Л. Н. Андреев. Жизнь и творчество|Студент V курса ||вечернего отделения ||2 англ группы ||Рудомёткин Андрей || || || ||Преподаватель – || ||Авраменко А. П. | Москва 2001 Л. Н. Андреев. Жизнь и творчество. Андреев Леонид Николаевич (9 (21). 1871, Орел – 12 1919, д. Нейвала, Финляндия) – прозаик, драм icon

Л. Н. Андреев. Жизнь и творчество|Студент V курса ||вечернего отделения ||2 англ группы ||Рудомёткин Андрей || || || ||Преподаватель – || ||Авраменко А. П. | Москва 2001 Л. Н. Андреев. Жизнь и творчество. Андреев Леонид Николаевич (9 (21). 1871, Орел – 12 1919, д. Нейвала, Финляндия) – прозаик, драм



НазваниеЛ. Н. Андреев. Жизнь и творчество|Студент V курса ||вечернего отделения ||2 англ группы ||Рудомёткин Андрей || || || ||Преподаватель – || ||Авраменко А. П. | Москва 2001 Л. Н. Андреев. Жизнь и творчество. Андреев Леонид Николаевич (9 (21). 1871, Орел – 12 1919, д. Нейвала, Финляндия) – прозаик, драм
Дата конвертации01.07.2012
Размер286.32 Kb.
ТипРеферат
Л.Н. Андреев. Жизнь и творчество


Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова Филологический факультет Кафедра истории русской литературы XX века РЕФЕРАТ на тему: Л. Н. Андреев. Жизнь и творчество|Студент V курса ||вечернего отделения ||2 англ. группы ||Рудомёткин Андрей || || || ||Преподаватель – || ||Авраменко А. П. | МОСКВА 2001 Л. Н. АНДРЕЕВ. ЖИЗНЬ И ТВОРЧЕСТВО. Андреев Леонид Николаевич (9 (21). 8. 1871, Орел – 12.9.1919, д.Нейвала, Финляндия) – прозаик, драматург, публицист. Отец, Николай Иванович, по семейным преданиям, внебрачный сынорловского помещика, окончил уездное училище, затем таксаторские курсы истал землемером. Мать, Анастасия Николаевна, из захудалого дворянскогорода. Детские и юношеские годы Андреева прошли в отцовском доме. В 1882его отдали в орловскую гимназию. Учился он, по собственному признанию,«скверно», но много и самозабвенно читал – Ж. Верна, Э. По, Ч. Диккенса,которого, вспоминал Андреев, «перечитывал десятки раз». Но своесознательное отношение к книге он связывает с Д. И. Писаревым. Задумывалсяон и над трактатом Л. Н. Толстого «В чем моя вера?», «вгрызался» в Э.Гартмана и А. Шопенгауэра, чье сочинение «Мир как воля и представление»оказало на него сильнейшее и устойчивое влияние. Он и в зрелые годыоставался «под знаком» Шопенгауэра (Лит. наследство. Т. 72. С. 219): к егоисторической и этической концепции восходят и трагическое миропонимание, ипессимизм, которые появлялись в творчестве писателя в кризисные моменты егоразвития. В 1891 Андреев, по окончании гимназии, поступил на юридическийфакультет Петербургского университета. Отчисленный из него в 1893 «заневзнос платы», перевелся в Московский университет. Плату за обучениевносит за него Общество пособия нуждающимся. Бедствуя, Андреев дает уроки,рисует на заказ портреты (как и в Орле после смерти отца в 1889). Окончив в 1897 университет кандидатом права, Андреев служитпомощником присяжного поверенного, выступает в суде в качестве защитника. В1897 начинается и систематическая литературная деятельность Андреева, хотяпервое его выступление в печати состоялось в 1892, когда он в журнале«Звезда» опубликовал написанный им для заработка рассказ о голодающемстуденте «В холоде и золоте». Андреев входит в литературу автороммногочисленных судебных репортажей, печатавшихся вначале в «Московскомвестнике», а затем в газете «Курьер». Здесь он вел два цикла фельетонов, ас дек. 1901 заведовал беллетристическим отделом, где при его содействиипоявились первые произведения Б.К. Зайцева, А. М. Ремизова, Г. И. Чулкова идр. Новеллистическое наследие Андреева включает в себя около девяностарассказов. Большая их часть (свыше пятидесяти) создана в первый периодтворчества – с 1898 по 1904 гг. В новеллистике, отмеченной бурнымихудожественными поисками, произошло становление писателя как мастера, здесьнаметился круг его постоянных образов и тем. Начиная с 1905 г., Андреевработает и как прозаик, и как драматург.
Постепенно театр занимает всебольшее место в творчестве Андреева; на протяжении десяти лет он создаеторигинальные театральные системы. Во второй половине 1900-х гг. и в 1910-е гг. Андреев написал примерноравное число рассказов: около двадцати в каждый период. При этом неуклоннорастет количество драм: одиннадцать пьес создал Андреев в годы первойреволюции и годы реакции, семнадцать – в десятые годы. Повышение удельноговеса драматургии отражало изменение жанровой ориентации художника. На этоуказывают не только количественные характеристики творческого спектра. В своих ранних рассказах Андреев продолжает традиции«шестидесятников»: Н. В. Успенского, А. И. Левитова, Н. Г. Помяловского, Ф.М. Решетникова с типичной для их прозы «правдой без всяких прикрас» (Н. Г.Чернышевский), стихией бытописания, скрупулезной, не всегда художественномотивированной детализацией. Но в лучших из них – «Баргамот и Гараська»(1898), «Петька на даче» (1899), «Ангелочек» (1899) – отчетливо проступаюти социальные приметы героев, и противоречия времени, и сочувственно-сострадательное отношение автора к «униженным и оскорбленным», и авторскаяирония. 5 апреля 1898 г. в «Курьере» был напечатан рассказ «Баргамот иГараська», по словам одного из критиков, открывший «триумфаторский бегколесницы Леонида Андреева». М. Горький выразил свое мнение по поводу этогорассказа так: «Черт знает, что такое… Я довольно знаю писательские штуки,как вогнать в слезу читателя, а сам попался на удочку: нехотя слезапрошибла». (Сб. «Горький на родине», Горьковское изд-во, 1937, с. 135.).Место действия рассказа Андреева – окраина губернского города Орла,населенная «пушкарями», чей быт и нравы с детства были хорошо знакомыписателю. В пасхальную ночь городовой Иван Акиндыч Бергамотов, прозванный«пушкарями» Баргамотом, гроза Пушкарной улицы, вдруг разжалобился и привелк себе домой разговляться безродного босяка Гараську. Описание мирнойбеседы за пасхальным столом полицейского держиморды с босяком без роду, безплемени дается в умильно идиллическом ключе: «Утро. У открытого окошкасидят за столом Баргамот и Герасим Андреич и кушают спрохвала чай… Разговоридет степенный. Баргамот, пережевывая слова, излагает свой взгляд наремесло огородника, являясь, видимо, одним из его приверженцев. Вот пройдетнеделька, и за копанье гряд можно будет приняться. А спать пока что ГерасимАндреич может и в чуланчике. Время к лету идет.—Еще чашечку выкушайте, Герасим Андреич!—Благодарствуйте, Иван Акиндыч, уже достаточно.—Кушайте, кушайте, мы еще самоварчик подогреем». («Курьер», 1898, № 94, 5апреля.). Этот вариант рассказа, напечатанный в «Курьере», определенно непонравился Горькому, который написал Андрееву: «Лучший ваш рассказ«Баргамот и Гараська» - сначала длинен, в середине превосходен, а в концевы сбились с тона». Л. Андреев прислушался к мнению М. Горького и изменилконец рассказа, что заставляет по другому посмотреть на пасхальное«происшествие» в приходе Михаила Архангела, т.е. совсем не умиленнымиглазами. …На приглашение жены Баргамота: «Кушайте, Герасим Андреич», изГараськиной груди «вырывается снова тот жалобный и грубый вой, который таксмутил Баргамота… Баргамот с растерянной и жалкой миной смотрит на жену: . Ну, чего вы Герасим Андреич! Перестаньте, - успокаивает та беспокойного гостя. . По отчеству… как родился, никто по отчеству… не называл…».Итак, под видом умильного пасхального рассказа Андреев преподнес читателюстрашную историю человека, лишенного имени человеческого. Автор как быпоказывает, что «за выдуманной жизнью течет своя безрадостная жизнь»(«Курьер», 1900, № 356, 24 декабря). И делает он это главным образомпосредством тонкой иронии, которая сопровождает его рассказ и о жизнипушкарей, и о судьбе Гараськи, и о стремлении Баргамота попользоватьсядаровым трудом босяка. «В заключительных строках, в трагической оглядкепьянчужки на свою жизнь мелькнуло, скользнуло что-то серьезное, глубокое,совсем непривычное для пасхального наброска, вильнула и спряталасьтрагически-тревожная мысль, почудилась тень чьего-то вдумчивого, умиленногои скорбного лица», - писал об андреевском рассказе критик А. Измайлов (А.Измайлов, «Литературный Олимп», М., 1911, с. 235). В рассказе «Ангелочек» для Ивана Саввича, бывшего статистика, отцаСашки ангелочек - это мечта о чистой любви и счастье со Свечниковскойбарышней, мечта, служащая для героя разрывом «круга железногопредначертания», куда он попал под воздействием «рока», но и не безсобственных усилий. Для Сашки в ангелочке сосредоточилась не только и нестолько иллюзия счастья, сколько «бунт», несогласие «с нормой» жизни. Врассказе «Петька на даче» Петька, как и взрослые, воспринимает в качественормы жизни прозябание в парикмахерской. Дача для него – та же иллюзия,только временный разрыв кольца. Но, как и для Сашки ангелочек, она – нетолько мгновение, озарение, случай; она – реальность, естественность,желанное, противоречащее норме и закону. Образ ребенка как носителя«естественного» начала вес?м в рассказах Андреева. И в Сашке и в Петьке, ив других детях есть энергия чувства, ненависть, протест, жизнь. В АндрееНиколаевиче («У окна»), Иване Саввиче, Хижнякове («В подвале») осталисьпризраки, тени жизни. Вместе с тем дальнейшее творческое развитие Андреева предопределилоне только его верность реализму и гуманистическим заветам русской классики.Он тяготеет и к созданию отвлеченно-аллегорических образов, выражающих попреимуществу авторскую субъективность, «одно голое настроение», какотозвался М. Горький в письме к Е. Чирикову о «Набате» (1901). Набат,разрывающий зловещую тишину ночи, окрашенной заревом горящих помещичьихусадеб, становится символом творчества Андреева – мятежного, насыщенноговозмущением и протестом. «Звуки были явны и точны и летели с безумнойбыстротой, как рой раскаленных камней. Они не кружились в воздухе, какголуби тихого вечернего звона, они не расплывались – они летели прямо, какгрозные глашатаи бедствия, у которых нет времени оглянуться назад и глазарасширены от ужаса… И было в них так много отчаяния, словно это не медныйколокол звучал, а в предсмертных судорогах колотилось сердце самоймногострадальной земли». Одно «голое» сомнение в способности человекапреодолеть внешние обстоятельства составило содержание притчи «Стена»(1901). Хотя вера Андреева в поступательное движение человечества, впрогресс и обнаруживает себя в рассказе, как и в других произведениях, нопуть к нему, по его мнению, всегда трагичен и зачастую не прям. Призыв кборьбе в конце рассказа не встречает сочувствия и единодушия, «прокаженныеповернулись к глашатаю своими «равнодушными, усталыми» спинами («Горе!..Горе!.. Горе!..»). В марте 1900 состоялось личное знакомство Андреева с Горьким.Взволнованно Горький рассказывал об этом свидании, о своем разговоре сАндреевым: «Одетый в старенькое пальто-тулупчик, в мохнатой бараньей шапкенабекрень, он напоминал молодого актера украинской труппы. Красивое лицоего показалось мне малоподвижным, но пристальный взгляд темных глазсветился той улыбкой, которая так хорошо сияла в его рассказах ифельетонах. Не помню его слов, но они были необычны, и необычен был стройвозбужденной речи… Мне показалось, что это здоровый, неземно веселыйчеловек, способный жить, посмеиваясь над невзгодами бытия. Его возбуждениебыло приятно…» (М. Горький, Леонид Андреев. В кн: «Книга о ЛеонидеАндрееве», изд. З.И. Гржебина, Берлин, 1922, С.8-9). Отношения между М.Горьким и Л. Андреевым приняли характер «сердечной дружбы», и это сыгралорешающую роль в литературной судьбе молодого писателя. М. Горький привлекего к сотрудничеству в «Журнале для всех» и литературно-политическомжурнале «Жизнь», органе демократически настроенных писателей-реалистов,ввел в литературный кружок «Среда». Горький рекомендовал Андреева как«очень милого и талантливого человека» участникам «Среды» - московскогосодружества писателей-демократов, куда входили Н.Д. Телешов, И.А. Бунин,В.В. Вересаев, А.С. Серафимович, С.А. Нейденов, И.А. Белоусов и другие. На«Средах» бывали Чехов, Горький, Короленко, Куприн, Скиталец, Шаляпин,артисты Художественного театра, художники Васнецов, Левитан, Головин. ТакжеГорький организовал на собственные средства издание первой его книги«Рассказы» (1901), в течение многих лет оставался доброжелательным итребовательным его критиком. Первый том «Рассказов» Л. Андреева был выпущеносенью 1901 г. издательством «Знание», основанным самим М. Горьким. Выходэтой небольшой книги был отмечен общественностью как крупное литературноесобытие. О молодом авторе сразу же «во весь голос» заговорили критики – А.Измайлов в «Биржевых ведомостях», И. Ясинский в «Ежемесячных сочинениях»,А. Скабический в «Новостях», Е. Соловьев в «Журнале для всех», Н.Михайловский в «Русском богатстве»… «Количество хвалебных статей, вышедшихо моих рассказах, значительно превышает размеры самой книжки», - шутилАндреев. Андреев признавался: «Ему [М. Горькому] я обязан бесконечно в смыслепрояснения моего писательского мировоззрения. Никогда до бесед с ним я несмотрел так серьезно на свой труд и дар. Он первый заговорил о такой дляменя сомнительной вещи, как мой талант, о моей ответственности перед этимталантом» (Лит. наследство. 72. С. 532). Товарищески доверительныеотношения между писателями не исключали споров и разногласий по общественно-политическим и литературно-эстетическим проблемам, что и привело красхождению Андреева и Горького после Революции 1905 г., особенно резкому в1907 г. Накануне Революции 1905 г. в творчестве Андреева нарастаютбунтарские мотивы. Жизнь Василия Фивейского в одноименном рассказе (1904) –это бесконечная цепь суровых, жестоких испытаний его веры. Утонет его сын,запьет с горя попадья – священник, «скрипнув зубами» громко повторяет: «Я –верю». У него сгорит дом, умрет от ожогов жена – он непоколебим! Но вот всостоянии религиозного экстаза он подвергает себя еще одному испытанию –хочет воскресить мертвого. «Тебе говорю, встань!» - трижды обращается он кпокойнику, но «холодно-свирепым дыханием смерти отвечает ему потревоженныйтруп». Отец Василий потрясен: «Так зачем же я верил? Так зачем же ты далмне любовь к людям и жалость? Так зачем же всю жизнь мою ты держал меня вплену, в рабстве, в оковах?». Сюжет рассказа «Жизнь Василия Фивейского»восходит к библейской легенде об Иове, но у Андреева она наполненабогоборческим пафосом, в то время как у Ф. М. Достоевского в «БратьяхКарамазовых» эта же легенда символизирует непоколебимую веру в Бога. «ЖизньВасилия Фивейского» дышит стихией бунта и мятежа, - это дерзостная попыткапоколебать самые основы любой религии – веру в «чудо», в промысел божий, в«благое провидение». «Я убежден, - писал Андреев, - что не философствующий,не богословствующий, а искренне, горячо верующий человек не можетпредставить бога иначе, как бога-любовь, бога-справедливость, мудрость ичудо. Если не в этой жизни, так в той, обещанной, бог должен дать ответы накоренные запросы о справедливости и смысле. Если самому «смиренному»,наисмиреннейшему, принявшему жизнь, как она есть, и благословившему бога,доказать, что на том свете будет как здесь: - он откажется от бога.Уверенность, что где-нибудь да должна быть справедливость и совершенноезнание о смысле жизни – вот та утроба, которая ежедневно рождает новогобога. И каждая церковь на земле – это оскорбление неба, свидетельство острашной неиссякаемой силе земли и безнадежном бессилии неба». Андреевсоздает полную драматизма сцену, в которой измученный несчастьямидеревенский попик вырастает в богатыря-богоборца. Силой своей исступленнойверы он хочет воскресить погибшего в песчаном карьере батрака СеменаМосягина. Но чуда не происходит. Обманута, растоптана вера, оказавшаясябессильной свести небо на землю. На первых страницах повести один из еегероев – дьякон сравнивает священника своего прихода о. Василия с Иовом, ис этого момента рассказ о Фивейском невольно сопоставляется читающим скнигой Иова. Но повесть Андреева имеет лишь внешнее сходство в изложении омытарствах и страданиях о. Василия с испытаниями, ниспосланными Иову. Вконечном счете Иов убеждается, что не в его власти постичь пути Господни ипоэтому он смиряется и говорит: «Я слышал о Тебе слухом уха, теперь же моиглаза видят Тебя; поэтому я отрекаюсь и раскаиваюсь в прахе и пепле»(Библия, Кн. Иова, 42:5-6, с. 658). Василий же, как мы уже отмечали, впротивовес этому гневно восклицает, обращаясь к Богу: «— Так зачем же яверил? –Так зачем же ты дал мне любовь к людям и жалость – чтобы посмеятьсянадо мною» Так зачем же всю жизнь мою ты держал меня в плену, в рабстве, воковах? Ни мысли свободной! Ни чувства! Ни вздоха! Все одним тобою, все длятебя. Один ты! Ну, явись же – я жду!». Андреева по праву считают мастеромпсихологического рисунка. «Жизнь Василия Фивейского» - одна из лучших егопсихологических вещей. Естественно, что автора больше всего занимаетвнутренний мир о. Василия. Как же он его отображает? Психологический методАндреева отличается от метода Л. Толстого, объясняющего и договаривающегоза героя его мысли и чувства, как осознанные самим героем, так игнездящиеся в подсознании, неуловимые, струящиеся… Андреев идет иным путем.Не воссоздавая последовательного развития психологического процесса, какэто делали Толстой и Достоевский, он останавливается на описаниивнутреннего состояния героя в переломные, качественно отличные от прежних,моменты его духовной жизни, и дает авторскую результативную характеристику. Мятежная повесть Андреева, с такой силой замахнувшегося на вековые«святыни», современниками писателя было воспринята как произведение,предвещающее революцию. Дух возмущения и протеста, клокочущий в повести Л.Андреева, радостно отозвался в сердцах тех, кто жаждал революционной бури.Однако в «Жизни Василия Фивейского» ощущаются и чувства недоумения инеудовлетворенности. Отрицая «благое провидение» и божественнуюцелесообразность как глупую преднамеренную выдумку, оправдывающуюстрадания, ложь, угнетение, реки слез и крови, Л. Андреев вместе с темизображает человека игрушкой злых и бессмысленных сил, непонятных,враждебных, непреодолимых. «Над всей жизнью Василия Фивейского, - пишет Л.Андреев, - тяготел суровый и загадочный рок». Однако далеко не всепрогрессивные критики считали авторскую концепцию пессимистическибезысходной. Н. Ашешов, например, увидел пафос повести совсем в ином: «…надвсеми символическими наслоениями поэмы Андреева звучит реальная нота, аматериалистическая теза, положенная в ее основу, рассеивает ненужныепризраки и иллюзии. И когда этот гипноз и этот кошмар, который навеваетсяталантом писателя, проходит, а пытливая мысль анализирует поэму всю,целиком, то звонко начинает петь в воздухе победная песня жизни и ярковыделяется клич к разумной осмысленной борьбе, к которой зовет писательсквозь символы и туманы своего замечательного произведения» («Образование»,1904, № 5, отд. 3, с. 99). Рассказы Леонида Андреева 1910-х гг., прежде всего, - феноментворческого пути яркой художественной индивидуальности. В то же времясвоеобразие этих произведений не отменяет во многих случаях ихтипологическую перекличку с явлениями современной литературы. Стремление кобъединению социально-психологического и философского аспектов изображенияотличало в эпоху между двух революций творчество писателей-реалистов.Универсализация темы, выявление соответствий между бытовой сторонойпроисходящего и его общечеловеческим смыслом вызывало использованиеаналитической многоаспектности повествования, активных композиционныхприемов (построение рассказа, основанное на принципах лейтмотива иконтрапункта, контраста и диссонанса. Все это характеризовало такие высокиедостижения реализма нового времени, как «Братья» и «Господин из Сан-Франциско» И. Бунина, «Пески» А. Серафимовича. В своих творческих поисках Андреев был близок этому направлениюлитературного развития и в то же время принадлежал ему далеко не всецело.Наряду со стремлением к глубинному осмыслению социально-историческогокризиса эпохи в творчестве Андреева ощутима тяга к мифологизациидействительности, изображению «вечных» образов и ситуаций, что диктовалосьподходом к проблемам человеческой деятельности и сознания как проблемамизвечным. Это дает объективные основания соотносить творчество Андреева створчеством писателей-символистов, в частности рассказами В. Брюсова и Ф.Сологуба. Повесть «Бездна» (1902), задуманная Андреевым «в целях всестороннегои беспристрастного освещения подлецки-благородной человеческой природы»созвучна Достоевскому (Лит. наследство. Т. 72. С. 135). Человек предстает вней рабом низменных, животных инстинктов. Андреев был и до сих порсчитается мастером психологического анализа, хотя характер его формальныхприемов в трактовке психологической тематики ускользает от однозначногоопределения. Несмотря на то, что при появлении первых произведений Андрееваего приветствовали как писателя-реалиста, очень в скором времени сталопонятно, что андреевский психологизм не вписывается в рамки традиционнойреалистической «диалектики души». Может быть, поэтому Лев Толстойнеоднократно упрекал его в неискренности при трактовке психологии героев.Андреев признает мастерами «психологичности» Достоевского, Толстого и,прежде всего, Чехова, которого он, не колеблясь, называет «панпсихологом».На его взгляд, Чехов заслуживает этого определения потому, что он как впрозе, так и в своих драматических произведениях «одушевлял все, чегокасался глазом: его пейзаж не менее психологичен, чем люди; его люди неболее психологичны, чем облака, камни, стулья, стаканы и квартиры».Проявление этой тенденции можно заметить в рассказе «Бездна». Фабуларассказа проста. Студента Немовецкого и девушку Зиночку, увлекшихся вовремя прогулки за городом романтическими разговорами о силе и красотелюбви, застает темнота. Их идиллию грубо нарушает пьяная компания: хулиганыизбивают студента и совершают насилие над девушкой. Когда Немовецкийнаконец приходит в себя, уже глубокая ночь, он принимается искать Зиночкуи, найдя ее без сознания, полураздетую, насилует ее, будучи не в силахпобороть в себе неукротимое животное желание. Постепенное развитие«внутреннего» действия передается прежде всего через пейзаж: солнечный,теплый и золотой в начале рассказа, угрюмо-свинцовый, угрожающий привстрече с хулиганами, мрачный, безлюдный в эпилоге. В этом произведениипространство превращается в психологическую эманацию, которая не толькопреображает пейзаж, но и предопределяет участь героев («чувствовали угрюмуювраждебность тусклых неподвижных глаз». Одушевление природы передаетвнутреннее состояние героев и нависающую над ними опасность. Важнейшимкомпозиционным приемом в прозе Андреева является построение по принципуконтраста, что соответствует биполярности его мировоззрения, постоянноколеблющегося между антиномиями: жизнь и смерть, свет и тьма, реальное иирреальное (в «Бездне»: день – ночь, нежность-зверство, невинность-разврат,солнечный свет – лунный свет). Через повторение ключевых слов («рука»,«тело», «глаза», «тьма», «бездна», «ужас») и образов автор показывает, какпоявляется ужасная мысль, как она развивается вплоть до своего завершения всозданном лишь намеками эпилоге, где нет ни описания, ни названияпроисходящего события: «На один миг сверкающий огненный ужас озарил егомысли, открыв перед ним черную бездну. И черная бездна поглотила его». Этотспособ прекращения повествования ярче воссоздает перед читателем описаннуюразвязку сюжета. Подобно талантливому режиссеру фильма-триллера умелопользуется приемами монтажа и звуковым сопровождением, подготавливая сценузападни, Андреев посылает читателю сигналы тревоги посредством особойобразной организации текста (через метафоры, лексические и синтаксическиеповторы) и коннотирует предметы, пейзаж, персонажей психологическим«ключом» произведения. Андреев не предлагает читателю психологическихобоснований того, почему его герой превращается в «зверя», и это надоприписывать не недостатку психологической проницательности Андреева, аскорее его философскому мировоззрению – тайна человеческой натурынедоступна, поэтому невозможно что-то доказывать. Вплоть до того момента вповествовании, когда избитый хулиганами герой приходит в себя, онпредставляется обыкновенной личностью: речь идет о нормальном, хорошовоспитанном, несколько робком юноше, который мечтает о прекрасных чувствахи благородных поступках. Но, оказавшись в чрезвычайной ситуации – один,ночью, рядом с поруганным бесчувственным телом подруги, - он переживаетмгновенное превращение, которое Андреев не объясняет с точки зренияпсихологической динамики, а подготавливает подступно. У Достоевского Сонябыла вынуждена вести позорный образ жизни уличной проститутки, чтобыпрокормить семью. Раскольников никак не мог понять, «что поддерживало ее» и« почему она так слишком уже долго могла оставаться в таком положении и несошла с ума…». «Весь этот позор, очевидно, коснулся ее только механически;настоящий разврат еще не проник ни одною каплей в ее сердце: он это видел,она стояла перед ним наяву…», - приходит к выводу герой М. Достоевского.Данный пример является своего рода антитезой случаю, описанному Андреевым в«Бездне». Эта «диалектика души» человеческой была зафиксирована в Библии,задолго до нашей эры. С одной стороны говорится: «Больше всего хранимогохрани сердце твое; потому что из него источники жизни» (Книга Притчей4:23), - а с другой: «Ибо из сердца исходят злые помыслы, убийство,прелюбодеяния, любодеяния, кражи, лжесвидетельства, хуления: это оскверняетчеловека» (Ев. от Матфея 12:19) или «Лукаво сердце человеческое более всегои крайне испорчено; кто узнает его?» (Книга Иеремии 17:9). Для писателя-«мистика» не разум является ключом к миропониманию, а интуиция, Разумотступает перед натиском бессознательного – и человек сокрушен.Бессознательное – это бездна, пропасть, грозящая разверзнуться в любуюминуту под изощренными сооружениями человеческого ума, и знаменательно то,что само вынесенное в заглавие слово, являясь емким образом-символом,встречается у Андреева весьма часто, порой становясь одним из ключевых(например, в рассказах «Вор» (1905) и «Тьма» (1907). Писатель намеревалсяосветить и «благородные» стороны человека в «Антибездне», но замыселостался неосуществленным. Важным не только литературным, но и общественным событием сталопоявление антивоенной повести «Красный смех» (1904). Ее тематическая основа– события русско-японской войны, но сюжетно-копозиционный центрпроизведения составило потрясенное, болезненно галлюцинирующее сознаниеучастника кровавой бойни: «Это красный смех. Когда земля сходит с ума, онаначинает так смеяться. …она стала круглая, гладкая и красная, как голова, скоторой содрали кожу». Андреев хотел, чтобы повесть издали с офортамилюбимого им Ф. Гойи «Бедствия войны». Ключом к пониманию главной идеиповести являются слова одного из братьев, от имени которого ведетсяповествование в «Красном смехе»: «…ведь нельзя же безнаказанно десятки исотни лет учить жалости, уму, логике – давать сознание. Можно статьбезжалостным, потерять чувствительность, привыкнуть к виду крови, и слез, истраданий – как вот мясники, или некоторые доктора, или военные; но каквозможно, познавши истину, отказаться от нее?.. Миллион людей, собравшись водно место и стараясь придать правильность своим действиям, убивают другдруга, и всем одинаково больно, и все одинаково несчастны, - что же этотакое, ведь это сумасшествие?». Андреев показывает воздействие войны насознание ее участников и людей, которые не были на войне, но потрясенысудьбой десятков тысяч ее несчастных жертв. Несмотря на фактографичностьповести, задача Андреева заключалась не в том, чтобы отобразить «фактывойны», которые, по его словам, «всегда одинаковы», а в том, чтобывоспроизвести отношения к войне современников, близких ему по духу, героев«гаршинской складки», и свое собственное отношение, которое «…также факт, ивесьма немаловажный» (Лит. наследие, С. 244). Жанр «Красного смеха»Андреев определил как «фантазию на тему о будущей войне и будущемчеловеке». Идейный подтекст «фантазии» состоит в том, что разумныйинтеллигентный человек XX в., участвующий в войне, не имея каких-либогуманных целей или освободительных задач, должен перестать существоватькак личность, как полноценный член общества, как представитель культурногочеловечества. «Красный смех» был воплем о несоответствии этических иисторических гуманных представлений культурного человечества реальномусостоянию мира, он был криком о необходимости спасения человека, людей,народов, человечества от «мировой заразы», насаждающей войны как способсобственного существования и распространения. Консервативно настроеннаяцензура запретила инсценировки «Красного смеха», усмотрев в нем «пропагандуидей антимилитаризма… с социалистической тенденцией» (Цит. по кн.: АндреевЛ. Повести и рассказы, т. 1, с. 681 (публикация В. Н. Чувакова). Войне Андреев, как он сам писал Л. Н. Толстому, был «обязан ломкоймировоззрения». Россия представляется ему теперь больной, «проклятой …страной героев, на которых ездят болваны и мерзавцы» (Письмо К. П.Пятницкому, 15 мая 1904). С надеждой и воодушевлением ждет он революции«нынешняя весна [ему же, февраль 1905] много даст красных цветов. …что дастреволюция, умноженная на войну, на холеру, на голод, - невозможно решить. Ав итоге будет хорошо – это несомненно» (Лит. наследство. Т. 72. С. 28).Андреев предоставляет свою квартиру для заседания ЦК РСДРП, которую онсчитал «самой крупной и серьезной революционной силой», дает согласие насотрудничество в большевистской газете «Борьба», участвует в секретномсовещании финской Красной Гвардии. В повести «Губернатор» (1906) Андреевоправдывает террористические акты против царских сановников. Завязка сюжетаповести – расстрел демонстрации рабочих по распоряжению губернатора. Но ниэта завязка, ни процесс подготовки и осуществления убийства губернаторатеррористами не составляют собственного сюжета повести. Как и все фактывнешней жизни, эти даны в повести через призму восприятия губернатора, кактолчок к его переживаниям. Основа сюжета – духовная эволюция губернатора,внутренний процесс его второго, нравственного рождения, происшедшего вмомент его физической, вынужденной желанной и необходимой кончины. «Не тотмомент драматичен, когда по требованию фабриканта уже прибыли солдаты иготовят ружья, а тот, когда в тиши ночных бессонных размышлений фабрикантборется с двумя правдами и ни одной из них не может принять ни совестью, нииздерганным умом своим» (Андреев Л. Письма о театре. – Литературныйальманах изд-ва «Шиповник», кн. 22. СПб., 1914, С. 232-233). В драме «Кзвездам» (1906), самом оптимистическом своем произведении, автор утверждаетсоциальную ценность подвига, и научного, и революционного. Андреев выводитна сцену представителей лучшей части современного человечества – ученых,для которых работа есть повседневный подвиг, и революционеров, для которыхгероизм есть жизнь. В пьесе разграничены «верх» и «низ». «Верх» - это те,кто приблизился «к звездам», к вечности, бессмертию, совершенству. Где-то«внизу» обитают те, кто страдает, ищет, но еще не знает путей наверх. Былобы неверно утверждать, что Андреев примиряет точки зрения революционеров иученых, «романтиков» и «реалистов», «верха» и «низа». Он объединяет,синтезирует все лучшее, что было в арсенале «пионеров» науки и революции.Вот почему рядом с Трейчем и Николаем (сыном Терновского), носителямисоциально-активной философии жизни как равновеликий стоит астрономТерновский. Вот почему в его финальном монологе слиты воедино современноенаучное знание о жизни и революционно-философское представление движениибытия как прогресса, как конечного торжества Солнца, Разума и Гармонии. После разгрома в Финляндии Декабрьского вооруженного восстания икрасной Гвардии наступает полоса глубокого идейного и психологическогокризиса Андреева. «Не на кого надеяться русской революции, - пишет онГорькому в октябре 1906,- мало друзей у свободы, и нет у нее горячихлюбовников». К нему возвращаются мысли о роковой предопределенности людскихсудеб, о бесплодности сопротивления извечным законам жизни, его пессимизмпринимает «космический» (Горький) характер. А после смерти в ноябре 1906Александры Михайловны, жены, которая была ему и другом, и литературнымсоветчиком, Андреев вступает в полосу депрессий, осложненных приступамизапоев. Разочарования в недавних предчувствиях и надеждах, скептическаяоценка и отдельного человека, и «толпы» - вот что устанавливает идейно-эмоциональную тональность андреевских произведений послереволюционногопериода. Так, полон непримиримой ненависти к существующему Савва (драма«Савва» 1906). Но, подчеркивает Андреев, он «”не герой” мой … это – еще рази еще раз трагическое жизни, тоска о светлом, загадка смерти» (Лит.наследство. Т. 72. С. 266). «Савва» - это социально-философское художественное произведение «отрагическом в жизни», « тоска о светлом», алкание раскрепощения человека.Ее идейно-художественная задача, как ее понимал автор, «дать синтезроссийского мятежного духа в различных крайних его проявлениях» (Андреев Л.Неизданные письма. Публикации и комментарии Л. И. Беззубова. – Учен. Зап.Тартуского ун-та, 1962, т. 5. Вып. 119, С. 385). Пессимистичен по своейоценке перспектив революционных восстаний рассказ «Так было» (1906).Рассказ «Так было» и драма «Савва» не кончаются полной и торжествующейпобедой. Но победы нет ни в повести «Губернатор», ни в пьесе «К звездам».«Физической» победы революции у Андреева никогда и не могла быть даже всамых светлых его вещах («К звездам», «Из рассказа, который никогда небудет окончен», «Иван Иванович»), она могла быть и была только духовной. Итогда она свидетельствовала и о демократической направленности творчестваАндреева, и о его романтической увлеченности, и об органической симпатии креволюции.Трусливыми обывателями предстают в повести «Иуда Искариот и другие» (1907)не только толпа, глумящаяся над Христом, но и его ученики. Обречен насмерть человек в драме «Жизнь человека» (1907). Некто в сером неустаннонапоминает ему, что он лишь «покорно совершает круг железногопредназначения». Сценическая история драматургии Андреева началась в 1907г. в Петербурге, на сцене Драматического театра В.Ф. Комиссаржевской, или,как его называли, в театре на Офицерской 22 февраля состоялась премьераспектакля «Жизнь Человека» в постановке В. Э. Мейерхольда, 12 декабря та жепьеса была впервые показана в московском Художественном театре. Ставилспектакль К. С. Станиславский. Обе постановки, совершенно разные по стилю иисполнению, имели громадный успех и послужили источником острой дискуссии втеатральной прессе. Тогда же, в 1907 г. появились и первые театроведческиеоценки творчество Андреева. Н. Е. Эфрос, крупнейший театральный критиксвоего времени, писал после первых постановок «Жизни Человека»: «СыгратьЛеонида Андреева слишком заманчиво. Очень уж это большой талант; бесспорно,к нему сейчас сильнее, чем к кому-нибудь из наших писателей, влечетсявсякое внимание. Темная туча окутывает душу Андреева, и родятся в нейчувства и мысли такие тяжелые, налитые безысходною тоскою, черноюбезнадежностью. Этот темный огонь жжет и при чтении, эти слова театр сейчасже должен был увидеть – и увидел, - что ему придется, если он захочет бытьдостойным пьесы, не только как угодно совершенно ее сыграть, но еще ипрежде всего изобрести способы, как сыграть». 18 сентября он впервые видит «Жизнь Человека» на сцене. Залприветствует его овациями. От театра подносят венок. Андреев очень доволенпостановкой. 21-го он приходит на спектакль второй раз и даже вносить кое-какие изменения в первый акт пьесы. Высоко оценивая мейерхольдовский спектакль «Жизнь Человека»,Комиссаржевский считал, что именно в ней театр вступил «на путь новогореализма, реализма мистического», в отличие от натуралистического, и отсимволистского театра «марионеток, пластических по деревянности,однообразия голосов». К последнему, по мнению Комиссаржевского, повернулМейерхольд после постановки «Жизни Человека». Тем не менее, духовноебунтарство, богоборческие тенденции пьесы вызвали на родине Андреева взрывнегодования в реакционных клерикальных и общественных кругах. Те же силыополчились на пьесу «Жизнь Человека», поставленную в 1909 г. во Львове насцене городского польского театра. Большинство польских газет осуждалопьесу. Эти обвинения подчас сопровождались примитивно грубыми выпадамипротив писателя. Один из рецензентов, ссылаясь на статью Мережковского«Грядущий хам», пишет еще более оскорбительно, говоря о «низменности»,«грубости» «Жизни Человека», о том, что нервные люди просто не выдерживализрелища и убегали с спектакля… Противниками «Жизни Человека» руководили нетолько, как им казалось, оскорбленные религиозные чувства, но более всегострах перед растущей силой нового свободного сознания. Показательно, чтодаже враждебно настроенная к пьесе газета вынуждена была признать: «Всяпольская пресса единодушно осудила творение Андреева, которым, однако,восхищаются толпы зрителей, особенно молодежь». О непознаваемости мира и господстве в нем иррационального, о бессилиидобра говорится и в пьесе «Анатэма» (1910). Растерянными, болезненно-надломленными, лишившимися целей и ценностей выступают в произведенияхАндреева и те, кто сохранил еще способность к протесту и действию. Крешению «погасить огни» приходит эсер-террорист: «Если нашими фонариками неможем осветить всю тьму, так погасим же огни и все полезем в тьму. Если нетрая для всех, то и для меня его не надо» («Тьма», 1907). Не борются, атолько бунтуют («Царь Голод», 1908) люди труда, ничем по сути не отличаясьот своих «попутчиков» - деклассированных элементов, которые поджигаюткартинные галереи, библиотеки; крестьяне в авт. ремарках подобнычеловекообразным, у рабочих «слабо развитая голова с низким лбом». Ванархический авантюризм и бандитизм вырождается былая революционность угероя романа «Сашка Жегулев» (1911). Наконец, характерно и то, что именно вэти годы А. создает одно из лучших произведений о смерти во всемирнойлитературе (рассказ «Елеазар», 1906). В то же время Андреев остается враждебным реакционному лагерю: онпубликует, с посвящением Л. Толстому. «Рассказ о семи повешенных» (1908),обличающий правительственные репрессии, поддерживает нелегальный фондузников Шлиссельбургской крепости, скрывает в своем доме (построенном в1908 в финской деревне Ваммельсу) революционеров. Решительно дистанцируетсяон и от тенденции к развенчанию революции как таковой, к окарикатуриваниюобразов ее деятелей. «Идею “Царя Голода”,- корректирует он в интервью,пафос этой пьесы, - поняли как объявление банкротства революции. Можетбыть, я сам до известной степени виноват в том, что так понят. Я не далясно понять, что здесь идет речь только о простом бунте, а не об истиннойреволюции» (Лит. наследство.Т.72. С. 310). Противоречива и литературно-эстетическая позиция Андреева. Защищаясвободу творчества, право художника выражать любые взгляды и настроения, онприглашает в сборник «Знание» и А. Блока, которого ценил и любил большевсех из современных поэтов, и Ф. Сологуба. И когда Горький «восстал» противих участия, Андреев сложил с себя звание редактора этих сборников. С другойстороны, став сотрудником, а в 1907-09 и редактором модернистскогоальманаха «Шиповник», он отклонил романы Б. Савинкова «Конь бледный» иСологуба «Навьи чары». Они были все же опубликованы в «Шиповнике», иАндреев отказался от дальнейшего редактирования этого издания.Сложными, отличавшимися и внешней, и внутренней противоречивостью,оказались собственно творческие связи Андреева с символизмом, егофилософией, этикой и эстетикой. Он высоко ценил в символистах то, что онилюбят литературу, «быть может, даже больше, чем мы, ибо утверждают еесамоцельность, работают над нею неустанно, тормошат ее ежечасно». И в то жевремя настораживает «их оторванность от масс» - «все они не демократичны»(Лит. Наследство. Т. 72. С. 292). Правда, в своей автобиографии (написаннойот третьего лица) Андреева признавал, что «по форме писаний, по темамсвоим, по направлению мысли он так же далек от народа». Но именно понаправлению мысли, по форме, по образно-стилевому строю своих произведенийАндреев двинулся по пути, отличному от художественных исканий русскогосимволизма. Эстетика символизма опиралась на постулаты идеалистическойфилософии о параллелизме «феноменов», данных чувственному опыту, и«ноуменов», постигаемых откровением духовных сущностей: Андреев осталсяравнодушен к этому учению. И потому символисты, отметив в его произведениях«прикосновение общественности к религии» (Мережковский Д. С. В обезьяньихлапах // Мережковский Д. С. В тихом омуте. М., 1991), не признали его«своим»: «Мистика Достоевского по сравнению с мистикой Андреева – солнечнаясистема Коперника по сравнению с календарем» (Там же). Символизм полагал«подражательное воспроизведение наблюденного», «феноменов», «постояннымсубстратом художественного творчества» (Иванов Вяч. Борозды и межи. М.,1916. С. 252), обнаруживая в этом совпадение с эстетикой реализма, ипредостерегал против любой иносказательности, против «опасностиаллегоризма, убивающего искусство» (Эллис. Русские символисты. М., 1910. С.29). Андреев уже в ранних произведениях прибегает к аллегорическойобразности. Природа собственного творческого дара мыслится Андреевымтаковой, что он никак «не мог вполне выразить свое отношение к миру в планереалистического письма … я внутренне, по существу моему писательски-человеческому, - я не реалист» (Лит. Наследство. Т. 72. С. 541). Все категоричнее и резче расходясь со «знаньевцами», Андреевразрабатывает приемы и принципы не изобразительного, а выразительногописьма. Стилеобразующими его доминантами становятся не черты и приметыреальных характеров и ситуаций, а экспрессивные детали, слова повышеннойэмоционально-оценочной окраски, «гипнотизирующий» (Горький) ритм. Так, егороман «Сашка Жегулев» настолько переполнен стихией лиризма, чтовыламывается из рамок эпического жанра. Для своих драм Андреев ищет новыеформы, синтезирующие литературу и другие виды искусства. Поиски этиприводят к насыщению его пьес предельной условностью, аллегориями. «Вопрособ отдельных индивидуальностях как-то исчерпан, отошел,- писал он В. В.Вересаеву,- хочется все эти разношерстные индивидуальности так или иначе,войною или миром, связать с общим». Так, в «Жизни человека» персонажи неимеют даже собственных имен – это Враги, Друзья, Гости, Некто в сером…«Вообще, - писал Андрееву с упреком Горький, - ты слишком оголил твоегочеловека, отдалив его от действительности, и тем лишил его трагизма, плотии крови» (Лит. наследство. Т. 72. С. 276). Не приняли его пьес и в лагере символистов. В. Брюсов, выражая общеемнение редакции их органа журнала «Весы» писал: «Мы считаем “К звездам”безусловно неудавшейся, просто плохой вещью… Это сцены мертворожденные,ходульные, шаблонные» (Письмо Чулкову. 1906. 19 апр.). Андреев лишьконстатировал факт, когда в одном из писем 1908 горестно сетовал: «во всехэтажах российского литературного дома … меня ругают» (Лит. наследство.Т.72. с. 307). И сам писатель, и критика преувеличивали глубину егоразмежевания с реализмом, тем более что Андреев имел в виду «догматическийреализм» (монодрама «Реквием». 1917. С. 261), а в пьесах «Дни нашей жизни»(1908), «Анфиса» (1909), «Екатерина Ивановна» (1913) возвращается креалистическому письму, наполняя эти драмы бытовым и психологическимсодержанием, отводя интриге традиционную роль в построении сценическогодействия. Но это «возвращение» не решало мучительного для писателя вопроса:«Я не реалист. Кто же я? Мистик?» (Там же. С. 260). Ответ – в той связи,какая возникла между его творческими опытами и зародившимся в начале 20 в.экспрессионизмом. В силу особенностей своего литературного дарования и творческойличности Андреев оказался восприимчивым к разным художественным тенденциями совместил в своем творчестве явления нескольких направлений литературыначала века. Показательна в этом отношении связь произведений Андреева створчеством писателей-«неореалистов», тесно соприкасавшихся и с реализмом ис модернизмом, в частности его младших современников и во многомпоследователей – Б. Зайцевым и С. Сергеевым-Ценским. Этих писателейсближали с Андреевым (помимо многочисленных перекличек в сфере поэтики)двойственность трактовки явлений жизни – одновременно и подлежащейобъяснению и неизъяснимо таинственной; идущая от Чехова множественностьправд, ни одна из которых не отменяет другой (с. 254). Обособленноеположение Андреева среди общественных литературных движений, «надмирное»содержание многих его произведений привели к тому, что популярностьписателя, читательский интерес к нему, широкий и жгучий в первоедесятилетие века, явно упали. «Временами, - рефлектирует Андреев,- я …думаю, что я – просто не нужен». С тем большей увлеченностью и страстьюотдается он частной, семейной жизни – фотографирует, рисует, совершает наяхте прогулки по Финскому заливу. 1-ю мировую войну Андреев воспринял и приветствовал как «борьбудемократии всего мира с цезаризмом и деспотией, представителем каковойявляется Германия» (Письмо И. Шмелеву, 1914, сент.). Он призывает «оставитьв стороне борьбу с царизмом», осуждает как «крайне возмутительную»пораженческую позицию Горького (там же) и ждет от всех деятелей русскойкультуры твердого и смелого утверждения воли к войне и победе. Андреевстановится сотрудником газеты Рябушинских «Утро России», органа либеральнойбуржуазии, а в 1916 – редактором литературного отдела газеты «Русскаяволя», организованной при содействии правительства крупными капиталистами,но при этом занимает там достаточно независимую позицию. Андреев восторженно встречает падение самодержавия, установление вРоссии демократического режима и считает, что революция «должна идтидальше» - к революции в Берлине и к … победе над Германией («ВернитеРоссию!». С. 81-82). Андреев допускает и применение насилия, если имруководит «чистая гражданская совесть», если оно преследует «высокие целинародного блага и свободы» (Там же. С. 103). Но когда писатель увидел, чтобольшевики особенно далеки от этих «высоких целей», что – это он пишет всентябре 1917 – «по лужам крови вступает завоеватель Ленин» (Там же. С.147), он с ненавистью обрушивается на установленную ими в стране диктатуру.В блестящей публицистической статье «S.O.S.» (1919) Андреев обращается к«благородным» гражданам всех стран за помощью, призывает их к объединению,чтобы спасти людей в России от «дикарей Европы, восставших против еекультуры, законов и морали», превративших Россию «в пепел, огонь, убийство,разрушение, кладбище, темницы и сумасшедшие дома» (Там же. С. 160). Онготов был даже, пожертвовав независимостью свободомыслящего публициста,взять на себя дело антибольшевистской пропаганды. Невольно – после провозглашения независимости Финляндии, где Андреевпродолжал жить на своей даче, - он оказался в эмиграции. Писательчувствовал себя «изгнанником трижды: из дома, из России и из творчества»(Письмо Н. К. Рериху, 1919, 4 сент.). С гибнущей Россией «ушло, куда-тодевалось, пропало то, что было творчеством» (Там же). Одинокий,преследуемый неотступными болезнями, он считал больницу «наиболеевероятным» путем из оставшихся ему (Письмо Рериху, 1919, 23 авг.). Андреевумер от паралича сердца на даче своего приятеля, писателя Ф. Н.Вальковского, близ Мустамяки. Похоронен в Ваммельсу, перезахоронен в 1956на Литераторских мостках Волкова кладбища в Ленинграде. СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ1. Андреев Л.Н. Собр. соч.: в 6 Т. — М., 1990.2. Арабажин К. Леонид Андреев. Итоги творчества. — СПб., 1910.3. Афонин Л.Н. Леонид Андреев. — Орел, 1959.4. Бабичева Ю.В. Драматургия Л.Н. Андреева эпохи первой русской революции. — Вологда, 1971.5. Иезуитова Л.А. Творчество Леонида Андреева (1892-1906). — Л., 1976.6. Книга о Леониде Андрееве. Воспоминания М. Горького, К. Чуковского, А. Блока и др. — Петербург-Берлин, 1922.7. Л.Н. Андреев. Библиография. Вып. 1. Сочинения и тексты. — М., 1995. 8. Л.Н. Андреев. Библиография. Вып. 2. Литература (1900-1919). —М., 1998.9. Леонид Андреев. Материалы и исследования. — М., 2000.10. Русские писатели 20 века. Биографический словарь. — М., «Рандеву-А М», 2000.11. Смирнова Л.А. Творчество Л.Н. Андреева. Проблема художественного метода и стиля. — М., 1986.12. Библия. Книги священного писания Ветхого и Нового Завета. 1987.




Похожие:

Л. Н. Андреев. Жизнь и творчество|Студент V курса ||вечернего отделения ||2 англ группы ||Рудомёткин Андрей || || || ||Преподаватель – || ||Авраменко А. П. | Москва 2001 Л. Н. Андреев. Жизнь и творчество. Андреев Леонид Николаевич (9 (21). 1871, Орел – 12 1919, д. Нейвала, Финляндия) – прозаик, драм iconАверченко А. Хлопотливая наука. Юмористические произведения. М., 1991. Андреев Л. Н
Андреев Л. Н. Баргамот и Граська. Ангелочек. Рассказ о Сергее Петровиче. Жизнь Василия Фивейского. Город. Так было. Красный смех....
Л. Н. Андреев. Жизнь и творчество|Студент V курса ||вечернего отделения ||2 англ группы ||Рудомёткин Андрей || || || ||Преподаватель – || ||Авраменко А. П. | Москва 2001 Л. Н. Андреев. Жизнь и творчество. Андреев Леонид Николаевич (9 (21). 1871, Орел – 12 1919, д. Нейвала, Финляндия) – прозаик, драм iconАндреев В. Г
Андреев В. Г., "Оружие и война: новые тенденции развития", Обозреватель — Observer, 1999, №5, стр. 57
Л. Н. Андреев. Жизнь и творчество|Студент V курса ||вечернего отделения ||2 англ группы ||Рудомёткин Андрей || || || ||Преподаватель – || ||Авраменко А. П. | Москва 2001 Л. Н. Андреев. Жизнь и творчество. Андреев Леонид Николаевич (9 (21). 1871, Орел – 12 1919, д. Нейвала, Финляндия) – прозаик, драм iconАндреев
«Защита», «Что видела Галка», «Первый гонорар», «Книга», «Христиане»; повесть «Жертва». В них созданы живые психологические портреты...
Л. Н. Андреев. Жизнь и творчество|Студент V курса ||вечернего отделения ||2 англ группы ||Рудомёткин Андрей || || || ||Преподаватель – || ||Авраменко А. П. | Москва 2001 Л. Н. Андреев. Жизнь и творчество. Андреев Леонид Николаевич (9 (21). 1871, Орел – 12 1919, д. Нейвала, Финляндия) – прозаик, драм iconФедеральное агентство по образованию псковский государственный педагогический университет им. С. М. Кирова кафедра психологии развития и образования Роль смысложизненных ориентаций в профессиональном самоопределении старшеклассников
Студент 6 курса факультета социальных технологий заочного отделения Андреев Александр Сергеевич
Л. Н. Андреев. Жизнь и творчество|Студент V курса ||вечернего отделения ||2 англ группы ||Рудомёткин Андрей || || || ||Преподаватель – || ||Авраменко А. П. | Москва 2001 Л. Н. Андреев. Жизнь и творчество. Андреев Леонид Николаевич (9 (21). 1871, Орел – 12 1919, д. Нейвала, Финляндия) – прозаик, драм iconЖизнь и творчество И. Бунина Реферат По литературе Ученика 9б класса Кухаренко Олега 2000 год Жизнь и творчество И. А

Л. Н. Андреев. Жизнь и творчество|Студент V курса ||вечернего отделения ||2 англ группы ||Рудомёткин Андрей || || || ||Преподаватель – || ||Авраменко А. П. | Москва 2001 Л. Н. Андреев. Жизнь и творчество. Андреев Леонид Николаевич (9 (21). 1871, Орел – 12 1919, д. Нейвала, Финляндия) – прозаик, драм iconБазовые номинации Лучшая работа в области социальных коммуникаций для государственных учреждений Андреев Сергей, специальность «Связи с общественностью»
Андреев Сергей, специальность «Связи с общественностью» фп тгу, проект «Баг-трэкер или система отслеживания городских проблем» I...
Л. Н. Андреев. Жизнь и творчество|Студент V курса ||вечернего отделения ||2 англ группы ||Рудомёткин Андрей || || || ||Преподаватель – || ||Авраменко А. П. | Москва 2001 Л. Н. Андреев. Жизнь и творчество. Андреев Леонид Николаевич (9 (21). 1871, Орел – 12 1919, д. Нейвала, Финляндия) – прозаик, драм iconРеферат по курсу "Логика" на тему: Преподаватель: Студент: Торгова Т. В. (ст б.№083з-э/99)
Так что же такое спор? В. И. Андреев предлагает в качестве определения понятия «спор» следующее
Л. Н. Андреев. Жизнь и творчество|Студент V курса ||вечернего отделения ||2 англ группы ||Рудомёткин Андрей || || || ||Преподаватель – || ||Авраменко А. П. | Москва 2001 Л. Н. Андреев. Жизнь и творчество. Андреев Леонид Николаевич (9 (21). 1871, Орел – 12 1919, д. Нейвала, Финляндия) – прозаик, драм icon«томский политехнический университет» Г. Г. Андреев, А. Н. Дьяченко введение в химическую технологию ядерного топлива
Введение в химическую технологию ядерного топлива: учебное пособие /Г. Г. Андреев, А. Н. Дьяченко. –Томск: Изд-во Томского политехнического...
Л. Н. Андреев. Жизнь и творчество|Студент V курса ||вечернего отделения ||2 англ группы ||Рудомёткин Андрей || || || ||Преподаватель – || ||Авраменко А. П. | Москва 2001 Л. Н. Андреев. Жизнь и творчество. Андреев Леонид Николаевич (9 (21). 1871, Орел – 12 1919, д. Нейвала, Финляндия) – прозаик, драм iconЖизнь и творчество А. Блока
Андрей Николаевич Бекетов, — профессор-ботаник, ректор Петербургского университета, затем, после второго замужества матери, в доме...
Л. Н. Андреев. Жизнь и творчество|Студент V курса ||вечернего отделения ||2 англ группы ||Рудомёткин Андрей || || || ||Преподаватель – || ||Авраменко А. П. | Москва 2001 Л. Н. Андреев. Жизнь и творчество. Андреев Леонид Николаевич (9 (21). 1871, Орел – 12 1919, д. Нейвала, Финляндия) – прозаик, драм iconЛеонид Андреев: современники о творчестве писателя особенности творчества
Л. Н. Андреева его называли декадентом, символистом, неореалистом ( он был близок к реализму по направленности художественного мышления)...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©rushkolnik.ru 2000-2015
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы