Нигилизм Базарова (Отцы и дети Тургенева) icon

Нигилизм Базарова (Отцы и дети Тургенева)



НазваниеНигилизм Базарова (Отцы и дети Тургенева)
Дата конвертации11.07.2012
Размер230.69 Kb.
ТипРеферат
Нигилизм Базарова (Отцы и дети Тургенева)


Базаров – сын бедного уездного лекаря. Тургенев ничего неговорит об его студенческой жизни, но надо полагать, что то былажизнь бедная, трудовая, тяжёлая; отец Базарова говорит о своём сыне,что он у них отроду лишней копейки не взял; по правде сказать,многого и нельзя было бы взять даже при величайшем желании,следовательно, если старик Базаров говорит это в похвалу своемусыну, то это значит, что Евгений Васильевич содержал себя вуниверситете собственными трудами, перебивался копеечными уроками ив то же время находил возможность дельно готовить себя к будущейдеятельности. Из этой школы труда и лишений Базаров вышелчеловеком сильным и суровым; прослушанный им курс естественных имедицинских наук развил его природный ум и отучил его приниматьна веру какие бы то ни было понятия и убеждения; он сделалсячистым эмпириком; опыт сделался для него единственным источникомпознания, личное ощущение – единственным и последним убедительнымдоказательством. «Я придерживаюсь отрицательного направления, - говоритон, - в силу ощущений. Мне приятно отрицать, мой мозг так устроен –и баста! Отчего мне нравится химия? Отчего ты любишь яблоки? Тоже в силу ощущения – это всё едино. Глубже этого люди никогда непоникнут. Не всякий тебе это скажет, да и я в другой раз тебеэтого не скажу». Как эмпирик, Базаров признаёт только то, что можно ощупать руками, увидеть глазами, положить на язык, словом, только то,что можно освидетельствовать одним из пяти чувств. Все остальныечеловеческие чувства он сводит на деятельность нервной системы;вследствие этого наслаждения красотами природы, музыкою, живописью,поэзиею, любовью женщины вовсе не кажутся ему выше и чищенаслаждения сытным обедом или бутылкою хорошего вина. То, чтовосторженные юноши называют идеалом, для Базарова не существует; онвсё это называет «романтизмом», а иногда вместо слова «романтизм»употребляет слово «вздор». Несмотря на всё это, Базаров не воруетчужих платков, не вытягивает из родителей денег, работает усидчиво и даже не прочь от того, чтобы сделать в жизни что-нибудь путное. На людей, подобных Базарову, можно негодовать, сколько душеугодно, но признавать их искренность – решительно необходимо. Эти люди могут быть честными и бесчестными, гражданскими деятелями иотъявленными мошенниками, смотря по обстоятельствам и по личнымвкусам. Ничто, кроме личного вкуса, не мешает им убивать и грабить,и ничто, кроме личного вкуса, не побуждает людей подобного закаладелать открытия в области наук и общественной жизни. Базаров неукрадёт платка по тому же самому, почему он не съест кусоктухлой говядины. Если бы Базаров умирал с голоду, то он, вероятно,сделал бы и то и другое. Мучительное чувство неудовлетворённойфизической потребности победило бы в нём отвращение к дурномузапаху разлагающегося мяса и к тайному посягательству на чужуюсобственность. Кроме непосредственного влечения, у Базарова есть ещёдругой руководитель в жизни – расчёт. Когда он бывает болен, онпринимает лекарство, хотя не чувствует непосредственного влечения ккасторовому маслу или к ассафетиде. Он поступает таким образом порасчёту: ценою маленькой неприятности он покупает в будущем большееудобство или избавление от большой неприятности. Словом, из двух зол он выбирает меньшее, хотя и к меньшему не чувствует никакоговлечения. У людей посредственных такого рода расчёт большею частьюоказывается несостоятельным; они по расчёту хитрят, подличают, воруют,запутываются и в конце концов остаются в дураках. Люди очень умные поступают иначе; они понимают, что быть честным очень выгодно ичто от простой лжи и кончая смертоубийством, - опасно и,следовательно, неудобно. Поэтому очень умные люди могут быть честныпо расчёту и действовать начистоту там, где люди ограниченные будут вилять и метать петли. Работая неутомимо, Базаров повиновалсянепосредственному влечению, вкусу и, кроме того, поступал по самомуверному расчёту. Если бы он искал протекции, кланялся, подличал,вместо того чтобы трудиться и держать себя гордо и независимо, тоон поступал бы нерасчётливо. Карьеры, пробитые собственною головою,всегда прочнее и шире карьер, проложенных низкими поклонами илизаступничеством важного дядюшки. Благодаря двум последним средствамможно попасть в губернские или в столичные тузы, но по милостиэтих средств никому, с тех пор как мир стоит, не удалосьсделаться ни Вашингтоном, ни Гарибальди, ни Коперником, ни ГенрихомГейне. Даже Герострат – и тот пробил себе карьеру собственнымисилами и попал в историю не по протекции. Что же касается доБазарова, то он не метит в губернские тузы: если воображение иногда рисует ему будущность, то эта будущность как-то неопределённоширока; работает он без цели, для добывания насущного хлеба или излюбви к процессу работы, а между тем он смутно чувствует поколичеству собственных сил, что работа его остаётся бесследною и кчему-нибудь приведёт. Базаров чрезвычайно самолюбив, но самолюбие егонезаметно именно вследствие своей громадности. Его не занимают темелочи, из которых складываются обыденные людские отношения; егонельзя оскорбить явным пренебрежением, его нельзя обрадовать знакамиуважения; он так полон собою и так непоколебимо-высоко стоит всвоих собственных глазах, что делается почти совершенно равнодушнымк мнению других людей. Дядя Кирсанова, близко подходящий к Базаровупо складу ума и характера, называет его самолюбие «сатанинскоюгордостью». Это выражение очень удачно выбрано и совершеннохарактеризует нашего героя. Действительно, удовлетворить Базарова могла бы только целая вечность постоянно расширяющейся деятельности ипостоянно увеличивающегося наслаждения, но, к несчастию для себя,Базаров не признаёт вечного существования человеческой личности. «Давот, пример, - говорит он своему товарищу Кирсанову, - ты сегоднясказал, проходя мимо избы нашего старосты Филиппа, - она такаяславная, белая, - вот сказал ты: Россия тогда достигнет совершенства,когда у последнего мужика будет такое же помещение, и всякий изнас должен этому способствовать… А я и возненавидел этогопоследнего мужика, Филиппа или Сидора, для которого я должен изкожи лезть и который мне даже спасибо не скажет… Да и на чтомне его спасибо? Ну, будет он жить в белой избе, а из меня лопухрасти будет; ну, а дальше?» Базаров везде и во всём поступает только так, как ему хочется или как ему кажется выгодным и удобным. Им управляет тольколичная прихоть или личные расчёты. Ни над собой, ни вне себя, нивнутри себя он не признаёт никакого регулятора, никакогонравственного закона, никакого принципа. Впереди – никакой высокойцели; в уме – никакого высокого помысла, и при всём этом – силыогромные. – Да ведь это безнравственный человек! Злодей, урод! – слышуя со всех сторон восклицания негодующих читателей. Ну, хорошо,злодей, урод: браните больше, преследуйте его сатирой и эпиграммой,негодующим лиризмом и возмущённым общественным мнением, кострамиинквизиции и топорами палачей, - и вы не вытравите, не убьёте этого урода, не посадите его в спирт на удивление почтенной публике.Если базаровщина – болезнь, то она болезнь нашего времени, и еёприходится выстрадать, несмотря ни на какие паллиативы и ампутации.Относитесь к базаровщине как угодно – это ваше дело; а остановить –не остановите; это та же холера. Болезнь века раньше всего пристаёт к людям, стоящим по своимумственным силам выше общего уровня. Базаров, одержимый этойболезнью, отличается замечательным умом и вследствие этого производит сильное впечатление на сталкивающихся с ним людей. «Настоящийчеловек, - говорит он, - тот, о котором думать нечего, а которогонадобно слушаться или ненавидеть». Под определение настоящегочеловека подходит сам Базаров; он постоянно сразу овладеваетвниманием окружающих людей; одних из них он запугивает иотталкивает; других подчиняет не столько доводами, скольконепосредственною силою, простотою и цельностью своих понятий. Какчеловек замечательно умный, он не встречал себе равного. «Когда явстречу человека, который не спасовал бы передо мною, - проговорилон с расстановкой, - тогда я изменю своё мнение о самом себе». Он смотрит на людей сверху вниз и даже редко даёт себе труд скрыть свои полупрезрительные, полупокровительственные отношения ктем людям, которые его ненавидят, и к тем, которые его слушаются. Он никого не любит; не разрывая существующих связей и отношений, он в то же время не сделает ни шагу для того, чтобы снова завязатьили поддержать эти отношения, не смягчит ни одной ноты в своёмсуровом голосе, не пожертвует ни одною резкою шуткою, ни однимкрасным словцом. Поступает он таким образом не во имя принципа, не для того,чтобы в каждую данную минуту быть вполне откровенным, а потому, что считает совершенно излишним стеснять свою особу в чём бы то нибыло, по тому же самому побуждению, по которому американцы задираютноги на спинки кресел и заплёвывают табачным соком паркетные полыпышных гостиниц. Базаров ни в ком не нуждается, никого не боится,никого не любит, и вследствие этого, никого не щадит. Как Диоген, он готов жить чуть не в бочке и за это предоставляет себе правоговорить людям в глаза резкие истины по той причине, что это емунравится. В цинизме Базарова можно различить две стороны – внутреннюю и внешнюю: цинизм мыслей и чувств и цинизм манер и выражений.Ироническое отношение к чувству всякого рода, к мечтательности, клирическим порывам, к излияниям составляет сущность внутреннегоцинизма. Грубое выражение этой иронии, беспричинная и бесцельнаярезкость в обращении относятся к внешнему цинизму. Первый зависитот склада ума и от общего миросозерцания; второй обусловливаетсячисто внешними условиями развития, свойствами того общества, вкотором жил рассматриваемый субъект. Насмешливые отношения Базарова к мягкосердечному Кирсанову вытекают из основных свойств общегобазаровского типа. Грубые столкновения его с Кирсановым и его дядей составляют его личную принадлежность. Базаров не только эмпирик –он, кроме того, неотёсанный бурш, не знающий другой жизни, кромебездомной, трудовой, подчас дико-разгульной жизни бедного студента. Вчисле почитателей Базарова найдутся, наверное, такие люди, которыебудут восхищаться его грубыми манерами, следами бурсацкой жизни,будут подражать его грубым манерам, составляющим во всяком случаенедостаток, а не достоинство, будут даже, может быть, утрировать егоугловатость, мешковатость и резкость. В числе ненавистников Базарованайдутся, наверное, такие люди, которые обратят особенное внимание наэти неказистые особенности его личности и поставят их в укоробщему типу. Те и другие ошибутся и обнаружат только глубокоенепонимание настоящего дела. Можно быть крайним материалистом, полнейшим эмпириком, и в тоже время заботиться о своём туалете, обращаться утончённо-вежливо ссвоими знакомыми, быть любезным собеседником и совершеннымджентельменом. Тургеневу пришло в голову выбрать представителем базаровскоготипа человека неотёсанного; он так и сделал и, конечно, рисуя своего героя, не утаил и не закрасил его угловатостей; выбор Тургеневаможно объяснить двумя различными причинами: во-первых, личностьчеловека, беспощадно и с полным убеждением отрицающего всё, чтодругие признают высоким и прекрасным, всего чаще вырабатывается присерой обстановке трудовой жизни; от сурового труда грубеют руки,грубеют манеры, грубеют чувства; человек крепнет и прогоняетюношескую мечтательность, избавляется от слезливой чувствительности; за работою мечтать нельзя, потому что внимание сосредоточено назанимающем деле; а после работы нужен отдых, необходимодействительное удовлетворение физическим потребностям, и мечта найдётна ум. На мечту человек привык смотреть как на блажь, свойственнуюпраздности и барской нежности; нравственные страдания он начинаетсчитать мечтательными; нравственные стремления и подвиги – придуманными и нелепыми. Для него, трудового человека, существует только одна,вечно повторяющаяся забота: сегодня надо думать о том, чтобы неголодать завтра. Эта простая, грозная в своей простате заботазаслоняет от него остальные, второстепенные тревоги, дрязги и заботыжизни; в сравнении с этой заботою ему кажутся мелкими, ничтожными,искусственно созданными разные неразрешённые вопросы, неразъяснённыесомнения, неопределённые отношения, которые отравляют жизнь людейобеспеченных и досужих. Таким образом пролетарий-труженник самым процессом своей жизни,независимо от процесса размышления, доходит до практическогореализма; он за недосугом отучается мечтать, гоняться за идеалом,стремиться в идее к недостижимо высокой цели. Развивая в труженикеэнергию, труд приучает его сближать дело с мыслью, акт воли сактом ума. Человек, привыкший надеяться на себя и на своисобственные силы, привыкший осуществлять сегодня то, что задуманобыло вчера, начинает смотреть с более или менее явнымпренебрежением на тех людей, которые, мечтая о любви, о полезнойдеятельности, о счастии всего человеческого рода, не умеетшевельнуть пальцем, чтобы хоть сколько-нибудь улучшить своёсобственное, в высшей степени неудобное положение. Словом, человекдела, будь он медик, ремесленник, педагог, даже литератор (можно бытьлитератором и человеком дела в одно и то же время), чувствуетестественное, непреодолимое отвращение к фразистости, к трате слов, ксладким мыслям, к сентиментальным стремлениям и вообще ко всякимпретензиям, не основанным на действительной, осязательной силе. Такогорода отвращение ко всему отрешённому от жизни и улетучивающемуся в звуках составляет коренное свойство людей базаровского типа. Этокоренное свойство вырабатывается именно в тех разнородныхмастерских, в которых человек, изощряя свой ум и напрягая мускулы,борется с природою за право существовать на белом свете. На этомосновании Тургенев имел право взять своего героя в одной из таких мастерских и привести его в рабочем фартуке, с неумытыми руками и угрюмо-озабоченным взглядом в общество фешенебельных кавалеров идам. Но справедливость побуждает меня выразить предположение, чтоавтор романа «Отцы и дети» поступил таким образом не безковарного умысла. Этот коварный умысел и составляет ту вторичнуюпричину, о которой я упомянул выше. Дело в том, что Тургенев,очевидно, не благоволит к своему герою. Его мягкую, любящую натуру,стремящуюся к вере и сочувствию, коробит от разъедающего реализма;его тонкое эстетическое чувство, не лишённое значительной дозыаристократизма, оскорбляется даже самыми лёгкими проблесками цинизма;он слишком слаб и впечатлителен, чтобы вынести безотрадноеотрицание; ему необходимо помириться с существованием если не вобласти жизни, то по крайней мере в области мысли или, вернее,мечты. Тургенев, как нервная женщина, как растение «не тронь меня»,сжимается болезненно от самого лёгкого соприкосновения с букетомбазаровщины. Чувствуя, таким образом, невольную антипатию к этому направлению мысли, он вывел его перед читающей публикой в возможнонеграциозном экземпляре. Он очень хорошо знает, что в публике нашейочень много фешенебельных читателей, и, рассчитывая на утончённостьих аристократического вкуса, не щадит грубых красок, с очевиднымжеланием уронить и опошлить вместе с героем тот склад идей,который составляет общую принадлежность типа. Он очень хорошо знает,что большинство его читателей скажут только о Базарове, что ондурно воспитан и что его нельзя пустить в порядочную гостиную;дальше и глубже они не пойдут; но, говоря с такими людьми,даровитый художник и честный человек должен быть в высшей степениосторожен из уважения к самому себе и к той идее, которую онзащищает или опровергает. Тут надо держать в узде свою личнуюантипатию, которая при известных условиях может превратиться внепроизвольную клевету на людей, не имеющих возможности защищатьсятем же оружием. Аркадий Николаевич Кирсанов – молодой человек, неглупый, носовершенно лишённый умственной оригинальности и постоянно нуждающийся в чьей-нибудь интеллектуальной поддержке. Он, вероятно, лет на пять моложе Базарова и в сравнении с ним кажется совершенно неоперившимся птенцом, несмотря на то, что ему около двадцати трёхлет и что он кончил курс в университете. Благоговея перед своимучителем, Аркадий с наслаждением отрицает авторитеты; он делает этос чужого голоса, не замечая таким образом внутреннего противоречияв своём поведении. Он слишком слаб, чтобы держаться самостоятельно втой холодной атмосфере трезвой разумности, в которой так привольнодышится Базарову; он принадлежит к разряду людей, вечно опекаемых ивечн не замечающих над собою опеки. Базаров относится к немупокровительственно и почти всегда насмешливо; Аркадий часто спорит с ним, и в этих спорах Базаров даёт полную волю своему увесистомуюмору. Аркадий не любит своего друга, а как-то невольно подчиняетсянеотразимому влиянию сильной личности, и притом воображает себе, чтоглубоко сочувствует базаровскому миросозерцанию. Отношения его кБазарову чисто головные, сделанные на заказ; он познакомился с нимгде-нибудь в студенческом кругу, заинтересовался цельностью еговоззрений, покорился его силе и вообразил себе, что он его глубокоуважает и от души любит. Базаров, конечно, ничего не вообразил и,нисколько не стесняя себя, позволил своему новому прозелиту любитьего, Базарова, и поддерживать с ним постоянные отношения. Поехал онс ним в деревню не для того, чтобы доставить ему удовольствие, ине для того, чтобы познакомиться с семейством своего нареченногодруга, а просто потому, что это было по дороге, да и наконец,отчего же не пожить недели две в гостях у порядочного человека, в деревне, летом, когда нет никаких отвлекающих занятий и интересов? Деревня, в которую приехали наши молодые люди, принадлежит отцуи дяде Аркадия. Отец его, Николай Петрович Кирсанов, - человек летсорока с небольшим; по складу характера он очень похож на своегосына. Но у Николая Петровича между его умственными убеждениями и природными наклонностями гораздо больше соответствия игармонии, чем у Аркадия. Как человек мягкий, чувствительный и дажесентиментальный, Николай Петрович не порывается к рационализму иуспокаивается на таком миросозерцании, которое даёт пищу еговоображению и приятно щекочет его нравственное чувство. Аркадий,напротив того, хочет быть сыном своего века и направляет на себяидеи Базарова, которые решительно не смогут с ним срастись. Он – сам по себе, а идеи – сами по себе болтаются, как сюртук взрослогочеловека, надетый на десятилетнего ребёнка. Даже та ребяческаярадость, которая обнаруживается в мальчике, когда его шутя производят в большие, даже эта радость, говорю я, заметна в нашем юноммыслителе с чужого голоса. Аркадий щеголяет своими идеями, стараетсяобратить на них внимание окружающих, думает про себя: «Вот какой ямолодец!» и, увы, как дитя малое, неразумное, иногда провирается идоходит до явного противоречия с самим собой и накладными своимиубеждениями. Дядя Аркадия, Павел Петрович, может быть назван Печориныммаленьких размеров: он на своём веку пожуировал и подурачился, и,наконец, всё ему надоело; пристроиться ему не удалось, да этого ине было в его характере; добравшись до той поры, когда, повыражению Тургенева, сожаления походи на надежды и надежды похожина сожаления, бывший лев удалился к брату в деревню, окружил себяизящным комфортом и превратил свою жизнь в спокойное пребывание.Выдающимся воспитанием из прежней шумной и блестящей жизни ПавлаПетровича было сильное чувство к одной великосветской женщине,чувство, доставившее ему много наслаждений и вслед за тем, какбывает почти всегда, много страданий. Когда отношения Павла Петровича к этой женщине оборвались, то жизнь его совершенно опустела. «Как отравленный, бродил он с места на место, - говоритТургенев, - он ещё выезжал, он сохранил все привычки светскогочеловека, он мог похвастаться двумя-тремя новыми победами; но он уже не ждал ничего особенного ни от себя, ни от других и ничего непредпринимал; он состарился, поседел; сидеть по вечерам в клубе,желчно скучать, равнодушно поспорить в холостом обществе стало длянего потребностью, - знак, как известно, плохой. О женитьбе оп,разумеется, и не думал. Десять лет прошло таким образом, бесцветно,бесплодно и быстро, страшно быстро. Нигде время так не бежит, как в России: в тюрьме говорят, оно бежит ещё скорее». Как человек желчный и страстный, одарённый гибким умом исильною волею, Павел Петрович резко отличается от своего брата иот племянника. Он не поддаётся чужому влиянию; он сам подчиняетсебе окружающие личности и ненавидит тех людей, в которых встречает себе отпор. Убеждений у него, по правде сказать, не имеется, нозато есть привычки, которыми он очень дорожит. Он по привычкетолкует о правах и обязанностях аристократии и по привычкедоказывает в спорах необходимость «принсипов». Он привык к темидеям, на которых держится общество, и стоит за те идеи, как засвой комфорт. Он терпеть не может, чтобы кто-нибудь опровергал этипонятия, хотя в сущности он не питает к ним никакой сердечнойпривязанности. Он гораздо энергичнее своего брата спорит сБазаровым, а между тем Николай Петрович гораздо искреннее страдаетот его беспощадного отрицания. В глубине души Павел Петрович такойже скептик и эмпирик, как и сам Базаров; в практической жизни онвсегда поступал и поступает, как ему вздумается, но в области мысли он не умеет признаться в этом перед самим собой и потомуподдерживает на словах такие доктрины, которым постоянно противоречат его поступки. Дяде и племяннику следовало бы поменяться междусобой убеждениями, потому что первый ошибочно приписывает себе верув принципы, второй точно так же ошибочно воображает себя крайнимскептиком и смелым рационалистом. Павел Петрович начинает чувствовать к Базарову сильнейшую антипатию с первого знакомства. Плебейскиеманеры Базарова возмущают отставного денди; самоуверенность инецеремонность его раздражают Павла Петровича как недостатокуважения к его изящной особе. Павел Петрович видит, что Базаров не уступит ему преобладание над собою, и это возбуждает в нёмчувство досады, за которое он ухватывается как за развлечение среди глубокой древней скуки. Ненавидя самого Базарова, Павел Петровичвозмущается всеми его мнениями, придирается к нему, насильно вызывает его на спор и спорит с тем рьяным увлечением, которое обыкновенно обнаруживают люди праздные и скучающие. А что же делает Базаров среди этих трёх личностей? Во-первых,он старается обращать на них как можно меньше внимания и большуючасть своего времени проводит за работою; шляется по окрестностям,собирает растения и насекомых, режет лягушек и занимаетсямикроскопическими наблюдениями; на Аркадия он смотрит как наребёнка, на Николая Петровича – как на добродушного старичка, или, какон выражается, на старенького романтика. К Павлу Петровичу онотносится не совсем дружелюбно; его возмущает в нём элемент барства,но он невольно старается скрыть своё раздражение под видомпрезрительного равнодушия. Ему не хочется сознаться перед собой, чтоон может сердиться на «уездного аристократа», а между тем страстная натура берёт своё; он часто запальчиво возражает на тирады ПавлаПетровича и не вдруг успевает овладеть собою и замкнуться в своюнасмешливую холодность. Базаров не любит ни спорить, ни вообщевысказываться, и только Павел Петрович отчасти обладает уменьемвызвать его на многозначительный разговор. Эти два сильных характера действуют друг на друга враждебно; видя двух этих людей лицом клицу, можно себе представить борьбу, происходящую между двумяпоколениями, непосредственно следующими одно за другим. НиколайПетрович, конечно, не способен вступить в борьбу с семейнымдеспотизмом; но Павел Петрович и Базаров могли бы, при известныхусловиях, явиться яркими представителями: первый – сковывающей, леденящей силы прошедшего, второй – разрушительной, освобождающей силынастоящего. Базаров завирается – это, к сожалению, справедливо. Он сплечаотрицает вещи, которых не знает или не понимает; поэзия, по егомнению, ерунда; читать Пушкина – потерянное время; заниматься музыкою –смешно; наслаждаться природою – нелепо. Очень может быть, что он,человек, затёрты трудовой жизнью, потерял или не успел развить всебе способность наслаждаться приятным раздражением зрительных ислуховых нервов, но из этого никак не следует, чтобы он имелразумное основание отрицать или осмеивать эту способность в других.Выкраивать других людей на одну мерку с собою значит впадать вузкий умственный деспотизм. Отрицать совершенно произвольно ту илидругу естественную и действительно существующую в человекепотребность или способность – значит удаляться от чистого эмпиризма. Увлечение Базарова очень естественно; оно объясняется, во-первых,односторонностью развития, во-вторых, общим характером эпохи, в которую ему пришлось жить. Базаров основательно знает естественные имедицинские науки; при их содействии он выбил из своей головывсякие предрассудки; затем он остался человеком крайне необразованным;он слыхал кое-что о поэзии, кое-что об искусстве, не потрудилсяподумать и сплеча произнёс приговор над незнакомыми ему предметами.Эта заносчивость свойственна нам вообще; она имеет свои хорошиестороны как умственная смелость, но зато, конечно, приводит порою кгрубым ошибкам. Общий характер эпохи заключается в практическомнаправлении; мы все хотим жить и придерживаемся того правила, чтосоловья баснями не кормят. Люди очень энергетические частопреувеличивают тенденциями, господствующие в обществе; на этомосновании слишком неразборчивое отрицание Базарова и самаяодносторонность его развития стоят в прямой связи с преобладающимистремлениями к осязательной пользе. Нам надоели фразы гегелистов, унас закружилась голова от витания в заоблачных высях, и многие изнас, отрезвившись и спустившись на землю, ударились в крайность и,изгоняя мечтательность, вместе с нею стали преследовать простыечувства и даже чисто физические ощущения, вроде наслаждения музыкою.Большого вреда в этой крайности нет, но указать на неё не мешает,и назвать её смешною вовсе не значит стать в ряды обскурантов истареньких романтиков. « - И природа пустяки? – проговорил Аркадий, задумчиво глядя вдаль на пёстрые поля, красиво и мягко освещенные уже невысоким солнцем. - И природа пустяки в том значении, в каком ты её теперь понимаешь. Природа не храм, а мастерская, и человек в нейработник». В этих словах у Базарова отрицание превращается во что-тоискусственное и даже перестаёт быть последовательным. Природа –мастерская, и человек в ней – работник, - с этою мыслью я готовсогласиться; но, развивая эту мысль дальше, я никак не прихожу ктем результатам, к которым приходит Базаров. Работнику надо отдыхать,и отдых не может ограничиться одним тяжёлым сном послеутомительного труда. Человеку необходимо освежиться приятнымивпечатлениями, и жизнь без приятных впечатлений, даже приудовлетворении всем насущным потребностям, превращается в невыносимоестрадание. Если бы работник находил удовольствие в том, чтобы всвободные часы лежать на спине и глазеть на стены и потолоксвоей мастерской, то тем более всякий здравомыслящий человек сказалбы ему: глазей, любезный друг, глазей, сколько душе угодно; здоровьютвоему не повредит, а в рабочее время ты глазеть не будешь, чтобыне наделать промахов. Преследую романтизм, Базаров с невероятноюподозрительностью ищет его там, где его никогда и не бывало.Вооружаясь против идеализма и разбивая его воздушные замки, онпорою сам делается идеалистом, т.е. начинает предписывать человекузаконы, как и чем ему наслаждаться и к какой мерке пригонять соиличные ощущения. Сказать человеку: не наслаждайся природой – всёравно, что сказать ему: умерщвляй свою плоть. Чем больше будет вжизни безвредных источников наслаждения, тем легче будет жить насвете, и вся задача нашего времени заключается в том, чтобыуменьшить сумму страданий и увеличить силу количество наслаждений. В отношениях Базарова к простому народу надо заметить преждевсего отсутствие всякой вычурности и всякой сладости. Народу этонравится, и потому Базарова любит прислуга, любят ребятишки, несмотряна то, что он с ними вовсе не миндальничает и не задаривает ихни деньгами, ни пряниками. Заметив в одном месте, что Базарова любят простые люди, Тургенев говорит в другом месте, что мужики смотрятна него как на шута горохового. Эти два показания нисколько непротиворечат друг другу. Базаров держит себя с мужиками просто, необнаруживает ни барства, ни притворного желания подделаться под ихговор и поучить их уму-разуму, и потому мужики, говоря с ним, неробеют и не стесняются; но, с другой стороны, Базаров и пообращению, и по языку, и по понятиям совершенно расходится как сними, так и с теми помещиками, которых мужики привыкли видеть ислушать. Они смотрят на него как на странное, исключительноеявление, ни то ни сё, и будут смотреть таким образом на господ,подобных Базарову, до тех пор, пока их не разведётся больше и пока к ним не успеют приглядеться. У мужиков лежит сердце к Базарову,потому что они видят в нём простого и умного человека, но в тоже время этот человек для них чужой, потому что он не знает ихбыта, их потребностей, их надежд и опасений, их понятий, верований ипредрассудков. После своего неудавшегося романа с Одинцовой Базаров сноваприезжает в деревню к Кирсановым и начинает заигрывать с Фенечкою,любовницею Николая Петровича. Фенечка ему нравится как пухленькая,молоденькая женщина; он ей нравится как добрый, простой и весёлыйчеловек. В одно прекрасное июльское утро он успевает напечатлеть на её свежие губки полновесный поцелуй; она слабо сопротивляется, такчто ему удаётся «возобновить и продлить свой поцелуй». На этомместе его любовное похождение обрывается: ему, как видно, вообще невезло в то лето, так что ни одна интрига не доводилась досчастливого окончания, хотя все они начинались при самыхблагоприятных предзнаменованиях. В конце романа Базаров умирает; его смерть – случайность; онумирает от хирургического отравления, т.е. от небольшого пореза,сделанного во время рассечения трупа. Это событие не находится всвязи с общею нитью романа; оно не вытекает из предыдущих событий,но оно необходимо для художника, чтобы дорисовать характер своегогероя. Действие романа происходит летом 1859 года; в течение 1860 и 1861 года Базаров не мог бы сделать ничего такого, чтобы показало нам приложение его миросозерцания в жизни; он бы по-прежнему резал лягушек, возился бы с микроскопом и, насмехаясь над различнымипроявлениями романтизма, пользовался бы благами жизни по мере сил и возможности. Всё это были бы только задатки; судить о том, чторазовьётся из этих задатков, можно будет только тогда, когдаБазарову и его сверстникам минёт лет пятьдесят и когда им насмену выдвинется новое поколение, которое в свою очередь отнесётсякритически к своим предшественникам. Такие люди, как Базаров, неопределяются вполне одним эпизодом, выхваченным из жизни. Такого рода эпизод даёт нам только смутное понятие о том, что в этих людяхтаятся колоссальные силы. В чём выразятся эти силы? На этот вопросможет отвечать только биография этих людей или история их народа,а биография, как известно, пишется после смерти деятеля, точно также, как история пишется тогда, когда событие уже совершилось. ИзБазаровых, при известных обстоятельствах, вырабатываются великиеисторические деятели; такие люди долго остаются молодыми, сильными игодными на всякую работу; они не вдаются в однородность, непривязываются к теории, не прирастают к специальным занятиям; онивсегда готовы променять одну сферу деятельности на другую, болееширокую и более занимательную; они всегда готовы выйти из учебногокабинета и лаборатории; это не труженики; углубляясь в тщательныеисследования специальных вопросов науки, эти люди никогда не теряютиз виду того великого мира, который вмещает в себя их лабораториюи их самих, со всею их наукою и со всеми их инструментам иаппаратами; когда жизнь серьёзно шевельнёт их мозговые нервы, тогдаони бросят микроскоп и скальпель, тогда они оставят недописаннымкакое-нибудь ученейшее исследование о костях или перепонках. Базаровникогда не сделается фанатиком, жрецом науки, никогда не возведёт её в кумир, никогда не обречёт своей жизни на её служение; постоянносохраняя скептическое отношение к самой науке, он не дастприобрести самостоятельное значение; он будет ею заниматься или длятого, чтобы дать работу своему мозгу, или для того, чтобы выжатьиз неё непосредственную пользу для себя и для других. Медициною он будет заниматься отчасти для препровождения времени, отчасти какхлебным и полезным ремеслом. Если представится другое занятие, болееинтересное, более хлебное, более полезное, - он оставит медицину, точно так же как и Вениамин Франклин оставил типографский станок.Базаров – человек жизни, человек дела, но возьмётся он за делотогда, когда увидит возможность действовать машинально. Его неподкупят обманчивые формы; внешние усовершенствования не победят егоупорного скептицизма; он не примет случайной оттепели за наступление весны и проведёт всю свою жизнь в лаборатории, если в сознаниинашего общества не произойдёт существенных изменений. Если же всознании, а следовательно, и в жизни общества произойдут желаемыеизменения, тогда люди, подобные Базарову, окажутся готовыми, потому что постоянный труд мысли не даст им залениться, залежаться изаржаветь, а постоянно бодрствующий скептицизм не позволит имсделаться фанатиками специальности или вялыми последователямиодносторонней доктрины. Кто решится отгадывать будущее и бросать на ветер гипотезы? Кто решится дорисовывать такой тип, который толькочто начинает складываться и обозначаться и который может бытьдорисован только тем временем и событиями? Не имея возможностипоказать нам, как живёт и действует Базаров, Тургенев показал нам,как он умирает. Этого на первый раз довольно, чтобы составить себепонятие о силах Базарова, о тех силах, которых полное развитиемогло обозначиться только жизнью, борьбою, действиями и результатами.Что Базаров не фразер – это увидит всякий, вглядываясь в этуличность с первой же минуты её появления в романе. Что отрицаниеи скептицизм этого человека сознаны и прочувствованы, а не надетыдля прихоти и для пущей важности, - в этом убеждает каждогобеспристрастного читателя непосредственное ощущение. В Базарове естьсила, самостоятельность, энергия, которой не бывает у фразеров иподражателей. Но если бы кто-нибудь захотел не заметить и непочувствовать в нём присутствия этой силы, если бы кто-нибудьзахотел подвергнуть её сомнению, то единственным фактом, торжественнои безапелляционно опровергающим это нелепое сомнение, была бы смерть Базарова. Влияние его на окружающих людей ничего не доказывает. Налюдей, подобных Аркадию, Николаю Петровичу, Василию Ивановичу и АринеВласьевне, больно нетрудно произвести сильное впечатление. Но смотреть в глаза смерти, предвидеть её приближение, не стараясь себяобмануть, оставаться верным себе до последней минуты, не ослабеть ине струсить – это дело сильного характера. Умереть так, как умерБазаров, - всё равно что сделать великий подвиг; этот подвигостаётся без последствий, но та доза энергии, которая тратится наподвиг, на блестящее и полезное дело, истрачена здесь на простой инеизбежный физиологический процесс. Оттого, что Базаров умер твёрдо и спокойно, никто не почувствовал себе ни облегчения, ни пользы, нотакой человек, который умеет умирать спокойно и твёрдо, не отступитперед препятствием и не струсит перед опасностью. А между тем Базарову хочется жить, жаль прощаться ссамосознанием, с своею мыслью, с своею сильною личностью, но этаболь расставания с молодой жизнью и с неизношенными силамивыражается не в мягкой грусти, а в желчной, иронической досаде, впрезрительном отношении к себе, как к бессильному существу, и к той грубой, нелепой случайности, которая смяла и задавила его. Нигилистостаётся верен себе до самой последней минуты. Как медик, он видел, что люди заражённые всегда умирают, и онне сомневается в непреложности этого закона, несмотря на то, чтоэтот закон осуждает его на смерть. Точно так же он в критическую минуту не меняет своего мрачного миросозерцания на другое болееотрадное; как медик и как человек, он не утешает себя миражами. Если человек, ослабляя над собой контроль, становится лучше ичеловечнее, то это служит энергетическим доказательством цельности,полноты и естественного богатства натуры. Рассудочность Базарова была в нём простительною и понятною крайностью; эта крайность,заставлявшая его мудрить над собою и ломать себя, исчезла бы отдействия времени и жизни; она исчезла точно так же во времяприближения смерти. Он сделался человеком, вместо того, чтобы бытьвоплощением теории нигилизма, и, как человек, он выразил желаниевидеть любимую женщину. Используемая литература: 1. И.С. Тургенев «Отцы и дети». 1975г. 2. И.С. Тургенев «Накануне», «Отцы и дети», стихотворения в прозе. 1987г. 3. Большой учебный справочник по русской литературе XIX века. 2000г.




Нажми чтобы узнать.

Похожие:

Нигилизм Базарова (Отцы и дети Тургенева) iconПлан Введение Краткая история создания романа И. С. Тургенева «Отцы и дети» Образ Базарова в романе И. С. Тургенева «Отцы и дети» Заключение Список литературы Введение
Среди современников Тургенев И. С. заслужил большой авторитет созданными произведениями, несмотря на то, что его произведения не...
Нигилизм Базарова (Отцы и дети Тургенева) iconИ. С. Тургенева Отцы и дети и отношение к нему автора Муниципальное общеобразовательное учреждение средняя общеобразовательная школа №77 реферат
Евгений Базаров в романе И. С. Тургенева Отцы и дети и отношение к нему
Нигилизм Базарова (Отцы и дети Тургенева) iconРодины и природы в лирике С. А. Есенина
Билеты по литературе, 11 класс. Билет №12: Образ Базарова в романе И. С. Тургенева "Отцы и дети", его авторская оценка. Тема Родины...
Нигилизм Базарова (Отцы и дети Тургенева) iconЖенские образы в романе Тургенева Отцы и дети

Нигилизм Базарова (Отцы и дети Тургенева) iconБазаров герой своего времени по роману Тургенева Отцы и дети

Нигилизм Базарова (Отцы и дети Тургенева) iconАктуальные проблемы отцов и детей (по роману Отцы и дети Тургенева И. С.)

Нигилизм Базарова (Отцы и дети Тургенева) iconУрок «комментированное чтение в системе уроков по роману и. С. Тургенева «отцы и дети»

Нигилизм Базарова (Отцы и дети Тургенева) iconРоман Ивана Сергеевича Тургенева Отцы и дети в аспекте современного изучения классики

Нигилизм Базарова (Отцы и дети Тургенева) iconОбразов в романе Тургенева
Одну из таких проблем, а именно столкновение поколений, результатом которого является конфликт мировоззрений старших и младших, мы...
Нигилизм Базарова (Отцы и дети Тургенева) iconЛитература. Ты женщина, и этим ты права
Главные и второсте­пенные роли женщин в романах И. С. Тургенева «Отцы и дети» и И. А. Гончарова «Обломов»
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©rushkolnik.ru 2000-2015
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы