Императрица Екатерина Вторая icon

Императрица Екатерина Вторая



НазваниеИмператрица Екатерина Вторая
Дата конвертации12.07.2012
Размер288,08 Kb.
ТипРеферат
Императрица Екатерина Вторая


ИМПЕРАТРИЦА ЕКАТЕРИНА II Манифест Екатерины II от 6 июля 1762 г. возвестил о новой силе,имевшей впредь направлять государственную жизнь России. Доселе единственнымдвигателем этой жизни, признанным в единственном основном законе империи, вуставе Петра Великого о престолонаследии, была всевластная воля государя,личное усмотрение. Екатерина объявила в манифесте, что самодержавноесамовластие само по себе, без случайной, необязательной узды добрых ичеловеколюбивых качеств есть зло, пагубное для государства. Торжественнобыли обещаны законы, которые указывали бы всем государственным учреждениямпределы их деятельности. Как проводилось в государственную жизньвозвещенное начало законности, в этом интерес царствования Екатерины II иее преемников; как случилось, что именно Екатерине II пришлось возвеститьэто начало, в этом интерес ее личности, ее судьбы и характера. Июньский перевор от 1762 г. сделал Екатерину II самодержавной русскойимператрицей. С самого начала XVIII в. носителями верховной власти у насбыли люди, либо необычайные, как Петр Великий, либо случайные, каковы былиего преемники и преемницы, даже те из них, кого назначала на престол в силузакона Петра 1 предыдущая случайность, как было с ребенком Иваном VI и сПетром III. Екатерина II замыкает собою ряд этих исключительных явленийнашего во всем не упорядоченного XVIII в.: она была последней случайностьюна русском престоле и провела продолжительное и необычайное царствование,создала целую эпоху в нашей истории. Далее пойдут уже царствования позаконному порядку и в духе установившегося обычая. Ее происхождение.Екатерина по матери принадлежала к голштейн-готторпскому княжескому роду,одному из многочисленных княжеских родов Северной Германии, а по отцу - кдругому тамошнему же и еще более мелкому владетельскому роду-ангальт-цербстскому. Отец Екатерины, Христиан Август из цербст-дорнбургской линииангальтского дома, подобно многим своим соседям, мелким северогерманскимкнязьям, состоял на службе у прусского короля, был полковым командиром,комендантом, а потом губернатором города Штеттина, неудачно баллотировалсяв курляндские герцоги и кончил свою экстерриториальную службу прусскимфельдмаршалом возведенный в это звание по протекции русской императрицыЕлизаветы. В Штеттине и родилась у него (21 апреля 1729 г.) дочь Софья-Августа, наша Екатерина. Таким образом, эта принцесса соединяла в своемлице два мелких княжеских дома северо-западной Германии. Эта северо-западная Германия представляла в XVIII в. любопытный во многих отношенияхуголок Европы. Здесь средневековый немецкий феодализм донашивал тогда самсебя, свои последние династические регалии и генеалогические предания. Сбесконечными фамильными делениями и подразделениями, с принцами брауншвейг-люнебургскими и брауншвейг-вольфенбюттельскими, саксен-гомбургскими, саксен-кобургскими, саксен-готскими и саксен-кобург-готскими,мекленбургшверинскими, мекленбург-стрелицкими, шлезвиг-голштейнскими,голштейн-готторпскими и готторп-эйтинскими, ангальт-дессаускими, ангальт-цербстскими и цербст-дорнбургскими это был запоздалый феодальныймуравейник, суетливый и в большинстве бедный, донельзя перероднившийся иперессорившийся, копошившийся в тесной обстановке со скудным бюджетом и своображением, охотно улетавшим за пределы тесного родного гнезда. В этомкругу все жило надеждами на счастливый случай, расчетами на родственныесвязи и заграничные конъюнктуры, на желанные сплетения неожиданныхобстоятельств. Потому здесь всегда сберегались в потребном запасе маленькиеженихи, которые искали больших невест, и бедные невесты, тосковавшие побогатым женихам, наконец, наследники и наследницы, дожидавшиеся вакантныхпрестолов. Понятно, такие вкусы воспитывали политических космополитов,которые думали не о родине, а о карьере и для которых родина была везде,где удавалась карьера. Здесь жить в чужих людях было фамильным промыслом,служить при чужом дворе и наследовать чужое-династическим заветом. Вотпочему этот мелкокняжеский мирок- получил в XVIII в. немаловажноемеждународное значение: отсюда не раз выходили маленькие принцы, игравшиеиногда крупные роли в судьбах больших европейских держав, в том числе иРоссии. Мекленбург, Брауншвейг, Голштиния, Ангальт-Цербст поочередновысылали и к нам таких политических странников-чужедомов в виде принцев,принцесс и простых служак на жалованье. Благодаря тому что одна из дочерейПетра Великого вышла за герцога голштинского, этот дом получил значение и внашей истории. Родичи Екатерины по матери, прямые и боковые, с самогоначала XVIII в. либо служили на чужбине, либо путем браков искали престоловна стороне. Дед ее (по боковой линии) Фридрих Карл, женатый на сестре КарлаXII шведского, в начале Северной войны сложил голову в одном бою, сражаясьв войсках своего шурина. Один ее двоюродный дядя, сын этого Фридриха Карла,герцог Карл Фридрих женился на старшей дочери Петра 1 Анне и имел неудачныевиды на шведский престол. Зато сына его, Карла Петра Ульриха, родившегося в.1728 г. и рождением своим похоронившего мать, шведы в 1742 г., приокончании неудачной войны с Россией, избрали в наследники шведскогопрестола, чтобы этой любезностью задобрить его тетку, русскую императрицу,и смягчить условия мира; но Елизавета уже перехватила племянника для своегопрестола, а вместо него навязала шведам не без ущерба для русских интересовдругого голштинского принца - Адольфа-Фридриха, родного дядю Екатерины,которого русское правительство прежде проводила уже в герцоги курляндские.Другой родной дядя Екатерины из голштинских - Карл был объявлен женихомсамой Елизаветы, когда она была еще цесаревной, и только скорая смертьпринца помешала ему стать ее мужем. Ввиду таких фамильных случаев одинстарый каноник в Брауншвейге мог, не напрягая своего пророческого дара,оказать матери Екатерины: "На лбу вашей дочери я вижу по крайней мере трикороны". Мир уже привыкал видеть в мелком немецком княжье головы, которыхждали чужие короны, остававшиеся без своих голов.терина уговорила родителей решиться на эту поездку. Однажды ее пригласилаЕлизавета. И вот, окутанные глубокой тайной, под чужим именем, точнособравшись на недоброе дело, мать с дочерью спешно пустились в Россию и вфеврале представились в Москве Елизавете. Весь политический мир Европыдался диву, узнав о таком выборе русской императрицы. Тотчас по приезде кЕкатерине приставили учителей закона божия, русского языка и танцев - этобыли три основных предмета высшего образования при национально-православноми танцевальном дворе Елизаветы. Еще не освоившись с русским языком, заучиввсего несколько расхожих фраз, Екатерина затвердила, "какпопугай",составленное для нее исповедание веры и месяцев через пять поприезде в Россию при обряде присоединения к православию произнесла этоисповедание в дворцовой церкви внятно и громко, нигде не запнувшись; ейдано былоправославное имя Екатерины Алексеевны в честь матери императрицы.Это было первое торжественное ее выступление на придворной сцене, вызвавшееобщее одобрение и даже слезы умиления у зрителей, но сама она, позамечаниюиноземного посла, не проронила слезинк и держалась настоящей героиней.Императрица пожаловала новообращенной аграф и складень бриллиантовый внесколько сот тысяч рублей. На другой день, 29 июня 1744 г., чету обручили,а в августе 1745 г. обвенчали отпраздновав свадьбу 10-дневными торжествами,перед которыми померкли сказки Востока. Образ действий Екатерины. Это был минутный упадок духа перед невзгодами жизни. ^Но Екатерина явиласьв Россию со значительной подготовкой ко всякщжитейским невзгодам. В ранней молодости она много видела. Родившись вШтеттине, она подолгу живала на попечении бабушки в Гаадбурге, бывала иБрауншвейгев Киле и в самом Берлине, где видела двор прусокого короля. Всеэто помогло ей собрать обильный запас наблюдений и опытов, развило в нейжитейскую сноровку, прввычку распознавать людей, будило размышление. Может быть, эта житейскаянаблюдательность и вдумчивость при ее природной живости была причиной и ееранней зрелости: в 14 лет она казалась уже взрослой девушкой и поражалавсех высоким ростом и развитостью не по летам. Екатерина получилавоспитание, которое рано освободило ее от излишних предрассудков, мешающихжитейским успехам. В то время Германия была наводнена французскимигугенотами, бежавшими из отечества после отмены Нантского эдикта ЛюдовикомХIV. Эти эмиггранты принадлежали большею частью к трудолюбивомуфранцузскому мещанству; они скоро захватили в свои руки городские ремеслаГермании и начали овладевать воспитанием детей в высших кругах немецкогообщества. Екатерину обучали закону божию и другим предметам французскийпридворный проповедник патер Перар, ревностный служитель папы, лютеранскиепасторы Дове и Вагнер, которые презирали папу, школьный учителькальвинист Лоран, который презирал и Лютера и папу, а когда она приехала вПетербург, наставником ее в греко-российской вере назначен был православныйархимандрит Симон Тодорский, который со своим богословским образованием,довершенным в немецком университете, мог только равнодушно относиться и кпапе, и к Лютеру, и к Кальвину, ко всем вероисповедным делителям единойхристианской истины. Можно понять, какой разнообразный запас религиозныхмиросозерцаний и житейских взглядов можно было набрать при стольэнциклопедическом подборе вероучителей. Это разнообразие, сливавшееся вбойкой 15-летней голове в хаотическое религиозное безразличие, оченьпригодилось Екатерине, когда в ней, заброшенной к петербургскому дворуангальт-цербст-годштинской судьбой и собственным честолюбием, по ее словам,среди непрерывных огорчений "только надежда или виды не на небесный венец,а именно на венец земной поддерживали дух и мужестве". Для осуществленияэтих видов понадобились все наличные средства, какими ссудили ее природа ивоспитание и какие она приобрела собственными усилиями. В детстве ейтвердили, и она сама знала с семи лет, что она очень некрасива, даже совсемдурнушка, но знала и то, что она очень умна. Поэтому недочеты наружностипредстояло восполнять усиленной разработкой духовных качеств. Цель, с какойонаехала в Россию, дала своеобразное направление этой работе. Она решила, чтодля осуществления честолюбивой мечты, глубоко запавшей в ее душу, ейнеобходимо всем нравиться, прежде всего мужу, императрице и народу. Этазадача сложилась уже п 15-летней голове в целый план, о котором она говоритприподнятым тоном, не без религиозного одушевления, как об одном изважнейших дел своей жизни, совершавшемся не без воли провидения. Плансоставлялся, по ее признанию, без чьего-либо участия, был плодом ее ума идуши и никогда не выходил у нее из виду: "Все, что я ни делала, всегдаклонилось к этому, и вся моя жизнь была изысканием средств, как этогодостигнуть". Для этого .она не щадила ни своего ума, ни сердца, пуская воборот все средства от искренней привязанности до простой угодливости.Задача облегчалась тем, что она хотела нравиться людям независимо как от ихдостоинств, так и от своего внутреннего к ним отношения; умные и добрыебыли благодарны ей за то, что она их понимает и ценит, а злые и глупые судовольствием замечали, что она считает добрыми и умными; тех и других оназаставляла думать о ней лучше, чем она думала о них. Руководясь такойтактикой, она обращалась со всеми как можно лучше и старалась снискать себерасположение всех вообще, больших и малых, или по крайней мере смягчитьнеприязнь людей, к ней не расположенных, поставила себе за правило думать,что она во всех нуждается, не держа никакой партии, ни во что невмешивалась, всегда показывала веселый вид, была предупредительна,внимательна и вежлива со всеми, никому не давая предпочтения и оказывалавеликую почтительность матушке, которую любила, беспредельную покорностьимператрице, над которой смеялась, отличное внимание к мужу, которогопрезирала, - "одним словом, всеми средствами старалась снискатьрасположение публики", к которой одинаково причисляла и матушку, иимператрицу, и мужика. Поставив себе за правило нравиться людям, с какимиприходилось жить, она усваивала их образ действий, манеры, нравы и ничем непренебрегала, чтобы хорошенько освоиться с обществом, в которое втолкнулаее судьба. Она вся превратилась, по ее словам, в зрителя весьмастарательного, весьма скромного и даже видимо равнодушного, между темприбегала к расспросам и обслуги, обоими ушами слушала россказнисловоохотливых каммер-фрау, знавшей соблазнительную хронику в придворныхрусских фамилий со времен Петра Великого и даже раньше, запаслась отнесмножеством анекдотов весьма пригодившихся ей для познания окружавшегообщества, наконец, не брезговала даже подслушиванием.Во время продолжительной и тяжкой болезни вскоре по приезде в РоссиюЕкатерина привыкла лежать с закрытыми глазами; думая, что она спит,приставленные к ней придворные женщины, не стесняясь, делились друг-другомроссказнями, из которых она, не-разрушая заблуждения, узнавала многотакого, чего никогда не узнала бы без такой уловки. "Я хотела быть русской,чтобы русские ме-ия любили". По усвоенному ею способу нравиться это значилои жить по-русски, т.е. как жили пресмыкавшиеся перед ней русскиепридворные. В первое вредмя ее словам, она "с головой окунулась" во вседрязги двора, где игра и туалет наполняли день, стала многозаботиться о нарядах, вникать в придворные сплетни,азартно играть и сильнопроигрываться, наконец, заметив, что при дворе все любят подарки отпоследнего лакея до великого князя-наследника, принялась сорить деньгаминаправо и налево; стоило кому похвалить приней что-нибудь, ей казалось уже стыдно этого не подарить. Назначенных ей наличные расходы 30 тыс. руб. не хватало, и она входила в долги, за чтополучала обидные выговоры от императрицы. Она занимала десятки тысяч даже спомощью английского посла, что уже было близко к политическому подкупу, и кконцу жизни Ели-заветы довела свой кредит до такого истощения, что не на что стало сшитьплатья к рождеству. К тому времени по ее смете, не считая принятых ею насебя долгов матери, она задолжала свыше полумиллиона не менее 3 млн. руб.на наши деньги-"страшная сумма", "кото-рую я выплатила по частям лишь по восшествии своем на престол". Онаприлагала свое правило и к другой хорошо подмеченной ею особенностиелизаветинского двора, где религиозное чувство сполна разменялось нацерковные повинности, исполняемые за страх или из приличия, подчас не безчувствительности, но и без всякого беспокойства для совести. С самогоприбытия в Россию она прилежно изучала обряды русской церкви, строгодержала посты, много и усердно молилась, особенно при людях, даже иногдапревосходя в этом желания набожной Елизаветы, но страшно сердя темсвоегомужа. В первый год замужества Екатерина говела на первой неделевеликого поста. Императрица выразила желание, чтобы она постилась и вторуюнеделю. Екатерина ответила ей просьбой позволить ей есть постное все семьнедель. Не раз заставали ее перед образами с молитвенником в руках. Как нибыла она гибка, как ни гнулась под русские придворные нравы и вкусы,окружающие чувства давали ей понять, что она им не ко двору, не их поляягода. Ни придворные развлечения, ни осторожное кокетство с придворнымикавалерами, ни долгие остановки перед зеркалом, ни целодневная езда верхом,ни летние охотничьи блуждания с ружьем на плече по прибрежьям подПетергофом или Ораниенбаумом не заглушали чувства скуки и одиночества,просыпавшегося в ней в минуты раздумья. Покинуть родину для далекой страны,где надеялась найти второе отечество, и очутится средя людей одичалых ивраждебных. В первое время Екатеринами плакала втихомолку. Но всегдаготовая к борьбе и самообороне, она не хотела сдаваться. Она читала ичитала В то же время она прочитала множество русских книг, какие могладостать, не пугаясь очень трудных по неуклюжему изложению. Екатеринапревращала свой спорт в регулярную работу, а работу любила доводить докрайнего напряжения сил, терпеливо коротала долгие часы в своей комнате заБарром или Байлем, как летом в Ораниенбауме по целым утрам блуждала сружьем на плече или по 13 часов в сутки скакала верхом. Ее непугалопереутомление. Словно она пробовала себя, делала смотр своим силам,физическим и умственным: ее как будто занимало в чтении не столькосодержание читаемого, сколько упражнение внимания, гимнастика ума. И онаизощрила свое внимание, расширила емкость своей мысли, без труда прочиталадаже "Дух законов" Монтескье, вышедший в том же 1748 г., не швырнула его,зевая, со словами, что это хорошая книга, как прежде поступала она с другойкнигой того же писателя, а "Анналы" Тацита своей глубокой политическойпечалью произвели даже необыкновенный переворот в ее голове, заставив еевидеть многие вещи в черном свете и углуб ляться в интересы, которымидвижутся явления, проно-сящиеся перед глазами. Испытания и успехи. Но Екатерина не могла корпетьнад своими учеными книгами спокойной академическойотшельницей: придворная политика, от которой ее ревниво и грубоотталкивали, задевала ее за живое, била прямо по чувству.личнойбезопасности. Ее выписали из Германии с единственной целью добыть длярусского престола запасного наследника на всякий случай при физической идуховной неблагонадежности штатного, целых 9 лет, не могла она исполнитьэтого и за такое замедление потерпела немало горестей. Впрочем, и рождениевеликого князя Павла (20 а1754 г.) не заслужило ей приличного с ней обращения Напротив, с ней сталипоступать, как с человеком исполнившим заказанное дело и ни на что болеенейгодного. Новорожденного как государственную собственность через часотобрали от матери и впервые показали ей спустя 40 дней. Больную,заливавшуюся слезами стенавшую, бросили одну без призора в дурном проемемежду дверьми и плохо затворявшимися окнами, не переменяли ей белья, недавали пить. В это время князь на радостях пил со своей компанией, едва разочнувнувшись у жены, чтобы сказать ей, что ему незачем оставаться.Императрица подарила Екатерине 100 тыс. руб. зарождение сына. "А мне зачемничего не дали ?" -сказал страшно рассерженный Петр. Елизавета велела и емудать столько же. Но в кабинете не осталосьлось ни копейки, и секретарькабинета просил у Екатерины взаймы пожалованные ей деньги, чтобы передатьих великому князю. Она старалась укрепить свое шаткое положение, всемимерами и с заслуженным успехом приобретая сочувствие в обществе. Она хорошоговорила и даже порядочно писала по-русски; господствовавшая при дворебезграмотность извиняла ее прорехи в синтаксисе и особенно в орфографии,где она в слове из трех букв делала четыре ошибки (исчо-еще).В ней замечали большие познания о русском государстве, какие редковстречались тогда среди придворной знати . По словам Екатериныона, наконец, добилась того, что на нее стали смотреть как на интереснуюочень неглупую молодую особу, а иноземные послы незадолго до Семилетнейвойны говорили Екатерине, что теперь ее не только любят, нои боятся, имногие.Особо приближенный был П. Бестужев-Рюмин. Он резко выделялся из толпыпридворных ничтожеств, какими окружала себя Елизавета. Заграничный выученикПетра Великого, много лет занимавший дипломатические посты за границей,Бестужев-Рюмин хорошо знал отношения европейских кабинетов. Потом -креатура Бирона в кабинете министров императрицы Анны, присужденный кчетвертованию, но помилованный после падения регента и из ссылки призванныйк делам императрицей Елизаветой, он приобрел мастерство держаться припетербургском дворе, в среде, лишенкой всякой нравственной и политическойустойчиости. Ум его, весь сотканный из придворных каверз и дипломатическихконъюнктур, привык додумывать каждую мысль до конца, каждую интригудоплетать до последнего узла, до всевозможных последствий. Раз составивмнение, он проводил его во что бы ни стало, ничего не жалея и никого нещадя. Он решил, что захватчивый король прусский опасен для России, и нехотелидти ни на какие сделки с разбойничьим государством, каким тогда слыла вЕвропе Пруссия. Он и Екатерину встретил враждебно, видя в ней прусскогоагента. И этому врагу, от которого она ждала себе всякого зла, она перваяпротянула руку, подхваченную с недипломатической доверчивостью. И они сталидрузьями, как люди, молчаливо понявшие друг друга и умевшие вовремя забыть,чего не следовало помнить, приберегая, однако, за пазухой камень другпротив друга. Их сблизили общие враги и опасности. С императрицей началисьболезненные припадки. В случае ее смерти при императоре Петре III,настоящем прусском агенте, Бестужеву грозила ссылка из-за Пруссии,Екатерине -развод и монастырь из-за Воронцовой. Личные и партийные враждыусугубляли опасность. В женские царствования XVIII в. Фавориты заместилироль прежних цариц, приводивших ко двору свою родню, которая и мутилапридворную жизнь. У дряхлевшей Елизаветы появился новейший молодой фаворитИ. И. Шувалов, который поднял придворный курс своей фамилии с ееприверженцами. Они увеличили число врагов страшного и ненавистногоканцлера, которыми и без того был полон двор; они стали недругами иЕкатерины за ее дружбу с Бестужевым. Оба друга насторожились и сталиготовиться. Бестужев сочинил и сообщил Екатерине план, по которому она вслучае смерти Елизаветы провозглашалась соправительницей своегомужа, аканцлер, оставаясь руководителем внешней политики, становился во главегвардейских полков.Императрица была страшно раздражена. В обществе поползли толки, будтоЕкатерину собираются выслать из России. Надобно раздавить змею",- шепталиПетру враги Бестужева и Екатерины. Непристойная выходка великого князясделала положение еще более щекотливым. Около того времени она опятьготовилась стать матерью. Шальной супруг по этому повод высказал окружающимсвое крайнее недоумение. Екатерина выпрямилась во весь рост и приготовилась к самообороне. На угрозу высылкой она отвечала встречным ходом,написала императрице по русски решительное письмо с просьбой отпустить седомой в Германию, так как жить в России среди ненависти и немилостиимператрицы стало для нее невыносимо. Елизавета обещала поговорить с ней:но разговор заставил ждать себя томительно долго. Екатерина исплакалась,похудела, наконец, сказалась больной и потребовала духовника. Встревоженныйгоф-дршал граф А. Шувалов привел докторов, но она объявила им, что, умирая,нуждается в духовной помощи, душа ее в опасности, а телу врачи уж больше ненужны. Дубянский, ее и императрицын духовник, выслушав ее подробный рассказо своем положении, мигомустроил дело. Через день, уже заполночь, Екатерину позвали. Фаворитсоветовал ей для успеха оказать императрице хоть маленькую покорность.Екатерина пошла и набольшую, бросилась на колени перед Елизаветой и невстала, когда та попыталась поднять ее. "Вы хотите, чтобы я отпустила вас кродным? - сказала Елизавета со слезами на глазах,-но у вас дети".-"Они вваших руках, и лучше для них ничего не может быть",- "Но как объяснитьобществу эту высылку?"-возразила Елизавета.-"Ваше величество объявите, еслинайдете удобным,'чем я навлекла на себя вашу немилость и ненависть великогокнязя".- "А чем вы будете жить у своих родных?"--"Чем жила перед тем, каквы удостоили взять меня сюда". Елизавета была сбита с позиции и, вторичновелев Екатерине встать, в раздумье ото-шла в сторону, чтобы сообразить, что делать дальше. Вспомнив, что онапришла распекать великую княгини, она принялась упрекать ее вовмешательстве не в свои дела, в. политику, попрекнула ее чрезмернойгордостью, напомнила, как четыре года назад она не хотела поклониться ей,императрице, как следует, и прибавила: "Вывоображаете, что никого нет умнее вас". Екатерина отвечала на все отчетливои почтительно, а на последний упрек возразила, что если бы она так думала осебе, тоне допустила бы себя до настоящего глупого положения. Во все этовремя великий князь поодаль шептался с графом Шуваловым. Уверенный, чтоЕкатерине не выздо-роветь, он на радостях в этот самый день дал своей Воронцовой словожениться на ней, как только овдовеет. Теперь, вовлеченный в разговор, вдосаде, что Екатерина вовсе не собирается умирать, он набросился на нее. Таотвечала твердо и сдержанно на его озлобленные и нелепые речи. Ходя взад ивперед по комнате, Елизавета все более смягчалась и, подошедши к Екатерине,доброжелательно вполголоса сказала ей: "У меня еще много о чем говорить свами", и при этом дала ей понять, что не хочет говорить при свидетелях. "Яне могу говорить, как ни сильно хочется мне открыть сердце и душу",-поспешила сказать Екатерина. Задушевный шепот дошел по назначению: уЕлизаветы навернулись слези. Характер.Характер. Она родилась в неприветливой доле и рано спозналась с лишениями итревогами, неразлучными с необеспеченным положением. Но из роднойобстановки, бедной и тесной, судьба в ранней молодости бросала ее наширбкие и шумные политические сцены, где действовали крупные люди иделались крупные дела. Здесь Ека-терина видела много славы и власти, обилие блеска и богатства, встречалалюдей, которые всем рисковали для приобретения этого, подобно Фридриху II,видела и людей, которые путем риска добивались всего этого, подобноимператрице Елизавете. Виденные примеры соблазняли, возбуждали аппетитчестолюбия, побуждая напрягать все силы в эту сторону, а Екатерина отприроды не была лишена качеств, из" которых при надлежащей выработкевыделываются таланты, необходимые для успеха на таком;соблазннтельномискользком поприще. Екатерина выросла с мыслью, что ей самой надпрокладывать себе дорогу, делать карьеру, вырабатывать качества,необходимые для этого, а замужество дало ей отличную практикуНаблюдательное обращение с людьми научило ее узнавать их коньки, и, посадивтакого дельца на его конька, она предоставляла ему бежать, как мальчикуверхом на палочке, и он бежал и бежал, усердно подстегивая самого себя. Онаумела чужое самолюбие делать орудием своего честолюбия, чужую слабостьобращать в свою силу. Своим обхождением она облагообразила жизнь русскогодвора, в преж-ние царствования походившего не то на цыганский табор, не то наувеселительное место. Заведен был порядок времяпровождения; не требовалисьстрогие нравы, но обязательны были приличные манеры и пристойное поведение.Вежливая простота обхождения самой Екатерины даже с дворцбвыми слугами быласовершенным новшеством после обычной грубости прежнего времени. Только подстарость она стала слабеть, капризничать и прикрикивать, впрочем, всегдаизвиняясь перед обиженным с признанием, что становится нетерпеливой. Как слюдьми, точно так же поступала она и с обстоятельствами. Она стараласьпримениться ко всякой обстановке, в какую попадала, как бы она ни былапротивна ее вкусам и правилам. "Я, как Алкивиад", уживусь и в Спарте, и вАфинах",- говоривала она, любя сравнивать себя с героями древности. Но этозначит поступаться своими месными привязанностями, даже нравственнымиубеждениями. Так что же? Она ведь была эмигрантка, добровольно променявшаяприродное отечество на политическое, на чужбину, избранную ^поприщемдеятельности. Любовь к отечеству была для нее воспоминанием детства, а нетекущим чувством, не постоянным мотивомжизни. Ее происхождение мелкой принцессы северной Германии, гибкость ееприроды, наконец, дух века помогли ей отрешиться от территориальногопатриотизма. Из ангальт-цербстского лукошка ей было нетрудно подняться накосмополитическую точку зрения, на которую садилась тогдашняя философскаямысль Европы, а Екатерина сама признавалась, что "свободна отпредрассудков, и от природы ума философского". При всем том она быласлишком конкретный человек, слишком живо чувствовала свои реальныеаппетиты, чтобы витать в заоблачной космополитической пустыне,довольствуясь голодной идеей всечеловечества. Ее манила земная даль, а ненебесная высь. Оправдываясь в усвоении образа жизни русского двора, окотором она отзывалась как нельзя хуже, она писала в записках, что ставилаправило нравиться людям, с какими ей приходилось жить. Необходимость жить слюдьми не по выбору ставила ее с помощью философского анализа пополнять этоправило, чтобы спасти хоть тень нравственной невисимости: среди чужих ипротивных людей жить по-нему, но думать по-своему. Для Екатерины житьсмолоду значило работать, а так как ее житейская цель состояла в том, чтобыуговорить людей помочь ей выбиться из ее темной доли, то ее главной работойстала обработка людей и обстоятельств. Онаподмечала в себе слабости и недостатки с каким-то самодовольством, неприкрашивая их, называя настоящими именами, без малейшего угрызениясовести, без всякого позыва к сожалению или раскаянию. Будучи 15 лет онанаписала наскоро для одного образованного иностранца свой философскийпортрет. Спустя 13 лет она перечитала это свое изображение "философа в 15лет" и была поражена,, что в таком возрасте так уже хорошо знала все изгибыи тайники своей души. Это удивление и было каплей искусительного яда,попавшей в ее самопознание. Она не сводила глазе любопытного прохожего, ина ее глазах он вырастал в обаятельный образ; природная гордость н закалдуши среди горестей делали для него невыносимой мысль быть несчастным; онявлялся рыцарем чести и благородства и даже начинал, перерождаться изженщины в мужчину. Екатерина пишет про себя в записках, что у нее ум ихарактер, несравненно более мужской, чем женский, хотя при ней оставалисьвсе приятные качества женщины, достойной любви. Древо самопознания бездостаточного нравственного удобрения дало нездоровый плод-самомнение. Всочинениях Екатерины отразились и разнообразныеинтересы, и увлечения ее возбужденной мысли. Немка по рождению, француженкапо любимому языку и воспитанию, она занимает видное место в ряду русскихписателей XVIII в. У нее были две страсти, с летами превратившиеся впривычки или ежедневные потребности,-читать и писать. В свою жизнь онапрочла необъятное количество книг. Уже в преклонные лета она признаваласьсвоему секретарю Храповицкому, что читала книг по шести вдруг. Начитанностьвозбуждала ее литературную производительность. Она много писала по-французски и даже по-русски, хотя с ошибками, над которыми подшучивала.Обойтись без книги и пера ей было так же трудно, как Петру 1 без топораи.токарного станка. Она признавалась, что не понимает, как можно провестидень, не измарав хотя одного листа бумаги. Академия наук издала еесочинения в 12 объемистых томах. Она писала в самых разнообразных родах:детские нравоучительные сказки, педагогические инструкции, политическиепамфлеты, драматические пьесы, автобиографические записки, сотрудничала вжурналах, переводила. В памяти людей, 100 лет назад оплакивавших смерть Екатерины, прежде всеговыступали из прожитой даляиявления, особенно сильно поразившие в свое времяих воображение и Чувство: Ларга, Кагул, Чесма.Рымкик и победныепразднества, слезы, пролитые при чтении "Наказа", Комиссия 1767 г.,торжественные собранияи речи наместников и дворянских предводителей при открытии губернскихучреждений, блестящие оды, придворные маскарады, на которых в десяткахдворцовых, комнат толпилось 8540 масок, путешествие императрицы в Крым совстречавшими ее на пути иллюминациями на 50 верст в окружности, сволшебными дворцами и сада-ми, в одну ночь созданными. Не одни Таврические сады, но и целые Новороссиивырастали из-под земли, целые флоты всплывали из-под неведомых черноморскихволн в немногие годы; "монархиня повелела, и глас ее, как лира Амфионова,творит новые грады, если невеликолепием, то своею пользою украшенные"(Карамзин). Недаром екатерининская Россия некоторым иностранцам-современникам представлялась волшебною страной. Воспоминания об этихявлениях, пережитых на протяжении 34 лет, соединяясь в быстро дви жение. В росте общественного настроения, какое складывалось в царствованиеЕкатерины II преимущественно в дворянской среде, был тревожный момент, окотором потом не любили вспоминать люди екатерининского века и которыйпотому сгладился в воспоминаниях их ближайших потомков. Этот момент падаетна время между из-данием манифеста 1762 г. о вольности дворянской и прекращением пугачевскогомятежа 1774 г. С отменой обязательной службы, привязывавшей дворянство кстолицам, начался или усилился отлив дворян в деревню, но этот отливзадерживался крестьянскими волнениями, побегами и связанными с нимиразбоями, делавшими жизнь дворянина в деревне очень небезопасной. Между темотмена обязательной службы сословия отнимала основное политическоеоправдание у крепостного права, и обе стороны скоро почувствовали это,каждая по-своему: среди дворян это чувство выразилось в опасении, как бывместе со службой не сняли с них и власти над крепостными, а средикрепостных - в ожидании, что справедливость требует и с них снятькрепостную неволю, как сняли с дворян неволю служебную. Комиссия обУложении усилила опасения одних и ожидание других. В народ проникалисмутные слухи, что в "Наказе" императрицы сказано нечто и в пользу "рабов".Пошли толки о перемене законов, о возможности крестьянам выхлопотать кой-какие выго-ды; появился фальшивый манифест за подписью Екатерины, в котором читали,что "весьма наше дворянство пренебрегает божий закон и государственныеправы, правду всю изринули и из России вон выгнали, что российский народосиротел". Эти толки и заставили Сенат запретить распространение "Наказа" вобществе. По распущении Комиссии среди гвардейских офицеров шли недовольныетолки об унижении дворянства, о вольности крестьян и холопей, об ихнепослушании господам: "Как дадут крестьянам вольность, кто станет жить вдеревнях? Мужики всех перебьют: и так ныне бьют до смерти и режут". И самоправительство задавало себе вопрос, что делать с этим освобожденным отслужбы служилым сословием, чем занять его с пользой для государства? ГрафБестужев-Рюмин еще в 1763 г. в комиссии о дворянстве предлагал занятьсословие деятельным участием в местном управлении, образовав из негоместные сословные корпорации, чтобы дворяне не пришли в "древнюю леность".Того же участия и корпоративного устройства потребовало и само дворянство вКомиссии 1767 г. Ему было дано то и другое. Но как оно понялопредоставленное ему право? Оно увидело в нем не новый вид государственногослужения всего дворянства взамен прежней обязательной службы, анедостававшее ему хозяйственное удобство каждого отдельного дворянина. Навыборных капитанов-исправников, уездных судей и заседателей нижних земскихи верхних земских судов оно посмотрело, как на своих ответственныхуполномоченных, обязанных охранять интересы каждого дворянина вприсутственных местах и спокойствие в деревнях, т. е. перенесло на нихпривычное понятие о своих приказчиках и управляющих, которые должныотвечать перед ними, господами, но за которых они не отвечают передгосударством. Такой взгляд проглядывает в дворянских наказах депутатамКомиссии, гак смотрел на дело и сам сенатор и бывший канцлер граф Бестужев-Рюмин: по его проекту выборные дворян ские ландраты должны были стать дляизбравшего их общества "во всем опекунами и ходатаями по судебным земскимместам в причиняемых дворянам утеснениях и обидах". Введение губернскихучреждений только укрепляло такой взгляд дворянства на свое новоеположение. Уже целых 10 лет до манифеста об этих учреждениях сословиенаходилось в возбужденном состоянии: современники говорят, что манифест 19сентября 1765 г. о государственным межевании произвел во всем государствевеликое потрясение умов и всех деревенских владельцев заставил непривычномного мыслить и хлопотать о своих земельных имуществах: все сельские умыбыли поглощены этим делом, и не было конца разговорам о нем. Владельцамвековых дедовских гнезд впервые пришлось подумать и привести себе н^память, как, на каком основании и в каких пределах они владеют ими. Скачкабез памяти по соседям, переговоры и споры, растерянные поиски забытых илизатерявшихся документов, справки в межевых канцеляриях и конторах, хлопоты,как бы урвать казенной землицы при общем ее расхищении, взятки землемерам,плутни и захваты, ссоры и драки на меже, расспросы про невиданные идиковинные астролябию и румбы, смех и горе,- надобно читать рассказыБолотова про всю эту межевую суету и землевладельческую горячку, чтобы живопредставить себе и юридическуюь беспомощность сословия, и весь хаосдворянского землевладения, и скромный уровень общественного порядка. Этилюди, еще недавно встряхнутые ужасами чумы и пугачевщины, теперьпризывались к участию в местном управлении. Новые наместничестваоткрывались одно за другим в продолжение многих лет, поддерживаявозбуждение умов, так что большую часть царствования дворянство жилоускоренным темпом. К торжественному открытию из усадебных углов съезжалисьв губернский или наместнический город все дворяне губернии с семействами,только что приходившие в себя от пережитых встрясок. Эти люди, средипраздной и малополезной для государства жизни представлявшие из себя"картину феодальных веков Европы", по выражению Карамзина, едва не забывшиеотношений гражданина к государству, в торжественном собрании сословияслушали речь, в которой наместник со ступеней трона под портретомимператрицы обращался к собравшимся, как к правящей корпорации, читали итолковали новое Учреждение, в котором видели исполнение обещаний первыхманифестов и желаний, заявленных в их собственных наказах 1767 г.,баллотировали своих предводителей, судей и заседателей, обедали унаместника, знакомились друг с другом, при-сутствовали на балах, маскарадахи спектаклях, нарочно для них устроенных, и с наставительным шепотомуказывали своим семьям на изящных чиновных кавалеров, привезенныхнаместником из столицы, с французским языком, модными словами и манерами.Утомленные баллотировками, празднествами и новыми знакомствами, онивозвращались в свои крепостные усадьбы с убеждением, что присутствовали приводворении крепкого порядка,которого не поколеблет уже никакая пугачевщинаи в котором, что всего важнее, не осталось места для пугавших ихвоображение помыслов об осуществлении крестьянской "вольности мечты", и чтотеперь их усадебный сон вполне огражден от тревог выборными предводителямии исправниками. Любопытно, что эта уверенность сообщалась отчасти икрепостному населению. Впечатления, привезенные с открытия, обновлялисьчерез каждое трехлетие на периодических дворянских собраниях, которые,укрепляя в дворянстве сознание своих великих государственных прав, особеннос издания жалованной грамоты 1785 г., вместе с тем приучали его к людскостии "благочинному обхождению". Люди, привыкшие в своих крепостных деревняхчувствовать себя единственными единицами, на дворянских собраниях, средигорячки белых шаров и выборных должностей, сменившей горячку межевыхобходов и дешевых земельных покупок, учились впервые думать о пределахсвоей личности и понимать себе равных, ценить общественное мнение исторониться перед встречным со своими деревенскими замашками. Все этивпечатления, разрастаясь и сливаясь, образовали среди дворян настроение,покоившееся на мысли, что они, благочинные граждане благоустроенногообщества, преимущественно перед прочими сословиями призваны проводить на своих собранияхблагие намерения власти, внушенные высокими идеями века. Что же касается доежедневных подробностей местного управления, то это -дело дворянскихуполномоченных, которых в том и не стесняли, пока те не касались личных делкаждого избирателя. Если дела шли несогласии с требованиями "правды,человеколюбия и общего блаженства", на которых строился закон, этосчиталось в порядке вещей, потому что этим требованиям придавалось нестолько практическое, сколько народновоспитательное значение согласно"Наказом", который гласил, что для успеха лучших законов необходимо "умылюдские к тому приуготовить". Рассуждали, что прежде надобно облагородитьум и сердце людей, а потом улучшить их жизнь, сперва выучить человекаплавать, а потом пускать его в воду. В умоначертании людей екатерининскоговремени произошел тот оборот мысли, какой наблюдаем в человеке свозбужденным воображением и с незанятым умом; деловые идеи незаметноперерождаются в досужие грезы, а когда люди грезят о счастье с мыслью о егоневозможности, они мирятся с его отсутствием. Только таким оборотом мысли иможно объяснить психологию екатерининского воль-терьянца, у которого свободолюбивые мечты так мирно уживались с крепостноюдействительностью. Так и случилось, что возбуждение умов, подъемобщественного духа не подняли заметно уровня общественного порядка. Этораздвоенное настроение прошло самою резкою чертой, сказать прямее, самымглубоким рубцом по нрав ственной физиономии екатерининского общества и былопоследним моментом в образовании впечатления, вынесенного им изцарствований Екатерины II. Начавшись восторженной политическойчувствительностью, оно в своем последовательном росте поднялось допатриотического чувства национального достоинства, перешло потом вумственное возбуждение, выразившееся в наклонности к политическомуразмышлению, и завершилось пробуждением гражданского чувства, которое,проснувшись, так и осталось нервным движением, не успев переработаться вжитейское дело. Однако н нравственные приобретения были очень важны:современники Екатерины и их ближайшие потомки были уверены, что приЕкатерине показались первые искры национального самолюбия, просвещенногопатриотизма, что при ней родились вкус, общественное мнение, первые понятияо чести, о личной свободе, о власти законов, что русские при ней, как бы пособственному внущению, стремились сравняться с народами, опередившими их намного веков (Вигель) "."Да посрамит небо всех тех, кто берется управлять народами, не имея в видуистинного блага государства",- писала Екатерина. Ее совсем не мечтательныйум ласкала мечта стать преобразовательницей своего государства ивоспитательницей своего народа, сеять добро на земле, которое переживало бысеятеля, и неделикатно было бы не верить искренности ее признания, что ейнравится "та слава, которая не только в настоящем производит добро, но и вбудущем создает бесчисленные поколения добрых". Она принесла на русскийпрестол два средства действия: ум, исполненный философско-политических идейвека, располагавших ее к тому, что она называла своею легисломанией, ихарактер, способный сдерживать философские увлечения, выработанный средижитейской толкотни более общением с живыми людьми, чем уединенною работойнад самим собой. Она начинала свою деятельность с убеждением в силе разума,долженствующего управлять народами, и с верой в разум народа, которым ейпришлось управлять. Она нашла под своею державною рукой страну свлиятельным внешним положением и неблагоустроенным внутренним порядком,государство с обильными материальными средствами и с расстроенныминравственными силами, не соглашенными и враждебными интересами. Читая,наблюдая и размышляя, она решила, что действующие в России законы малосоответствуют положению государства, не поднимали, а понижали егоблагосостояние и извели множество народа, что сам Петр 1 не знал, какиезаконы надобы его государству, и что такая своеобразная страна, как Россия,невозделанная и не искаженная историей, нуждается не в пересмотре, а вкоренной перестройке законодательства на новых началах, что здесь всенадобно переделывать заново. Это была мысль скорее академического, чемполитического ума. Не одна Екатерина смотрела на Россию, как на белый листбумаги, еще не исчерченный историей, и она была не последняя, кто таксмотрел на эту страну. Но такой взгляд значительно исправлялся другимсоображением Екатерины, что надежнее самих законов образ действий власти,направляемый снисхождением и примирительным духом государя. Опыт иближайшее знакомство со страной, особенно Комиссия 1767 г., показавшаяЕкатерине, "с кем дело имеем",убедили ее, что и у России есть свое прошлое,по крайней мере есть свои исторические привычки и предрассудки, с которыминадобно считаться. Она увидела, что без глубоких потрясений невозможнопровести коренных реформ, каких потребовала бы система законодательства наусвоенных ею началах, и на совет Дидро переделать весь государственный иобщественный порядок в России по этим началам посмотрела как на мечтуфилософа, имеющего дело с книгами, а не с живыми людьми. Тогда онасократила свою программу, сознавая, что не может взять на себя всех задачрусской власти, что то, что можно, далеко не все, что нужно. "Что бы я ниделала для России, писала она,- это будет только капля в море". Но, утешалаона себя, "после меня будут следовать моим наказам" и докончатнедоделанное. Видя невозможность перестроить русскую жизнь новыми законамии учреждениями, Екатерина хотела лучше настроить русскую мысль новымиидеями и стремлениями, предоставив ей самой перестраивать жизнь. Нерешившись стать радикальной преобразовательницей государства, она хотелаостаться воспитательницей народа. Потому, не трогая основ существующегопорядка, она стала действовать на умы. Власть, оставаясь полицейскимстражем внешней безопасности и внутреннего благочиния, в ее руках стала ещепроповедницей свободы и просвещения. Екатерина не стеснила пространствавласти, но смягчила ее действие, приняв в руководство эти принципы, и темсделала менее ощутительной ее беспредельность, ибо руководящие принципывласти казались ее пределами. Екатерина не дала народу свободы ипросвещения, потому что такие вещи не даются пожалованием, а приобретаютсяразвитием и сознанием, зарабатываются собственным трудом, а не получаютсядаром, как милостыня. Но она дала умам почувствовать цену этих благ если некак основ общественного порядка, то по крайней мере как удобств частного,личного существования. Это чувство было тем ободрительнее, чем еще не ослаблялось тогда пониманием жертв и усилий, какимиприобретаются эти блага, а теснота сферы, отведенной для их действия, незамечалась, узкость башмака не чувствовалась в обаянии "бессмертной славы,какую она приобрела во всем свете", говоря словами Болотова. Эта слава былановым впечатлением для русского общества, и в ней тайна популярностиЕкатерины. В ее всесветной славе русское общество впервые почувствовалосвою международную силу, она открыла ему его самого: Екатериноювосторгались, как мы восторгаемся артистом, открывающим и вызывающим в нассамим нам дотоле неведомые силы и ощущения; она нравилась потому, что черезнее стали нравиться самим себе. С Петра, едва смея считать себя людьми иеще не считая себя настоящими европейцами, русские при Екатеринепочувствовали себя не только людьми, но и чуть не первыми людьми в Европе.За это не ставили ей в счет ни ошибок ее внешней политики, ни неудобстввнутреннего положения, ни поступков с Арсением Мацеевичем или Новико вым ,недостойных ни ее ума, ни сана, ни приемов "маленького хозяйства", вкотором, по тогдашним рассказам, платилось 500 руб. за пять огурцов длялюбимца и выходило угля для щипцов придворного парикмахера на 15 тыс. руб.в год. Общее настроение сглаживало эти неровности, вследствие которыхимперия последних лет царст-вования представляла по закону, по 'общему впечатлению стройное ивеличественное здание, а вблизи, в подробностях - хаос, неурядицу, картинус размашистыми и небрежными мазками, рассчитанными на дальнего зрителя.




Нажми чтобы узнать.

Похожие:

Императрица Екатерина Вторая iconЕкатерина II великая императрица

Императрица Екатерина Вторая iconЕкатерина Вторая Алексеевна
Перо и преподаватель чистописания Лоран. Учили её и музыке немец Религ давал ей уроки на клавесине. Благодаря своей гувернантке Екатерина...
Императрица Екатерина Вторая iconЕкатерина Вторая

Императрица Екатерина Вторая iconЕкатерина Вторая

Императрица Екатерина Вторая iconЕкатерина Вторая

Императрица Екатерина Вторая iconЕкатерина Вторая Алексеевна

Императрица Екатерина Вторая iconЕкатерина Вторая Великая, история России

Императрица Екатерина Вторая iconИмператрица Екатерины II великая
Екатерина II родилась 21/04(02/05)/1729 г в немецком приморском городе Штеттин, умерла 06(17)/11/1796 г в Царском селе (г. Пушкин)....
Императрица Екатерина Вторая iconЕкатерина Вторая
«наказ императрицы екатерины II, данный комиссии для составления проекта нового уложения» 11
Императрица Екатерина Вторая iconЕкатерина II последовательная в поступках императрица
Россия окончательно закрепилась на Черном море, были присоединены Северное Причерноморье, Крым, Прикубанье. В период ее правления...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©rushkolnik.ru 2000-2015
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы