Вопросы психологии, 2003, n с. 122-132 icon

Вопросы психологии, 2003, n с. 122-132



НазваниеВопросы психологии, 2003, n с. 122-132
Дата конвертации07.07.2012
Размер244.55 Kb.
ТипАнализ
скачать >>>


А.Н. Поддьяков

Образ мира и вопросы сознательности учения: современный контекст

Вопросы психологии, 2003, N 2. С.122-132.


Работа выполнена при поддержке РГНФ; грант № 02-06-0086а.

Анализируются особенности образа мира участников образовательного процесса, их цели, мотивы, используемые действия и средства на современном этапе; обсуждаются нравственные аспекты их поведения. Описана классификация видов деятельностей по трем параметрам: содействие, противодействие, исполнение/рефлексия. Показано, что соотношение этих параметров в учебной деятельности определяется их соотношением в той будущей деятельности, к которой готовит обучение. Обсуждаются преемственность и различия подходов к обучению и развитию личности, отраженных в трудах А.Н. Леонтьева и современных авторов.

Ключевые слова: А.Н. Леонтьев, образ мира, обучение, воспитание, развитие личности, конфликт, содействие, противодействие, нравственность.

В статье «Психологические вопросы сознательности учения», опубликованной в 1947 г. и вошедшей затем в переработанном виде в книгу «Деятельность. Сознание. Личность» (1975), А.Н. Леонтьев выдвинул ряд положений, которые по-особому раскрывают свой эвристический потенциал в нынешней, изменившейся культурно-исторической ситуации; они поворачиваются своими новыми, ранее скрытыми гранями. Среди этих положений — доказательство того, что проблема сознательности учения должна рассматриваться прежде всего как проблема смысла, который приобретают для человека усваиваемые им знания. Чтобы обучение осуществлялось сознательно, оно должно иметь «жизненный смысл» для учащегося [13; 379].

По А.Н. Леонтьеву, вопрос о смысле — это всегда вопрос о мотиве. Различные мотивы (смыслы) учения возникают и изменяются «с развитием жизни, с развитием содержания действительных жизненных отношений» учащегося [13; 379]. Содержание этих жизненных отношений в наиболее интегрированной форме отражено в личностном образовании, которое А.Н. Леонтьев позднее назвал образом мира. Это «целостная, многоуровневая система представлений человека о мире, других людях, о себе и своей деятельности» [23].

Особая роль образа мира как интегрального образования личности состоит в его прогностичности — он содержит в явном или неявном виде прогноз на ближайшее и отдаленное будущее. Это в решающей мере определяет мотивацию деятельности человека и его стратегии [24; 48—50]. Реализуя эту прогностическую функцию, учащийся пытается, осознанно или неосознанно, ответить на ряд важнейших вопросов.
Для чего я учусь? Как — с помощью учения — я могу «вместить в себе» [13; 378] этот мир и разместить себя в мире? Могу ли изменить себя и/или мир? Чему в этом мире есть смысл учиться, а чему учиться бессмысленно?

Поэтому можно сказать, что вопрос сознательности учения — это вопрос сознательного, ответственного отношения к построению своего образа мира: к тому, каким я вижу мир и каким хочу его видеть в будущем (а также, каким категорически не хочу), и вопрос о своем будущем месте в нем. Изучение образа мира участников образовательного процесса — важнейшая задача педагогической психологии; без ее решения эффективное обучение и воспитание невозможно.

Особые возможности для изучения образа мира открываются при сравнении мышления представителей разных культур [19]. Поскольку наша культура за последние полтора десятилетия изменилась достаточно сильно, чтобы восприниматься как существенно иная, имеет смысл провести «кросскультурное» исследование — проанализировать, как изменившийся образ мира участников образовательного процесса повлиял на их мотивы, цели, образ действий. (Разумеется, понятие «кросскультурный» использовано здесь не в точном, а в переносном смысле.) Соответственно, ниже я попытаюсь дать краткий и заведомо неполный обзор изменений представлений участников образовательного процесса, подчеркивая области, которые кажутся мне (в силу особенностей моего образа мира) наиболее проблемными. Помимо публикаций научного характера я буду ссылаться на публицистические статьи ученых и преподавателей. Они содержат явно выраженные эмоциональные оценки, а образ мира может быть понят только в единстве интеллектуальных и аффективных компонентов [12], [19], [24].

Я буду использовать деятельностную схему анализа, включающую следующие компоненты: субъекты, участвующие (или влияющие) на процессы обучения и воспитания, их потребности, мотивы и цели, используемые ими средства, результаты (прямые и побочные).

ПОТРЕБНОСТИ, МОТИВЫ И ЦЕЛИ

При изучении образа мира субъектов образовательного процесса необходимо учитывать следующие положения Б.С. Братуся: «В сложных формах активности человек действует не ради достижения самого по себе предмета потребности (или мотива, по А.Н. Леонтьеву), он действует ради целостного образа новой жизни, в которую будет включен этот предмет» [2; 14]. И здесь действуют иные закономерности смыслопорождения. Смыслы более простых, замкнутых на себе деятельностей порождаются отношением мотива к цели. А «смыслы жизни порождаются живым образом будущего, освещающим и животворящим настоящее, или — отношением образа веры (и надежды. — А.П.) к наличному состоянию человека». Понятие веры — ключевое для понимания смыслопорождения [2; 14].

Рассмотрим, какие образы будущего являются путеводными, смыслопорождающими для некоторых субъектов, участвующих в образовательном процессе. (Предварительно следовало бы рассмотреть общие изменения мировоззренческой и ценностной сферы членов постсоветского общества, но я не берусь за такую задачу.)

В самом общем виде основные ценности, цели и задачи образования заданы Национальной доктриной образования в России [16]. Однако уровень официально провозглашенных целей и уровень их практической реализации не всегда совпадают — похоже, что слишком мало субъектов образовательного процесса воспринимает их как свои собственные. В силу качественного изменения структуры общества и его резко возросшей дифференциации на разнообразные группы появилось значительное число индивидуальных и групповых субъектов, имеющих качественно различающиеся системы жизненных ценностей и свои интересы в сфере обучения и образования, причем эти интересы не просто разнообразны — в некоторых случаях они прямо противоположны [22], [26]. Фактически в настоящее время психология образования, педагогическая психология должны изучать не только психологию ученика и учителя (к чему было приковано внимание раньше), но и мотивы, цели и процессы взаимодействий множества других субъектов, так или иначе вовлеченных в процесс обучения и воспитания: чиновников, ставящих цели обучения и образования на официальном уровне; методистов, разрабатывающих учебные курсы и программы, издателей учебной литературы; спонсоров, родителей и т.д. Ведь действия любой из этих групп могут оказать и оказывают сильное влияние на обучение и образование, что раньше было невозможно. (Кто мог, например, предполагать, что некоторые издатели будут сопротивляться изменению содержания учебных курсов, опасаясь падения тиражей уже «раскрученных» учебников, соответствующих тем или иным программам? [28].)

Но еще большая опасность состоит в том, что часть субъектов образовательного процесса (отдельных индивидов, неформальных групп, официальных институтов) хочет претендовать на управление чужим обучением и развитием, используя при этом и средства дезориентации — стремится формировать у обучаемых и воспитуемых дезориентирующий образ мира [22]. (Обучение в сектах — один из наиболее ярких и одиозных, но далеко не единственный пример.) Мне кажется, что именно вследствие осознания этой общественной ситуации В.Я. Ляудис дала определение педагогической психологии как «науки о закономерностях становления, развития (и деструкции) психики и сознания в системе социальных институтов обучения и воспитания» [15; 8]. В.П. Зинченко подчеркивает, что те ценности образования, которые должны были бы стать базовыми, «сами собой разумеющимися — знание, понимание, действие, думанье и думанье о думании, сознание, личностный и духовный рост» [8; 23-24], крайне далеки от практического воплощения, поскольку образование становится «заложником или слугой многих господ... ценности образования заменяются внеположными ему целями» [8; 129-130]. Более того, и эти цели изменяются ситуативно — в зависимости от конъюнктуры.

Одной из наиболее важных ценностей, провозглашаемых рядом политиков в настоящее время, является самостоятельность человека: его готовность самому справляться со всеми трудностями переходного периода, отрицательное отношение к проявлениям патернализма, сознательный отказ от поиска защиты в ком-либо, кроме самого себя. Безусловно, это очень важное и ценное качество. «Я все могу сделать сам», — это утверждение звучит оптимистически и жизнеутверждающе.

Проблема в том, что его оборотной стороной является другое, менее очевидное и оптимистичное. Раз я все могу сделать сам, то мне никто не нужен (в том числе, заметим, и вышеназванные политики). Ведь если мне кто-то нужен, то значит, я чего-то не могу сделать сам и не вполне самодостаточен. Но лозунг «Я все могу сделать сам» нереализуем практически — сам себе операцию на сердце не сделаешь, да и в других, менее экстремальных случаях другие люди оказываются полезны, а то и необходимы. Поэтому компромисс между данным лозунгом и реальностью может состоять в том, чтобы рассматривать других людей лишь как инструменты достижения моих целей — ведь все основное я определяю сам, а орудия и есть орудия. Но эта установка выглядит уже не столько жизнеутверждающей, сколько жизнеотрицающей — по крайней мере, в отношении чужих жизней и судеб.

В связи с этим возникает вопрос о скрытых негативных следствиях установки на воспитание самоактуализирующейся личности в том виде, как она понимается в гуманистической психологии. Это подчеркивал В.Н. Дружинин: «Самоактуализирующиеся личности наделены, согласно Маслоу, массой "положительных" черт. Они более спокойно воспринимают мир вокруг себя, менее эмоциональны и более объективны, беспристрастны, не подвержены надеждам и страхам, стереотипам, не боятся проблем и противоречий. Самоактуализирующийся человек принимает себя таким, какой он есть. У него нет чувства вины, стыда и тревоги. Он ощущает радость жизни. [Он освободил себя "от такой химеры, как совесть". Ну и мерзавец этот самоактуализирующийся человек! — В.Д.]» [4; 67].

Б.С. Братусь также считает, что гуманистическая психология, несмотря на свое название, внеморальна — это «психология самости как самоцели человека» [2; 12]. Ссылаясь на В. Франкла, он подчеркивает, что «самоактуализация, направленная на самое себя, означает промах в главном», поскольку «центральной, смыслообразующей характеристикой человека является его способ отношения к другому человеку» [2; 8].

С положениями В.Н. Дружинина, Б.С. Братуся, В. Франкла резонирует жесткая критика концепции самоактуализируюшейся личности, которую дает ирландский психолог К. Бенсон. Он показывает этноцентризм данной концепции и скрытые аморальные последствия ее использования в культурах, отличных от западной. Его вывод: «Это акультурная, антиисторическая психология в полном самоуверенности полете под камуфляжем исторических ссылок» [29; 227].

Я крайне далек от того, чтобы считать основоположников гуманистической психологии (А. Маслоу, К. Роджерса и других) этно- и эгоцентриками, свободными от совести и пытающимися навязать другим свой образ мира и человека. Но из теоретических моделей часто вытекают следствия, не очевидные для ее авторов (и, возможно, даже неприемлемые для них). Я думаю, что не случайно вышеприведенная критика исходит от ученых из стран с сопоставимой по напряженности культурно-исторической ситуацией — России и Ирландии, где эти следствия могут быть осознаны вполне отчетливо. (Что касается В. Франкла, то он в годы второй мировой войны провел несколько лет в немецком концлагере.) Что-то мешает этим авторам броситься в объятия самоактуализирующихся людей — абсолютно психически здоровых, с хорошо функционирующими психическими механизмами, но личностно больных, если использовать терминологию Б.С. Братуся и избегать резких оценок В.Н.Дружинина.

Положение с целями образования осложняется неопределенностью социальной ситуации, субъективной невозможностью прогноза ее развития [3], [8]. Если нет представления о том, каким будет мир, то невозможна и постановка целей подготовки к встрече с этим миром [3]. Ориентироваться приходится на сиюминутные цели, а не на перспективу.

СРЕДСТВА

По меткому замечанию Р. Фрумкиной, «когда нет общей идеи, касающейся целей, культивируется магия средств» [26]. И для учащихся, и для преподавателей стала характерна значительно более выраженная прагматическая направленность их деятельности (учебной и обучающей) — часто в ущерб и личностному развитию, и собственно научности содержания. Учащиеся стараются осваивать только то, что, по выражению одного вузовского преподавателя, можно «положить в карман» — использовать для извлечения той или иной практической выгоды. Проще говоря, они преследуют свой интерес (но вовсе не в том смысле, в каком писал об интересе учащихся А.Н. Леонтьев). На это же ориентированы и многие преподаватели. «Длинное дыхание науки сменяется коротким пыхтением деловитости. Об истине можно забыть. Популярное заблуждение — дело зачастую более выгодное, чем непопулярная правда. Поощряется новый подход: важно не содержание, а способность торговать им — или собой» [27].

Необходимость «продажи себя» (в широком смысле слова) приводит к тому, что соперничество между учащимися в значимых для них областях нередко ведется с использованием аморальных средств [21], [22], [30]. В приведенной выше цитате из публикации Р. Фрумкиной использовано метафорическое выражение «магия средств». Но бывает, что в образовательном процессе пытаются использовать магию в прямом смысле слова! Преподаватель химического факультета МГУ В.В. Загорский, в течение 25 лет занимающийся организацией химических олимпиад школьников, включая международные, рассказал мне, что их участники нередко активно противодействуют друг другу, используя нечестные способы борьбы. Так, один из участников олимпиады пытался остановить конкурента с помощью магии и гипноза. Мне это показалось весьма любопытной комбинацией высокого уровня научного, логического мышления и мышления магического, «первобытного». Но В.В. Загорский интерпретировал этот случай иначе: «"Колдовство" на олимпиаде — это не комбинация научного и магического мышления. Современная наука востребована именно как магия — чтобы с минимальными трудозатратами (поколдовал, помолился, синтезировал, сделал микросхему) добиться максимальных результатов — "сглазил" соперника, отравил или взорвал конкурента, завалил вирусом базу данных банка. Наука давно стала разновидностью манипуляции природой и обществом, но не мудростью».

Одним из наиболее перспективных образовательных средств в настоящее время считается дистанционное обучение, опосредствованное компьютерными интернет-технологиями. И преимущество, и недостаток этих обучающих технологий состоит в том, что они создаются не только взрослыми, но и самими учащимися. «Вне всякой связи с базовыми учебными планами, стандартами и другими серьезными нормативными документами рождается молодежное образовательное пространство, свободное от взрослого формализма... Происходит стихийный конкурс на лучший "молодежный электронный учебник"... Строго говоря, это и есть элементы не образования (формирования обучаемого по заданному образцу), а просвещения — заинтересованного знакомства со специфическими разделами человеческой культуры» [6]. Оборотная же сторона этого явления — «сетевая пиротехника», например, организация самодеятельных интернет-сайтов с рецептурами изготовления взрывчатых и отравляющих веществ [6].

Другая опасность использования дистанционного обучения — его уязвимость для «троянских обучающих технологий». По сравнению с ситуацией использования обычного типографского учебника, субъекты образовательного процесса получают намного более широкие возможности для скрытого вторжения в учебный процесс конкурента, искажения или подмены учебного материала, контрольных заданий и т.п. Милые шутки студентов-программистов, выводящих друг другу на дисплеи всякую белиберду через свой терминал, могут перестать быть шутками. Так, — можно не сомневаться, что вышеупомянутый «олимпиец», пытавшийся применить для остановки конкурента гипноз, с не меньшей охотой использовал бы и возможности вторжения в дистанционное обучение соперника.

ДЕЙСТВИЯ В СФЕРЕ ОБРАЗОВАНИЯ:

СОДЕЙСТВИЕ И ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ КАК ЦЕЛИ И СРЕДСТВА

Поскольку в развитом обществе подавляющее большинство деятельностей требует развернутого обучения, появляется возможность влиять на их распространенность, эффективность, специфические особенности и т.д. опосредствованно — путем содействия или противодействия в обучении. Можно помогать или противодействовать обучению деятельности в целом, помогать обучению одних субъектов и мешать обучению других, содействовать обучению одним приемам деятельности и одновременно противодействовать обучению другим приемам, влияя тем самым на «профиль» этой деятельности, и т.д. В результате в обществе возникают и развиваются различные цели, методы и средства помощи, а также противодействия обучению и развитию в тех или иных областях, в различные периоды времени, представителям определенных национальных, социальных, половых и возрастных групп, групп здоровья и т.д. В ряде случаев противодействие или прямые запреты могут быть оправданы и обоснованы, в ряде других случаев — нет. Противодействие оправдано, прежде всего, в случае необходимости ограничить или пресечь распространение опасного опыта. Оно не может быть оправдано в случае преследования антигуманных целей. (Впрочем, сами противодействующие субъекты часто декларируют свою приверженность самым высоким идеалам.)

Представления о конфронтационности, борьбе, соперничестве занимают чрезвычайно важное место в картине мира членов современного общества, в том числе в картине мира субъектов образовательного процесса. Даже просто для объяснения важности своей деятельности, чтобы быть понятыми широкой публикой, ученые и преподаватели вынуждены использовать «военные» метафоры. «На штурм вершин науки не пошлешь морскую пехоту»; «Ученые (математики, физики и т.д.) — тот же спецназ общества, только в науке» (С.Д. Варламов, цит. по [7]). Иногда эта военная метафора используется для негативной и иронической оценки: «академический спецназ» [17].

В научных (а не только в публицистических) работах также фиксируется конфронтационность (конкурентность, конфликтность) отношений в сфере образования. А.М. Новиков [18] выделяет в качестве одной из основных тенденций стремительное развитие острейшей конкурентной борьбы образовательных учреждений всех типов, уровней и форм на рынках образовательных услуг. Глубокое и подробное описание картины конфликтующих реальностей, в том числе в сфере обучения и воспитания, дает Е.А. Климов [9]. В рамках оргдеятельностного подхода А.А. Пископпель предложил модель, в которой представлены два базовых измерения пространства человеческих взаимодействий [20]: «содействие/противодействие» и аксиологическое, ценностное; второе связано с оценкой взаимодействий как позитивных/негативных. Эти два измерения позволяют описывать различные виды сотрудничества, сообщничества, конкуренции и конфликта. О.П. Филатова разработала комплекс методик с использованием игрового противостояния и противодействия для повышения мотивации учения старшеклассников [25].

В целом, чтобы понять, какое место в том или ином обучении занимает содействие, а какое — противодействие, надо вначале определить, какое место помощь и противодействие занимают в той деятельности, ради которой обучение организуется [21], [30], ведь цели, содержание и методы обучения в решающей мере определяется целями, содержанием и методами той деятельности, к выполнению которой готовит обучение.

Попытаемся описать, в какой мере содержанием деятельностей, требующих обучения, является помощь, а в какой — противодействие тем или иным субъектам социальных взаимодействий.

Для наглядности разместим различные деятельности в трехмерной системе прямоугольных координат (рис.). По оси Х будем отмечать меру содействия, по оси У — меру противодействия. Содействие и противодействие в данном случае должны быть расположены именно на разных осях, а не на противоположных концах одной оси, поскольку между уровнем помощи одним субъектам и уровнем одновременного противодействия другим нет однозначного соответствия. По оси Z расположим уровни деятельности от практического уровня до теоретического: а) практическая реализация, непосредственное осуществление деятельности; б) разработка методического обеспечения деятельности; в) разработка методологии; г) философский анализ данной деятельности. Сразу подчеркну, что конкретное наполнение уровней, которое я предлагаю ниже, может вызвать вопросы и возражения. Возможно, кто-то предпочтет иное дробление уровней и иное расположение деятельностей по уровням и относительно друг друга. Для меня главным является выделение самих этих трех измерений, а не дальнейшие внутренние детализации.

Рассмотрим некоторые деятельности, которые задают наиболее важные области в выбранном пространстве координат.



Рис. Классификация деятельностей в трехмерном пространстве «содействие — противодействие — исполнение/рефлексия»

Минимальные, близкие к нулевым значения по параметрам содействия, противодействия и уровню теоретической деятельности имеет, очевидно, существование человека, попавшего в безлюдную местность и вынужденного заботиться лишь о своем физическом выживании. Для подготовки к событиям подобного рода имеются так называемые школы выживания.

По оси «Философская рефлексия» с неограниченно большой величиной помощи и нулевой величиной противодействия расположатся концепции и теории необходимости умножения добра и непротивления злу насилием. Естественно, по мере приближения этой деятельности к уровню практической реализации значения по оси «Содействие» будут становиться конечными и более определенными, а по оси «Противодействие» станут несколько превышать нулевое значение (поскольку невозможно представить себе взаимодействие, никак не ущемляющее абсолютно ничьих интересов).

По оси «Философская рефлексия» с неограниченно большой величиной противодействия и нулевой величиной помощи расположатся концепции и теории умножения зла, поклонения злу и уничтожения всего сущего, исповедуемые, например, некоторыми экстремистскими сектами и группировками. Но и они на уровне практической реализации (типа террористических актов разного масштаба) достигают лишь определенных значений по оси «Противодействие», а также предполагают и некоторую минимальную помощь. Это, например, произвольная помощь членов группировки друг другу, а также невольная помощь третьим лицам, поскольку невозможно представить себе взаимодействие, ни на йоту не способствующее достижению хотя бы чьих-нибудь интересов.

К деятельностям со значимым, но не абсолютным доминированием противодействия над помощью можно отнести разработку и реализацию теорий завоевания расового, национального, религиозного и т.п. господства.

К деятельностям со значимым, но не абсолютным доминированием помощи над противодействием можно отнести разработку и реализацию теорий синергетики, социального сотрудничества, гуманистической психологии и педагогики, врачебную деятельность и т.п.

Максимальные, пиковые и при этом примерно равные или, по крайней мере, сопоставимые друг с другом значения и по оси «Содействие», и по оси «Противодействие» принимает широкий круг деятельностей силовых структур и связанных с ними организаций и отдельных граждан. Это деятельность служб спасения, министерств по чрезвычайным ситуациям, внутренних дел, обороны и т.п. Содержанием их деятельности является помощь (жертвам несчастных случаев, стихийных бедствий, терактов, внешней агрессии и т.д.) путем противодействия (стихии, преступникам, армии противника и т.д.) вплоть до физического уничтожения противостоящих субъектов.

В соответствии с различиями описанных выше групп деятельностей существенно различаются по использованию помощи и противодействия содержание, цели, методы и средства обучения этим видам деятельности (т.е. различаются учебные деятельности). Так, в обучении видам деятельности, значимую часть содержания которых составляет противодействие (а именно: в обучении военному искусству, правоохранительной деятельности, жестким спортивным противоборствам и т.п.), в силу самой специфики этих областей противодействие представлено прежде всего как содержание обучения и лишь затем — как его средство. Эффективное обучение в этих областях требует максимального приближения к условиям реального противодействия, к «боевым условиям», что сопряжено с преодолением максимально сложных препятствий и неизбежным риском для психического и физического здоровья и жизни как самих учащихся, так и субъектов, выполняющих в учебных целях роль противника или роль защищаемых жертв. Муляжи, тренажеры, имитаторы и тому подобные средства смягчают ситуацию, но полностью заменить реального человека не могут в принципе. Поэтому во время военных учений, подготовки к оперативным правоохранительным мероприятиям и в других подобных ситуациях люди получают травмы и даже гибнут, что является неизбежной платой за снижение смертности на поле настоящего боя. До тех пор, пока люди гибнут в войнах и вооруженных столкновениях, они будут неизбежно гибнуть и при подготовке к ним, в процессе обучения соответствующим видам деятельности. Понимание этого — безусловно, важная часть образа мира участников процесса обучения в указанных областях.

Если говорить о примерах опасности для самих обучающихся, то можно сослаться на документальный фильм о подготовке королевских гвардейцев в Великобритании. В нем рассказывается о смертельно опасном учебном упражнении, состоящем в том, чтобы лежа за небольшим укрытием, перед которым положена боевая граната с вынутой чекой, не броситься бежать. В силу своего размера укрытие надежно защищает только очень небольшую часть пространства, где и должен лежать человек. В закадровом комментарии сообщается, что несколько человек не выдержали этого испытания, бросились бежать и погибли.

В других экстремальных случаях обучение вообще с абсолютной неизбежностью приводит к гибели части обучившихся. Однако благодаря таким методам обучения (а одновременно и профессионального отбора) повышается безопасность тех, кого обучающиеся призваны защищать. Иначе говоря, это еще один, предельный вариант помощи посредством противодействия: противодействие, приводящее к гибели одних, является средством помощи другим — своим товарищам, своей армии, народу, государству. Кроме того, противодействие рассматривается как средство сохранения и возвышения исповедуемых духовных идеалов, что необходимо в период противостояния.

Ярким примером деятельности, направленной на нанесение ущерба психическому и физическому здоровью и жизни, являются пытки. Существование в различных обществах института пыток означает, что имеет место подготовка и обучение в той или иной форме специалистов в этой области. Описания пыток и пыточных орудий показывают, что их использование требует, как ни ужасно это звучит, сознательности обучения с целью достижения высокой компетентности: хорошего знания анатомии, физиологии, психологии, медицины, техники, а также овладения специальными практическими умениями. Обучение в этой области осуществляется с применением житейских и научных психолого- педагогических знаний [29].

И наоборот: в областях, где главную роль должно играть сотрудничество, основной целью обучения может стать развитие миролюбия и уменьшение насилия [14].

РЕЗУЛЬТАТЫ ОБУЧЕНИЯ И ВОСПИТАНИЯ

Создается впечатление, что в настоящее время масштаб, разнообразие уровней и форм противодействия стремлению людей учиться и приобретать опыт в новых областях, а также масштаб обучения их тому, что не соответствует их интересам, растут темпами, сопоставимыми с темпами роста возможностей для обучения (появлением новых типов учебных заведений, разнообразных учебных программ, курсов, средств обучения и т.д.) [21]. Кроме того, «школьники интуитивно поняли — современная российская школа отказалась от воспитания, оставив за собой только обучение» [5]. «Так не являются ли цели, поставленные перед системой нашего школьного образования, абсурдными, ведь абсурдность результатов — нравственное одичание молодого поколения — для всех очевидна?» [3].

Поэтому основной ценностью, за которую надо бороться в настоящее время, является нравственность. Собственно, так было и во времена А.Н. Леонтьева. В одной из последних работ он подчеркивал, что основа человека — его нравственное отношение к миру, а начало нравственной личности — поступок [11]. Эти положения звучат сейчас даже более значимо, чем они, возможно, звучали четверть века назад. И проблематика поступка с не меньшей, а, может и быть, большей напряженностью разрабатывается Б.М. Бим-Бадом [1], В.П. Зинченко [8], Н.Н. Вересовым и А. Мельниковым [3], К. Бенсоном [29].

Педагог должен «строить и оценивать свою работу по основному критерию — по способности детей совершать человеческие поступки и по изменениям этой способности... Им всегда есть место, даже в самом безнравственном обществе, даже в бесчеловечном окружении. Между прочим, в безнравственном обществе совершать человеческие поступки даже легче — для этого просто больше возможностей» [3].

Изучение человеческих поступков должно включать введение ряда новых понятий (или модификацию уже использующихся), а также исследование ранее не изучавшихся феноменов. Например, мне представляется перспективной работа с понятием «криминальная одаренность». Оно может обладать большой объяснительной силой. Что такое акме криминально одаренных самоактуализировавшихся личностей? Возможно, ответ на этот вопрос является ключевым для понимания многих социальных процессов, и не только в области образования, — здесь имеется широкое исследовательское поле.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ


Влияют ли выступления, книги, статьи и т.п., посвященные нравственности, на саму нравственность, или же надо считать данный жанр утешением для авторов и немногочисленных читателей? Как к этим интенциям относиться? Здесь я бы хотел привести фрагмент повести «Осмотр на месте» философа и фантаста С. Лема. Это отрывок дискуссии, которую ведут между собой виртуальные Б. Рассел, К. Поппер, П. Фейерабенд и частное лицо — адвокат Финкельштейн, бывший узник немецкого концентрационного лагеря, выживший благодаря случайности. Их «разговор» напрямую касается образа мира и осознанности его построения. Ниже даны в сокращении финальные реплики Финкельштейна и Рассела. (Сама дискуссия вполне заслуживает того, чтобы быть включенной в хрестоматии по философии.)

Финкельштейн: «Я не верю, чтобы писание таких мудрых, глубоких книг о счастье и нравственности, которые писал лорд Рассел, могло хоть одну муху спасти от обрывания крылышек. <...> Последствия гуманистических систем были, в сущности, нулевыми, а последствия тех, других, наподобие ницшеанской, были кошмарны, и даже заповедь любви к ближнему, а также программу построения земного рая удалось переделать в довольно-таки массовые могилы.<...> Можно эти переделки заповедей назвать совершенно иначе, потому что все можно назвать совершенно иначе, и именно в этом несчастье разума. <...> Поэтому я убежден, что есть вещи, которые нельзя делать во имя каких бы то ни было других вещей. Каких бы то ни было! Ни хороших, ни дурных, ни возвышенных. Ни во имя государственной пользы, ни во имя всеобщего блага через пару десятков лет, потому что доказать можно все. <...> Конечно, сделать невозможным причинение зла — тоже зло для многих людей, тех, которые очень несчастны без несчастья других. Но пусть уж они будут несчастны. Кто-то всегда будет несчастен, иначе нельзя».

Рассел: «Господин Финкельштейн, вы правы и вы неправы. <...> Зло — оборотная сторона добра, и одно без другого не существует. От философии нельзя убежать, и неправда, будто бы "primum edere, deinde filosophari"1. Пока существует жизнь, существует и философия. Философ, конечно, должен быть верен своим убеждениям. Чаще бывает иначе. Так пусть хотя бы старается. Каждый должен делать свое, и баста» [10; 243-247].

Написав эту статью, я постарался сделать свое.


  1. Бим-Бад Б.М. Педагогическая антропология. М.: Изд-во УРАО, 1998.

  2. Братусь Б.С. К проблеме человека в психологии // Вопр. психол. 1997. № 5. С. 3-19.

  3. Вересов Н., Мельников А. Образование и культура: нереальные цели и реальные ценности (в печати).

  4. Дружинин В. Н. Варианты жизни: Очерки экзистенциальной психологии. М.: ПЕР СЭ, 2000.

  5. Загорский В.В. Где взять учителей для школы XXI века? // Русский журнал: http://www.russ.ru, 14 января 2003.

  6. Загорский В.В. Сетевая пиротехника или новое образовательное пространство? // Русский журнал: http://www.russ.ru, 22 января 2003.

  7. Загорский В.В. Этюды о предметных олимпиадах // Педагогический вестник: http://www.nsu.ru/materials/ssl/text/news/Education/037.html

  8. Зинченко В.П. Психологическая педагогика. Ч. 1. Живое знание. Самара: Изд-во Самарского государственного педагогического ун-та, 1998.

  9. Климов Е.А. Конфликтующие реальности в работе с людьми (психологический аспект). М.: Московский психолого-социальный ин-т, 2001.

  10. Лем С. Из воспоминаний Йона Тихого / Сост. С. Белозеров. М..: Кн. палата, 1990.

  11. Леонтьев А.Н. Начало личности – поступок // Избр. психологические произведения. В 2-х т. Т. 1. М.: Педагогика, 1983. С. 381-385.

  12. Леонтьев А.Н. Образ мира // Леонтьев А.Н. Избр. психологические произведения. В 2-х т. Т. II. М.: Педагогика, 1983. С. 251-261.

  13. Леонтьев А.Н. Психологические вопросы сознательности учения // Леонтьев А.Н. Избр. психологические произведения. В 2-х т. Т. I. М.: Педагогика, 1983. С. 348-380.

  14. Липман М. Обучение с целью уменьшения насилия и развития миролюбия // Вопр. философии. 1995. № 2. С. 110-121.

  15. Ляудис В.Я. Педагогическая психология // Педагогическая психология. Психолог-практик в сфере образования: Сборник программ учебных дисциплин / Под ред. И.И.Ильясова, Н.А.Рождественской. М.: РПО, Фак-т психологии МГУ, 1998. С. 7-17.

  16. Национальная доктрина образования в Российской федерации // Поиск. № 41 (595). 13 октября 2000 г. С. 6.

  17. Нечипоренко Ю. Куда ни кинь – всюду Ян и Инь // Московский международный синергетический форум: http://www.synergetic.ru

  18. Новиков А.М. Российской образование: парадоксы наследия, векторы развития. М.: Эгвес, 2000.

  19. Петухов В. В. Образ мира и психологическое изучение мышления // Вестник Московского Университета. Серия 14. Психология. 1984. № 4. С. 13-20.

  20. Пископпель А.А. Концептуальные предпосылки организационно-деятельностной модели социального конфликта // Вопр. психологии. 2002. № 6. С. 55-72.

  21. Поддьяков А.Н. Исследовательское поведение: стратегии познания, помощь, противодействие, конфликт. М.: Б.и., 2000. (Электронная версия: http://www.oim.ru, раздел "Монографии")

  22. Поддьяков А.Н. Ориентировочная и дезориентирующая основы деятельности: иерархии целей обучения в конфликтующих системах // Вопр. психологии. 2002. № 5. С. 79-89.

  23. Смирнов С.Д. Образ мира // Краткий психологический словарь / Ред.-сост. Л.А.Карпенко; Под общ. ред. А.В.Петровского, М.Г.Ярошевского. – 2 изд. Ростов н/Д: Феникс, 1998. С. 227.

  24. Смирнов С.Д. Педагогика и психология высшего образования: от деятельности к личности. М.: Академия, 2001.

  25. Филатова О.П. Формирование ценностно-смыслового отношения старшеклассников к предметам естественно-математического цикла. Автореферат канд. дис. Волгоград, 2000.

  26. Фрумкина Р. Реформа образования как проблема социального партнерства // Русский журнал: http://www.russ.ru, 27 марта 2001.

  27. Ценпфенниг Б. Торгаши в храме науки: почему на немецкий университет нельзя смотреть с экономической точки зрения // Русский журнал: http://www.russ.ru, 3 сентября 2002.

  28. Шадриков В.Д. Каждому по способностям // Поиск. № 45 (651). 9 ноября 2001 г. С. 10.

  29. Benson C. The cultural psychology of self: place, morality and art in human worlds. L.; N.Y.: Routledge, Taylor and Francis Group, 2001.

  30. Poddiakov A. N. Counteraction as a crucial factor of learning, education and development: opposition to help // Forum Qualitative Sozialforschung / Forum: Qualitative Social Research [On-line Journal]. 2001. Vol. 2(3). Available at: http://www.qualitative-research.net/fqs/fqs-eng.htm.

1 В переводе с латинского — «надо сначала есть, а уж потом философствовать».





Похожие:

Вопросы психологии, 2003, n с. 122-132 iconВопросы к курсовому экзамену по общей психологии
Психология как наука о человеке. Методологическая основа психологии. Этапы развития психологии
Вопросы психологии, 2003, n с. 122-132 iconДополнительные статьи для докладов вопросы возрастной психологии
Венгер А. Л. Ребенок и общество: исторический кризис детства //Вопросы психологии, 2008, № С. 3-12. Важнейшая проблема – несформированность...
Вопросы психологии, 2003, n с. 122-132 iconДополнительные статьи для докладов вопросы возрастной психологии
Венгер А. Л. Ребенок и общество: исторический кризис детства //Вопросы психологии, 2008, № С. 3-12. Важнейшая проблема – несформированность...
Вопросы психологии, 2003, n с. 122-132 iconПланы семинарских занятий Тема Методологические основы психологии (2 ч.). Вопросы к семинару предмет общей психологии. Принципы и категории психологии
...
Вопросы психологии, 2003, n с. 122-132 iconВопросы к экзамену по дисциплине «Психология»
Определение психологии как науки (предмет, объект психологических исследований). Место психологии в системе научных знаний (связь...
Вопросы психологии, 2003, n с. 122-132 iconВопросы к экзамену по общей психологии Особенности психологии как науки. Предмет и задачи общей психологии
Возникновение психики. Основные теории. Понятие о чувствительности и раздражимости
Вопросы психологии, 2003, n с. 122-132 iconВопросы к зачету по дисциплине «Психология» специальность «Программное обеспечение вт и ас»
Определение психологии как науки (предмет, объект психологических исследований). Место психологии в системе научных знаний (связь...
Вопросы психологии, 2003, n с. 122-132 iconВопросы к зачету по возрастной психологии
Исследования отечественных психологов в области психологии развития в 1/3 XX века (А. Ф. Лазурский, П. П. Блонский, М. Я. Басов)
Вопросы психологии, 2003, n с. 122-132 iconФилософия психологии (Вопросы кандидатского экзамена по «Истории и философии науки»)
Братченко С. Экзистенциально-гуманистический подход в психологии и психотерапии // Психологическая газета. №1. 1997
Вопросы психологии, 2003, n с. 122-132 iconВопросы к экзамену по курсу «Общая психология. История психологии»
Развитие психологии в эпоху Нового времени (учение Декарта о сознании и рефлекторной дуге; роль эксперимента в науке)
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©rushkolnik.ru 2000-2015
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы