Этногенез и биосфера Земли icon

Этногенез и биосфера Земли



НазваниеЭтногенез и биосфера Земли
Дата конвертации09.07.2012
Размер288,89 Kb.
ТипРеферат
Этногенез и биосфера Земли


Министерство путей сообщения Российской Федерации Дальневосточный Государственный университет путей сообщения КОНТРОЛЬНАЯ РАБОТА По дисциплине: Социальная экология На тему «Л.Н. Гумилев (Этногенез и биосфера Земли) » Выполнила: ст-ка 3 курса Группы КТ02СР Шифр 139 Саяпина О.А. Проверил: преп-ль Кононыхина Е.Г. г. Нерюнгри 2003 г. СТАНОВЛЕНИЕ АНТРОПОГЕННЫХ ЛАНДШАФТОВ Развитие общества и изменение ландшафта Поскольку речь идет о «поведении» особей, входящих в разные этносы, тосамое простое — обратить внимание на то, как они воздействуют на те илииные природные ландшафты, в которые их забрасывает историческая судьба.Иными словами, нам надлежит проследить характер и вариации антропогенногофактора ландшафтообразования с учетом уже отмеченного нами делениячеловечества на этнические коллективы. Дело не в том, насколько велики изменения, произведенные человеком, идаже не в том, благодетельны они по своим последствиям или губительны, а втом, когда, как и почему они происходят. Бесспорно, что ландшафт промышленных районов и областей с искусственныморошением изменен больше, чем в степи, тайге, тропическом лесу и пустыне,но если мы попытаемся найти здесь социальную закономерность, то столкнемсяс непреодолимыми затруднениями. Земледельческая культура майя в Юкатанебыла создана в V в. до н. э. при господстве родового строя, пришла в упадокпри зарождении классовых отношений и не была восстановлена при владычествеИспании, несмотря на внесение европейской техники и покровительствокрещеным индейцам. Хозяйство Египта в период феодализма медленно, нонеуклонно приходило в упадок, а в Европе в то же время и при тех жесоциальных взаимоотношениях имел место небывалый подъем земледелия иремесла, не говоря о торговле. В плане нашего исследования это означает,что ландшафт в Египте в это время был стабильным, а в Европе преображалсярадикально. Внесение же антропогенных моментов в рельеф Египта в XIX в. —прорытие Суэцкого канала — связано с проникновением туда европейскихнародов, французов и англичан, а не с деятельностью аборигенов-феллахов. В Англии XVI в. «овцы съели людей» при начинающемся капитализме, а вМонголии XIII—XIV вв. овцы «съели» тунгусов-охотников, живших на южныхсклонах Саян, Хамар-Дабана и на севере Большого Хингана, хотя там дажефеодализм был неразвитым. Монгольские овцы съедали траву и выпивали вмелких источниках воду, служившую пищей и питьем для диких копытных. Числопоследних уменьшалось, а вместе с тем охотничьи племена лишались привычнойпищи, слабели, попадали в зависимость к степнякам-скотоводам и исчезали сэтнографической карты Азии. Еще примеры: Азорские острова превращены вголые утесы не испанскими феодалами, которые свирепствовали в Мексике иНидерландах, а козами; последних же высадили там астурийцы и баски, укоторых еще не исчез родовой строй. Бизонов в Америке уничтожили охотникипри капитализме, а птицу моа в Новой Зеландии — маорийцы, не знавшие ещеклассового расслоения; они же акклиматизировали на своих островахамериканский картофель, а в России для той же цели понадобилась вся военно-бюрократическая машина императрицы Екатерина II. Отсюда следует, чтозакономерность лежит в другой плоскости. Поставим вопрос по-иному: не как влияет на природу человечество, а каквлияют на нее разные народы в разных фазах своего развития? Этим мы вводимпромежуточное звено, которого до сих пор не хватало для учетаопосредованного характера этого взаимодействия. Тогда возникает новаяопасность: если каждый народ, да еще в каждую эпоху своего существования,влияет на природу по-особому, то обозреть этот калейдоскоп невозможно, и мырискуем лишиться возможности сделать какие бы то ни было обобщения, аследовательно, и осмыслить исследуемое явление? Но тут приходят на помощь обычные в естественных науках классификация исистематизация наблюдаемых фактов, что в гуманитарных науках, к сожалению,не всегда находит должное применение. Поэтому, говоря об этносах в ихотношении к ландшафту, мы остаемся на фундаменте географическогонародоведения, не переходя в область гуманитарной этнографии. Отказавшись от признаков этнической классификации, принятых вгуманитарных науках, — расового, общественного, материальной культуры,религии и т. п., мы должны выбрать исходный принцип и аспект, лежащие вгеографической науке. Таковым может быть уже описанное явление биоценоза,где характерной особенностью является постоянная соразмерность между числомособей во всех формах, составляющих комплекс. Например, количество волковна данном участке зависит от количества зайцев и мышей, а последнеелимитируется количеством травы и воды. Соотношение это обычно колеблется впределах допуска и нарушается редко и ненадолго. Казалось бы, эта картина не имеет отношения к человеку, однако невсегда.' Ведь есть огромное количество этнических единиц, пусть численноничтожных, входящих в состав биоценозов на тех или иных биохорах. Посравнению с этими мелкими народностями или иногда — просто племенамисовременные и исторические цивилизованные этносы — левиафаны, но их мало, иони, как показывает история, не вечны Вот на этой основе мы построили нашупервичную классификацию: 1) этносы, входящие в биоценоз, вписывающиеся вландшафт и ограниченные тем самым в своем размножении; этот способсуществования присущ многим видам животных, как бы остановившимся в своемразвитии. В зоологии эти группы называются персистентами, и нет никакихоснований не применить этот термин к этносам, застывшим на определеннойточке развития; и 2) этносы, интенсивно размножающиеся, расселяющиеся заграницы своего биохора и изменяющие свой первичный биоценоз. Второесостояние в аспекте географии называется сукцессией. Этносы, составляющие первую группу, консервативны и в отношении кприроде, и в ряде других закономерностей приведем несколько примеров. Индейцы, народы Сибири и их ландшафты Большинство североамериканских индейцев Канады и области прерии жили доприхода европейцев в составе биоценозов Северной Америки. Количество людейв племенах определялось количеством оленей, и поскольку при этом условиибыло необходимо ограничение естественного прироста, то нормой общежитиябыли истребительные межплеменные войны. Целью этих войн не были захваттерриторий, покорение соседей, экспроприация их имущества, политическоепреобладание... Нет! Корни этого порядка уходят в глубокую древность, ибиологическое назначение его ясно. Поскольку количество добычи небеспредельно, то важно обеспечить себе и своему потомству фактическуювозможность убивать животных, а значит, избавиться от соперника. Это небыли войны в нашем смысле, это была борьба, поддерживавшая определенныйбиоценоз. При таком подходе к природе, естественно, не могло быть и речи овнесении в нее каких-либо изменений, которые рассматривались какнежелательная порча природы, находящейся, по мнению индейцев, в зенитесовершенства. Точно так же вели себя земледельческие племена, так называемые индейцыпуэбло, с той лишь разницей, что мясо диких зверей у них заменял маис. Онине расширяли своих полей, не пытались использовать речную воду дляорошения, не совершенствовали свою технику. Они предпочитали ограничитьприрост своего населения, предоставляя болезням уносить слабых детей итщательно воспитывая крепких, которые потом гибли в стычках с навахами иапачами. Вот и способ хозяйства иной, а отношение к природе то же самое.Остается только непонятным, почему навахи не переняли у индейцев-пуэблонавыков земледелия, а те не заимствовали у соседей тактику сокрушительныхнабегов. Впрочем, астеки, принадлежавшие к группе нагуа, с XI в. по XIV в.переселились в Мексиканское нагорье и весьма интенсивно изменили еголандшафт и рельеф. Они строили теокалли (вариация рельефа), сооружалиакведуки и искусственные озера (техногенная гидрология), сеяли маис, табак,помидоры, картофель и много других полезных растений (флористическаявариация) и разводили кошениль, насекомое, дававшее прекрасный красительтемно-малинового цвета (фаунистическая вариация). Короче говоря, астекиизменяли природу в то время, когда апахи к навахи ее охраняли.Можно было бы предположить, что тут решающую роль играл жаркий климат южнойМексики, хотя он не так уж отличается от климата берегов Рио-Гранде. Однаков самом центре Северной Америки, в долине Огайо, обнаружены грандиозныеземляные сооружения — валы, назначение которых было неизвестно самим индейцам. Очевидно,некогда там тоже жил народ, изменявший природу, и климатические условия емуне мешали, как не мешают они американцам англосаксонского происхождения.Наряду с этим отметим, что одно из индейских племен — тлинкиты, а также алеуты практиковали рабовладение и работорговлю вшироких масштабах. Рабы составляли до трети населения северо-западнойАмерики, и некоторые тлинкитские богачи имели до 30—40 рабов. Рабов систематически продавали и покупали, использовали для грязнойработы и жертвоприношений при похоронах и обряде инициации; рабыни служилихозяевам наложницами. Но при всем этом тлинкиты были типичным охотничьимплеменем, с примитивным типом присвояющего, а не производящего хозяйства. Аналогичное положение было в Северной Сибири. Народы угорской,тунгусской и палеоазиатской групп по характеру быта и хозяйства являлиськак бы фрагментом ландшафта, завершающей составной частью биоценоза. Точнеесказать, они «вписывались» в ландшафт. Некоторое исключение составлялиякуты, которые при своем продвижении на север принесли с собой навыкискотоводства, привели лошадей и коров, организовали сенокосы и тем самымвнесли изменения в ландшафт и биоценоз долины Лены. Однако этаантропогенная сукцессия повела лишь к образованию нового биоценоза, которыйзатем поддерживался в стабильном состоянии до прихода русскихземлепроходцев. Совершенно иную картину представляет евразийская степь. Казалось бы,здесь, где основой жизни было экстенсивное кочевое скотоводство, изменениеприроды также не должно было бы иметь места. А на самом деле степь покрытакурганами, изменившими ее рельеф, стадами домашних животных, которыевытеснили диких копытных, и с самой глубокой древности в степях, пустьненадолго, возникали поля проса. Примитивное земледелие практиковали хунны,тюрки и уйгуры. Здесь видно постоянно возникающее стремление к бережномупреобразованию природы. Конечно, в количественном отношении по сравнению сКитаем, Европой, Египтом и Ираном оно ничтожно и даже принципиальноотличается от воздействия на природу земледельческих народов тем, чтокочевники пытались улучшить существующий ландшафт, а не преобразовать егокоренным образом, но все-таки мы должны отнести евразийских кочевников ковторому разряду нашей классификации, так же как мы отнесли туда астеков, ноне тлинкитов, несмотря на то, что классовые отношения у последних былиразвиты несравненно больше. Какими бы парадоксальными не представлялись, напервый взгляд, эти выводы, чтобы получить научный результат исследования,мы должны выдержать наш принцип классификации строго последовательно. Внутренним противоречием, вызвавшим упадок кочевой культуры, был тот жемомент, который вначале обеспечил ей прогрессивное развитие, — включениекочевников в геобиоценозы аридной зоны. Численность населения у кочевниковопределялась количеством пищи, т. е. скота, что, в свою очередь,лимитировалось площадью пастбищных угодий. В рассматриваемый нами периоднаселение степных пространств колебалось очень незначительно: от 300—400тыс. в хуннское время до 1300 тыс. человек в эпоху расцвета монгольскогоулуса, впоследствии эта цифра снизилась, но точных демографических данныхдля XVI—XVII вв. нет.Вопреки распространенному мнению, кочевники куда менее склонны кпереселениям, чем земледельцы. В самом деле, земледелец при хорошем урожаеполучает запас провианта на несколько лет и в весьма портативной форме.Достаточно насыпать в мешки муку, погрузить ее на телеги или лодки изапастись оружием — тогда можно пускаться в далекий путь, будучи уверенным,что ничто, кроме военной силы, его не остановит. Так совершали переселениясевероамериканские скваттеры и южноафриканские буры, испанские конкистадорыи русские землепроходцы, арабские воины первых веков хиджры — уроженцыХиджаса, Йемена и Ирана, и эллины, избороздившие Средиземное море. Кочевникам же гораздо труднее. Они имеют провиант в живом виде. Овцы икоровы движутся медленно и должны иметь постоянное привычное питание. Дажепростая смена подножного корма может вызвать падеж. А без скота кочевниксразу начинает голодать. За счет грабежа побежденной страны можнопрокормить бойцов победоносной армии, но не их семьи. Поэтому в далекиепоходы хунны, тюрки и монголы жен и детей не брали. Кроме того, людипривыкают к окружающей их природе и не стремятся сменить родину на чужбинубез достаточных оснований. Да и при необходимости переселиться они выбираютландшафт, похожий на тот, который они покинули. Поэтому-то и отказалисьхунны в 202 г. до н. э. от территориальных приобретений в Китае, над армиейкоторого они одержали победу. Мотив был сформулирован так: «Приобретякитайские земли, хунны все равно не смогут на них жить». И не только вКитай, но даже в Семиречье, где хотя и степь, но система сезонногоувлажнения иная, хунны не переселялись до II в. до н. э. А во II—III вв.они покинули родину и заняли берега Хуанхэ, Или, Эмбы, Яика и Нижней Волги.Почему? Многочисленные и не связанные между собой данные самых разнообразныхисточников дают основание заключить, что III в. н. э. был весьма засушливдля всей степной зоны Евразии. В Северном Китае переход от субтропическихджунглей хребта Циньлин до пустынь Ор-доса и Гоби идет плавно. Зарослисменяются лугами, луга — степями, степи — полупустынями, и, наконец,воцаряются барханы и утесы Бей-Шаня. При повышенном увлажнении эта системасдвигается к северу, при пониженном — к югу, а вместе с ней передвигаютсятравоядные животные и их пастухи. Именно это передвижение ландшафтов не заметил самый эрудированныйисторик Востока Р. Груссе. Справедливо полемизируя с попытками увязатьбольшие войны кочевников против Китая с периодами усыхания степей, онпишет, что китайские авторы каждый раз давали этим столкновениям разумныеобъяснения, исходя из политических ситуаций внутри Китая. По его мнению,вторжения кочевников легче объяснить плохой обороной линии Китайской стены,нежели климатическими колебаниями в Великой степи. Отчасти он прав; крупные военные операции всегда эпизодичны, а успехзависит от многих причин, где разглядеть роль экономики натуральногохозяйства не всегда возможно. Постоянные набеги кочевников на оседлыхземледельцев тоже не показательны, ибо это замаскированная формамежэтнического обмена: в набеге кочевник возвращает себе то, что теряет набазаре из-за своего простодушия и отсутствия хитрости. И то и другоеникакого отношения к миграциям не имеет. Но при более пристальном изучении событий легко выделить постепенныеперемещения мирного населения, избегающего конфликтов с оседлыми соседями,но стремящегося напоить свой скот из еще не пересохших ручьев. Похожаяситуация возникла на наших глазах в Сахе-ле (сухая степь южнее Сахары) иповлекла трагическую дезинтеграцию этноса туарегов, но не войну. Правда,здесь дело осложнилось тем, что западноевропейский капитал перевелхозяйство туарегов из натурального в товарное, что усилило вытаптываниепастбищ, но с поправкой на это принцип применим к более древним периодам. При достаточно подробном изучении событий на северной границе Китая, т.е. в районе Великой стены, мы можем наметить сначала тенденцию к отходухуннов на север (II в. до н. э. — I в. н. э.), а потом продвижение их кюгу, особенно усилившееся в IV в. н. э. Тогда хунны и сяньбийцы (древниемонголы) заселили северные окраины Шэньси и Шаньси даже южнее Стены. Однаково влажные районы Хунани они не проникли. Весьма важно отметить, что первоначальное проникновение кочевников наюг не было связано с грандиозными войнами. В Китай пришли не завоеватели, абедняки, просившие разрешения поселиться на берегах рек, чтобы иметьвозможность доить скот. Впоследствии завоевание Северного Китая произошло,но главным образом за счет того, что китайские землепашцы также постепеннои незаметно покидали свои поля на севере и отходили на юг, где былодостаточно дождей. Так кочевники занимали опустевшие поля и превращали их впастбища. Но уже в середине IV в. наблюдается обратный процесс. Большая племеннаягруппа теле (телеуты), в которую входили в числе других племен уйгуры, изоазисов Ганьсу перекочевала в Джунгарию и Халху; туда же, тем же путемпришли древние тюрки и создали в VI в. Великий каганат, ограниченныйпределами степной зоны. Что это означает? Только то, что Великая степь опять стала пригоднойдля кочевого скотоводства. Иными словами, там на месте пустыньвосстанавливались травянистые степи, т. е. зональность сдвинулась к северу.Но если так, то и в Северном Китае должен был восстановиться влажныйклимат, удобный для китайцев и губительный для кочевников. Значит, перевесв войне должен был оказаться на стороне южан. Да так оно и было. К началуVI в. кочевая империя Тоба, занимавшая весь бассейн Хуанхэ, превратилась вкитайскую империю Вэй, где сянъбийская одежда, манеры и даже язык былизапрещены под страхом казни. А вслед за тем природные китайцы истребиличленов правивших династий и создали свою империю — Суй, враждебную всемуиноземному и весьма агрессивную. Аналогичные по характеру миграции имели место в то же время и назападной окраине степи. Северные хунны, потерпев сокрушительное поражениеот сянъбий-цев в 155 г., отошли на запад. Часть их закрепилась в горнойобласти Тарбагатая и впоследствии (при начавшемся увлажнении степи)овладела Семиречьем. Другая группа прикочевала на берега Нижней Волги, гдестолкнулась с могущественными аланами. Хунны «завоевали аланов, утомив ихбеспрерывной борьбой» (Иордан) и в 370 г. перешли Дон. В это время они былигрозной силой, но уже в середине V в. они были разбиты на западе ге-пидами,а на востоке — болгарами и исчезли. Аборигены восторжествовали надпришельцами. Следующая волна переселений кочевников имела место в X в. Тогда впричерноморских степях появились печенеги, выселившиеся с береговАральского моря, тюрки - - из современного Казахстана и кыпчаки-по-ловцы —из Барабинской степи. И снова это было не завоевание, а постепенноепроникновение небольшими группами, причем стычки и набеги заменили сраженияи походы. Аналогичная ситуация сложилась тогда же на Ближнем Востоке. Карлуки изДжунгарии переселились в Кашгар и Хотан — оазисы, питаемые ледниковыми игрунтовыми водами. Туркмены-сельджуки покинули свои кочевья в Кызыл-Кумах ивнедрились в Хорасан. Там они сорганизовались в могучую силу и в 1040 г.разбили регулярную армию Масуда Газневи. Затем они захватили Персию и,победив в 1071 г. византийского императора Романа Диогена, овладели всейМалой Азией и Сирией. И ведь любопытно, что для поселений они выбрали сухиестепи и нагорья, напоминающие ландшафты покинутой родины. Ничего подобного мы не видим в ХШ в., когда монгольские кони донеслисвоих всадников до джунглей Ан-нама и Бирмы, долины Иордана и лазурнойАдриатики. Никакие переселения не были связаны с этими походами и победами.Монголы вели войны с небольшими, мобильными, плохо вооруженными, нопрекрасно организованными отрядами. Даже при необходимости дать правителямзападных улусов некоторое количество верных войск центральное монгольскоеправительство выделяло контингенты из числа покоренных племен. Хула-гу-ханубыли пожалованы найманы, а Батыю — мангыты и чжурчжэни (хины) в количественескольких тысяч человек. Нет никаких оснований связывать походы детей и внуков Чингиса склиматическими колебаниями. Скорее, можно думать, что в степи в это времябыли оптимальные условия для кочевого скотоводства. Коней для трех армийхватало, поголовье скота после жестокой межплеменной войны 1200—1208 гг.легко восстановилось, население выросло до 1300 тыс. человек. И наоборот, вотносительно мирное время XVI в. Монголия потеряла свою самостоятельность,а в XVII в. и независимость. Причину этого ослабления самой сильной державы тогдашнего мира сообщаеткитайский географ XVII в. «Вся Монголия пришла в движение, а монгольскиероды и племена рассеялись в поисках за водой и хорошими пастбищами, так чтоих войска уже не составляют единого целого». Вот это действительномиграция, но как незаметно для всемирно-исторических масштабов прошловыселение монгольских кочевников из иссыхающей родины в суровые нагорьяТибета, на берега многоводной Волги и в оазисы Туркестана. Последнийосколок кочевой культуры. Пиратский союз — продержался до 1758 г., потомучто его хозяйство базировалось на горных пастбищах Алтая и Тарбагатая. Но ион стал жертвой маньчжуров и китайцев. Итак, за двухтысячелетний период — с III в. до н. э. по XVIII в. н. э.мы отметили три периода усыхания степей, что каждый раз было связано свыселением кочевников к окраинам Великой степи и даже за ее пределы. Этипереселения не носили характера завоеваний. Кочевники передвигалисьнебольшими группами и не ставили себе иных целей, кроме удовлетворенияжажды своих животных и собственного голода.Напротив, при увлажнении степной зоны шло возвращение кочевников в странуотцов, увеличение их четвероногого богатства и связанная с изобилиемвоинственная политика, причем завоевания совершались из государственныхсоображений, а вовсе не для приобретения «жизненного пространства».Кочевники уже не просто прозябали, их целью становилось преобладание.Рассмотрение племен и народностей тропического пояса не принесет нам ничегопринципиально нового в сравнении с уже известным материалом, и потомуцелесообразно обратиться к классическим примерам преобразования природы:Египту, Месопотамии и Китаю. Европу мы пока оставим в стороне, потому чтонашей задачей является поиск закономерности, а ее можно подметить только назаконченных процессах. Древние цивилизации «благодатного полумесяца» Согласно исследованиям Э. Брукса, во время вюрмского оледененияатлантические циклоны проходили через северную Сахару, Ливан, Месопотамию,Иран и достигали Индии. Тогда Сахара представляла собой цветущую степь,пересеченную многоводными реками, полную диких животных: слонов,гиппопотамов, диких быков, газелей, пантер, львов и медведей. Изображенияэтих животных, до сих пор украшающие скалы Сахары и даже Аравии, выполненыпредставителями современного человека. Постепенное усыхание Сахары в концеIV тыс. до н. э., связанное с перенесением направления циклонов на север,повело к тому, что древние обитатели Сахары обратили внимание на болотистуюдолину Нила, где среди дикорастущих трав по краям долины произрасталипредки пшеницы и ячменя. Неолитические племена освоили земледелие, а вэпоху освоения меди предки египтян приступили к систематической обработкеземель в пойме Нила. Процесс закончился объединением Египта под властьюфараонов. Эта власть базировалась на огромных ресурсах уже преображенноголандшафта, который впоследствии принципиальных изменений не претерпевал, заисключением, конечно, архитектурных сооружений: каналов, плотин, пирамид ихрамов, являющихся, с нашей точки зрения, антропогенными формами рельефа.Однако изменения меньшего масштаба, например создание знаменитогофаюмского оазиса при XII династии, имели место до XXI династии, послечего Египет стал ареной иноземных вторжений. Нубийцы, ливийцы, ассирийцы,персы, македоняне, римляне черпали богатства Египта, а сами египтянепревратились в феллахов, упорно поддерживающих биоценоз, созданный ихпредками. Сходную картину можно наблюдать в Месопотамии, несмотря нанекоторое количество физико-географических отличий. Земли,образовавшиеся из наносов Тигра и Евфрата на окраине Персидского залива,были плодородны, протоки и лагуны изобиловали рыбой и водяной птицей,финиковые пальмы росли в диком виде. Но освоение этого первобытного Эдематребовало напряженной работы. Пахотные земли приходилось создавать,«отделяя воду от суши». Болота надо было осушать, пустыню орошать, а рекиограждать дамбами. Эти работы были произведены предками шумеров, которые были простыми земледельцами-скотоводами, не имевшими других средствк существованию. Эти люди еще не знали письменности, не строили городов, неимели практически существенного классового разделения, но видоизменялиландшафт настолько основательно, что последующие поколения пользовалисьтрудами их рук. Не следует думать, что примитивные народы имеют преимущество передцивилизованными в деле преобразования природы. Долина Нила и долина Евфратапреобразовывались снова и снова, пока многие египетские деревни эпохиДревнего царства не оказались под песком пустыни, а шумерские и аккадийские— под слоем ила. Бывшие пастбища западнее Евфрата уже во время Багдадскогохалифата искрились под лучами зари из-за кристалликов усыпавшей их соли.Первый в Древнем мире город — Вавилон уже в начале н. э. был покинутнаселением, которому стало не хватать пищи после двадцати вековблагоденствия и процветания за счет местных ресурсов. Еще болеепоказательна история мелиорации в Китае, о чем нужно сказать подробнее. В Древнем КитаеВ III тыс. до н. э. территория Китая была мало похожа на то, что онапредставляет ныне: девственные леса и болота, питавшиеся реками,разливающимися в половодье, обширные озера, топкие солонцы и только навозвышенных плоскогорьях — луга и степи. На востоке между низовьями рек вдельтовых равнинах тянулась цепь зыбких почв, а реки И и Хуай пропадали взаболоченной долине нижнего течения Янцзы. «Буйная растительность одевалабассейн р. Вэй-хэ; там поднимались величественные дубы, всюду виднелисьгруппы кипарисов и сосен. В лесах кишели тигры, ирбисы, желтые леопарды,медведи, буйволы и кабаны, вечно выли шакалы и волки». Но главным врагом людей здесь были реки. В сухое время года они сильномелели, но стоило пройти дождям в горах, как они вздувались и выходили изберегов. Следует учесть, что при разливе реки теряют скорость течения иоткладывают наносы, причем в Хуанхэ во время паводка содержится до 46% илаи песка228. Примитивным земледельцам приходилось сооружать дамбы, чтобыспасти свои поля от наводнений; и все же дамбы прорывались в среднем одинраз в 2,5 года. Часть древних обитателей Китая отступила от свирепых вод вгоры и продолжала заниматься охотой — там от них и следа не осталось.Другие - - «сто черноголовых семейств», пришедшие в Шаньси с запада,бросились на борьбу с рекой — это были предки китайцев. Им пришлосьотказаться от прежней дикой воли и усвоить дисциплину, жесткую организациюи принять деспотические формы правления, но зато природа щедро вознаградилаих, предоставив возможности интенсивного размножения и средства длясоздания оригинальной культуры. Те же, кто отступил от трудностей земляныхработ и угрозы водной стихии в горы, стали предками жунов, ди и кянов-тибетцев. Они довольствовались теми плодами природы, добывание которых нетребовало изменения ландшафта и рельефа, и поэтому у них не возникалопотребности в создании государственной организации. Род занятий, стройжизни и, наконец, их идеология были резко отличны от китайских, и с каждымпоколением оба народа отдалялись друг от друга. Кончилась эта розньнепримиримой враждой, определившей направление истории раннего Китая и егососедей. Теперь наложим факты антропогенного изменения ландшафта нахронологическую канву. Первый этап борьбы с природой имел место около 2278г. до н. э., когда легендарный предок первой китайской династии Юй провелработы по регулированию русла Хуанхэ, после чего центральная частьСеверного Китая (Шаньси и часть Шэньси) превратилась в земледельческуюстрану. Река вела себя спокойно до 602 г. до н. э., т. е. в течениешестнадцати веков. Исторически это монолитная эпоха древнекитайскойкультуры, включающая три династии: Ся, Шан-Инь и Чжоу, при которых Китайпредставлял собою конфедерацию многочисленных княжеств, связанных друг сдругом высшим, по тому времени, достижением культуры — иероглифическойписьменностью. За весь этот период созданный Юем искусственный ландшафттолько поддерживался, но когда с 722 г. до н. э. наступила эпоха «Весны иОсени» (условное название эпохи, происходящее от заглавия хроники, вкоторой она описана), все пошло по-иному. Конфедерация княжеств,представлявшая единое целое под председательствомвана (царя), распалась на 124 самостоятельных государства, которые началиусердно поглощать друг друга. Тогда перешли в контрнаступление и горныежуны, и воды Хуанхэ. В результате плохого содержания дамб в 602 г. до н. э.произошло первое зарегистрированное изменение течения р. Хуанхэ, и с техпор основная работа на реке до XVIII в. заключалась в поддержании дамб изаделке прорывов. В аспекте, принятом нами, это явление должнорассматриваться как поддержание существующего ландшафта, т. е. мы приходимк парадоксальному выводу — о том, что китайцев следует зачислить в тот жеразряд этносов, что и алгонкинов или эвенков. Однако проверим нашпервоначальный вывод. В IV в. до н. э. железо превратилось в настолько общедоступный товар,что из него стали делать не только мечи, но и лопаты. Благодарятехническому усовершенствованию в III в. были созданы оросительные системы,из которых наиболее важной была система Вэйбэй, орошавшая 162 тыс. га полейв северном Шэнъси. Благодаря этой ирригационной системе «провинция Шэньсистала плодоносной и не знающей неурожайных годов. Тогда Цинь Ши Хуандисделался богатым и могущественным и смог подчинить своей власти прочихкнязей». Это было знаменитое объединение Китая, закончившееся массовойрезней побежденных, закабалением уцелевших, построением Великой Китайскойстены и истреблением не только ученых и всех книг, кроме техническойлитературы (под таковыми понимались книги по гаданию, медицине иагрономии), но и всех читателей исторических и философских трактатов, атакже любителей поэзии. И вот тут мы можем поставить вопрос: было ли связано целенаправленноеизменение ландшафта с грандиозным человекоубийством или они просто совпалипо времени? Или же оба эти явления восходят к одной общей причине? И длярешения проблемы проследим историю Китая и историю оросительной сети Вэйбэйдальше. Народное восстание 206 г. до н. э. ликвидировало режим империи Цинь, ипри династии Хань столь больших кровопролитий не происходило. Странабогатела, ибо к прежней житнице в Шаньси на берегах Хуанхэ прибавиласьновая — на берегах рек Вэй и Цзин, но тут сказала свое слово природа. Водадля оросительной сети поступала из р. Цзин, которая была прегражденаплотиной, однако река углубила свое русло, и водоприемник остался на сухомместе. Пришлось прорыть новый канал и построить плотину выше по течению, ив последующие века это повторялось десять раз, что потребовало огромноговложения труда, и все-таки в XVII в. система Вэйбэй была фактическизаброшена. На протяжении истекших двух тысяч лет развернулась средняя историяКитая — его императорский период. В плане этнологии китайцы этого периодаотносятся к древним китайцам, как итальянцы — к римлянам или французы — кгаллам. Иными словами, на берегах Хуанхэ создался новый народ, который мыназываем тем же словом, что и старый. Но не надо переносить дефекты нашейтерминологии на предмет исследования, тем более, что слово «китайцы» —условный термин, появившийся в XII в. вследствие развития караваннойторговли, и означал он тогда монголоязычное племя, с которым имели делоитальянские и русские купцы. От этого племени название «Китай» перешло наих соседей, называвших себя просто «жители Срединной равнины». Для нашегоанализа это важно потому, что общеизвестное слово «Китай» таксономическисоответствует таким понятиям, как «Европа» или «Левант» (Ближний Восток), ане таким, как «Франция» или «Болгария». Так вот, с эпохи объединения Китаяимператором Цинь Ши Хуаньди до потери Китаем самостоятельности натерритории между Хуанхэ и Янцзы возникли, сформировались и потеряли силудва больших этноса, условно именуемые северокитайский и южнокитайский.Второй также связан с изменением ландшафта, ибо когда древние китайцы (изкоих образовались оба средневековых этноса) широкой струей влились в долинуЯнцзы, то они на месте джунглей устроили рисовые поля. Северные же китайцына месте сухих степей создали орошенные пашни, и до тех пор, пока у ниххватало энергии на поддержание оросительной системы, они утверждали себякак самостоятельный народ и отражали, хотя и не всегда удачно, нападенияиноземцев. Но в XVII в. ирригация перестала существовать, и в том же векеманьчжуры покорили Китай. Покорению предшествовало грандиозное крестьянскоевосстание, расшатавшее мощь империи Мин, но поднять крестьян на жестокуювойну можно лишь тогда, когда сельское хозяйство находится в упадке.Действительно, потеря богатейших северо-западных пашен, занесенных пескомпосле того, как были заилены каналы, ослабила сопротивляемость Китая ипревратили империю Мин из агрессора в жертву.Возникновения и упадки Теперь мы можем ответить на поставленные вопросы. Эпохи, в которыхземледельческие народы создают искусственные ландшафты, относительнократковременны. Совпадение их по времени с жестокими войнами не случайно,но, разумеется, мелиорация земель не является поводом к кровопролитию.Утверждать подобное — значило бы идти в направлении географическогодетерминизма дальше самого Монтескье. Однако в обоих параллельных явленияхесть черточка, которая является общей, — способность этнического коллективапроизводить экстраординарные усилия. На что эти усилия направлены — другоедело; цель в нашем аспекте не учитывается. Важно лишь, что когдаспособность к сверхнапряжению слабеет, то созданный ландшафт толькоподдерживается, а когда эта способность исчезает — восстанавливается этно-ландшафтное равновесие, т. е. биоценоз данного биохора. Это бывает всегда ивезде, независимо от масштабов произведенных перемен и от характерадеятельности, созидательного или хищнического. А если так, то мынатолкнулись на новое, до сих пор неучтенное явление: изменение природы —не результат постоянного воздействия на нее народов, а следствиекратковременных состояний в развитии самих народов, т. е. процессовтворческих, тех же самых, которые являются стимулом этногенеза. Проверим наш вывод на материале древней Европы. На рубеже I и II тыс.до н. э. Западную Европу захватили и населили воинственные народы, умевшиековать железо: кельты, латины, ахейцы и др. Они создали множество мелкихземледельческих общин и, обработав девственную почву, видоизменилиландшафт. Почти тысячу лет в Европе не возникало больших государств, потомучто каждое племя умело постоять за себя и завоевание было делом трудным иневыгодным: племена скорее давали себя перебить, чем соглашалисьподчиниться. Достаточно вспомнить, что ни Спарта, ни Афины не моглидобиться власти над Элладой, а латинские и самнитские войны Рима проходилиболее тяжело, чем все последующие завоевания. В первую половину I тыс. дон. э. парцеллярное земледелие с интенсивной обработкой участков былоинститутом, поддерживавшим созданный культурный ландшафт. В конце I тыс. дон. э. парцеллы вытесняются латифундиями, где отношение к природе становитсяхищническим и одновременно возникает возможность завоеваний.Принято думать, что Рим покорил Средиземноморье и Западную Европу потому,что он «почему-то» усилился. Но ведь тот же результат должен получиться и втом случае, если бы сила Рима осталась прежней, а народы вокруг негоослабели. Да так оно и было, а параллельно с экспансией Рима шлопревращение полей в пастбища, потом в пустыми, и, наконец, к V—VI вв.восстановились естественные ландшафты: леса и заросли кустарников. Тогдасократилась численность населения, и Римская империя пришла в упадок. ;Весьцикл преобразования ландшафта и этногенеза от сложения этносов до полной ихнивеляции занял около 1500 лет. (Повый подъем деятельности человека и одновременно образованиясредневековых этносов произошел в IX—X вв. и не закончен. Возможно, что дляобъяснения особенностей этого периода следует ввести дополнительныекоррективы в связи с небывалым развитием науки и техники, но этот вопросследует изучить особо, ибо сейчас нас интересует правило, а не исключенияиз негоГ) А теперь вернемся к индейцам и народам Сибири, потому что мы, наконец,можем ответить на поставленный выше вопрос: почему охотники и земледельцысуществуют рядом, не заимствуя друг у друга полезных навыков труда и быта?Ответ напрашивается сам: очевидно, некогда предки тех и других пережилипериоды освоения ландшафта и видоизменили его по-разному, потомки же,сохраняя созданный предками статус, влачат на себе наследие прошлых эпох ввиде традиции, которую не умеют и не хотят сломать. И даже когда нашествиеанглосаксов грозило индейцам физическим истреблением, они мужественноотстаивали свой образ жизни, хотя, отбросив его, имели все шансы смешатьсяс колонистами и не погибнуть. Вместе с тем астеки, находившиеся в состоянии, которое мы вышеохарактеризовали как творческое, не только пережили ужасный разгром, но инашли в себе силы, чтобы ассимилировать часть завоевателей, и 300 летспустя свергли испанское господство и основали республику Мексику, гдеиндейский элемент играет первую роль. Конечно, соратники Хуареса не быликопией сподвижников Монтесумы, но еще меньше походили они на солдатКортеса. Мексиканцы — молодой народ, этногенез которого проходил на глазахисториков. И этот народ, сложившийся в XVII—XVIII вв., весьма сильноизменил характер ландшафта путем разведения культурных растений иакклиматизации чуждых Америке животных — лошадей и коров. Этносы, не поддерживающие «культурный» ландшафт, а приспособляющиеся квосстанавливающемуся природному равновесию, принято называть «дикими», чтоневерно. Отношение их к природе пассивное: они входят в биоценоз какверхнее, завершающее их звено. Отношение этой последней группы этносов кприроде удобно принять за исходный уровень отсчета. Если такие этносыоказываются на территории, населенной другим этносом, то ониприспосабливаются к тому, чтобы существовать за его счет. Для них вмещающийэтнос становится компонентом кормящего ландшафта Такая коллизия возникла внедавнее время в Бразилии, где было обнаружено индейское племя каражу,живущее охотой и собирательством. Кинокомпания снарядила туда экспедицию ихорошо заплатила индейцам за работу статистов. Кинореклама привлекаламножество туристов, для которых были построены отели и бары. Вокруграсселились обслуга, полиция, врачи и т. п. В результате индейцы привыклиполучать бесплатное питание и забыли навыки лесной охоты и собирательства.Они превратились в этнос-паразит, живущий за счет другого, болеемногочисленного и богатого этноса, который относится к ним, как к игрушке.Но ведь как только мода на них пройдет и их бросят на произвол судьбы — онивымрут, как погибают выпущенные на волю ручные животные, ибо они не могутвыдержать конкуренции диких видов. Закон необратимости эволюции действует ив этнологии. Периодизация по фазам Теперь мы можем обобщить наши наблюдения и представить их в виде схемыотношения этноса к природным, т. е. ландшафтным, условиям. По какой-то,пока не ясной, причине появившийся на арене новый этнос (часто со старымназванием) преображает ландшафт при помощи нового способа адаптации кприродным условиям. Это происходит, как правило, в инкубационный периодфазы подъема и не фиксируется в исторических источниках (кроме легенд).Историческая, описанная в источниках эпоха включает при отсутствии внешнегосмещения следующие фазы этногенеза: 1) явный период фазы подъема, 2)акматическую фазу, когда этнос предельно активен, а давление на ландшафтуменьшено, 3) фазу надлома, когда антропогенное давление максимально идеструктивно, 4) инерционную фазу, в которой идет накопление техническихсредств и идеологических ценностей; ландшафт в это время поддерживается втом состоянии, в которое он был приведен ранее, 5) фазу обскурации, вовремя которой нет забот ни о культуре, ни о ландшафте. После этогонаступает фаза гомеостаза, когда идет взаимодействие остатковполуистребленного этноса с обедненным ландшафтом, возникшим на облом кахпогибшего культурного ландшафта, там, где на месте дубов выросли лопухи,среди которых играют в прятки правнуки завоевателей и дети разбойников. В эту эпоху отношение этноса-персистента к природе становитсяодновременно потребительским и охранительным. Но, увы, как то, так и другоедиктуется традицией, а не волевым сознательным решением. И так до тех пор,пока новый этнос вновь не преобразует ландшафт. Видимо, этногенез — неединое глобальное явление, а множество самостоятельных этногенезов в техили иных районах. Как и во всех комплексных природных явлениях, границы фаз в этногенезене являются «линейными» и абсолютно точными: они в той или иной степени«размыты». Но некоторая неопределенность границ не снижает необходимостипри дальнейшем изучении конкретных этногенезов характеризовать начала иконцы фаз определенными историческими вехами, памятуя, однако, что датыэтих вех условны и характеризуют лишь типичные переломные моменты. Но если мы оторвемся от сопоставления этносов с ландшафтами и будемрассматривать их как исторические целостности, то мы обнаружим ту же самуюкартину постепенной смены фаз, только в другой системе отсчета. Этопоказывает, что мы на верном пути. Поэтому, забегая вперед, дадим схему фазэтногенеза, которая в дальнейшем будет очень нужна. И пусть читателя несмущает, что мы пока отвечаем на вопрос «как?», а не «почему?». Описаниефеномена всегда предшествует его объяснению, если последнее не предвзято,чего следует всемерно избегать. Итак, вначале протекает инкубационный период формирования новогоэтноса, обычно не оставляющий заметных следов в истории. Это «пусковоймеханизм», не всегда приводящий к возникновению нового этноса, потому чтовозможен внезапный обрыв процесса посторонней силой. В какой-то момент наисторической арене появляется устаповимая (исторически) группа людей, иликонсорция, быстро развивающаяся и формирующая свое этничеср'ое лицо исамосознание («Мы и не мы», или «Мы и другие») наконец, она облекается всоответствующую времени социальную форму и выходит на широкую историческуюарену, часто начиная территориальную экспансию. Оформление этносоциальнойсистемы знаменует конец инкубационного периода фазы подъема.Сформировавшийся этнос может либо погибнуть, либо пережить подобно,например, римскому или византийскому относительно долгий период перипетий —историческое существование. Этот период, как и в случае с ландшафтами,включает в себя явный пассионарный подъем, акматиче-скую фазу, фазунадлома, инерции и обскурации. Акматическая фаза особенно часто является весьма пестрой и разнороднойпо характеру, доминантам и интенсивности протекающих этнических процессов. Фазы этногенеза, связанные с процессом упрощения этнической системы(надлом, инерция и в меньшей степени обскурация), часто нарушаютсяобратными процессами этнической регенерации. В этом случае инициативусоциального обновления, отвечающего новым потребностям этнической динамики,перехватывают те этнические подсистемы, которые до того были скованыприсутствием ведущего субэтноса или этноса. Лишь после того, как прежнийлидер очистит место, могут проявить себя силы, приостанавливающие процессыэтнического упадка. Сложнее всего исследовать конечные и особенно начальные фазы этногенезаиз-за специфики работы хронистов. Если летописцы интересовались тем, какисчез тот или иной могучий народ, и предлагали свои объяснения, пусть даженесовершенные, то первичные проявления этногенеза они, как правило,игнорировали, считая их пустяками, не заслуживающими внимания. Этопрекрасно показал Анатоль Франс в знаменитом рассказе «Прокуратор Иудеи» ив диалогах римских мудрецов в книге «На белом камне».Легко заметить, что для спонтанного развития общества процессы этногенезовявляются фоном, ибо они коррелируют друг с другом. Наука история фиксируетименно эту постоянную корреляцию, а для этнологии необходимо сначалапровести анализ, т. е. расчленение стимулов природных и социальных, а затемуже возможен синтез, к которому мы стремимся. Но прежде чем достичь этойцели, необходимо преодолеть еще одно препятствие, пожалуй, еще болеетрудное, чем те, которые остались позади. Климатические изменения вотдельных странах проходят в историческом времени, исчисляясь несколькимистолетиями; ландшафт этих стран, естественно, меняется, что всегдаотражается на хозяйстве, а тем самым и на жизни этноса. Так не является лиэта динамика природных условий причиной образования новых этносов? Эторешение соблазнительно, ибо просто и легко снимает многие сложности. Но всели? Зависимость человечества от окружающей природы, точнее — отгеографической среды, не оспаривалась никогда, хотя степень этойзависимости расценивалась разными учеными различно. Но в любом случаехозяйственная жизнь народов, населяющих и населявших Землю, тесно связана сландшафтами и климатом населенных территорий. Так-то оно так, но и это решение нельзя считать исчерпывающим, ибо ононе отвечало на два «больных» вопроса. 1. Люди умеют приспосабливатьприродные условия к своим потребностям, а создавая антропогенные ландшафты,они тем самым противодействуют нежелательным для них изменениям. Так почемуже тогда гибнут могучие этносы со своими хозяйственными системами, которыемы именуем «цивилизациями»? А ведь они гибнут на глазах историка. 2.Климатические колебания и связанные с ними процессы могут воздействовать нато, что есть, т. е. на уже существующие этносы. Они могут губить целыепопуляции, как, например, было в долине низовьев Тигра и Евфрата в XXIV в.до н. э. Это явление природы описано в вавилонской поэме «Энума Элиш» и вдревнееврейской «Книге бытия», причем датировки совпадают. Они могутвынуждать людей покидать родные земли и искать пристанища на чужбине, чтопроизошло с монголами в XVI—XVII в. Но они бессильны против того, чего ещенет! Они не могут создать новый этнос, который бы сотворил новыйискусственный ландшафт. Следовательно, наша задача решена лишь частично, инам следует вернуться к тому, не как а кем создается новое месторазвитие,ибо тем самым мы приблизимся к разгадке возникновения этносов. Но и тут перед нами трудности: если концы и гибели цивилизацийочевидны, то где начальные точки этногенезов? Пусть даже не исходные, еслипредположить наличие инкубационного периода, но по крайней мере те, откоторых можно вести отсчет, причем одинаковые для всех изучаемых процессов.Иначе сопоставления разных этногенезов будут неоправданны. Но и эта задача поддается решению, так как новые этносы возникают непутем дробления старых, а путем синтеза уже существующих, т. е. этническихсубстратов. И возникают эти этнические группы в строго очерченныхгеографических регионах в сверхкраткое время, а регионы каждый разменяются, что исключает воздействие наземных условий, т. е. географическийдетерминизм, который Э. Семпл определила так: «Человек — продукт земнойповерхности». Не только! Известно и описано влияние на Землю солнечнойактивности и космического излучения, изредка достигающего поверхностипланеты..




Нажми чтобы узнать.

Похожие:

Этногенез и биосфера Земли icon«Этногенез и биосфера земли»
Концепция Л. Н. Гумилёва «Этногенез и биосфера земли» и её значение в развитии философии истории
Этногенез и биосфера Земли iconКонцепция Л. Н. Гумилева Этногенез и биосфера земли и ее значение в развитии философии истории Концепция Л. Н. Гумилёва «Этногенез и биосфера земли»
Концепция Л. Н. Гумилева Этногенез и биосфера земли и ее значение в развитии философии истории
Этногенез и биосфера Земли iconКультурологическая проблематика в работе Л. Н. Гумилева Этногенез и биосфера Земли

Этногенез и биосфера Земли iconЖ. Ю. Черновская, учитель химии школа №147, г. Казань Биосфера Земли Интегрированный урок
Цель урока: выбрать общий для предметов естественного цикла объект обучения – «Биосфера Земли»; соединить знания, полученные на предметах...
Этногенез и биосфера Земли iconБиосфера как область взаимодействия общества и природы
Термин биосфера, впервые предложенный австрийским геологом Зюссом, обозначает одну из оболочек Земли (наряду с гидросферой, атмосферой...
Этногенез и биосфера Земли iconБиосфера Земли

Этногенез и биосфера Земли iconБиосфера: история и действительность
Термин “Биосфера” введен в 1875 году Зюссом. Учение о биосфере, как об активной оболочке земли, в которой совокупная деятельность...
Этногенез и биосфера Земли iconБиосфера и цивилизация. Биосфера и место человека в биосфере
Термин «биосфера» появился в науке в 1875-м году, однако первые представления о биосфере складывались уже в начале 19-го века
Этногенез и биосфера Земли iconБиосфера и цивилизация. Биосфера и место человека в биосфере
Термин «биосфера» появился в науке в 1875-м году, однако первые представления о биосфере складывались уже в начале 19-го века
Этногенез и биосфера Земли iconДокументы
1. /Биосфера-глобальная экосистема/Визитная карточка.doc
2. /Биосфера-глобальная...

Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©rushkolnik.ru 2000-2015
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы