Биография и творчество Андрея Рублёва icon

Биография и творчество Андрея Рублёва



НазваниеБиография и творчество Андрея Рублёва
Дата конвертации04.07.2012
Размер391,03 Kb.
ТипБиография
Биография и творчество Андрея Рублёва


Более половины тысячелетия миновало с тех пор, когда в городах и монастыряхСеверо-Восточной Руси середины 14-го века жил и работал монах-иконописецАндрей Рублёв, прославленный теперь по всему миру как один из величайшиххудожников России. Никто не найдет среди многих тысяч древних рукописей, сберегаемых побольшим и малым книгохранилищам России, никаких записей о детстве Рублева,поскольку их никогда не было. Источники молчат о том, что составляетобязательную принадлежность биографии самого заурядного человека новоговремени — где, в каком году и в какой среде он родился. Навсегда сокрытымостанется даже имя, данное будущему художнику при рождении, ибо Андрей еговторое, монашеское, имя... Но не все исчезает с лица земли из кажущегося исчезнувшим. Вописываемые нами времена верили, что и единое мгновение человеческой жизниоставляет навсегда свой след, иногда определенный, четкий, иногда почтиневидимый для постороннего глаза. И мы сейчас, отыскивая не по следам даже, а по едва примятым былинкамжизненные пути художника, не должны пренебречь и самым малым знаком,оставленным для нас временем. Тогда задача наша не покажется столь ужбезнадежной — на карте прослеживаемого пути между белыми пустотами пролягутлинии, местами прерывистые, иногда сплошные... Последуем и в этом случае совету старых книг: "Рассмотрите ирасспросите о путях древних, где путь добрый, и идите по нему..." Вопрос о времени рождения художника с той мерой точности, которая былапри этом возможна, уже разрешен исследователями на основании косвенныхсоображений. Принято считать, что Рублев родился около 1360 года. Эта датав достаточной мере согласуется со свидетельствами источников, что скончалсяон в 1430 году "в старости велицей". Правда, «старостью великой»древнерусские книжники определяли возраст и в восемьдесят и в девяностолет. Устанавливая дату рождения, биографы исходили из того, что незадолгодо смерти Рублев был полон сил, писал иконы и фрески, а последнее требуетособенно значительной телесной крепости. Предполагая, что зрелость, неотмеченная еще чертами старческой усталости и упадка, приходится не позднеечем на седьмой десяток жизни, договорились об этой приблизительной дате.Отдельные попытки уменьшить его возраст общего признания не получили. Впоследние годы наметилось даже мнение о возможности его рождения несколькораньше 1360 года — скажем, в 1350-х годах. Где была «земля рождения его», та земля, которая взрастила на своемлоне будущего великого художника? Все, что мы сейчас знаем о его личной итворческой судьбе, свидетельствует — Рублев уроженец средней полосы России,тех мест, которые мы называем теперь Подмосковьем. Здесь, и только здесь,сохранялись его произведения, и дошедшие до нас, и известные по древнимописям. С подмосковными обителями связана его монашеская жизнь. И наконец,в своей живописи Рублев продолжал глубинные и давние традиции именно этогокрая — Ростово-Суздальской Руси.Из поколения в поколение грамотные читали в книгах и все, взрослые и дети,ежегодно слушали чтение истории об одном человеке необыкновенной судьбы,который был благочестив, стар годами, кормился же трудом своих рук, ибо"художеством был плотник". Плотник художеством! Древний взгляд на ремеслокак на художество неразделим с пониманием искусства как высоко го ремесла. Монастырский обычай при пострижении давать имя, чаще всегоначинающееся па ту же букву, что и мирское, свидетельствует нам, что прикрещении нарекли Рублева, может быть, Алексеем или Александром, Афанасиемили Антонием, или еще каким-нибудь уже редким именем — сто тридцать шестьмужских имен, начинающихся па первую букву алфавита, насчитывает древнийрусский календарь — святцы. Человек рождается на земле обжитой, в среде, которая хранит опыт,память, убеждения многих поколений. Он — плод, вырастающий, когда приходятему времена и сроки, на древнем многовековом древе народной жизни. Он плотьот плоти длящегося веками единства — истории своего народа. Его предки,современники и потомки напитаны единой живительной влагой, добытой изглубин матери-земли. Одно солнце веками согревало сменявшие друг другапоколения и несло жизнь и свет, потому что без этого света, льющегося снебесной высоты, нельзя жить могучему древу... Зимой 1240 г. Орда захватила Киев и южно-русские земли, ещёостававшиеся свободными от монголо-татарского ига. В 1241 г. Нановгородские земли, которые не смогли захватить пришельцы из Азии,двинулись с запада крестоносцы. Казалось, что историческое бытие русскогонарода подходило к концу, что на этой растерзанной земле ему сужденоумереть, раствориться в среде сильнейших… Современники видели причину погибели Руси в междоусобных раздорах,отсутствии единства, непонимании общности в судьбах всей нашей прекраснойземли. Старая, тревожная мысль, звучавшая ещё в "Слове о полку Игореве". Буря прошла над Русью, но "древо отцов" устояло. Согнутое, собломанными ветвями, оно не было вырвано с корнем из родной почвы. ДанницейОрды, под её управлением, но сохранилась традиционная русскаягосударственность. Наступили времена иных подвигов. Героический мученический всплескутих, не находя почвы для своего роста «Русь смирися». Сколько их было,безвестных судеб, людей, несших крест терпения и поругания! Чем они жили,на что надеялись? В судьбах тех, чья память не поглощена забвением, хорошовидна удивительная стойкость. С самых первых лет ига громадная внутренняясила проявилась в деятельности многих русских князей. Складывается особыйтип национального служения — терпеливой твердости и политическойвыдержанности действий по отношению к завоевателям для блага своей земли.Об этих «отечестволюбцах», трудившихся «про отчину свою и отечество»,писали летописцы, слагались предания, повести, жития, исторические песни.Среди собирателей и защитников русской земли самой яркой звездой нанебосклоне ХIII столетия сияет имя Александра Невского. В историю вошли егогромкие победы над ливонцами, но за блеском славы почти не проглядываюттрагический, жертвенный облик, его ранняя смерть, предсмертные черныеодежды схимника... С наступлением иноземного ига существенно изменились, но не исчезлиусловия для культурной жизни страны. В незащищенных, пограничных степикиевских землях она надолго замирает. Северо-Восточная Русь оказалась вэтом отношении гораздо более жизнестойкой. Есть сведения, что здесь ужечерез два года после Батыевой «рати» поновляли церкви. Не прервалась нитьисторической памяти народа — летописание. Все больше и больше временипроводят митрополиты всея Руси во Владимире, пока, наконец, к самому исходуХIII столетия общерусская церковная кафедра не перейдет окончательно изразоренного и подверженного опасностям Киева в северо-восточную столицу. Нои здесь культурные силы были подорваны. Многие книжные люди, художники,зодчие, ремесленники погибли в огне нашествия или были уведены в плен.Прекратилось почти па полстолетия каменное церковное строительство, и с нимпресеклось цветущее в домонгольской Руси искусство настенных росписей —фрески. Культурные потери осознавались в те годы как нечто тяжелое,требующее восполнения. В 1267 году митрополит Кирилл, первым управлявшийрусской церковью при ордынском иге, добился у хана особых охранныхпривилегий для целого ряда «церковных людей и среди них для "церковныхмастеров". Что это были за мастера, раскрывают более поздние источники.Речь шла о художниках, писцах книг, зодчих — "каменных здателях идреводельных". Строительная деятельность второй половины ХIII века оченьскромна и не способна возбудить воображение. Поддерживали от обветшаниястарые палаты и соборы, меняли покрытия и полы. Устраивали новые приделывнутри давно существовавших церквей. Изобразительное искусство быстро утратило высокое совершенство формы иидеально-возвышенный, эпически-монументальный строй образов домонгольскихвремен. Оно стало проще, но открытей в выражении скорби, страдания. Эти изменения отражали новый, выстраданный в исторической катастрофеопыт. В жизни народа, потерявшего свою самостоятельную государственность ивеличие, произошло нечто, чего никогда раньше не случалось в его истории.Народ, который вместе со своей землей оказался в огромном чуждомгосударстве, неожиданно осознал через горе и страдание свою общность покрови и вере. И общим несчастьем, и историческим воспоми- нанием русскиелюди стали еще ближе друг другу... Кто не знает этого по собственному опыту— как смерть или иное горе объединяют и примиряют людей, заставляютотноситься терпимей, любовней и внимательней к ближнему? Недаром жесчиталось, что именно в страдании особенно ясно видны те ценности, которыезабываются во времена благополучного бытия и отдельных людей, и целыхпоколений... Было, однако, и другое — ужас, унижение, бесправие. Странно двоится,даже на страницах летописей, эта далекая жизнь. Иногда бедствия ижестокости заставляют сжиматься сердце. Часто кажется, что жизнь шла своимпутем, укреплялась теми ценностями, которые давали силы пережить этународную беду как беду внешнюю, не затрагивающую суть, основу народногобытия. да был страх, захвативший не одно поколение. «Когда, — по словуисторика В. О. Ключевского, — уже вымирали последние старики, увидевшиесвет около времени татарского разгрома Русской земли... во всех русскихнервах еще до боли живо было впечатление ужаса, про изведенного этимвсенародным бедствием и постоянно подновлявшегося многократными местныминашествиями татар. Это было одно из тех народных бедствий, которые приносятне только материальное, но и нравственное разорение, надолго повергая народв мертвенное оцепенение. Люди беспомощно опускали руки, умы теряли всякуюбодрость и упругость и безнадежно отдавались своему прискорбному положению,не находи и не ища никакого выхода. Что еще хуже, ужасом отцов, пережившихбурю, заражались дети, родившиеся после нее. Мать пугала непокойногоребенка лихим татарином, услышав это злое слово, взрослые растеряннобросались бежать, сами не зная куда. Внешняя случайная беда грозилапревратиться во внутренний хронический недуг; панический ужас одногопоколения мог развиться в народную робость, в черту национальногохарактера...» Старой столице Северо-Восточной Руси — Владимиру не пришлось окрепнутьи подняться настолько, чтобы стать ядром, вокруг которого началось бысобирание Руси. Новые исторические условия способствуют росту не когда незначительныхгородов — Твери и Москвы. Тверь становится вместе с окрестными городами иволостями мощным княжеством. деревянный, окруженный насыпными валами град вверхнем течении Волги, среди непроходимых лесов и болот, быстро богатеющийи более отдаленный от ордынских кочевий, привлекает постоянно население издругих мест. В окрепшей Твери «проявились первые признаки тяги кнациональной самостоятельности». Великий князь Ярослав Ярославович Тверскойсделал окончившуюся неудачей по пытку установить тверское господство вНовгороде и создать тем самым мощное государство на северо-западе Руси. Егосын Михаил сумел на короткое время добиться союза с растущей и быстроусиливавшейся Москвой. Но ордынцы, понимая опасность тверского влияния,ссорили русских князей, вызывали на соперничество, «разъединяли ивластвовали». В начале Х века разгорелась трагическая вражда Твери иМосквы, часто жестокая, кровавая, которая подрывала силы измученной Руси. В 1317 году на Тверь напала объединенная татаро-московская рать.Тверские полки в битве у Бертенева одержали первую решительную победу. Новскоре тверской князь Михаил был вызван в Орду и там зверски убит. В 1327году в Твери вспыхнуло народное восстание против завоевателей.Последовавший за ним разгром города и княжества усилил роль Москвы. Тверьжила, боролась, но поднимался город, который станет столицей Руси, еегосударственным и духовным средоточием. "В то время как все русские окраины страдали от в врагов, маленькоесрединное Московское княжество оставалось безопасным, и со всех краевРусской земли потянулись туда бояре и простые люди. Московские князьки,братья Юрий и Иван Калита, смело, без оглядки и раздумья, пуская противврагов все доступные средства, ставя в игру все, что могли поставить,вступили в борьбу со старшими и сильнейшими княжествами за первенство, застаршее Владимирское княжение и при содействии самой Орды отбили его усоперников... По смерти Калиты Русь долго вспоминала его княжение, когда ейвпервые за сто лет рабства удалось вздохнуть свободно, и любила украшатьпамять этого князя благодарной легендой...» (В. О. Ключевекий). Сын осторожного, домовитого Калиты звался уже Симеоном Гордым. Вкняжение Калиты произошло со бытие, которое сделало Москву церковнымцентром Руси. В 1326 году сюда переехал из Владимира митрополит Петр,который перед смертью завещал похоронить себя в строящемся Успенском собореКремля. «Именно в маленькой Москве, — напишет историк, — Петр прозрел тотцентр, который объединит земли русские, покончит с междоусобицами ибратоубийственными войнами...» По преданию, записанному древним книжником —автором жития Петра, митрополит сказал Ивану Калите: "Град сей славен будетво всех градах русских, и святители поживут в нем... " Уже во временаРублева эти слова звучали как сбывшееся пророчество. Московскиемитрополиты, особенно старший современник художника — Алексей, многоспособствовали впоследствии объединению Руси вокруг Москвы. Здесь вызрели иопределились силы для будущего освобождения от иноземного владычества. Будущий великий художник родился в годы трудные, но усилия несколькихпоколений русских людей во многом изменили жизнь той эпохи, положилиоснование грядущим историческим переменам. Многозначительным свидетельствомподъема народной жизни во всех областях — нравственной, культурной,государственной — стало духовное движение, которое, и это тоже не случайно, возникло в московских «пределах». Внимание к личности человека, к «внутреннему деланию», серьезныекультурные интересы, идеал нестяжания, суровая трудовая жизнь делалиучастников этого движения учителями жизни. Высокий авторитет и уважениенарода позволили многим из них стать "властителями душ" не одного поколениярусских людей и внести исключительно важный вклад в общенародное дело.Именно из этой среды выйдет и великий художник Анд рей Рублев. ...В молчании истории об отдельных человеческих судьбах есть своязакономерность. Мировоззрение тех времен ставило в судьбе человекаслиянность и сопричастность общности несравненно выше частного. Поэтомуличное неизбежно оказывалось погруженным в общее, и в многовековую жизньнарода, и в судьбу поколения. Со времен крещения Руси, не прерываясь и в самые тяжкие лета ееистории, столетиями, из года в год, велось у нас по монастырям, покняжеским и епископским дворам, а иногда просто при приходских церквахлетописание. Из записей, копившихся веками, составлялись летописные своды.При чтении их происходит воскрешение из небытия живой жизни давно ушедшихпоколений, звучит их подлинный голос... В год, принятый теперь за дату рождения Рублева, московский летописецписал о событии, которое будет иметь существенное значение в жизнихудожника, так как именно "в лето 6868 (1360) прииде из Кыева на Москвупреосвященный митрополит Алексей". В этот же год митрополит Алексей положилоснование подмосковному Спасскому монастырю, где Рублеву суждено будетмонашествовать, писать иконы и фрески, умереть и здесь же быть погребенным. В 1360 году на Руси неспокойно, и это неспокойствие происходит послучаю «замятни» беспорядков в Золотой Орде. Ханы воюют между собой заправо первенства в ордынском царстве. Смена «царей» порождает княжескиесмуты на Руси, ибо великокняжеский титул и с ним право владения престольиымгородом Владимиром князья Северо-Восточной Руси должны каждый раз зановополучать у недолговечных ордынских властителей. Весной того же года "приидена царство Волжское некий царь с востока именем Хидырь, седе на царство идасть княжение великое князю Дмитрию Констянтиновичу Суздальскому... ни поотчине, ни по дедине...". Это событие предвещает войну суздальцев с юныммосковским князем Дмитрием Ивановичем, имеющим родовое право на великоекняжение. Люди ждут бедствий и разорений, которыми всегда сопровождаютсяусобицы. Дважды за этот год летописец отмечает небесные явления. Раннейвесной "огнены зари явишася от востока, ходяши чрез небо к западу". А передэтим, в декабре, вспоминает книжник, воспитанный на символическомтолковании разных природных явлений, был другой недобрый знак — лунасоделалась "аки темною кровью покровена на чистом небе"... Нелегкий год для рождения великого русского художника избралипозднейшие исследователи. Но не меньше ли скорбели бы и тревожилисьродители за судьбу беззащитного, крохотного существа, появись он на светнесколькими годами раньше? Однако и в 1350-х годах при благополучныхотношениях русских «с добрым царем Чжанибеком» великая была «истома» отзаконных и самозваных ордынских «послов» и внутренних неустроений... В 1361 году записано в летописях: "Велика замятня в Орде!". Хан убитсвоим сыном, который на четвертый день после убийства «сел на царство», ана седьмой день его царствования военачальник Мамай поднял мятеж и ушеледва ли не со всей Ордой за Волгу. Появился самозванец именем Кальдибек,выдававший себя за сына царя Чжанибека. В ордынских улусах начался страшныйголод. Русские князья, бывшие в Орде по вызову тамошних властителей,ограблены и едва успели бежать на Русь. На следующий год московскому князюДмитрию удалось получить Владимирское великое княжение, но, чтобы вступитьво Владимир, ему пришлось готовиться к войне с суздальцами. В 1362 году в местах, где жили родители Рублева, шла подготовка квоенным действиям. Московское войско подступило к Переславлю, а затем коВладимиру. К счастью, на этот раз усобица кончилась без кровопролития —Дмитрий Константинович, не приняв боя, оста вил столицу и отошел к Суздалю. После двухлетних тревог наступило время относительно спокойное, но в1364 году разразилась страшная беда — в Нижнем Новгороде, а потом вПереславле, Коломне и на Москве началась чума. «Прииде сея казнь, — счувством скорби повествует летопись, — и такое множество было мертвых, чтоне успевали живые погребать их», «был мор велик и страшен, везде бо мертвиив градах и в селах, в домах и у церквей. И туга и скорбь и плачь неутишим,мало было живых, но вси мертвии... дворы многи пусты быша, а в иных одиностался или два, ли женеск пол, ли мужеск, или отроча мало...» Какая сила сохранила тогда «малое отроча» — будущую славу русскойкультуры? Миновала ли смертная язва его родной дом, или малым ребенкомпережил он смерть близких, нам уже никогда не узнать. Из летописей известнотолько, что в следующем, 1365 году в сильную засуху сгорела дотла всяМосква, за два часа «погоре весь город — без остатка», а наступившее лето1366-е отмечено еще одним великим мором — чумой "во граде Москве и во всехпределах его". В конце IЗб0-х — начале 1379-х годов резко обострились давниевраждебные отношения Московского и Тверского княжеств. Кровопролитныераспри сопровождались разорениями, пожарами городов и сел, убийствами,захватом в полон мирных жителей. Взаимные обиды были столь велики, что этамеждоусобица отмечена редкой жестокостью. В начале зимы 1368 года в сторону московских владений двинулись ратьюобъединенные войска всех литовских князей: «Ольгерд собра силу многу иприде к Москве в силе тяжце», ибо к нему присоединились тверские исмоленские полки.Перейдя московский рубеж — границы княжества, «нача воевати порубежныеместа, жещи и грабити, а люди сещи». За этими скупыми словами летописиоткрывается картина великих страданий беззащитного населения сел ималеньких городков — холодная зима, ограбленные и сожженные жилища,изрубленные тела людей. Местные князья с малыми своими силами не моглиостановить огромное войско, но решительно выходили на битву. Литовцыразбили на реке Тростне московский сторожевой полк, уничтожив почти всевойско. Ольгерд, не встречая уже никакого сопротивления, устремился кМоскве и осадил город. После безуспешной трехдневной осады литовцы и союзные с ними русскиевойска отступили от Москвы, предав огню посад и множество подмосковных сел,пограбив монастыри и церкви. Подмосковное население или без жалостноубивалось, или уводилось в плен. Правда, из сообщений летописи можнопонять, что многие жители успели разбежаться, но их имущество, дома — всепогибло. Это было разорение, подобного которому Московское княжество, пословам летописца, не знало сорок один год, со времени последнего крупногонашествия Орды в 1327 году. Ответный поход москвичей на Тверь был не менее жесток и разорителен.Не один год длилась война двух княжеств. Временные затишья лишьподтверждали слова древнего летописца: «Мир стоит до рати, а рать до мира».А поскольку «война без падших мертвых не бывает», братья по крови и вереубивали друг друга, и невозможно было вырваться из кольца взаимных обид. Нотем трагичней сознавались братоубийство и разделенность русских людей. Жизнь открывалась перед ребенком во всей своей тяготе. Одной изпервых, непреложных реальностей была смерть. Моровые язвы и едва ли неежегодные войны научили понимать, «каков есть мрак тени смертной». Самадействительность с ее неприкрытой и неприкрашенной данностью смерти немогла не приводить к мысли о непрочности земного бытия, о тленности технитей, из которых соткана ткань жизни... Чтобы понять тогдашнее отношение к "общедательному долгу" смерти,современному человеку нужно проделать некоторую мысленную «реставрацию»,соотносящую жизнь и мировоззрение людей тех времен. Древние жития нередкопишут об удивительных изменениях во взглядах взрослого человека,пережившего смерть близких и утвердившегося в мысли о тщете земной жизни. «Скоропадущая плоть наша, — сказано в «Изборнике», известном на Руси сХI века, ибо сегодня еще растем, а завтра гнием», В том же сборнике,продолжая мысль о краткости земного поприща человека, книжник призывает:«Смерть поминай всегда, да та память научит тя паче всех, како жить в маломсем времени...» Сделайся с людьми кротким, голодного накорми, жаждущегонапои, находящегося в темнице посети, видишь беду человеческую –посочувствуй. С детских лет чуткая н внимательная душа мальчика видела и другуюсторону — человеческое добро и самоотверженность: терпение в скорбях,созидательный труд, которые противостояли хаосу и разрушению. Вставали изпепла города и села. Москва строила впервые каменные стены Кремля. Людипомогали находившимся в болезни и немощи. Кто-то воспитывал многочисленныхсирот. И как верный знак того, что дух народа, его нравственная сила несломлены, живут и живут "не единым только хлебом", — созидались все новые иновые церкви. Летописи тех лет упоминают лишь каменные строения какнаиболее заметные сооружения в деревянной тогдашней Руси. Но и этиупоминания встречаются не однажды за год. В 1365 году "Алексей, митрополит всея Руси, заложи церковь камену наМоскве бывшие чюдо в Хонех архангела Михаила, того же лето и кончанабысть". Церковь, ставшая впоследствии собором кремлевского Чудовамонастыря, столь известного в истории нашей страны, привлекала к себевсеобщее внимание не только красотой белокаменной постройки, иконами лучшиххудожников. Среди преданий, записанных под 6 сентября в древних Прологах — книгахдля каждодневного чтения, есть рассказ многовековой давности о чуде,случившемся в Малой Азии. В местности, называемой Хони, существоваланебольшая церковь, посвященная архангелу Михаилу. В кремлевской церкви, посвященной «чуду в Хонех», рано или поздноувидел Рублев большую храмовую икону с изображением этого предания:крылатый архангел, который ударом жезла в землю отводит низвергающийся сгоры поток, направленный врагами христиан — язычниками в сторону одноглавойцеркви, напоминающей тогдашние русские белокаменные храмы. Как многозначительное событие воспринято было на Руси освящениемосковским митрополитом этого храма. Маленьким мальчиком мог слышать Рублевразговоры взрослых о торжественном основании Чудовской церкви. Эти толки исоставляли насущные, живые веяния и интересы его современников. Древниепредставления стано- вились способом осмысления сегодняшних и грядущихсобытий. Издавна почитался на Руси архангел Михаил как «страж града»,покровитель воинства и военачальников — князей, как защитник живых имертвых от злых, дьявольских сил. Потому именно и стояли у княжескихдворов, в кремлях Твери, Нижнего Новгорода и Москвы архангельские соборы. Построение в сердце тогдашней Москвы, в ее крепости, где жили великийкнязь и московский и всея Руси митрополит, еще одной церкви в честьархангела Михаила напоминало о том, что этот воевода небесных воинстввыступает хранителем от насилия иноверных. Сооружение Чудовской церквивыражало надежду на его предстательство за русский народ перед лицомнасилия со стороны иноверцев. Из летописей видно, каким насущным уже в 1360-е годы становилось неприятие иноверкой власти, как власти зла, какпостепенно делаются шаги для будущего благословения на борьбу с игоминоверного народа. Осмысляя эту сторону национального движения, тогдашниекнижники не ограничиваются сведениями о случившемся на Руси. В поле ихвнимания происходившее в далеких странах — на Кипре, в Египте, на Синае, новолнующе близкое, ибо и там совершалось поругание и насилие надпорабощенными христианскими на родами. Московский летописец повествует обэтих жестоких гонениях. А в тот, 1366 год на Руси узнали, что страдающие за принадлежность ксвоим убеждениям и отеческим традициям христиане северной Африки иПалестины не остались без помощи, которая пришла от Византии. ИмператорИоанн отправил особое посольство с обещанием крупного выкупа при условиипрекращения гонений. Интерес к событиям в далеких странах не был чем-то случайным, издревлеРусь осознавала себя и была частью того целого, которое называлосьправославным Востоком и охватывало огромные территории от Африки иПалестины до северных новгородских владений, включая в себя разные народы —греков, грузин, румын, сербов, болгар, русских. Пройдет совсем немного летпосле описываемых нами событий, и обостренное переживание этого единствастанет определяющим свойством русской культуры, свойством, которое Рублевупредстоит пережить и в своем творчестве переосмыслить. Нельзя забывать, если мы задались целью по возможности восстановитьживую жизнь рублевской эпохи, о том, что перед изучающим далекое прошлоеисториком открывается широчайший горизонт времен и событий. Он видит жизньпрошедших поколений как бы с огромной высоты. Ему всего заметней движения,особенно главнейшие, ибо с такой высоты «динамика» событий легчевоспринимается, чем «статика», — то, что устоялось давно и традиционносуществует. Современник же изучаемой эпохи знает и меньше и больше своегоисторика. Он живет продолжением прошлого — настоящим, мало ведая о будущем.Мир «статики» не менее решительно лепит сознание входящего в жизньчеловека, чем события, которыми встречает его современность. Традициисозидают человека по мерке и образцу его предков, делая его не толькосовременником своей эпохи, но и клеточкой древнего живого тела — народа сего вековыми обычаями и свычаями. Читая летописи, трудно представить себе человека тех времен внетрагического мироощущения, напряженных, суровых переживаний. Тихий свет,ясный созерцательный покой творений Рублева — современника этих событий —заставляют очень серьезно задуматься о том, как непросто бывает соотношениеискусства и действительности. Конечно, могли быть и бывали исключения, но в культуре, где огромнуюроль играли предание и традиция, где одной из основных добродетелей иобязанностей было послушание родителям, это обобщение обладало большойдолей вероятности. Следуя ему, мы тоже можем предположить, что личнымисвоими качествами Рублев во многом обязан отчему дому. Тихим, скромным инезлобивым человеком, предельно искренним в своих убеждениях, рисует"преподобного" Андрея предание. Этот же образ складывается при восприятииего произведений. Темперамент художника тих и созерцателен, отношение его кчеловеку мягко и любовно. Безусловно, многое было взращено в себе Рубленымв течение всей жизни. Но основанием не могли не быть те свойства, которыевложены в него простыми русскими людьми — неведомой по имени матерью иневедомым отцом, которого, возможно, звали Иваном... До наших дней дошло древнее исчисление человеческого возраста, когдапервые три его периода считаются отрезками времени по семь лет. Достигшисемилетнего возраста, ребенок становится на следующее семилетие отроком,потом — еще на одну седмицу годов — юношей. Отрочество — время первыхтрудов, обучения и все более и более сознательного приобщения к томценностям, которыми живет общество взрослых людей. В это же время обычнопроисходит выявление способностей человека, поворот интересов к будущемуроду занятий. Этого отсчета на седмицы лет придерживались и в древней Руси. Правда,при попытке представить себе, как проходило отрочество Рублева, следуетсделать одну существенную оговорку. Суровая жизнь тех времен не допускала,чтобы детские и отроческие годы затягивались в счастливой беззаботности.Человек взрослел много раньше, чем в более благополучные и благоустроенныеэпохи. Древнерусские летописи повествуют о совсем юных князьях, вшестнадцать лет уже мужественных в сражениях. В монастырях тех лет нередкоприслушивались к советам опытных «старцев», коим не исполнилось и тридцатилет. Житийная русская литература знает свидетельства о сознательномвступления на иноческий путь двенадцатилетних отроков. И само общенародноевоззрение на жизнь учило не бояться с ранних лет испытаний и тягот, нетерять в суровом жизненном сражении ни единого мига, ибо он может оказатьсяпоследним. Не считалось дурным и приобщение детей к труду вместе совзрослыми. Нелегкая работа ради насущного хлеба рано становилась уделомребенка из крестьянской и ремесленной среды. Достаток простого человека техвремен не был велик. Разоряли междоусобные войны, частые пожары, эпидемии.А плоды нелегкого труда и дары благодатной и богатой природы в значительнойсвоей части шли на ясак — изнурительную дань Орде. В иные годы эта даньбыла почти непосильной. "Того же лета, отмечал время от времени летописец,— бысть дань велика, тогда и золотом давали в Орду…" Отрочество Рублева приходится на вторую половину 1360-х годов. Внешниесобытия, пришедшиеся на те годы, легко проследить по летописям. Осталсяпозади «мор велик» — эпидемия 1366 года, пережита была иная, не менеевеликая «беда и истома» — Ольгердово нашествие на московские пределы. Нопродолжались распри Московского и Тверского княжеств. То тверичи, томосковская рать воевали грады, волости и села. Сжигались селения, людейуводили в полон... Миновал голод 1371 года. Летописец особо выделил тогда два события.Зимой, 30 декабря, у великого князя Дмитрия Ивановича и княгини его Евдокииродился сын Василий. Через три десятка лет Рублеву предстоит встречаться изнаться с князем Василием Дмитриевичем, работать по его заказу в дворцовойБлаговещенской церкви на Москве.И другая в то лето москвичам радость — победа над рязанским князем Олегом.Рассказ об этом летописца исполнен иронии. Как будто книжник услышал его втолпе, на площади, из насмешливых народных толков о побежденном противнике:«Рязанцы же суровы суще человецы, свирепы и высокоумны, полоумные людищи,взгордешеся величанием...» Враги москвичей якобы не взяли даже с собойоружия, а только веревки, чтобы связывать пленных, говоря между собой: «неемлем собе ни щит, ни копия, ни иного которого оружия, но токмо емлем ссобою едины ужища (веревки)... изымавши москвичь, было бы чем вязати,понеже суть слабы и страшливы и не крепцы...» В этой и других записях московской летописи в те годы все болееопределенно начинает звучать один мотив — мысль о праведном деле Москвы,правде княжества, которое и миром и силою объединяет вокруг себяразобщенную Русь. Собственные победы москвичи объясняют не силой, а именноправдой, правотой своей задачи. Москвичи осуждают ненужную жестокость тверичей по отношению кразгромленному Торжку. В 1373 году тверские войска не решаются,встретившись с московским напасть на них первыми. И воеводы князя Дмитрияне берут на себя ответственность начать кровопролитие. Оба воинства,простояв друг против друга несколько дней, «вземши мир межи себе,разыдошася розно». Каким-то новым, свежим дуновением еще неопределенной, но радостнойнадежды повеяло со страниц летописей. События одно другогознаменательней... «Того же лета Новгородцы Нижнего Новагорода побиша пословМамаевых, а с ними убиша Татар полторы тысящи, а старейшину их именемСарайку руками яша и приведоша в Новгород с его дружиною». Наступила осень 1374 года... В условном исчислении рублевской жизни это последний год егоотрочества. Третий сын, Юрий, родился у московского великого князя. Это имянавсегда будет связано с одной из важных загадок в творческой биографиихудожника. Самым заметным событием в Московском княжестве было в тот годукрепление, а в сущности, новое рождение города Серпухова. Малый,захолустный городок на Оке, у южных границ княжества, беззащитно прозябал усамой дороги, что вела из Орды к Москве. В числе иных мелких владений попритокам Клязьмы и в верховьях Оки Серпухов достался в удел младшему вмосковском княжеском доме — Владимиру Андреевичу, двоюродному братувеликого князя Дмитрия Ивановича. Владимир Андреевич, которому едваисполнился тогда двадцать один год, делает из Серпухова город-крепость. Состройкой, видимо, торопятся. Время благоприятное, Орда занята своимираспрями и в московских пределах не показывается. Ханское посольство,прибывшее в Нижний Новгород, арестовывают и содержат так, чтобы никто изпослан- ных не мог сообщить о происходящем на Руси. В Серпухове каменноестроительство откладывают до лучших времен. Однако укрепления строятсерьезные, неприступные, "в едином дубу" — из мощных дубовых кряжей.Жителям Серпухова и тем, кто пожелает в этом городе поселиться, князьоказывает помощь и наделяет особыми правами — "живущим же ту человеком иприходящим жити подасть многу волю и льготу". В отчину Владимира Андреевича входило еще одно владение — небольшойгородок поприщах в сорока от Москвы, при дороге, что вела от стольногограда на север, к Переславлю-Залесскому. Располагался он в глухих, по-северному уже суровых лесах у излучины реки Пажи. Имя городку — Радонеж.Скудные пажити, редкие деревеньки среди еловых лесов и чернолесья,болотины, малые, несудоходные речки. Но местоположение городка веселое,радостное — высоко на приречной крутизне. Если взглянуть с городскихукреплений окрест, сколько видно глазу, во весь окоем зеленое море лесов,неширокая серая лента пробирающейся среди зарослей речки, и дорога в болееобширные и богатые города. Градские стены и башни на земляных валах, воротакрепости, церковь во имя Преображения, дом княжого наместника, избы даусадьбы на посаде — все рубленое, деревянное... Города с названием Радонежсейчас не найти на географических картах. Он давно уже исчез с лица земли.На месте былого посада ныне расположено село Городок. В сохранившихсяземляных валах городской крепости теперь старое сельское кладбище. Радонежразделил судьбу очень многих древнерусских городов, имена которых можноотыскать лишь в старинных документах и на страницах летописей. Лет за тридцать до описываемых событий, в начале сороковых годов ХIVстолетия, житель Радонежа двадцатилетний боярский сын Варфоломей основалверстах в десяти от этого города в безлюдной лесной чащобе монастырь —пустынь во имя Троицы. Став монахом, он принял имя Сергий. Впоследствиисобравшаяся здесь монастырская братия избрала его своим игуменом. Поблизлежащему городку, в "пределы"» которого входила Троице-Сергиеваобитель, и сам ее основатель получил прозвание Радонежского. В отроческие годы Рублева Сергий, человек уже зрелого возраста, былхорошо известен на Руси. Троицкого игумена знали и уважали в народе, отпростого люда до митрополита и великого московского князя. Но будущийхудожник не мог тогда предположить, что это имя так много будет значить вего судьбе и творчестве. Не ведал Рублев и того, что придется ему пожить вТроицком монастыре, писать там иконы. И даже самому в памяти потомковназываться иногда «Андреем Радонежским иконописцем». «Радонежским» не попроисхождению, но по работе своей в обители Сергия. А в тот самый 1374 год князь Владимир Андреевич, укрепляя и заселяяпограничный Серпухов, решил устроить здесь монастырь. На крутой горе надОкой, на месте, которое в Серпухове издавна называли Высоким, решено былоставить стены, храмы и кельи. Летом торжественно закладывали монастырскийхрам. Освятить место для не го князь пригласил Сергия Радонежского.Согласие почитаемого в народе игумена и его отшествие в неближний по темвременам путь было событием заметным и немаловажным. На нем подробноостанавливаются московские летописи: «Тогда же той благоверный князьВладимир помысли в сердце своем церковь воздвигнути в отчине своей вСерпохове на Высоком и обитель ту воздвигнути и монастырь устроити. И посласо многою мольбою по преподобного игумена Сергия, иже есть в отчине его вРадонежи, дабы пришед, благословил место оно». Сергий же «не презри моленьяего, ни мало ослушался, ни по- медли, но с многим тщанием иде...». Это«многое тщание» Сергия говорит о том, какое большое значение придавалосьСерпухову, который вскоре станет одним из самых значительных городов-крепостей Московской Руси. Знаменитый игумен по просьбе князя Владимирапоставил во главе серпуховского Зачатьевского монастыря своего ученикаАфанасия. То был человек редких и больших дарований — «искусный иразумный», как особо подчеркивает летописец. С его приходом из радонежскихлесов «на Высокое» надолго установится связь двух монастырей. Здесь будетнекоторое время жить монах Никон — ученик Сергия и будущий духовныйнаставник Андрея Рублева. Впоследствии в Серпухове и соседней Коломнестанут работать выдающиеся художники. Это совпадет с годами, когдапроисходило становление Рублева как мастера. Без сомнения, художник бывал вСерпухове. И с самим Владимиром Андреевичем, серпуховским и радонежскимкнязем, Рублев был знаком. Этот князь будет жить в Москве, в своемкремлевском «дворе» как раз в то время, в 1405 году, когда чернец Андрейначнет работу в придворной церкви его племянника — великого князя Василия. Тогда, на пороге юности, не ведая о будущем, Рублев делал, быть может,первые шаги в художестве или скорее всего лишь только помышлял об этом. Асудьба между тем уже готовила, очерчивала для него круг, по-древнерусски —«коло», людей, мест, будущих работ — то "коло житейское" в которое емупредстояло войти в свои времена и сроки. На отроческие годы приходится и постепенное вхождение в особый мир —мир книжного слова... На русских житийных иконах довольно часто изображается отдание «внаучение», первое приведение к учителю. Приобщение к книжной грамотемыслилосъ в ряду важнейших событий в жизни человека. Иконописцы рисуют этусцену обычно так: на седалище прямо восседает пожилой монах-учитель, передкоторым в почтительных позах стоят пришедшие — присмиревший отрок, а за нимродители. Взволнованная мать наклоняется над своим детищем, отец стоитпрямо, он более спокоен, сдержан... Всматриваясь в эти изображения ХIVвека, легко представить себе, как отдавали «в научение» отрока Руб- лева,как стоял он, робея, в светлой до колен рубашке, в узких, облегающихпортах, коротко остриженный. Картину обучения грамоте в ту эпоху можно восстановить и по несколькимсохранившимся миниатюрам ХVI—ХVII веков, на которых изображен урок в древне- русской школе. За столом несколько прилежно занимающихся учеников. Ихсовсем немного, всего пять-шесть мальчиков разного возраста. Во главе столавсе тот же монах-учитель. Вот так, в небольшом обществе сотоварищей, внеторопливой, почти домашней обстановке и Рублев складывал первые своислоги и учился сначала медленному, а потом все более беглому и осмысленномучтению по Псалтыри. Так оно неотменно и происходило с той разницей, чтопервым его учителем мог быть не обязательно монах, и даже скорее всего онначал учиться грамоте у клирика близлежащей церкви, а то и просто умирского книжного человека. Уровень грамотности в ХIV—ХV веках, особенно среди мужчин, былдостаточно высок. Простая обиходная переписка — послать при случае грамоткуближнему или дальнему человеку — была распространена повсеместно и в разныхслоях общества. При отсутствии бумаги использовали бересту — материалмягкий, удобный для начертания букв твердым писалом, а главное, всемдоступный. В наши дни следы обыденной этой письменности более всегосохранились в Новгороде. Болотистая почва там надежно хранит, не даетсгнить выброшенным много веков тому назад берестяным письмам, которыесейчас тщательно ищут археологи. Но незамысловатой этой почтойпользовались, как теперь достоверно под твердили находки, и в другихгородах — Старой Руссе, Пскове, Опочке. Появились сведения о подобныхграмотах в Твери. Скорее всего и на Московской Руси простые людипересылались берестяными грамотками. При нужде, правда, в случаях особых,исключительных, здесь использовали лесной этот «пергамент» и на болеесерьезные нужды. Древнее предание в Троице-Сергиевом монастыре сохранилопамять, как в первые годы существования обители при крайней скудости ибедности монахи писали на бересте книги и служили по ним. Но подлинными сокровищницами книжного слова — этой памяти истории,хранилищами опыта и мудрости столетий становились, по распространенномуназванию тех времен, «книжницы». Зачастую это были одновременно ибиблиотеки и мастерские по переписке и художественному украшению рукописей.Книжницы имелись при княжеских и епископских дворах, в монастырях.Хранились тут писанные на пергаменте и бумаге, про- стые и дивноизукрашенные, не только славянские, но в греческие книги. В ХIV столетииславен был по всей Северо-Восточной Руси «Григорьевский затвор» в Ростове,где ученые монахи занимались переводами с греческого. Жаждущих настоящего,углубленного книжного знания в такие вот места и вела жизненная дорога. Книга, вещь немалоценная, в личной собственности простого человека техвремен была редкостью. Но определенное их число имелось при каждой церкви.Это были не только служебные, но и "четьи", предназначавшиеся для чтениярукописи, доступные причту, грамотным прихожанам. Однако основной способ,каким книжное слово становилось достоянием большинства, — устное егопровозглашение в церковном пении и чтении. Именно это чтение стало первыми"вратами учености" для юного Рублева. Постепенно восприятие знакомого сдетства из года в год раскрывалось, дополнялось личным общением с книгой. Отношение средневекового человека к книжному слову во многом былоиным, чем в позднейшие времена. На много столетий русский народ сохранилдоверие и особое уважение к книге, книжному слову. Корни такого отношенияуходят в средневековье, ко времени первых веков существования славянскойписьменности. Мир книги для того времени — мир абсолютной этическойценности. Книга учительна, она указывает дорогу, наставляет на жизненное"делание". Важно не только узнать, но и поступить по истине. Учение ижизненный путь неотделимы — вот тогдашний идеал познания: "Блаженныслышавшие и сотворившие". Следование книжному учению спасает, вводит ввечность. Книга воспитывала сознание, вводила в традицию, в жизнь "прежнихродов" для будущего художника, который все более и более присматривался,приникал к творениям изобразительного мастерства, открывалось единствослова и изображения. На иконах и фресках, в шитье и литье, в резьбе ичеканке он видел то же самое, о чем повествуется в книгах. С изображенийсмотрели на него люди с книгами и свитками в руках. На их раскрытыхстраницах начертаны слова. Они тоже рассказывали, тоже учили, этиизображения. В творениях живописи оживали, загораясь и зацветая в движенияхи красках, недавно слышанные и пережитые повествования, возникали лица идеяния людей, знакомых уже из чтения. Не ведая книг, и не понять, что засобытия свершаются, что за люди внимательно и строго смотрят на тебя. Когдаи чем они жили, почему столетиями хранится их память в поколениях людских? Можно утверждать определенно: тяга к искусству отрока Рублева не моглапроисходить в отрыве от книжных влечений. Одна из главных особенностейкультуры той эпохи — взаимопроникновение, гармония между словом иизображением и, следовательно, «постоянная внутренняя связь интересовхудожественных и литературных» (Ф. И. Буслаев). С юных лет и для Рублева время распределялось по кругу, годовому«колу» праздников. Посвященные событиям или отдельным лицам, повторяющиесяежегодно в определенный срок, они воспринимались как знак преодолениявремени, знамение того, что время "прозрачно" перед вечным, неизменным. Вличном и общественном быту древней Руси праздники занимали исключительноеместо. В культурном смысле праздник был средоточием различных видовискусств. В едином, слитом торжестве здесь звучало чтение и пение,происходило символически значимое действо в осмысленном архитектуройпространстве, наполненном разнообразными творениями изобразительногохудожества. Но в празднике было и нечто более значительное — осмыслениедлящейся жизни во времени и в отношении к вечности. С юных лет видел Рублев одни и те же изображения. Ежегодно наступаловремя особенно внимательно, проникновенно отнестись к каждому из них. Вбудущем и ему самому придется создавать те же образы, вкладывать в исконныетемы опыт своего осмысления их и переживания. Календарь-святцы пронизывалсобой весь народный быт, определял время труда и отдыха, радости ипокаяния, указывал сроки потребления или запрещения той или иной пищи. Понему копил свои приметы, устанавливал сроки работ народныйсельскохозяйственный календарь. Соотносясь с праздниками, сеяли и собиралиурожай, метили время охотничьих промыслов и рыбных ловель, бортничали,собирали лесные дары. Неотменное, как чередование времен года, «коло»праздников давало сознание устойчивости бытия, порядок которого можетизмениться лишь «в конце времен», в вечности. Разумное это «коло» противопоставлено было изменчивому колесу судьбы снеожиданными, трагическими его поворотами, играми случая, о котором былисказаны пронзительно-горькие слова в одной переведенной с греческогорукописи: «Таковы ти суть твои игры — игрече, коло житейское...» При осмыслении этих наиболее темных для биографа Рублева лет встаютперед нашим сознанием такие об разы: Тихий и скромный отрок за книгой... С обнаженной головой, в светлой холщовой одежде, стоит он перед ликамиикон, всматривается в них... То беспокойные, то затишные, идут над Русью годы, Настала пора для юного Рублева начать обучение основам иконописногоискусства. С определенной долей вероятности можно выделить тот отрезоквремени, на который пришлось столь значительное в его жизни событие. Дляэтого, основываясь на документах и сведениях, которые дошли до нас отразных периодов русского средневековья, следует представить, как поставленобыло в те времена дело обучения художеству, каковы были взгляды той эпохина искусство. В современном нам искусствоведении общепринятой стала мысль, чтосложение Рублева как самостоятельного, со своим стилем и художественнымлицом мастера относится к 1390-м годам. Это согласуется и с приблизительнойдатой его рождения — около 1360 года. Тридцатилетие на Руси в ту эпохусчиталось порой зрелости, полноты человеческой личности. Оно имело значениеи для общественной оценки человека, давало, например, право для получениясвященнического сана. Можно пред положить, что с наступлением тридцатилетияи в среде иконописцев талантливому, с вызревшим мастерством художникуполагалось давать дорогу к самостоятельному творчеству. Но к этому возрастуон должен был пройти все стадии обучения и затем какое-то время поработать,чтобы обрести собственный голос. Взаимоотношения учителей и учеников во все времена были одной изважнейших сторон жизни и развития искусства. Взгляд древней Руси на этиотношения способен прояснить один подлинный документ. Правда, он относитсяк более позднему времени, к середине ХVI века. Но в нем впервые определен вслове многовековой педагогический опыт художественных дружин. Это текстодной из глав так называемого «Стоглава» — сборника постановлений русскогоцерковного собора 1551 года. В нем есть мёсто, посвященное отношениюхудожника к своему ученику. Как и всякий человек, учитель мог допуститьошибку, «некое прегрешение», которое при условии раскаяния ему, как ивсякому, прощалось и от пускалось. Но не подлежащим прощению «смертнымгрехом», ведущим к гибели и муке в вечности, считалось, если учительсознательно утаит от ученика что-либо из своих знаний и умений или скроетего талант, станет из зависти приуменьшать и унижать его. Перенесениеотношений в дружине в область этическую объясняется средневековымпониманием художественного творчества как особого служения. Художник —"творец святыни" имел определенные этические обязательства перед своейпрофессией. Иконником не мог быть согласно тому же «Стоглаву» убийца,сквернослов, заносчивый, драчливый, грубый или нечестный человек.Разумеется, это идеальный образ. Вероятно, могли быть те или иныеотступления от идеала, но сам идеал был неотменим и оказывал тем самымсозидающее нравственное действие на общую атмосферу и характер отношенийхудожников друг к другу и других людей к ним. «Святое ремесло» определяло иместо художника в обществе. Ему оказывали почет не меньший, чем носителямсвященного сана. Все эти сведения объясняют жизнь среды, куда в юные годы попал Рублев.Принятый в содружество художников, он возрастал в ней, и можно несомневаться в том, что среда эта не погубила и не унизила его талант, но,напротив, положила основание его искусству. От дружины многое зависело вразвитии и направлении его мировоззрения и личных качеств. В 1340-х годах в Кремле одновременно работали три группы художников.Помимо греческих мастеров митрополита Феогноста — «феогностовых греков»,летописец упоминает две русские дружины. Первая из них, великокняжеская,возглавлялась четырьмя мастерами — Захарией, Иосифом, Дионисием и Николаем,во второй работали Семен и Иван, а «мастером старейшина Гойтан». После 1346до 1379 года в летописи исчезают какие- либо упоминания не только об этихмастерах, но вообще об украшении церквей в московских пределах. Создаетсявпечатление, что в эти напряженные годы перед Куликовской битвой было не доискусства. Строились крепостные сооружения, собирались силы и средства наиные нужды. Но при внимательном изучении письменности тех лет становитсяясно — художественная жизнь в Москве не оскудевала. У упомянутых русскиххудожников были две дружины, в которых трудились мастера разных поколений,подрастали ученики, составлялись новые творческие содружества. Работ, больших и малых, на Москве и в ее окрестностях им хватало. В1362 году кому-то пришлось украшать каменную церковь Владычного монастыря вСерпухове, а три года спустя собор кремлевского Чудова. В записи опостроении белокаменной этой церкви летописец ни словом не обмолвился о ееукрашении. Но позже, повествуя под 1378 годом о смерти митрополита Алексея,в числе иных его трудов и заслуг «перед всею землею Русскою» летописьвспоминает, как он "постави на Москве и церковь камену во имя святогоархангела Михаила, честнаго его чуда дюже украси иконами и книгами и сосудысвященными и просто рещи, всякими церковными узорочьи». Из этой краткойзаписи видно, сколько художников разного рукомесла здесь трудилось —зодчие, иконники, писцы и, возможно, миниатюристы, золотых дел мастера —литейщики, чеканщики. И за молчанием летописей о художественных работахможно увидеть, что они не прекращались. Летописцы упоминали, за редкимисключением, лишь о каменных храмах. Но Москва с немалым числом церквей вгороде, на посадах и монастырях была деревянной. За эти тридцать снебольшим лет она многократно горела. В 1354 году здесь «погоре кремниквесь, церквей сгоре тринадцать». В 1365 году «погоре посад весь и Кремль иЗаречье». В 1368-м, в литовское нашествие, Ольгерд на московской земле«монастыри и церкви попали». При обилии леса и быстром способестроительства сгоревшее очень быстро, в тот же год, восстанавливалось. Новместе с церквами часто сгорали утварь, иконы. И эти потери надо быловосполнять не только в самой Москве — соборы небольших подмосковных городови монастырей, наконец, храмы многочисленных сел — все это украшалось,поновлялось, при потерях воссоздавалось вновь. В одну из таких дружин, большую столичную или более скромную, малую, ипришел «искать научения" юный Рублев. Московские художники тех лет, и это надо особенно подчеркнуть, были восновном иконниками. Мастерство стенного письма ни процветать, ни получитьздесь большого развития не могло. После подъема сороковых годов, когда приросписях московских храмов москвичи утверждались советами многоопытных вофресковом искусстве греков, здесь был построен только один каменный храм —в Чудове монастыре. Московскому искусству, которое развивалось в единстве с традиционнойдеревянной архитектурой Залесской Руси, явно не хватало опытных мастеров —стенописцев. Но до поры до времени Москва обходилась «своими мастеры». Дружина была для Рублёва школой не только мастерства, она сталасредой, в которой созидалось его мировоззрение, происходило приобщение ккультуре со своим отсчётом и пониманием жизненных ценностей. Где-то вскоре после Куликовской битвы на горизонте московскогоискусства появится значительный художник, знаменитый грек Феофан. Судьбасведет пути Рублева и Феофана. В будущем им предстоит работать в однойдружине. Жизнь и труды Феофана на Руси достаточно подробно отражены всовременных ему письменных источниках. Это были не только упоминания о егоработах в новгородских и московских летописях. Сохранился драгоценныйдокумент, письмо-воспоминание о Феофане его друга, замечательного русскогописателя Епифания, инока Троице-Сергиева монастыря, прозывавшегося у совре-менников Премудрым. Известия летописей, живые, яркие воспоминания Епифания, сохранившиесядо наших дней фрески и иконы Феофана — все это вместе позволяет представитьоблик незаурядного человека и великого художника, который немало значил втворческой судьбе Рублева. Феофан появился на Руси в конце семидесятыхгодов ХIV столетия уже зрелым мастером. Очевидно, с его собственных словЕпифаний перечисляет местности, где греческий художник работал до своегоприезда в Новгород: Константинополь, остров Халки, Галата, Кафа — нынешняяФеодосия в Крыму. Летом 1382 года Москва внезапно подверглась страшному разорению отнабега ордынского "царя" Тохтамыша. Разорение Москвы от Тохтамышавоспринято было тогда как историческая катастрофа. "Преже бе велик и чуденград, — скорбит летописец, — и многое множество людей бяше в нем... В се жевремя изменися доброта его и отыде слава его..." Москва скоро оправится, оживет. Но в ту осень город был пуст. Пепелищана месте улиц, выгоревшие изнутри, почерневшие каменные храмы, наполненныетрупами. «И не бе в них пения, ни звоненья, никого же приходяща к ним…никого же в граде осталося, но бе пусто в нем...» Вряд ли и Рублев мог находиться тогда в Москве. По данным летописей, клету 1382 года, еще до нашествия ордынцев, была достроена рухнувшая за двагода перед тем Успенская церковь в Коломне. Его дружина могла работать тамв то лето. Пограничная Коломна раньше других получила вести о надвигающейсяопасности. Епископ Герасим уехал на время в Новгород. Вполне возможно, чтоиконописцы последовали за ним или через Москву двинулись на север, к Твери,Вологде — Дмитрий Донской с семьей спасался в Костроме, Владимир Андреевичпереживал беду в Волоке Ламском. Маловероятно, что непосредственно после 1382 года разоренная Москвамогла вести большие художественные работы. Но через десять лет онивозобновляются. В 1392 году расписывается Успенский собор в Коломне —«подписана бысть на Коломне церковь камена Успение Богородици юже создакнязь Дмитрий Ивановичь дотоле еще за десять лет». Возможно, для этойросписи приглашен был и Феофан. Работы в очень большом по тем временамхраме собрали многих, если не всех, московских мастеров. Среди них долженбыл трудиться и Рублев, чей талант и умение вызревали, крепли. Много событий произошло за десятилетие со времени последнего разоренияМосквы. Не было уже в живых Дмитрия Донского. Он скончался тридцати девятилет от роду в 1389 году. «Самодержцем всея Русския земли», отрасльюмногоплодной от корня ее «собирателей» на зван был великий князь впосмертной о нем повести. Поминались его победы над «погаными». Заступникомрусских людей "и избавителем от всех злых, находящих на нас", остался он внародной памяти. А осенью 1392 года, когда уже зацвела нежными цветами стенописьколоменского храма, еще одна горькая весть облетела московские пределы.Умер Сергий Радонежский. Уходили люди той, ставшей уже историей героическойэпохи. Коломенская церковь Успения была для Московского княжества особенной,памятной. «Возможно, — считает современный исследователь Н.Н. Воронин, —что поводом к ее закладке было торжество первой победы над монголами нареке Боже (к югу от Коломны) 11 августа 1378 года, незадолго до праздникаУспения. Разрушение Успенского собора в 1380 году коснулось, очевидно, лишьего верха, так как оно не помешало князю Дмитрию молиться в соборе передпоходом на Куликово поле. Храм был восстановлен вскоре после Куликовскойбитвы». Создание этого храма для многих поколений русских людей связалось сдонским побоищем. В документах ХVI века церковь так и звалась УспенскойДонской. Здесь был придел в честь Дмитрия Солунского — тезоименита великогокнязя, мученика, который во многих странах почитался покровителем воинов,сражающихся за христианскую веру. Теперь на месте церкви времен Дмитриядонского в Коломенском кремле стоит обширный собор, построенный в ХVIIвеке. Первоначальная церковь была, по слову видевшего ее иностранногопутешественника, "весьма величественна и высока". Была она сложена избелоснежных известковых блоков, торжественно возносились ввысь три ееглавы. Росписи храма не сохранились, но здесь, по преданию, находилась иконадонской Богоматери. Впоследствии она попала в придворный Благовещенскийсобор Московского Кремля. В наше время донская икона украшает собраниедревнерусской живописи Третьяковской галереи. О ней спорят исследователи,но при всех оттенках мнений остается нечто общее в воззрениях науки на этовыдающееся произведение — оно тесно связывается с кругом Феофана. Спорнымостается, написана ли икона самим греком или — это предположение всегоболее вероятно — создана мастером из его окружения. Ласковое выражение лицаМарии, внутренняя теплота образов пленили современников. Художники измастерской Феофана заговорили в этом произведении иным языком, чем вНовгороде, выразили иные настроения — надежды и покоя. Если начинающиммастером Рублев уже работал в IЗ90-х годах в Коломне, образ донской открылему многое... С середины девяностых годов московские летописи начинают упоминатьФеофана, который работал тогда в кремлевских храмах. Первая такая записьотносится к 1395 году: «Июня в 4 день, в четверг, как обедню починают,начата бьтсть подписывати новая церковь каменная на Москве Рождество святыяБогородицы, а мастеры бяху Феофан иконник Гречин философ, да Семен Черный иученицы их». Среди безымянных учеников был, вероятно, Рублен. «Такое предположениене покажется смелым, не по требует даже особых доказательств» (М. Н.Тихомиров). Через десять лет Рублев станет уже в Феофановой дружинемастером, будет трудиться вместе со своим бывшим учителем в том же Кремле. "По всему складу своего характера Рублёв был полной противоположностьюФеофана. Феофан живой, общительный, подвижный, был полон потребностивоздействовать, убеждать, волновать. Рублев был сосредоточен, погружен всебя, немного робок, но настойчив в исканиях и в сердце своем хранил тотжар, который тем больше согревает, чем глубже он запрятан. Свидетельпредзакатной вспышки Византии, Феофан вынужден был покинуть родину ичувствовал себя на чужбине немного отщепенцем. Рублев жил более дельной издоровой жизнью, вместе со своим народом, вступившим на широкий путьисторической жизни» (М. В. Алпатов). Да, Рублев был человеком иного, чемФеофан, склада, но главное, чему научился он у греческого мастера, этоогромная свобода в переживании традиции, живое, свое отношение к искусству,его «разумной доброте».В конце XIV или в первые годы XV века в Москве сложилась целая школахудожественного украшения рукописей. Родоначальником её признаётся всё тотже Феофан. Возможно, что наиболее определённый вклад Рублёв внёс в созданиеминиатюр и заставок Евангелия Хитрово. Ему приписывается изображение ангела– символ евангелиста Матфея. По-видимому, Рублёвым же написаны некоторые избуквиц в виде растений, животных и птиц в этой книге. "Своеобразие иобаяние стиля Рублёва в этом произведении проявилось вполне; гармония исветлость нежных холодноватых красок, как бы излучающих свет, глубокочеловечная задушевность образов, приверженность к композиции в круге,свободная грация и ритм, достойные искусства древних греков, трогательноевнимание к миру животных и растений.Особенно близок ангел в Евангелии Хитрово к будущим рублевским фрескам 1408года во Владимире. Образы этой фресковой росписи принято называть "роднымибратьями и сестрами"миниатюр и заставок Евангелия. 1380—1390-е годы — времясначала обучения, а затем и созревания Рублева как самостоятельногохудожника. В эти же годы произошло поворотное событие в его жизни. Рублевстал монахом. В 1405 году он участвует с Феофаном Греком и "старцем Прохором сГородца" в убранстве Благовещенского собора в Москве. В храме сохранилисьтолько два яруса иконостаса: деисусный чин и изображения праздников. Рублеву принадлежат семь икон праздничного ряда: "Благовещение","Крещение", "Рождество Христово", "Сретение", "Преображение", "ВоскрешениеЛазаря", "Вход в Иерусалим". От работ других мастеров они отличаютсямягкостью, гармоничностью настроения. В изображении евангельских сценмастер вносит особую интимность чувств, одухотворенность, человеческоетепло. Большой эмоциональностью, утонченной красотой отличается колоритикон: легкие нежные цвета пейзажа звучат аккомпанементом к болееинтенсивным и разнообразным тонам одежд. Единственное из сохранившихся бесспорное произведение Рублева - икона"Троица" (1420-е годы, Третьяковская галерея). В совершенной художественнойформе мастер выразил в ней одно из самых сложных понятий христианскойрелигии о триединстве Бога. "Троица" принесла Рублеву особую славу. Историческая канва рублевского шедевра - “Троицы” - библейская легенда оявлении бога Аврааму и его жене Сарре под видом трех мужей; об угощении,приготовленном для них пожилыми супругами под сенью дуба и состоявшем иззолотого тельца, лепешек, молока и сливок; о предсказанном Аврааму рождениисына.В основе философского замысла “Троицы” - мысль о могущественнойвсепобеждающей силе любви как сокровеннейшей человеческой сущности,раскрытие которой служит реальным залогом осуществления единствачеловечества. Художественное совершенство, с которым эта общечеловеческаяидея выражена Рублевым в символических образах средневековой живописи,ставит икону “Троица” в ряд бессмертных творений мирового искусства. В иконе Рублева отброшены все бытовые подробности библейскогоповествования, затрудняющие восприятие этой философской идеи. Смысловой икомпозиционный центр иконы - чаша с головой закланного тельца,символизировавшего жертвенный подвиг Христа. Трапеза, на которой стоитчаша, - прообраз “гроба господня”. Чашу благословляет ангел, олицетворяющийСына. В молчаливом согласии голова его склонена к ангелу, олицетворяющемуОтца. К Отцу склонил голову и третий ангел, олицетворяющий Духа. Скипетрыв руках ангелов обозначают власть и всемогущество. Склонением головсреднего и правого ангелов и встречным наклоном голов левого ангела намеченмотив исхождения Слова и Духа от Отца. Это замкнутое круговое движение,образованное склонением фигур и в ритмических отголосках повторенноеконтурами одежд, престола, подножий и горы, передает единство трех лицбожества, их общее участи в осуществлении Сыном центральной идеи легенды,“предвечного” замысел спасения человечества. Изображения, сопровождающие Троицу, проникнуты христологическойсимволикой, раскрывающей различные аспекты явления Сына-Логоса как вечногожизненного принципа мира. Дуб позади среднего ангела - “древо вечнойжизни” - указывает на функцию второго лица Троицы как Слова, творческогоначала вселенной ; это прообраз креста и символ в




Нажми чтобы узнать.

Похожие:

Биография и творчество Андрея Рублёва iconЖизнь и творчество Андрея Рублева

Биография и творчество Андрея Рублёва iconТворчество Андрея Рублева его значение для развития русской национальной культуры

Биография и творчество Андрея Рублёва iconТроица Андрея Рублева

Биография и творчество Андрея Рублёва iconТроица Андрея Рублева

Биография и творчество Андрея Рублёва iconПлан. I. Введение II. История Иконописи III. Гонения на Иконы IV. Русская Иконопись Особенности Русской иконописи Значение красок Психология Иконописи Две эпохи Русской иконописи Творчество Андрея Рублева V. Вывод I. Введение
Икона это живописное, реже рельефное изображение Иисуса Христа, Богоматери, ангелов и святых. Ее нельзя считать картиной, в
Биография и творчество Андрея Рублёва iconВпервые опубликовано: Усов Ю. Н. Обсуждаем «Андрея Рублева»//Искусство в школе. 2004. Тем вып. С. 26-32

Биография и творчество Андрея Рублёва iconОоо «мк-травел» Г. Казань ул. Тази Гиззата дом 1б, офис 206 253-02-91; 526-05-35; 526-05-36
Андрея Рублева, неповторимая белокаменная резьба знаменитых Успенского и Дмитриевского соборов, Золотых ворот. Боголюбовский монастырь...
Биография и творчество Андрея Рублёва iconКонстантин Бальмонт. Биография и творчество Константин Бальмонт. Биография и творчество
Константин Дмитриевич Бальмонт родился 3 июня 1867 года в деревне Гумнищи, Шуйского уезда, Владимирской губернии
Биография и творчество Андрея Рублёва iconИнформационное письмо приглашаем Вас принять участие в Международной научной конференции «биография и творчество с. А. Есенина в энциклопедическом формате»
«биография и творчество с. А. Есенина в энциклопедическом формате», посвященной 116-й годовщине со дня рождения С. А. Есенина
Биография и творчество Андрея Рублёва iconКульторологическая роль экспозиции центрального музея древнерусской культуры и искусства им. Андрея Рублева Спасо-Андронниковского монастыря Центральный музей древнерусской культуры и искусства им
Культорологическая роль экспозиции центрального музея древнерусской культуры и искусства им. Андрея Рублева Спасо-Андронниковского...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©rushkolnik.ru 2000-2015
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы