Серебряный век русской поэзии: А. Ахматова Лирика \"серебряного\" века многообразна и музыкальна. Сам эпитет\"серебряный\" звучит, как колокольчик. Серебряный век- это целое созвездиепоэтов. Поэтов музыкантов icon

Серебряный век русской поэзии: А. Ахматова Лирика "серебряного" века многообразна и музыкальна. Сам эпитет"серебряный" звучит, как колокольчик. Серебряный век- это целое созвездиепоэтов. Поэтов музыкантов



НазваниеСеребряный век русской поэзии: А. Ахматова Лирика "серебряного" века многообразна и музыкальна. Сам эпитет"серебряный" звучит, как колокольчик. Серебряный век- это целое созвездиепоэтов. Поэтов музыкантов
Дата конвертации15.07.2012
Размер195,43 Kb.
ТипРеферат
Серебряный век русской поэзии: А. Ахматова


Лирика “серебряного” века многообразна и музыкальна. Сам эпитет“серебряный” звучит, как колокольчик. Серебряный век- это целое созвездиепоэтов. Поэтов - музыкантов. Стихи “серебряного” века - это музыка слов.В этих стихах не было ни одного лишнего звука, ни одной ненужной запятой,не к месту поставленной точки. Все продуманно, четко и . . . музыкально. В начале XX в. существовало множество литературных направле-ний.Это и символизм, и футуризм, и даже эгофутуризм Игоря Северянина. Все этинаправления очень разные, имеют разные идеалы, преследуют разные цели, носходятся они в одном : работать над ритмом, словом, довести игру звуками досовершенства. Особенно, на мой взгляд, в этом преуспели футуристы. Футуризмнапрочь отказался от старых литературных традиций, “старого языка”, “старыхслов”, провозгласил новую форму слов, независимую от содержания, т.е. пошлобуквально изобретение нового языка. Работа над словом, звуками становиласьсамоцелью, тогда как о смысле стихов совершенно забывалось. Взять ,например, стихотворение В. Хлебникова “ Перевертень”: Кони, топот, инок. Но не речь, а черен он. Идем молод, долом меди. Чин зван мечем навзничь. Голод чем меч долог? Пал а норов худ и дух ворона лап... Смысла в этом стихотворении никакого, но оно замечательно тем, чтокаждая строчка читается и слева направо, и справа на лево. Появлялись, изобретались, сочинялись новые слова. Из одного лишьслова “смех” родилось целое стихотворение “ Заклятие смехом”: О, рассмейтесь смехачи! О, засмейтесь смехачи! Что смеются смехами, что смеянствуют смеяльно, О, засмейтесь усмеяльно! О, рассмешек надсмеяльных - смех усмейных смехачей! О, иссмейся рассмеяльно сих надсмейных смеячей! Смейво, смейво, Усмей, осмей, смешки, смешки, Смеюнчики, смеюнчики. О, рассмейтесь, смехачи! О, засмейтесь, смехачи! Культы формы долго не просуществовал, и многие новые слова не вошлив язык общества. Футуризм быстро изжил себя. Но работа футуристов непропала даром. В их стихах к почти совершенному владению словом добавилсясмысл, и они зазвучали, как прекрасная музыка. Борис Пастернак “Метель”: В посаде, куда ни одна, нога Не ступала, лишь ворожей да вьюги Ступала нога, в бесноватой округе, Где и то, как убитые, спят снега, - Постой, в посаде, куда ни одна Нога не ступала, лишь ворожеи Да вьюги ступала нога, до окна Дохлестнулся обрывок шальной шлеи . . . Я не привожу это стихотворение полностью, но уже с первых строкслышна песня метели. Всего одно предложение, а тебя закружила, понесламетель ... Пастернак начинал как футурист. Талант Пастернака и владениеформой - школа футуризма, дали потрясающий результата: необыкновеннокрасивые, музыкальные стихи. Обратимся теперь к символистам. Символизм провозглашал не только культформы стиха, но и культ символов : отвлеченность и конкретность необходимолегко и естественно слить в поэтическом символе, как “ в летнее утро рекиводы гармонично слиты солнечным светом”. Это и происходит в стихахК.Бальмонта, похожих на шелест листвы. Например, его таинственное,загадочное стихотворение “Камыши”: Полночной порою в болотной глуши Чуть слышно, бесшумно кричат камыши. В каждом слове этого стихотворения употребляется шипящий звук. Из-заэтого все стихотворение как будто шелестит, шуршит. О чем они шепчут? О чем говорят? Зачем огоньки между нами горят? Мелькают, мигают - и снова их нет. И снова забрезжит блуждающий свет... И тиной запахло. И сырость ползет. Трясина заманит, сожжет, засосет. “ Кого? Для чего?” - камыши говорят. Зачем огоньки между нами горят? Разговор камышей, мигание мелькание огоньков, трясина, сырость,запах тины - все создает ощущение таинственности, загадки. И в то жевремя от строк В болоте дрожит умирающий лик. То месяц багровый печально поник . . . И вздох повторяя погибшей души, Тоскливо, бесшумно шуршат камыши.веет дыханием смертельной тоски. Так рождается таинственная , жутко-вато-притягательная музыка стихотворения . . . Еще одно стихотворение Бальмонта, очень красивое и символичное -это “ Я мечтою ловил уходящие тени . . .” постоянное повторение слов вкаждых двух строчках создает как бы переливающийся, журчащий ритм: Я мечтою ловил уходящие тени, Уходящие тени погасавшего дня, Я на башню всходил, и дрожали ступени, И дрожали ступени под ногой у меня. В повторении слов “ и дрожали ступени, и дрожали ступени”, “темясней рисовались, тем ясней рисовались”, “ вокруг раздавались, вокруг меняраздавались” и т.д. употребляются звуки “р” и “л”, за счет чегостихотворение получается похожим на журчащие переливы ручья. Это чтокасается языка. Что же касается содержания стихотворения - оно наполненоглубоким смыслом. Человек идет по жизни все выше и выше, ближе и ближе ксвоей цели: И чем выше я шел, тем ясней рисовались, Тем ясней рисовались очертания вдали . . . Чем я выше всходил, тем светлее сверкали, Тем светлее сверкали выси дремлющих гор . . . Он оставляет позади прожитые годы - “уходящие тени погасшего дня”,уснувшую Землю, но цель его все еще далека: Для меня же блистало дневное светило, Огневое светило догорало вдали. Но он верит, что достигнет заветной мечты. Он узнал, “как ловитьуходящие тени . . . потускневшего дня”, т.е. как не зря проживать время,отведенное ему в этом мире и все выше шел, дальше, ближе и ближе к своеймечте. Еще одно стихотворение Бальмонта я хотела бы привести. Это красивоепосвящение любви. “ Черкешенки” Я тебя сравнивать хотел бы с нежной ивой плакучей Что склоняет ветви к влаге, словно слыша звон созвучий . . . Я тебя сравнивать хотел бы с той индусской баядерой, Что сейчас-сейчас заплачет, чувства меря звездной мерой. Я тебя сравнить хотел бы . . . Но игра сравнений темна, Ибо слишком очевидно: ты средь женщин несравненна. Я перехожу к акмеизму и к моим любимым поэтам: Николаю Гумилеву иАнне Ахматовой. Акмеизм - стиль, придуманный и основанныйГумилевым, подразумевал отражение реальности легкими и емкими словами. самГумилев очень критически относился к своим стихам, работал над формой и надсодержанием. Гумилев, как известно, много путешествовал по Африке, Турции,востоку. Впечатления от путешествий отразились в его стихах, дикихэкзотических ритмах. В его стихах звучит и музыка заморских стран, и песниРоссии, и смех и слезы любви, и трубы войны. Одни из самых прекрасныхстихотворений об Африке - это “ Жираф” и “ Озеро Чад”. “Жираф” - это изысканная музыка “таинственных стран”. Всестихотворение особенное: Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд И руки особенно тонки, колени обняв. Послушай : далеко, далеко на озере Чад Изысканный ходит жираф. И начинается особенно таинственная и грустная сказка “ про чер-ную деву,про страсть молодого вождя, . . . перо тропический сад, про стройные пальмыи запах немыслимых трав . . .” Потрясает описание жирафа: Ему грациозная стройность и нега дана, И шкуру его украшает волшебный узор, С которым равняться осмелится толь луна, Дробясь и качаясь на влаге широких озер. . .необычные сравнения: Вдали он подобен цветным парусам корабля, И бег его плавен, как радостный птичий полет. Это стихотворение настолько мелодично, что в наше время на негонаписана музыка и оно стало песней. И вот еще одна таинственная сказка : “Озеро Чад”. Она похожа на любовный роман в стихах. Сюжет его банален игрустен, но язык стихотворения придает ему красоту и необычайность: На таинственном озере Чад Посреди вековых баобабов Вырезные фигурки стремят На заре величавых арабов. По лесистым его берегам И в горах, у зеленых подножий Поклоняются странным богам Дев-жрицы с эбеновой кожей. Таинственное озеро, величавые арабов, странные боги, девы-жрицы -все это создает загадочную и величественную атмосферу, в которуюпогружается читатель. Вот он видит прекрасную пару: дочь властительногоЧада и ее мужа - могучего вождя, и красивого, но лицемерного европейца.Он видит красивый, простой мир Чада и “цивилизованный” грустный мир Европы,где кабаки, пьяные матросы и грязная жизнь. “Озеро Чад” не очень большоестихотворение, но написано оно столь ярким и выразительным языком, чтоперед нами проходит целая жизнь . . . Гумилев пережил первую мировую войну. В своих стихах он пока-залбессмысленность этой войны, которая принесла только горе, траур в города исела, печальную, песню заупокойных . . . Интересны сравнения войны имирными образами: Как собака на цепи тяжелой, Тявкает за лесом пулемет, И жужжат пули, словно пчелы, Собирая ярко-красный мед. А “ура” вдали - как будто пенье Трудные день окончивших жнецов. Поэт говорит, что перед богом равны как воюющие люди, так и мирноелюди : Их сердца горят перед тобою, Восковыми свечками горят. “Зачем, для чего война, во имя чего?” - спрашивает Гумилев. Да,кому-то она приносит славу, титулы, удачи. Но . . . сосчитают ли потопленных Во время трудных переправ, Забытых на полях потоптанных И громких в летописях слав? Иль зори будущие ясные Увидят такими как встарь - Огромные гвоздики красные И на гвоздиках спит дикарь? Так не лучше ли прекратить истреблять друг друга, а обняться исказать “Милый, вот, прими мой братский поцелуй!” Стихи Гумилева о войне - это труба протеста всех мирных людей против насилия, гневная ода противбессмысленных убийств. О музыке гумилевских стихов можно говорить бесконечно долго и много.Поэзия Гумилева - это вся его жизнь, занятая поисками красоты. Стихи егоотразили “не только искание красоты, но и красоту исканий”. Анна Ахматова.В автобиографии, озаглавленной «Коротко о себе», Анна Ахматова писала: «Яродилась 11(23) июня 1889 года под Одессой (Большой Фонтан). Мой отец был вто время отставной инженер-механик флота. Годовалым ребенком я былаперевезена на север — в Царское Село. Там я прожила до шестнадцати лет.Мои первые воспоминания—царско-сельские: зеленое, сырое великолепие парков,выгон, куда меня водила няня, ипподром, где скакали маленькие пестрыелошадки, старый вокзал и нечто другое, что вошло впоследствии в «Царско-сельскую оду».Каждое лето я проводила под Севастополем, на берегу Стрелецкой бухты, и тамподружилась с морем. Самое сильное впечатление этих лет—древний Херсонес,около которого мы жили.Читать я училась по азбуке Льва Толстого. В пять лет, слушая, какучительница занималась со старшими детьми, я тоже начала говорить по-французски.Первое стихотворение я написала, когда мне было одиннадцать лет. Стихиначались для меня не с Пушкина и Лермонтова, а с Державина («На рождениепорфирородного отрока») и Некрасова («Мороз Красный нос»). Эти вещи зналанаизусть моя мама. Училась я в Царско-сельской женской гимназии...».Семья была большая: мать Инна Эразмовна (1852— 1930), отец Андрей Антонович(1848—1915), сестры Ирина (1888—1892), Инна (1883—1905), Ия (1894—1922),братья Андрей (1886—1920) и Виктор (1896—1976).Наиболее близка детям была мать—натура, по-видимому, впечатлительная,знавшая. литературу, любившая стихи. Впоследствии Анна Ахматова в одной из«Северных элегий» посвятит ей проникновенные строки:...женщина с прозрачными глазами(Такой глубокой синевы, что мореНельзя не вспомнить, поглядевши в них),С редчайшим именем и белой ручкой,И добротой, которую в наследствоЯ от нее как будто получила,Ненужный дар моей жестокой жизни...Северные элегииВ родне матери были люди, причастные к литературе. Например, ныне забытая,а когда-то известная Анна Бунина (1794—1829), названная Анной Ахматовой«первой русской поэтессой», приходилась теткой отцу матери, ЭразмуИвановичу Стогову,оставившему небезынтересные «Записки», опубликованные в свое время в«Русской старине» (1883.—№№1—8).Инна Эразмовна, мать Анны Ахматовой, вела свой род по женской линии оттатарского хана Ахмата. .«Моего предка хана Ахмата,—писала Анна Ахматова, — убил ночью в его шатреподкупленный русский убийца, и этим, как повествует Карамзин, кончилось наРуси монгольское иго. В этот день, как в память о счастливом событии, изСретенского монастыря в Москве шел крестный ход. Этот Ахмат, как известно,был чингизидом.Одна из княжон Ахматовых—Прасковья Егоровна— в XVIII веке вышла замуж забогатого и знатного сибирского помещика Мотовилова. Егор Мотовилов был моимпрадедом. Его дочь Анна Егоровна—моя бабушка. Она умерла, когда моей мамебыло 9 лет, и в честь ее меня назвали Анной...»Следует еще упомянуть, что мать Анны Ахматовой в молодости была каким-тообразом причастна к деятельности «Народной воли».Об отце, по-видимому, всегда несколько отдаленном от семьи и малозанимавшемся детьми, Ахматова почти ничего не написала, кроме горьких слово развале семейного очага после его ухода. «В 1905 году мои родителирасстались, и мама с детьми уехала на юг. Мы целый год прожили в Евпатории,где я дома проходила курс предпоследнего класса гимназии, тосковала поЦарскому Селу и писала великое множество беспомощных стихов...»О быте семьи известно очень мало—по-видимому, он мало чем отличался отобраза жизни более или менее обеспеченных семей Царского Села. Довольноподробно Ахматова описала лишь свою комнату в старом Царскосельском доме,стоявшем на углу Широкой улицы и Безымянного -переулка: «...окно наБезымянный переулок... который зимой был занесен глубоким снегом, а летомпышно зарастал сорняками—репейниками, роскошной крапивой и великанами-лопухами... Кровать, столик для приготовления уроков, этажерка для книг.Свеча в медном подсвечнике (электричества еще не было). В углу—-икона.Никакой попытки скрасить суровость, обстановки— безд<елушками>,выш<ивками>, откр<ытками>...»В Царском Селе, писала она дальше, «делала все, что полагалось в то времяблаговоспитанной барышне. Умела сложить по форме руки, сделать реверанс,учтиво и коротко ответить по-французски на вопрос старой дамы, говела наСтрастной в гимназической церкви. Изредка отец... брал с собой в оперу (вгимназическом платье) вМариинский театр (ложа). Бывала в Эрмитаже, в Музее Александра III'. Веснойи осенью в Павловске на музыке— Вокзал ... Музеи и картинные выставки...Зимой часто на катке в парке...»Когда отец узнал, что дочь пишет стихи, он выразил неудовольствие, назвавее почему-то «декадентской поэтессой». По сохранившимся в памяти отцапредставлениям, заниматься дворянской дочери стихами, а уж тем более ихпечатать совершенно недозволительно. «Я была овца без пастуха,—вспоминалаАхматова в разговоре с Лидией Чуковской.—И только семнадцатилетняя шальнаядевчонка могла выбрать татарскую фамилию для русской поэтессы... Мне потомупришло на ум взять себе . псевдоним, что папа, узнав о моих стихах, сказал:«Не срами мое имя».—И не надо мне твоего имени!—сказала я...»Время детства Анны Ахматовой пришлось на самый конец XIX века. Впоследствииона чуть наивно гордилась тем, что ей довелось застать краешек столетия, вкотором жил Пушкин.Когда по улицам Царского Села двигалась порой пышная похоронная процессия иза гробом шли какие-то важные старики и старухи, это, как она позднеенаписала, всегда были похороны «младших современников Пушкина», а значит, ипрощание с XIX веком. Конечно, такие мысли не приходили тогда в голову,маленькой девочке, с любопытством и страхом взиравшей на маскированныхлошадей, на светильники, которые держали сопровождавшие катафалк, но что-тосвязанное именно с прощанием и уходом навсегда осталось в ее памяти, когдаона думала о своих первых царско-сельских впечатлениях.Через много лет Ахматова не раз—и в стихах, и в прозе—вернется к ЦарскомуСелу. Оно, по ее словам, то же, что Витебск для Шагала — исток жизни ивдохновения.Этой ивы листы в девятнадцатом веке увяли,Чтобы в строчке стиха серебриться свежее в стократ.Одичалые розы пурпурным шиповником стали,А лицейские гимны все так же заздравно звучат.Полстолетья прошло... Щедро взыскана дивной судьбою,Я в беспамятстве дней забывала теченье годов, —И туда не вернусь! Но возьму и за Лету с собою Очертанья живые моих царско-сельских садов.Этой ивы листы в девятнадцатом веке увяли...В Царском Селе она любила не только огромные влажные парки, статуи античныхбогов и героев, дворцы, Камелонову галерею, пушкинский Лицей, но знала,отчетливо помнила и стереоскопически выпукло воспроизвела через много летего «изнанку»: казармы, мещанские домики, серые заборы, пыльные окраинныеулочки......Там солдатская шуткаЛьется, желчь не тая...Полосатая будкаИ махорки струя.Драли песнями глоткуИ клялись попадьей,Пили допоздна водку,Заедали кутьей.Ворон криком прославилЭтот призрачный мир...А на розвальнях правилВеликан-кирасир. Царско-сельская ода .Но божеством Царского Села, его .солнцем был для юной гимназистки АниГоренко, конечно, Пушкин. Их сближало тогда даже сходство возраста:он—лицеист, она — гимназистка, и ей казалось, что его тень мелькает надальних дорожках парка.Когда-то Гете советовал: если хочешь понять душу поэта, поезжай в егострану. Он имел в виду родину как страну детства. Ведь детство и юностьчаще всего действительно определяют голос просыпающейся Музы.Но в стране детства и юности Анны Ахматовой—параллельно и одновременно сЦарским Селом—были и другие места, значившие для ее поэтического сознанияочень много.В одной из автобиографических заметок она писала, что Царское Село, гдепроходил гимназический учебный год, то есть осень, зима и весна,чередовалось у нее со сказочными .летними месяцами на юге—«у самого синегоморя», главным образом вблизи Стрелецкой бухты у Севастополя. А 1905 годполностью прошел в Евпатории; гимназический курс в ту зиму осваивала надому—из-за болезни: обострился туберкулез, этот бич всей семьи. Затолюбимое море шумело все время рядом, оно успокаивало, лечило и вдохновляло.Она тогда особенно близко узнала и полюбила античный Херсонес, его белыеруины, словно остановившие бег времени. Там на горячих камнях быстроскользили ящерицы и свивались в красивые кольца маленькие тонкие змейки.Эти камни когда-то видели, возможно, ^Одиссея и его спутников, а Черноеморе выплескивало волны с той же мерностью гекзаметра, что и Средиземное,подсказав- . шее этот великий размер слепому Гомеру.Дыхание вечности, исходившее от горячих камней и столь же вечного,нерушимого неба, касалось щек и рождало мысли, эхо которых будет отдаватьсяв ее творчестве долгие годы — вплоть до старости. Херсонес и Черное морестранным образом не отрицали и даже не затмевали Царского Села — ведь духПушкина был и здесь, а его «античная» лирика, анакреонтика тоже приходилина ум, как что-то странно неотрывное от этих мест.Она научилась плавать и плавала так хорошо, словно морская стихия была длянее родной.Мне больше ног моих не надо,Пусть превратятся в рыбий хвост!Плыву, и радостна прохлада,Белеет тускло дальний мост......Смотри, как глубоко ныряю, Держусь за водоросль рукой,Ничьих я слов не повторяюИ не пленюсь ничьей тоской... Мне больше ног моих не надо...Если перечитать ее ранние стихи, в том числе и те, что собраны в первойкниге «Вечер», считающейся насквозь петербургской, то мы невольно удивимся,как много в них южных, морских реминисценций. Можно сказать, что внутреннимслухом благодарной памяти она на протяжении всей своей долгой жизнипостоянно улавливала никогда полностью не замиравшее для нее эхо Черногоморя.В своей первой поэме—«У самого моря», написанной в 1914 году в усадьбеСлепнево (Тверская губ.), она воссоздала поэтическую атмосферуПричерноморья, соединив ее со сказкой о любви:Бухты изрезали низкий берег,Все паруса убежали в море,А я сушила соленую косуЗа версту от земли на плоском камне.Ко мне приплывала зеленая рыба,Ко мне прилетала белая чайка,А я была дерзкой, злой и веселойИ вовсе не знала, что это — счастье.В песок зарывала желтое платье, .Чтоб ветер не сдул, не унес бродяга,И уплывала далеко в море,На темных, теплых волнах лежала.Когда возвращалась, маяк с востокаУже сиял переменным светом,И мне монах у ворот Херсонеса Говорил:Что ты бродишь ночью?...Я с рыбаками дружбу водила.Под опрокинутой лодкой частоВо время ливня с ними сидела,Про море слушала, запоминала,Каждому слову тайно веря.И очень ко мне рыбаки привыкли.Если меня на пристани нету,Старший за мною слал девчонку,И та кричала: «Наши вернулись!Нынче мы камбалу жарить будем»...Обожженная 'солнцем, ставшая черной, с выгоревшей косой, царско-сельскаягимназистка с наслаждением сбрасывала с себя манерные условности ЦарскогоСела, все эти реверансы, чинность, благовоспитанность, став, как она самасебя назвала в поэме, «приморской девчонкой». Юг, подаривший ей ощущениеволи, свободы, странным образом перемешанное с чувством вечности икратковременности человеческой жизни, действительно никогда не уходил из еепоэтической памяти. Даже в «Реквиеме»—поэме о страшных годах репрессий вЛенинграде—она вспомнила о нем с присущим ей мужеством и печалью.В поэтической топонимике Ахматовой занял свое место и Киев, где она училосьв последнем классе Фундуклеевской гимназии, где в 1910 году вышла замуж заНиколая Гумилева, где написала великоемножество стихов и окончательно—что очень важно!—почувствовала себя поэтом.Правда, Ахматова как-то сказала, что не любила Киева, но если говоритьобъективно и точно, она, скорее всего, не любила свое тогдашнее бытовоеокружение — постоянный контроль со стороны взрослых (и это послехерсонесской вольницы!), мещанский семейный уклад.И все же Киев навсегда остался в ее творческом наследии прекрасным истихами:Древний город словно вымер,Странен мой приезд.Над рекой своей ВладимирПоднял черный крест.Липы шумные и вязыПо садам темны,Звезд иглистые алмазаК богу взнесены.Путь мой жертвенный и славныйЗдесь окончу я.И со мной лишь ты, мне равный,Да любовь моя. Древний город словно вымер...И все же главнейшее и даже определяющее место в жизни, творчестве и судьбеАхматовой занял, конечно, Петербург. Не случайно Ахматову называли истиннойпетербуржанкой — представительницей именно петербургской школы.Петербург стал ее подлинной духовной, родиной. Ахматовская поэзия, строгаяи классически соразмерная, во многом глубоки родственна самому обличугорода—торжественным разворотам его .улиц и площадей, плавной симметриизнаменитых набережных, окаймленных золотой каллиграфией фонарей, мраморными гранитным дворцам, его- бесчисленным львам, крылатым грифонам, египетскимсфинксам, античным атлантам, колоннадам, соборам, морским рострам иблистающим шпилям. Петербургский архитектурный стиль, ярко отразившийся воблике всего русского искусства, не только в архитектуре, но и всловесности, зримо выявился в поэзии Ахматовой: он, можно сказать,предопределил еедуховно-поэтический мир, то есть образность, метрику, мелодику, акустику имногое-многое другое. «Город славы и беды»—так называла она Петербург, азатем и Ленинград, и оба эти слова вполне приложимы к автору «Вечера»,«Реквиема» и «Поэмы без героя». Уже первые читатели ахматовских книг, хотяи любили называть ее русской Сафо, всегда говорили, что она являет собойкак бы классический тип петербуржанки, что ее поэзия неотделима ни отЛетнего сада, ни от Марсова поля, ни от Невского взморья, ни, конечно же,от белых ночей, воспетых Пушкиным и Достоевским.Родство, духовное и кровное, между ахматовским стихом и городомусугублялось свойственным только Ленинграду сочетанием нежности итвердости, водно-воздушного мерцания и каменно-чугунной материальности.Прославленные белые ночи превращают ленинградские «каменные громады» вполупризрачные, словно блекло намеченные на холсте странные декорации. Втакие часы город, кажется, снится самому себе. Огромный и плоский людскойархипелаг, едва возвышающийся над водой и лишь слегка прикрепленныйневерными якорями к своим не считанным островам, словно вот-вот подниметпаруса петровских туманов, чтобы отплытьПо Неве иль против теченья.–Только прочь... Поэма без герояНе случайно так часто Ахматова любила подходить в своих стихах к самомукраю сна или яви, чтобы прислушаться к давно отзвучавшим шагам и наедине ссобой и словом внять тому безмолвию, когдаТолько зеркало зеркалу снится,–Тишина тишину сторожит... Поэма без герояОднако стих Ахматовой, как мы неоднократно увидим, все же никогда несоскальзывал ни в невнятицу, ни в бред, ни в ирреальность, достаточно«модные» в поэзии первых десятилетий нашего столетия. Ахматова, как и Блок,обладала точным и реалистичным .зрением и потому постоянно испытывалапотребность ощутить в зыбкой мерцательности окружавшей ее атмосферы нечтовсе же вполне твердое и надежное.Лирика Ахматовой чуть ли не с самого начала заключила в себе оба ликагорода; его волшебство и—каменность, туманную импрессионистичную размытостьи— безупречную рассчитанность всех пропорций и объемов. В ее стихах онинепостижимым образом сливались, зеркально перемежаясь и таинственнопропадая друг в друге.«Петербург,—писала она,—я начинаю помнить очень рано—в девяностых годах.Это в сущности Петербург Достоевского. Это Петербург дотрамвайный,лошадиный, коночный, грохочущий и скрежещущий, .лодочный, завешанный с ногдо головы вывесками, которые безжалостно скрывали архитектуру домов.Воспринимался он особенно свежо и остро после тихого и благоуханногоЦарского Села. Внутри Гостиного двора тучи голубей, в угловых нишах галерейбольшие иконы в золоченых окладах и неугасимые лампады. Нева—в судах. Многоиностранной. речи на улицах.В окраске домов очень много красного (как Зимний), багрового, розового исовсем не было этих бежевых и серых колеров, которые теперь так унылосливаются с морозным паром иди ленинградскими сумерками...Дымки над крышами. Петербургские голландские печи... Петербургские пожары всильные морозы. Барабанный бой, так всегда напоминающий казнь. Санки сразмаху . о тумбу на горбатых мостах, которые теперь почти лишены своейгорбатости. Последняя ветка на островах всегда напоминала мне японскиегравюры. Лошадиная обмерзшая в сосульках морда почти у вас на плече. Затокакой был запах мокрой кожи в извозчичьей пролетке с поднятым верхом вовремя дождя. Я почти что все «Четки» сочинила в этой обстановке, а доматолько записывала уже готовые стихи...»Как видим, художническая память Ахматовой была на редкость острой.Характерно, что она видела и запоминала. и переносила в стих всемногоразличные приметы окружающей жизни. Поэзия и проза великого городабыли нераздельны в ее стихах.Ее стихи - это песни любви. Всем известна ее потрясающая поэма “У самогоморя”, в которой слышится шум прибоя и крики чаек . . . Смешно называть “врагом народа”, “пошлой мещанкой” человека, которыйсоздал “Реквием” - страшную правду о России, и который написалстихотворение, в котором выражена вся красота старинных городов СвятойРуси. В 12-ти строчках А.Ахматова смогла описать всю ту благостную,умиротворяющую атмосферу древних русских городов: Там белые церкви и звонкий, светящийся лед, Над городом древних алмазные русские ночи И серп поднебесный желтее, чем липовый мед. Там вьюги сухие взлетают с заречных полей, И люди, как ангелы, Большому празднику рады, Прибрали светлицу, зажгли у киота лампады, И книга благая лежит на дубовом столе . . . Все стихотворение наполнено рождественским звоном колоколов. Все онопахнет медом и печеным хлебом, напоминает древнюю православную Русь. Безусловно, во всех стихах Ахматовой можно найти ту или инуюмелодию ( даже некоторые ее стихи называются “песнями”, “песенками”).Например, в “Песне последней встречи” слышна тревожная, растерянная музыка: Так беспомощно грудь холодела Я на правую руку надела Перчатку с левой руки Между кленов шепот осенний Попросил: “Со мною умри! Я обманут своей унылой, Переменчивой, злой судьбой.” Я ответила: “Милый, милый! И я тоже, умру с тобой . . .” А в другом стихотворении “Широк и желт вечерний свет . . .” звучитмелодия счастья, спокойствия после бури исканий: Ты опоздал на много лет, Но все-таки тебя я рада Прости, что я жила скорбя И солнцу радовалась мало. Прости, прости, что за тебя Я слишком многих принимала.Ахматовские стихи, «где каждый шаг—секрет», где «пропасти .налево инаправо», в которых ирреальность, туман и зазеркалье сочетались сабсолютной психологической и даже бытовой, вплоть до интерьера,.достоверностью, заставляли говорить о «загадке Ахматовой». Какое-то времядаже казалось, что так, как она, вообще не писал никто .и никогда. Лишьпостепенно увидели, что лирика Ахматовой имеет глубокие и широкоразветвленные корни, уходящие не только в русскую классическую поэзию, но ив-психологическую прозу Гоголя и Толстого, а также активно захватывает целыепласты общемировой словесной культуры. Говоря о музыке в поэзии “серебряного” века, нельзя не остановитьсяна стихах Игоря Северянина, короля поэтов, основателя эгофутуризма. Вманифесте эгофутуризма не отвергалось старое, как в футуризме, но такжепровозглашалась борьба с заставками и стереотипами, поисками новых, смелыхобразов, разнообразных ритмов и рифм. Игорь Северянин , бесспорно,виртуозно владелсловом. Доказательством этому служит потрясающее стихотворение “ЧарыЛючинь”, где в каждом слове, начиная с названия есть буква “ч”. Приведутолько первые строки: Лючинь печальная читала вечером ручисто-вкрадчиво, Так чутко чувствуя журчащий вычурно чужой ей плач . . Хотя все стихотворение довольно большое, оно, в отличие от стиховфутуристов, имеет смысл. И еще о двух стихах Северянина хотелось бырассказать. “Кензель” - светское стихотворение, напоминает блюз своейсвоеобразной ритмикой, повторениями: В шумном платье муаровом, в шумном платье муаровом По аллее огненной вы проходите морево . . . Ваше платье изысканно, Ваша тальма лазорева, А дорожка песочная от листвы разузорена - Точно лапы паучные, точно лих ягуаровый . . . И “Серенада”, имеющая второе название “Хоровод рифм”. И этодействительно хоровод рифм, удивительно гармоничный : “ в вечернем воздухе- в нем нежных роз духи!”, “ над чистым озером - я стану грез пером”,“перепел - росу всю перепил”, “ по волнам озера - как жизнь без розсера”, и т.д. Я говорил о музыке в стихах “серебряного” века, но ведь были и стихио музыке, и их очень много. Это северянинские “Медальоны”, где есть сонетыо композиторах: “Шопен”, “Григ”, “Бизе”, “Россини”, где Северянин говорит :из всех богов наибожайший бог - бог музыки. . .” и “ мир музыки переживетвека, когда его природа глубока”. Это ахматовская “Песенка о песенке”,которая . . . сначала обожжет, Как ветерок студеный, А после в сердце упадет Одной слезой соленой. Это гумилевские “Абиссинские песни” с их дивными напевами. Этоэкзотический “Кек-уок на цимбалах” И.Ф.Анненского, дробный, гулкий,торопливый: Пали звоны топотом, топотом, Стали звоны ропотом, ропотом, То сзываясь, То срываясь, То дробя кристалл. И, наконец, поразительное стихотворение В.Маяковского “Скрип-ка инемножко нервно”, где музыкальные инструменты олицетворены и представленыкак люди, разные, с разными характерами, Маяковский предлагает скрипке, какдевушке : “Знаете что, скрипка, давайте - будем жить вместе! А?”. Как много нового внес “серебряный” век поэзии в музыку слова, какаяогромная проведена работа, сколько создано новых слов, ритмов, кажется,произошло единение музыки с поэзией. Это действительно так, т.к. многиестихи поэтов “серебряного” века— так стали со временем называть первые десятилетия XX века, оставиввысокий титул «золотого века» для классического XIX столетия--переложены намузыку, и мы слушаем и поем их, смеемся и плачем над ними. . .Эта эпоха в нашей официальной литературной науке долгие десятилетия почтиигнорировалась, как время реакции и декадентства, будто бы почти ничего недавшая русскому искусству. На самом деле 10-е годы были на редкостьбогатыми во всех областях художественного творчества—в литературе,живописи, балете, музыке... Ахматова в заметке «1910-е годы» писала: «10-йгод—год кризиса символизма, смерти Льва Толстого и Комиссаржевской.1911—год Китайской революции, изменившей лицо Азии, и год блоковскихзаписных книжек, полных предчувствий...-Кто-то недавно сказал при мне: «10-е годы—самое бесцветное время». Так,вероятно, надо теперь говорить, но я все же ответила: «Кроме всего прочего,это время Стравинского и Блока, Анны Павловой и Скрябина, Ростовцева иШаляпина, Мейерхольда и Дягилева».... Серебряный век русской поэзии. Выполнил:Батуев С. В. Проверил:Абрамова С.А. Казань 2000




Нажми чтобы узнать.

Похожие:

Серебряный век русской поэзии: А. Ахматова Лирика \"серебряного\" века многообразна и музыкальна. Сам эпитет\"серебряный\" звучит, как колокольчик. Серебряный век- это целое созвездиепоэтов. Поэтов музыкантов iconСеребряный век Серебряный век
Началом «Серебряного века» русской поэзии считается статья Д. Мережковского «Символы»
Серебряный век русской поэзии: А. Ахматова Лирика \"серебряного\" века многообразна и музыкальна. Сам эпитет\"серебряный\" звучит, как колокольчик. Серебряный век- это целое созвездиепоэтов. Поэтов музыкантов iconСеребряный век русской поэзии Творчество В. В. Маяковского ученика 11г класса моу ссш №2 Ермоленко Дмитрия План: I. Характеристика серебряного века. II. Литературные течения серебряного века. 1 Символизм. 2 Акмеизм. 3 Футуризм. III. Творчество В. В. Маяковского Характеристика серебряного века

Серебряный век русской поэзии: А. Ахматова Лирика \"серебряного\" века многообразна и музыкальна. Сам эпитет\"серебряный\" звучит, как колокольчик. Серебряный век- это целое созвездиепоэтов. Поэтов музыкантов icon«серебряный век»
Интерес к исторической и культурной эпохе конца 19 – начала 20 века сегодня велик необычайно. Это тот период времени, за которым...
Серебряный век русской поэзии: А. Ахматова Лирика \"серебряного\" века многообразна и музыкальна. Сам эпитет\"серебряный\" звучит, как колокольчик. Серебряный век- это целое созвездиепоэтов. Поэтов музыкантов icon«Серебряный век» Особым прорывом в поэзии и других видах искусствах стал «серебряный век» конец 19 – начало 20 века, русский Ренессанс
Особым прорывом в поэзии и других видах искусствах стал «серебряный век» конец 19 начало 20 века, русский Ренессанс
Серебряный век русской поэзии: А. Ахматова Лирика \"серебряного\" века многообразна и музыкальна. Сам эпитет\"серебряный\" звучит, как колокольчик. Серебряный век- это целое созвездиепоэтов. Поэтов музыкантов icon«Серебряный век» русской поэзии (конец XIX – начало XX века)
Другие поэтические течения. Сатиристическая и крестьянская поэзия, конструктивизм, поэты не входившие в общепризнанные школы 26
Серебряный век русской поэзии: А. Ахматова Лирика \"серебряного\" века многообразна и музыкальна. Сам эпитет\"серебряный\" звучит, как колокольчик. Серебряный век- это целое созвездиепоэтов. Поэтов музыкантов iconБаллы (1 – 3) Дизайн
Критерии оценивания презентации ученического проекта «Серебряный век русской поэзии»
Серебряный век русской поэзии: А. Ахматова Лирика \"серебряного\" века многообразна и музыкальна. Сам эпитет\"серебряный\" звучит, как колокольчик. Серебряный век- это целое созвездиепоэтов. Поэтов музыкантов iconСценарий Литературной гостиной, посвященной творчеству поэтов начала 20 века «Серебряный век русской поэзии»
Государственное краевое бюджетное специальное (коррекционное) образовательное учреждение для обучающихся, воспитанников с ограниченными...
Серебряный век русской поэзии: А. Ахматова Лирика \"серебряного\" века многообразна и музыкальна. Сам эпитет\"серебряный\" звучит, как колокольчик. Серебряный век- это целое созвездиепоэтов. Поэтов музыкантов iconСценарий урока литературы по теме «Серебряный век»
Обзорно познакомить обучающихся с основными литературными течениями Серебряного века
Серебряный век русской поэзии: А. Ахматова Лирика \"серебряного\" века многообразна и музыкальна. Сам эпитет\"серебряный\" звучит, как колокольчик. Серебряный век- это целое созвездиепоэтов. Поэтов музыкантов iconТема: «Серебряный век: Ренессанс или упадок?» Цели урока: дать представление об эпохе «серебряного века»
Цели урока: дать представление об эпохе «серебряного века» как об определенном историческом этапе; о философии, музыке, театре, живописи,...
Серебряный век русской поэзии: А. Ахматова Лирика \"серебряного\" века многообразна и музыкальна. Сам эпитет\"серебряный\" звучит, как колокольчик. Серебряный век- это целое созвездиепоэтов. Поэтов музыкантов iconСеребряный Век русской культуры

Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©rushkolnik.ru 2000-2015
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы