, что нашло конкретное выражение в первых егоработах, написанных в Средней Азии. В них уже отчетливо видны элементырационализма и социальной критики, получившие дальнейшее раз-витие в другихего основных работах, написанных в Казани. В Казани. Отмечая своеобразие конкретно-исторической обстановки, вкоторой пришлось работать Ш. Марджани после возвращения из Средней Азии,известный теоретик литературы Дж. Валиди писал: "Как показывает история, вкаждой нации в самом начале ее зарождения религия, наука и культура теснопереплетены, выступают вместе, даже в одном понятии. Вся наука как бывытекает, выкристаллизовывается, формируется из религии. Религиозныйхарактер носит и самопробуждение. Так сложилось и у нас. Ш. Марджани, как идругие представители татарского духовенства, был питомцем Бухары. Однако онсвоими знаниями, мышлением стоял особняком от них, более того, он разрушалих узкие традиционные рамки относительно науки, за что те восстали противнего". Более обобщенно аналогичная мысль о той исторической обстановке былавысказана и другими. "До середины XIX столетия,- писал Г. Ибрагимов,- вовсем татарском мире господствовала старая идеология, созданная татарскимфеодализмом... Вся культура, все просвещение были в руках старогодуховенства". И разумеется, предводители этого духовенства или, иначе говоря,тогдашние ученые круги как Казани, так и Уфы, будучи послушным орудием вруках местных влиятельных богачей, должны были определить дальнейшую судьбуШ. Марджани. Как красочно описывает Ш. Марджани в своем "Му-стафад ал-ахбар...", ониустраивают ему по приезде из Бухары экзамены, выдержав которые, 6 марта1850 г. на основании указа № 2011 он назначается настоятелем 1-й Казанскоймечети и главным преподавателем медресе при ней. Путь, пройденный Ш. Марджани в Казани, был очень нелегок во всехотношениях, не исключая личной жизни, осложненной дрязгами провинциальногогорода, где всеми делами, касающимися татарской общины, правил один изсамых влиятельных богачей Ибрагим Юнусов, известный во всей губернии какУзун Ибрай (Длинный Ибрай). Он был в близких отношениях с представителямицарской власти в Петербурге. Без его санкционирования ни одно начинание, ниодно мероприятие, связанное с жизнью татарской общины, не претворялось вжизнь. Являясь практически полновластным хозяином татарской общины вКазани, Ибрагим Юнусов любил играть роль мецената и стремился окружить себяталантливыми людьми. Назначение Ш. Марджани настоятелем 1-й Казанскоймечети и главным преподавателем медресе при ней было осуществлено с егоодобрения. Однако гордый и независимый Ш. Марджани, считающийобразованность и ум выше богатства, не подчиняется причудам этого самодура,решительно пресекает его вмешательства в учебные дела. Ш. Марджани оченьскоро убеждается в беспочвенности своих надежд на реализацию присуществующем строе принципов справедливой организации учебного процесса,которые он вынашивал еще в Бухаре и которые ему были дороги. Не желаяпоступиться ими, ученый встал в резкую оппозицию к правящей элите, во главекоторой был вышеуказанный Ибрагим Юнусов, представлявший интересы феодально-клерикальной верхушки Казани. В результате он под различными предлогами былдва раза (в 1854 и 1874 гг.) лишен должности. Характеризуя личность Ш. Марджани, следует отметить присущие емувысокие гражданские качества. Как гуманист он постоянно стремился помочьчеловеку труда. В этом он видел и основную цель науки. Ш. Марджаниотличался беззаветной преданностью науке, безоговорочно принося в жертву ейличное. Ученому были свойственны также непоколебимая стойкость идеалов,верность избранному пути и высокая принципиальность. Последние качества онвысоко ценил у других, например, у Курсави. Для него превыше всего былиистина и справедливость и чуждо угодничество в любых его проявлениях. Назамечания отца о необходимости придерживаться мнения большинства, чтобы ненажить себе врагов и неприятностей, Ш. Марджани отвечал: "Большинство"имеется и на "суконном" (так называлось местечко в Казани, где располагалсясуконный рынок. - М. Ю.), но превыше всего истина, честность иблагородство". Многочисленные воспоминания современников позволяют представить Ш.Маржани со стороны, так сказать, чисто человеческой. Эта была натурапрямая, с избытком наделенная самыми притягательными качествами. И, естественно, человеку с такой принципиальностью и честностью,выступившему против вековых предрассудков, очень трудно было работать вусловиях дореволю-цинной России. Немалую роль в травле Ш. Марджани и в лишении его должности сыгралимусульманское духовное собрание и его глава муфтий Салимгирей Тевкелев.Расследование доносов и жалоб на Ш. Марджани было поручено муфтием яромуврагу Ш. Марджани имаму села Кышкар Исмагилу Утямышеву. Тот в свою очередьзавербовал к себе в помощники муллу Абдуллу, автора "Джару-ды"-пасквиля на"Назурат ал-хак...". Подписывая 10 сентября 1874 г. свое решение об отстранении Ш. Марджаниот должности сроком на шесть месяцев, муфтий считал, что "...оно ослабитгордость и упрямство Марджани". Труды Ш. Марджани и Р. Фахрутдинова показывают подлинное лицоМусульманского духовного собрания и его главы - муфтия, опровергаяфальсификации современных буржуазных авторов, приписывающих этому органуроль национального лидера российских мусульман. Например, давая характеристику Салимгирею Тевке-леву, занимавшему этотпост в течение 20 лет (с 1865 по 1885), Ш. Марджани писал: "Хотя он былчеловеком миролюбивым, но из-за своей невежественности и нерешительностиобыкновенно прислушивался к чужому мнению и, будучи человекомбеспринципным, не мог совершить ничего, достойного внимания. То немногое,что он иногда предпринимал, не доводил до конца, зачастую аннулируя свои жерешения. Несмотря на свое богатство, важность и знание языка (имеется ввиду русского.- М. Ю.), он не оправдал возложенных на него надежд". Помнению Ш. Марджани, не только большой ошибкой, но и преступлением было то,что люди, не сведущие ни в мусульманской культуре, ни в его юриспруденции,имеют возможность занимать и удерживать за собой подобные посты. Необходимо отметить, что Р. Фахрутдинов, изучивший на основанииархивных документов подоплеку травли Ш. Марджани и убедившийся в еебезосновательности, приходит к выводу, что пост муфтия в то время являлсясвоего рода синекурой, а сам муфтий Тевкелев был марионеткой царскогоправительства, что всеми делами правил тайный секретарь (саркатиб),связанный определенными обязательствами с Н. И. Ильминским, и чтоневежественные члены Мусульманского духовного собрания, превратив этоторган в орудие мести и занимаясь травлей смелых и независимых людейнаподобие Ш. Марджани, тем самым как бы тешили свою зависть по отношению квеликим и гордым натурам. Несмотря на все препятствия, чинимые реакционным духовенством иневежественными богатеями, Ш. Марджани не отступает от намеченного пути,работает над своими произведениями, в которых бичует схоластическуюнечисть. Быстро и верно определил он задачи, стоящие перед татарской нацией.Будущее своего народа историк видел в подрастающем поколении и поэтомувсеми доступными средствами добивался изменения характера его воспитания,освобождения просветительских учреждений от влияния невежественныхтолстосумов. Немало усилий потратил он на реформу школьного дела ивнедрение преподавания светских наук, упорядочение работы в медресе. Следует сказать, что авторы некоторых статей в сборнике "Марджани",основываясь на официальных учебных программах тех лет, неверно иодносторонне трактовали педагогическую деятельность Ш. Марджани. Абд ал-Хамид Муслими, один из рецензентов этого сборника, критикуя их, писал: "Ш.Марджани применял в своем преподавании считавшийся лучшим в то время вЕвропе и Америке метод, по которому ученикам давали самостоятельно мыслить.После окончания занятий Ш. Марджани любил проводить беседы, в которыхкасался в основном научных проблем - исторических, философских". Известнотакже, что Ш. Марджани вне программы преподавал своим ученикам математику.Это отмечал также и X. Фаизханов в своих письмах. Его увлечениематематикой, астрономией и географией, основательное знание этих предметовподчеркивают и советские исследователи. Впервые в истории местнойпедагогики Ш. Марджани вводит правила внутреннего распорядка для учениковсвоего медресе. Его энергию не сломило ни отсутствие общего языка с шакирдами, которые,чтобы не отстать от своих коллег в других медресе, отдавали предпочтениетрадиционным схоластическим дисциплинам, ни недостаток пособий, который онвосполнял из собственной библиотеки. Следует отметить, что такие последующие просветители, как 3. Бигиев, Ф.Халиди и Г. Ильяси, лишь отображали художественно многие прогрессивныеидеи, которые впервые получили освещение в исторических трудах Ш. Марджаниили же были претворены в жизнь им самим. 3. Бигиев, например, в своем "Мавераннахрга сэя-хэт" ("Путешествие вМеждуречье"), написанном в 1893 г., критикует отсталую систему образованияфеодального Востока. В этом Ш. Марджани опередил его чуть ли не на полвека.Еще в своих исторических трудах, написанных в Средней Азии, а в последующемтакже в "Мукаддиме" и "Мустафад ал-ахбар..." он аргументирование критикуетсистему схоластического образования в Бухаре, с позиций ученого-гуманистадает об'ективную оценку деяниям таких правителей, как Чингисхан и Тимур. Если последующие писатели Ф. Халиди, Г. Ильяси считали образованностьвыше богатства, то Ш. Мар-джани не ограничился декларированием этогоположения, а стремился практически провести его в жизнь, освободив своюшколу от зависимости таких богачей, как Ибрагим Юнусов, и добившисьназначения и официального утверждения коллектива опекунов над ней. Особо следует отметить отношение Марджани к русскому языку и к русскойкультуре. Не секрет, что тяжелый гнет и насильственная христианизацияпородили у татар национальную замкнутость и предвзятое отношение комногому, что исходило от русских, в том числе и к их культуре. "Вековое угнетение колониальных и слабых народностей империалистскимидержавами,- писал В. И. Ленин,- оставило в трудящихся массах угнетенныхстран не только озлобление, но и недоверие к угнетающим нациям вообще, втом числе и к пролетариату этих наций". По этой причине отношениепрогрессивной татарской интеллигенции к политике христианизации, с однойстороны, и к русскому народу, его культуре и языку - с другой, былонеодинаковое. Деятельность Ш. Марджани, как и других татарских просветителей,"об'ективно была направлена против русификаторской, колониальной политикицарского самодержавия, против национального угнетения, ибо эта политиканаряду с религиозным фанатизмом сдерживала культурное развитие нации ипросвещение масс". Поэтому не случайно, Н. И. Ильминский в своем письме кПобедоносцеву, перечисляя вероятные кандидатуры на пост муфтия, указал нанедопустимость занятия его Ш. Марджани. Совершенно прав был В. В. Бартольд,когда писал, что "представители русской власти нередко видели главнуюопасность для русского господства именно в прогрессивных элементахмусульманского общества, оказывали поддержку мусульманам-староверам, считаятолько их верными подданными России, и принимали от них доносы против ихпрогрессивных единоверцев". Ш. Марджани осуждал подавление национальных свобод со стороны царскогосамодержавия. Он сочувственно относился к освободительной борьбедагестанского народа во главе с Шамилем. Однако утверждение X. Хисматуллинао том, что Ш. Марджани переписывался с вождем дагестанскогоосвободительного движения Шамилем, не соответствует действительности. Ш.Марджани подчеркивает, что встречаться или же переписываться с Шамилем емуне приходилось. В автографе второго тома "Мустафад ал-ахбар..." имеетсябиография Шамиля, а также описывается выступление татарского населения воглаве с Ишбулатом против "подвигов" Луки Канашевича по насильственнойхристианизации нерусского населения, приводятся различные фактынационального и колониального гнета царизма по отношению к народам СреднегоПоволжья, из'ятые царской цензурой при опубликовании книги. Но в то же время в отличие от феодально-клерикальной прослойкитатарского общества и фанатичного духовенства Ш. Марджани виделзакономерность сближения и взаимодействия культур, разных по своимнациональным истокам и традициям. И поэтому он был далек отпротивопоставления татар русским, а наоборот, выступая за преодолениенациональных барьеров, пропагандировал необходимость изучения татарамирусского языка и русских законов, поскольку татары живут бок о бок срусскими. И самое главное, в своих произведениях он доказал этунеобходимость, приведя ряд веских аргументов. Например, в "Мукаддима...", он, подобно своему предшественнику Г. Утыз-Имяни, считавшему знание русского языка 41-й заповедью (истинный верующийдолжен соблюдать 40 заповедей, зафиксированных в мусульманской богословскойлитературе), писал, что "необходимо знать три вещи - язык, письмо и законыгосударства, где живешь". В "Вафийат ал-аслаф..." Марджани неоднократновозвращался к этому вопросу, бичевал противников изучения русского языка,выступавших также против нововведений, которые пытался претворить в жизньего ученик и единомышленник Ху-саин Фаизханов. Своим ученикам Марджанипостоянно говорил, что "чем глубже копаешь золотоносную гору, тем большедобываешь руды. Русский язык подобен этой горе". Наряду с пропагандой русского языка он выступал за чистоту татарскогоязыка, считал недопустимым смешивать при разговоре различные языки, чтопривело бы в какой-то мере, по его мнению, к порче языка и потеренациональной самобытности народа. Подводя итог изложенному, можно сделать вывод, что Ш. Марджаниокончательно сложился как ученый-историк в казанский период своей жизни подвлиянием петербургских и местных ориенталистов и историков. Хотя в СреднейАзии, а также после возвращения на родину его и занимали мировоззренческиевопросы и проблемы общемусульманской культуры, в последний период его жизниинтересы исторической науки, особенно проблемы национальной истории взяливерх над всеми остальными. Подготовке исторических сочинений и изданию ихон отдает все свои силы, пытаясь продолжать работу даже тогда, когдаболезнь почти лишает его возможности писать. Разумеется, не все факторы, изложенные здесь, равнозначны. Социально-экономическое развитие России и острота политической борьбы в стране вовторой половине XIX в., воздействие которых несомненно испытал на себе Ш.Марджани, а также тесная связь с X. Фаизхано-вым, под влиянием которого онстал интересоваться насущными проблемами национальной истории и сталпроявлять неослабный интерес к наследию Ибн Халдуна, были серьезнымифакторами, способствовавшими окончательному формированию его историческихинтересов, определившими в какой-то мере содержание и проблематику егопроизведений. Однако нельзя забывать, что один и тот же фактор может игратькак положительную, так и отрицательную роль. Например, 11-летнийсреднеазиатский период жизни дал Марджани возможность, усовершенствоватьсвои знания восточных языков, пользоваться в богатейших библиотеках Бухарыи Самарканда древнейшими рукописями, даже автографами, которые, будучиавторитетными источниками, легли в основу его исторических произведений и вконечном счете определили его сильные стороны как историка-источ-никоведа. Но, с другой стороны, длительное пребывание в Средней Азии привело ктому, что мировоззрение Ш. Марджани начало складываться вдали отевропейских культурных центров. Этим отчасти об'ясняется определеннаяограниченность Ш. Марджани в подходе к проблемам познания и в решении имкоренных мировоззренческих проблем. Этот фактор в некоторой степени определил, на наш взгляд, и тообстоятельство, что, отдавая дань восточной традиции, значительную частьсвоих исторических трудов светского содержания Ш. Марджани облекает в формывосточных сочинений и пишет на арабском языке, часто прибегая к трудной дляпонимания, но принятой в то время в ученых кругах Востока изысканнойрифмованной прозе. Итак, истоки формирования исторических взглядов Марджани можно найтикак в восточной, так и в западной культуре. Если влияние первой былосильным и непосредственным, что видно из содержания сочинений Ш. Марджани,то влияние второй было опосредствованным, оно менее ярко выражено и восновном вытекает лишь из контекстов его трудов. Жизнь Ш. Марджани была многогранной, он много путешествовал как поРоссии, так и за границей, посещал библиотеки, встречался с интереснымилюдьми. Благотворной для его творчества оказалась также его переписка сосвоими учениками. Такова совокупность социально-экономических, политических и культурныхфакторов, под влиянием которых сформировалось мировоззрение Ш. Марджани-историка




Нажми чтобы узнать.

Похожие:

Марджани iconГ. С. Хисаметдинова Институт истории им. Ш. Марджани ан рт, г. Казань национальные татарские школы тюменской области и этнообразовательные мероприятия государства в советский период
Национальные татарские школы тюменской области и этнообразовательные мероприятия государства в советский период
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©rushkolnik.ru 2000-2015
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы