Московские страницы в лирике А. Ахматовой и О. Мандельштама icon

Московские страницы в лирике А. Ахматовой и О. Мандельштама



НазваниеМосковские страницы в лирике А. Ахматовой и О. Мандельштама
Дата конвертации01.07.2012
Размер308.78 Kb.
ТипРеферат
Московские страницы в лирике А. Ахматовой и О.Мандельштама


Москва – центр многовековой культуры русского народа. Уже в XIV – XVв. в московских монастырях-старожилах создавались обширные книгохранилища –библиотеки. В XV в. в Москве И. Федоров изобрел книгопечатание. В 1755 г.открылся Московский Университет и началось издание первых журналов созданиелитературных обществ, кружков, объединений. Москва – родина А.С. Пушкина, А.С. Грибоедова, И.А. Крылова, А.Н.Островского, М.Ю, Лермонтова, А.И. Герецена, Ф.М. Достоевского … В Москвежили и работали А.И. Толстой, А.П. Чехов, А.М. Горький, А.И. Куприн, И.А.Бунин, В.Я. Брюсов, В.В. Маяковский, С.А. Есенин … Незабываемыми событиями литературной жизни Москвы явились публичныечтения Пушкиным «Бориса Годунова», Гоголем – «Ревизора», Лермонтовым –«Мцыри», Островским – «Свои люди – сочтемся!». Традицию чтения новых своихпроизведений на собраниях литературных кружков «Среда» продолжилидемократически настроенные писатели И.Д. Телешов, А.Н. Андреев, Е.И.Чириков … Важнейшие события в истории Москвы, реальные факты, подлинные имена,творчески трансформируясь в сознание писателей, органически входили вконтекст художественных произведений. Разграбленная, разоренная в огнепожаров, но не покоренная, ввергшая в катастрофу армии Наполеона, встает состраниц «Войны и Мира» Л.Н. Толстого. Грозные, напряженные осенне-зимниедни 1905 года, баррикадные бои на улицах и площадях Москвы документальноточно воспроизводит в романе – эпопее «Жизнь Клима Самгина» А.М. Горький. О Москве писали не только те, кто постоянно там бывал, жил и работал,но и те люди, которые были там «проездом», имели опосредованное отношение кстолице России. Именно к таким писателям и относятся А.А. Ахматова и О.Э.Мандельштам. Их родиной был Петербург, Москва же никогда не была и не сталадля них родным городом. Но так или иначе, за время их пребывания в Москве,у обоих сложилось свое понимание образа города, которое в последствииизменялось, приобретало новую форму. Это понимание, осознание Москвывозникало не сразу. Каждый новый приезд в Москву был связан с каким-либозначимым событием в жизни поэтов, а это в свою очередь отражалось на ихотношении к городу. Ахматова и Мандельштам пытались понять Москву,почувствовать ее историческую многослойность, когда человек существуетмежду церковью постройки XVI века и доходным домом начала ХХ. Возможно, этоим удавалось не всегда, и наверно поэтому можно достаточно четкопроследить, как со временем Москва обретала в их стихах совершенно новыйоблик, не похожий на тот, который буквально недавно рисовался в ихсознании. Так как ни Ахматова, ни Мандельштам никогда не были москвичами, то истихов, посвященных Москве, не так уж и много. Но, несмотря на это, можнопостараться проследить, как меняется позиция лирического героя по отношениюк городу, и какую роль Москва сыграла в жизни поэтов. Мандельштам Осип Эмильевич 1891 – 1938 В стихотворении Осипа Мандельштама.
«1 января 1924 года» есть такиестроки, обращенные к Москве: Каким железным скобяным товаром Ночь зимняя гремит по улицам Москвы, То мерзлой рыбою стучит, то хлещет паром Из чайных розовых – как серебром плотвы. Москва – опять Москва. Я говорю ей: здравствуй! Не обессудь, теперь уж не беда, По старине я принимаю братства Мороза крепкого и щучьего суда. Мандельштам родился в Варшаве в семье купца. Учился на романо-германском отделении Петербургского университета. Начал печататься в1910г.: первая книга стихов «Камень» (1913г., второе издание 1916г.),вторая – «Tristia». В ранних стихах ощутимо влияние поэзии символизма.Однако, будучи изумительно тонким, изящным лириком, он вряд ли укладываетсяв прокрустово ложе акмеизма. Его творчество было, конечно, шире. Его стихипророчат гибель, по его определению, «христианско-эллинской» культуры. Вего послереволюционных стихах звучит тема «отщепенства», результатом чегоявляется социальная изоляция поэта. Он пробовал свои силы и в прозе: «Шумвремени» (1925) — сборник автобиографических рассказов, «Египетская марка»(1928) — повесть о духовном кризисе интеллигенции перед революцией, эссе«Разговор о Данте» (1933). По воспоминаниям священника Михаила Ардова, Ахматова говорила, чточувствует Петербург, Пастернак — Москву, “а Осипу дано и то, и другое”. ВМоскве Мандельштам был изначально чужак, петербуржанин (корневой город дляМандельштама был все-таки один), — но он обжил Москву и ощутил (или дажесоздал для себя) новое место человека в этом вновь столичном городе —теряющееся, скользящее, превращающее на ходу человека в “воробья”,“трамвайную вишенку”. Ошарашенность и ощущение тепла в перчатке — онирядом. Нет, не спрятаться мне от великой муры За извозчичью спину - Москву, Я трамвайная вишенка страшной поры И не знаю, зачем я живу … … И едва успевают грозить из угла – Ты как хочешь, а я не рискну! У кого под перчаткой не хватит тепла, Чтоб объездить всю курву-Москву. Он жил в левом флигеле дома Герцена на Тверском бульваре (д. 25).Мемориальная доска на доме напоминает: «Поэт Осип Эмильевич Мандельштам жилв этом доме в 1922— 1923 и в 1932—1933 годах». Здесь в 1920—1930-е гг.находилось писательское общежитие, в котором А. А. Ахматова навещала четуМандельштамов в 1932—1933 гг. Мандельштам посвятил ей еще в 1917 г.стихотворение «Кассандра», затем «Твое чудесное произношение», «Что поютчасы-кузнечики». В «Листках из дневника» Ахматова вспоминала: «Снова исовершенно мельком я видела Мандельштама в Москве осенью 1918 года. В 1920году он раз или два приходил ко мне в Сергиевскую (в Петербурге), когда яработала в библиотеке Агрономического института и там жила. Тогда я узнала,что в Крыму он был арестован белыми; в Тифлисе меньшевиками». Ахматоваговорила о том, что «в то время, как (в 1933 г.) О. Э. встречали вЛенинграде как великого поэта... и его приезд и вечера были событием, окотором вспоминали много лет и вспоминают еще и сейчас (1962),— в Москвеего никто не хотел знать, и, кроме двух-трех молодых и неизвестных ученых-естественников, О. Э. ни с кем не дружил». Наконец, в 1933 г. Мандельштам получил квартиру в Нащокинскомпереулке, 3/5[1]. Но жизнь его там не была счастливой: он был арестован вночь с 13 на 14 мая 1934 г., отпущен, затем снова арестован. В тех жевоспоминаниях Ахматова писала: «...тень неблагополучия и обреченностилежала на этом доме. Мы шли по Пречистенке (февраль 1934 г.), о чемговорили, не помню. Свернули на Гоголевский бульвар, и Осип сказал: «Я ксмерти готов». Вот уже двадцать восемь лет я вспоминаю эту минуту, когдапроезжаю мимо этого места»[2]. Н. Я. Мандельштам, жена поэта, в своей «Второй книге» писала оботношениях Мандельштама и Ахматовой: «Пришлось Мандельштамудовольствоваться легкими дружбами с легкими людьми, но, как бы нискладывалась жизнь, он всегда берег наши отношения и ценил дружбу сАхматовой. С ней был разговор, шутка, смех, вино и главное — общий путь,одинаковое понимание самых существенных вещей и взаимная поддержка в трудеи во всех бедах». Мандельштам хорошо знал литературную Москву и посвятил ей два очерка:«Литературная Москва» и «Литературная Москва. Рождение фабулы». Он входил вгруппу «Лирический круг», в которую также входили А. Ахматова, К.Липскеров, С. Парнок, С. Шервинский, В. Ходасевич, А. Эфрос и др. В статье«Литературная Москва» он так писал о Москве: «Москва — Пекин; здесьторжество материка, дух Срединного царства, здесь тяжелые канатыжелезнодорожных путей сплелись в тугой узел, здесь материк Евразиипразднует свои вечные именины. Кому не скучно в Срединном царстве, тот — желанный гость в Москве.Кому запах моря, кому запах мира. Здесь извозчики в трактирах пьют чай, как греческие философы; здесь наплоской крыше небольшого небоскреба показывают ночью американскую сыщицкуюдраму; здесь приличный молодой человек на бульваре, не останавливая ничьеговнимания, насвистывает сложную арию Тангейзера, чтобы заработать свой хлеб,и в полчаса на садовой скамейке художник старой школы сделает вам портретна серебряную академическую медаль; здесь папиросные мальчишки ходятстаями, как собаки в Константинополе, и не боятся конкуренции; ярославцыпродают пирожные, кавказские люди засели в гастрономической прохладе. Здесьни один человек, если он не член Всероссийского союза писателей, не пойдетлетом на литературный диспут...» Имея в виду «чистки поэзии» в 1920-е гг., Мандельштам писал: «Когда вПолитехническом музее Маяковский чистил поэтов по алфавиту, среди аудиториинашлись молодые люди, которые вызвались, когда до них дошла очередь, самичитать свои стихи, чтобы облегчить задачу Маяковскому. Это возможно тольков Москве и нигде в мире,— только здесь есть люди, которые, как шииты,готовы лечь на землю, чтобы по ним проехала колесница зычного голоса». Восприятие Москвы у Мандельштама с годами сильно изменялось. Можноустановить три группы “московских” стихов Мандельштама: 1) тексты 1916 года “с примыкающим к ним стихотворением “Все чуждо нам в столице непотребной...” (1918)... с “просвечивающим” в их словесной ткани образом М. Цветаевой, с “борисо-годуновским” подтекстом, образами Третьего Рима и мятежа; 2) Стихи 20-х — начала 30-х годов — с мотивом одиночества и вины перед “четвертым сословием”, симпатией и тяготением к городской анонимности, “воробьиности”, при крепнущем понимании “китайско-буддийской” застойности советской столицы; 3) Во второй половине 30-х годов в стихах Мандельштама пытается сложиться новый образ — образ советской державной Москвы, столицы сталинской империи. Чтобы понять, как именно менялось отношение Мандельштама к Москве, и что повлияло на эти изменения в сознании поэта, попробуем проанализировать каждый из этих периодов. Мандельштам и Цветаева впервые встретились летом 1915 года в Коктебеле. В начале 1916-го знакомство это возобновилось — в дни приезда Цветаевой в Петербург, точнее, именно тогда состоялось настоящее знакомство, возникла потребность общения, настолько сильная, что Мандельштам последовал за Цветаевой в Москву и затем на протяжении полугода несколько раз приезжал в старую столицу. Это была пора волнения, влюбленности, взаимного восхищения … В эти «чудесные дни с февраля по июнь 1916 года» Цветаева «Мандельштаму дарила Москву». В разноголосице девического хора Все церкви нежные поют на голос свой, И в дугах каменных Успенского собора Мне брови судятся, высокие, дугой. И с укрепленного архангелами вала Я город озирал на чудной высоте. В стенах Акрополя печаль меня снедала По русском имени и русской красоте. Не диво ль дивное, что вертогард нам снится, Где глуби в горячей синеве, Что православные крюки поет черница: Успенье нежное – Флоренция в Москве. И пятиглавые московские соборы С их итальянскою и русскою душой Напоминают мне – явление Авроры, Но с русским именем и в шубке меховой. Так Цветаева «заставила» О.Э. впервые заговорить о Москве. Возвышенныечувства поэта нашли свое отражение в каждой строчке этого стихотворения. Внем четыре строфы, и каждую замыкает строка с намеком на женского адресата.Прочитаем подряд эти композиционно значимые, конструктивно и эмоциональновыделенные строчки и постараемся найти в них что-нибудь узнаваемоцветаевское: 1.... И в дугах каменных Успенского собора Мне брови чудятся, высокие, дугой. 2. В стенах Акрополя печаль меня снедала По русском имени и русской красоте. 3. ... Что православные крюки поет черница: Успенье нежное — Флоренция в Москве. 4. И пятиглавые московские соборы С их итальянскою и русскою душой Напоминают мне явление Авроры, Но с русским именем и в шубке меховой. Согласимся, «русское имя» и «русская красота» — слишком общее, вполненеиндивидуальное место, чтобы в них узналась именно Марина Цветаева. «Шубкамеховая» и «высокие брови, дугой» (к тому же подсказанные каменными дугамиарок — то есть пустых глазниц) настолько внешние и вещные признаки,настолько безразличные и к глазам, полукружьем бровей осененным, и ксердцу, из тесноты груди и шубки рвущемуся, что если такое ее присутствие изадумывалось как комплимент или признание в любви конкретной женщине, тоженщина эта, и тем более женщина-поэт (с именем, кстати, морским, отнюдь некаменным и не русским), женщина-поэт, сказавшая о «презрении к платью плотивременному» (что уж говорить о платье куда более съемном и временном —шубке меховой), с полным основанием могла ощутить взгляд Мандельштама какхолодное скольжение по достопримечательностям столицы, в вереницу которыхвключена и она — наперекор всей ее природе обезличенная и обескровленная. Встрочке «Успенье нежное — Флореция в Москве» Флоренция есть этимологическиточный перевод фамилии Цветаевой. Что касается города, то Мандельштам восхищается архитектурой столицы.Видимо достаточно тонкое, можно даже сказать щепетильное отношение поэта крелигии (в особенности к православной), сыграло не малую роль в написанииэтих строк. Он поражен этой красотой и величавостью русских храмов ицерквей. Поэт восхваляет русские традиции, русскую культуру. Однаковосхищенное принятие кремлевских храмов... соединено у Мандельштама сгрустной нотой. Поэт поднимается на Боровицкий холм, он смотрит на город “сукрепленного архангелами вала”[3] Архангельский и Благовещенский соборы,фланкирующие вход на Соборную площадь, стоят неподалеку от крутого скатахолма, высоко поднимающегося в этом месте над кремлевской стеной и Москвой-рекой, и душу его томит печаль. То, что можно в стихах “расшифровать”, —становится многосмысленным и ощутимым, для того, чтобы еще сильнеепочувствовать никакими словами не называемую “печаль... по русском имени ирусской красоте”. В следующем стихотворении «На розвальнях, уложенных соломой….»,датированном тем же 1916 годом, отношение поэта к Москве координальноменяется. Уже в первых строчках просвечивается его недоверие к городу,легкая небрежность. Он называет Москву огромной … Не странно ли, что поэт,только что “принимавший в подарок” Москву от Марины Цветаевой, создавшийбеспримерной красоты стихи о кремлевских соборах, где русская иправославная лексика столпились тесней, чем церкви на Соборной площадиКремля (слово “русский” употреблено четырежды в шестнадцати строках), — нестранно ли, что он вдруг пугается и пишет стихотворение, в которомотождествляет себя с самозванцем? А в Угличе играют дети в бабки И пахнет хлеб, оставленный в печи. По улицам везут меня без шапки, И теплятся в часовне три свечи. Скорее всего это связано какими-то переживаниями в душе поэта.Причиной этому служат сложные отношения притяжения-отталкивания,связывающие Мандельштама с родительским наследием. Еврейская тема — один изчувствительнейших нервов поэзии Мандельштама. Порой эта тема звучит явно,но чаще (как в этом стихотворении) — под сурдинку, причудливо смешиваясь сдругими темами. Отчетливо видна связь с темой Лжедмитрия, еврейства исамозванства. Москва уже принимает свое историческое значение. Мандельштамвспоминает XVII век, век смуты. Именно таким предстает перед нами город:мятеж, казни, кровь, грязь… В апреле 1916 Мандельштам пишет еще одно стихотворение, посвященноеМоскве: О, этот воздух, смутой пьяный, На черной площади Кремля Качают шаткий «мир» смутьяны, Тревожно пахнут тополя. Соборов восковые лики, Колоколов дремучий лес, Как бы разбойник безъязыкий В стропилах каменных исчез. А в запечатанных соборах, Где и прохладно, и темно, Как в нежных глиняных амфорах, Играет русское вино. Успенский, дивно округленный, Весь удивленье райских дуг, И Благовещенский, зеленый, И, мнится, заворкует вдруг. Архангельский и Воскресенья Просвечивают, как ладонь, - Повсюду скрытое горенье, В кувшинах спрятанный огонь … Здесь снова появляется образ мятежной Москвы XVII века. В первых двухчетверостишиях Мандельштам отрицает город, видна его негативная оценка.:воздух пьяный, черная площадь, тополя, восковые лики, дремучий лес… Зато вследующих трех строфах, поэт как бы в противовес этой грязи ставитсвятость. Он вновь восхищен русской традицией, русской церковью. Перед намивозникают дивные соборы: Успенский, Благовещенский, Архангельский иВоскресенья. Несмотря на всю чернь, грязь, хаос, на фоне этого мятежногогорода, возникает некий ареал святости, «луч света в темном царстве».Видимо православная религия для него действительно была чем-то единственноположительным во всем этом отрицании. В стихотворении «Когда в теплой ночи замирает …» Мандельштам полностьюотрицает Москву. Он не находит в ней ничего святого. Это мрачный город. Этомертвый город, из него давно ушла жизнь. Когда в теплой ночи замирает Лихорадочный форум Москвы И театров широкие зевы Возвращают толпу площадям, - Протекает по улицам пышным Оживленье ночных похорон; Льются мрачно-веселые толпы Их каких-то божественных недр. Это солнце ночное хоронит Возбужденная играми чернь, Возвращаясь с полночного пира Под глухие удары копыт. И как новый встает Геркуланум[4], Спящий город в сияньи луны, И убогого рынка лачуги, И могучий дорический ствол! Создается образ вульгарной, пошлой Москвы. Зевы театров, оживленьеночных похорон, возбужденная играми чернь – таким представляет себе поэтгород с его жителями. Каждая строчка этого стихотворения наполнена грязью,безысходностью. Москва ассоциируется с гордыней, в ней не осталось ничегосвятого. Это погибший город. Замыкает эту группу московских стихов стихотворение «Все чуждо нам встолице непотребной…». Уже из первых строчек видно, что для поэта-петербуржца этот город навсегда останется чужим. Он снова ругает город,снова возникает образ «разбойного Кремля», «торг на Сухаревке хлебной»… Всеэто точно подчеркивает недовольство поэта городом, его отрицание. Все чуждо нам в столице непотребной: Ее сухая черствая земля, И буйный торг на Сухаревке хлебной, И страшный вид разбойного Кремля. Она, дремучая, всем миром правит. Мильонами скрипучих арб она Качнулась в путь – и полвселенной давит Ее базаров бабья ширина. Ее церквей благоуханных соты – Как дикий мед, заброшенный в леса, И птичьих стай густые перелеты Угрюмые волнуют небеса. Она в торговле хитрая лисица, А перед князем – жалкая раба. Удельной речки мутная водица Течет, как встарь, в сухие желоба. Но так или иначе, в очередной раз Мандельштам показывает, что на фонеэтого «заброшенного леса» существует «дикий мед», «благоуханные соты»церквей. Он снова дает понять, что церковная святость – это традиция,присущая Москве. Это то, без чего город не сможет существовать, то, чтоскладывалось веками, что единственное, по мнению поэта, осталось отпрежнего благоухания. Это единственная положительная черта города, то, зачто Мандельштам любит Москву, что он в ней ценит. Пожалуй именно этимстихотворением заканчивается первая группа стихов, посвященных Москве.Позиция поэта вполне очевидна, он отрицает Москву с ее грязью и развратом.Восхищения заслуживают лишь русские традиции, русская культура. Религиозныйвопрос волнует поэта, поэтому большее предпочтение он отдает описаниюименно церковной архитектуры. Стихи 20-х — начала 30-х годов характеризуются мотивом одиночества ивины перед “четвертым сословием”, симпатией и тяготением к городскойанонимности, “воробьиности”, при крепнущем понимании “китайско-буддийской”застойности советской столицы. К этому периоду относится стихотворение«Московский дождик». В нем хорошо видна отчужденность, которая царила вдуше поэта. «Воробьиный холодок», который поэт чувствует в этом «скупом»дождике, дает понять его душевное состояние. Мандельштам относится к Москвес какой-то опосредованностью. Как будто холода рассадник Открылся в лапчатой Москве! В стихотворении «1 января 1924 года» снова видна та же отчужденность,то же спокойствие. Неизбежность времени, пытается подчеркнуть О.Э. внекоторых строках. Век. Известковый слой в крови больного сына Твердеет. Спит Москва, как деревянный ларь, И некуда бежать от века-властелина… В начале 30-ых появляется стихотворение «Полночь в Москве. Роскошнобуддийское лето…». В нем снова появляется та чернота, которая свойственнаМандельштаму при описании московского колорита. Полночь в Москве. Роскошно буддийское лето. С дроботом мелким расходятся улицы в чоботах узких железных. В черной оспе блаженствуют кольца бульваров… В интерпретации слова “буддийский” просматривается неявная отсылка кинтерпретации слова “буддийский” как “застойный”, “неподвижный” (эквивалент“китайского”), характерной для разных направлений русской мысли XIX века:В.Г. Белинский, А.К. Толстой, В.С. Соловьев. При всей значимости дляМандельштама этой интеллектуальной традиции (он и сам писал об этом)позволим предположить, что слово “буддийский” в позднем творчествеМандельштама претерпевает некоторый семантический сдвиг и означает нестолько “застойный”, сколько “самодостаточный”, отстраненный, существующийсам по себе — с оговоркой, что при разных стихотворениях в нем возникаютразные пучки смыслов. В последней группе стихов, посвященных Москве, Мандельштам пытаетсясложить новый образ – образ советской державной Москвы, столицы сталинскойимперии. Впрочем, и сталинскую Москву Мандельштам воспринимал совсем нетак, как требовалось, а свободно. Мандельштам ощущал себя на птичьихправах, и в сталинской Москве тоже (и даже не только потому, что и вправдубыл лишен права жить в Москве после ссылки). Его восприятие становилось всеболее воздушным и немыслимым. Отношения слова со смыслом становились всеболее непредсказуемыми — при том, что стихи оказывались точными иневероятно масштабными. Трагизм оказывается насущным и вдруг играющим — иэто новый трагизм, подлинный. В новой Москве, в Москве “заводов-купальщиков” и ЦПКиО, многомерностьсмысла вырастает уже не из самого города, не из его “считываемой” истории —город разворачивается перед глазами здесь и сейчас, как мельтешащее чудо(стихотворение “Сегодня можно снять декалькомани...” вырастает из взглядана Москву с определенной точки — из Замоскворечья). Многомерность смыслапроступает из того, что город оказывается только частью происходящего —одновременно с городской беготней происходят еще и иные события, и они неменее важны. Москва становится для поэта средоточием и символом новизны времен,источником новой музыки, пришедшей на смену, вернее, продолжившей звучания,к которым прислушивался Блок в октябре семнадцатого года в революционномПетрограде. И вот летом 1931 года, уже после второго своего пребывания вГрузии, после гощения в Армении, вернувшись в Москву, Мандельштам пишетстихи в совершенно иной, счастливой и радостной тональности: Сегодня можно снять декалькомани[5], Мизинец окунув в Москву-реку, С разбойника Кремля. Какая прелесть Фисташковые эти голубятни: Хоть проса им насыпать, хоть овса… А в недорослях кто? Иван Великий – Великовозрастная колокольня – Стоит себе еще болван болваном Который век. Его бы за границу, Чтоб доучился… Да куда там! Стыдно! Река Москва в четырехтрубном дыме, И перед нами весь раскрытый город: Купальщики-заводы и сады Замоскворецкие. Не так ли, Откинув палисандровую крышку, Огромного концертного рояля, Мы проникаем в звучное нутро? Белогвардейцы, вы его видали? Рояль Москвы слыхали? Гули-гули! В этом стихотворении нащупывается своеобразные способы примирения сдействительностью: она оправдывается самой жизнью, ее шумом, тем, что О.Э.называет роялем Москвы. Интересно здесь отношение к «грядущему». До сих порон никогда не видел того, что будет. Вот она - Москва Мандельштама: кошмарная Лубянка, зловещий годуновскийКремль, "иудины окна" дома на Тверском ("Массолит"), откуда 16 марта 1938года будет отправлено письмо наркому Ежову с просьбой избавить московскихписателей от назойливого присутствия Мандельштама, который тем более "непоэт, а версификатор". Вот Москва, по которой бегает с рецензией на"сборник литкружковцев Метростроя" этот странный человек, почти юродивый,то пытающийся воспеть вождя и его эпоху, то проклинающий обоих, вмальчишески-бездумном порыве он обрекает себя на гибель, а слушателей набессонные, в ожидании ареста, ночи, декламируя "Мы живем, под собою не чуястраны", к превеликому ужасу публики, реакция которой однозначна: "Ты мнеэтого не читал". В отличие от мифологизированной ("Третий Рим"!) Москвыцветаевской Москва Мандельштама жестоко реальна. Она даже меняетсяпараллельно со стихами Мандельштама - на годы его пребывания в Москвеприходится один из самых серьезных сдвигов в ее ландшафте - эпохаиндустриализации. Сегодня мы переживаем еще один сдвиг - все возвращается:нищета, безвкусица, революционность, Москва быстро перестряпывается нановый лад. Заново переименованные развалины мелькают тут и там, какпроступающие на горелой бумаге строчки. Той Москвы, которую видел и вкоторой жил Мандельштам, давно уже нет. Зато есть та Москва, которую ончувствовал и которую принимал - крикливый и пестрый, нищий духом, по-азиатски мудрый, по-азиатски жестокий город. Буддийская Москва -Мандельштам настаивал на этом определении. Она будет такой и когда неостанется в Москве ни единого дома, связанного с Мандельштамом, - темпывыкорчевывания сердцевины старого города позволяют думать, что этопроизойдет скоро. Москву Мандельштама не спасут ни тени великих обитателей,ни долгий список их адресов, кропотливо составленный автором. Ахматова Анна Андреевна 1889 – 1966 Анна Ахматова в «Поэме без героя» (1940 – 1962) пишет: Что мне Гамлетовы подвязки, Что мне вихрь Саломеиой пляски, Что мне поступь Железной Маски, Я еще пожелезней тех… Так она сама признала свою «железность». Действительно, судьба поэта,родившегося в конце XIX и пожившего более половины XX в., вторяла трагизмэпохи. Наверное, ее судьба и не могла быть другой, потому что, живя в этопротиворечивое время, она оставалась собой, не желая подлаживаться ни подкакие обстоятельства. В результате ее внутренняя несломленность инезависимость оборачивались в отношениях с людьми и обществом драмой. У Ахматовой не было в общепринятом понимании постоянного жилья:неуютные и необжитые квартиры, чаще просто комнаты менялись образнообстоятельствам, нередко она жила у друзей. Единственный сын Ахматовой Лев Николаевич Гумилев в детствевоспитывался у бабушки. А будучи взрослым человеком, двадцать шесть лет (сперерывом на время войны, когда он был на фронте) находился в сталинскихтюрьмах и в лагерях, что доставляло ей большие страдания. И даже послесмерти Анны Ахматовой ее тело было погребено не сразу: она умерла всанатории под Москвой и только после прощания в Москве и в Ленинграде еепохоронили под Ленинградом на кладбище в Комарове. А. А. Ахматова родилась в Одессе, окончила гимназию в Киеве, жилазначительное время в Царском Селе, однако большую часть жизни провела вПетербурге — Петрограде — Ленинграде. В Москве бывала лишь наездами. Все в Москве пропитано стихами, Рифмами проколото насквозь,— писала Ахматова. За ландышевый май В моей Москве стоглавой Отдам я звездных стай Сияние и славу. В Москве есть около 100 домов, где она жила или гостила, навещаядрузей. Строки из предисловия поэта М. Кузмина к первому сборнику АнныАхматовой «Вечер», вышедшему в Петербурге в 1912 г., могут адресовать нас кпамятным местам Москвы, связанным с ее именем: «...Эти конкретные осколкинашей жизни мучают и волнуют нас больше, чем мы этого ожидали, и, будто неотносясь к делу, точно и верно ведут нас к тем минутам, к тем местам, гдемы любили, плакали, смеялись и страдали — где мы жили». Жила и страдалаона, а стихи Ахматовой так прочно вошли в наше сознание, что как бы сталичастью нашего духа, и поэтому столь близки нам эти памятные места. Петербурженка Ахматова, будучи уже автором сборников «Вечер», «Четки»и «Белая стая», появляется в Москве в 1918 г. Шел первый год революции.Понять отношение к ней Ахматовой помогают ее стихи: Мне голос был. Он звал утешно, Он говорил: «Иди сюда, Оставь свой край глухой и грешный, Оставь Россию навсегда. Я кровь от рук твоих отмою, Из сердца выну черный стыд, Я новым именем покрою. Боль поражений и обид». Но равнодушно и спокойно Руками я замкнула слух, Чтоб этой речью недостойной Не осквернился скорбный дух. Блок, познакомившись с этим стихотворением, говорил: «Ахматова права». В Москве Ахматова поселилась в тихом, находящемся близко от центрарайоне, примыкающем к улице Арбат. Параллельно Москве-реке идет улицаОстоженка. Между нею и Пречистенской набережной стоят остатки бывшегоЗачатьевского монастыря, основанного царем Федором Иоанновичем в 1584 г.Сохранились надвратная (монастырская церковь Спаса конца XVII в. ифрагменты стен. Этот монастырь Анна Ахматова видела, так как жила в доме 3(не сохранился) в 3-м Зачатьевском переулке с осени 1918.г. по январь 1919г. Вспоминаются ее строчки: Переулочек, переул… Горло петелькой затянул. Поэтесса так запечатлела в стихотворении «Третий Зачатьевский»,датированном 1922 г., окружавший ее городской пейзаж: Как по левой руке — пустырь, А по правой руке — монастырь А напротив— высокий клен Ночью слушает долгий стон. Жила она здесь не одна, а со вторым мужем Владимиром КазимировичемШилейко. Он был богато одаренной натурой, талантливым ученым-ассирологом.Его изыскания в области ассирологии были столь ценны, что один французскийученый писал: «Нам скоро придется изучать русский язык в связи с Вашимиработами». В анкете, заполненной Шилейко в 1926 г., он ответил, что владеет40 языками. В 1918 г. он был принят ассистентом в Эрмитаж, в 1919 г. сталпрофессором Петроградского археологического института и действительнымчленом Российской Академии материальной культуры. Поэтесса и талантливыйученый поженились в 1918 г. и прожили вместе 3 года. Впоследствии АннаАндреевна писала: «Три года голода Владимир Казимирович был болен. Он безовсего мог обходиться, но только не без чая и курева. Еду мы варили редко —нечего было и не в чем. Если бы я дальше прожила с В. К., я тоже разучиласьбы писать стихи...». Анна Андреевна сохранила хорошие отношения со своимбывшим мужем. Он умер в 1930 г. в возрасте сорока лет. За два года досмерти Шилейко Ахматова писала ему: «26 ноября 1928 года. Милый друг,посылаю тебе мои стихотворения. Если у тебя есть время сегодня вечером—посмотри их. Многое я уже изъяла — очень уж плохо. Отметь на отдельнойбумажке то, что ты не считаешь достойным быть напечатанным. Завтра зайду.Прости, что беспокою тебя. Твоя Ахматова». И Ахматова, и Шилейко были петроградцами, но у Шилейко была комната ив Москве, на Пречистенке, во флигеле дома 21 — бывшего дома князейДолгоруковых, в котором ныне располагается Академия художеств России, а вту пору, начиная с 1919 г., находился 2-й Музей нового западного искусства. В Москве жили многие друзья Анны Андреевны; среди них особое местозанимал поэт Осип Эмильевич Мандельштам, с которым у нее существовалабольшая духовная близость. О Мандельштаме Ахматова сказала: «Это первыйпоэт XX века». Он жил в левом флигеле Дома Герцена на Тверском бульваре,25. Здесь в 1920-е— 1930-е гг. находилось писательское общежитие. АннаАхматова бывала здесь в 1932—1933 гг. в семье Мандельштамов. Широкоизвестны стихотворения, посвященные ей Мандельштамом в 1917 г.,—«Я не искалв цветущие мгновенья» («Кассандра»), «Твое чудесное произношенье», «Чтопоют часы-кузнечики». Мандельштама, ни в чем не повинного человека, выслали на Колыму, но онна пути туда умер 27 декабря 1938 г. в районе Владивостока. Анна Ахматовавсю жизнь дружила с его вдовой Надеждой Яковлевной (1899—1980), кандидатомфилологических наук, специалистом по западноевропейской литературе. Многие друзья Ахматовой вспоминали, что в годы сталинских репрессийона боялась давать друзьям свои автографы, так как не хотела подводитьлюдей, ибо знала, что за ней следят, что в ее квартире подключен дляподслушивания микрофон. Она была лишена возможности печататься. Конец 1930-х гг. был самым тяжелым временем ее жизни. Отражением этих страданий явилсяее «Реквием». Многие тогда находились в состоянии загнанности, в основномэто были люди критически мыслящие, и их боялись представители власти,поэтому спешили их изолировать и уничтожить. Среди неугодных был и БорисЛеонидович Пастернак, с которым Ахматову связывало многое. Оба былисамостоятельно мыслящими людьми и настоящими патриотами. Для Ахматовой,пережившей ужас ленинградской блокады, и для Пастернака, выезжавшеговыступать перед бойцами на фронт, победный 1945 год стал счастливым годом.Ее биограф В. Я. Виленкин в книге «В сто первом зеркале» пишет: «Эта перваяпослевоенная весна стала весной ахматовых триумфов в Москве. Один за другимс огромным успехом проходили вечера встреч группы приехавших из Ленинградапоэтов с московскими поэтами. В конце первого отделения обычно выступалаАхматова, в начале второго — Пастернак. На эстраде они сидели рядом». Первый вечер состоялся в Колонном зале Дома союзов (Большая Дмитровка,1). Н.Роскина, исследовательница творчества Ахматовой, близко ее знавшая,вспоминает: «Для самой Ахматовой в ее уединении и одиночестве былнеожиданным тот взрыв любви и восхищения, которым ее одарили москвичи назнаменитом вечере в Колонном зале в 1946 году, когда она читала стихивместе с Пастернаком. (...) Ахматова была в черном платье, на плечах —белая с кистями шаль. Держалась она на эстраде великолепно, однако заметнабыла скованность и какая-то тревога». Тревога была обоснованной. Одной из самых больших бед в жизниАхматовой были последствия от принятого 14 августа 1946 г. постановления ЦКВКП(б) «О журналах «Звезда» и «Ленинград», в котором были, в частности, итакие строки: «Абсолютно правильно указание ЦК то, что правление ССП[6] иего Председатель тов. Н. Тихонов не приняли никаких мер для улучшенияработы журналов «Звезда» и «Ленинград» и не только не вели борьбы свредными влияниями Зощенко, Ахматовой и им подобных несоветских писателейна советскую литературу, но даже попустительствовали проникновению вжурналы чуждых советской литературе тенденций и нравов, систематическоепоявление на страницах журналов — органов Союза писателей пошлых и злобных пасквилей Зощенко на советских людей и советские порядки,печатание пустых, безыдейных стихов Ахматовой, пропитанных духомупадничества и пессимизма, явилось прямым содействиембездеятельности правления Союза писателей, отсутствия большевистскойпринципиальности, политической остроты и ответственности за порученноедело». Но самым ужасным для Ахматовой было то единодушие писателей, скоторым они присоединились к этому мнению. Однако в этом стройном хоре небыло голоса Пастернака. Два больших поэта, прекрасно понимая друг друга,делили беды и радости. Одним из московских адресов Пастернака былдом 14 на Волхонке (дом частично сохранился). Здесь АннаАндреевна навещала его в 1934, 1935 гг. Другой адрес —Лаврушинский переулок, 17 (кооперативный дом Союза писателей).Очень трогателен в биографии обоих поэтов тот факт, что Пастернакнаписал две рецензии на «Избранное» Ахматовой в августе 1943 г., когда онвернулся из эвакуации из Чистополя. Эти рецензии должны были быть моральнойподдержкой поэтессе. Но самым родным ее домом в Москве был дом 17 на Большой Ордынке, гдеоткрыт Культурный центр им. А. А. Ахматовой, который планируют превратить вмузей-квартиру. Здесь поэтесса подолгу жила в 1938—1966 гг. в семьеписателя В. Е. Ардова и его жены Н. А. Ольшевской. В. Я. Виленкинвспоминал, что «сюда приходили к ней все близкие друзья. Здесь назначалисьважнейшие для нее московские деловые встречи, связанные с надеждами наиздание стихов. Когда она здесь гостила, ардовский телефон работал вовсю (хотя АннаАндреевна телефонных разговоров вообще не признавала и вела их лаконично,только по необходимости); поток посетителей с трудом поддавался какой-либорегламентации: в последние годы, помимо друзей и давних знакомых, побыватьу Ахматовой стремились еще очень и очень многие. Да она и сама, еслипозволяло здоровье, много выезжала. Иногда расписание приемов и выездовпуталось, одно налезало на другое, и начиналось то, что Пастернак оченьобразно называл «ахматовкой», имея в виду, очевидно, все вместе — ивстречи, и проводы, и беспрерывный поток посетителей, и телефон, и хаос вкомнатах, и общую приподнятую атмосферу дома, взбудораженного приездом АнныАндреевны». С Ардовыми она познакомилась еще в Нащокинском переулке, 3/5, в нынеуже не существующем доме, на квартире Мандельштама. В 1935 г. в этом жедоме на квартире Михаила Афанасьевича Булгакова она составила прошение наимя Сталина с просьбой освободить своего сына Льва Николаевича Гумилева исвоего третьего мужа — искусствоведа Николая Николаевича Лунина,арестованных перед этим в Ленинграде. Лев Николаевич был сыном Анны Андреевны от первого брака с НиколаемСтепановичем Гумилевым (1886—1921) — ярчайшим поэтом; в 1910-е гг. он былглавой русского акмеизма. Для его стихов была характерна апология «сильногочеловека», своеобразная романтичность, порой отстраненность от реальнойжизни. Его самые значительные сборники — «Огненный столп», «Костер», «Путьконквистадоров». В 1921 г. Гумилев был расстрелян якобы как участникконтрреволюционного заговора, и его сын всю жизнь нес крест своегопроисхождения. Письмо, написанное на квартире М. А. Булгакова, через писательницуЛидию Сейфуллину было передано секретарю ВЦИК Авелю Енукидзе. Ахматоваполучила по телефону через помощника Сталина А. Поскребышева известие обосвобождении мужа и сына. 3 ноября 1935 г. они собрались все вместе. Такчто Ардовы были свидетелями трудных, порой невыносимо тяжких переживанийпоэтессы. Квартира на Ордынке давала ей, неприкаянному человеку, ощущениедома. Анна Андреевна однажды сказала Роскиной, отвечая на вопрос, кудапотратить деньги: «Строить жилье. Жилье — это главное». Здесь, на Большой Ордынке, 17, Ахматова встретилась с МаринойЦветаевой. Это было за несколько недель до начала войны, в 1941 г. Такслучилось, что большой духовной близости между обеими поэтессами невозникло, всегда между ними оставалась неперейденной какая-то душевнаягрань. Здесь, в этом доме на Большой Ордынке, 17, радовались ее триумфам,наступившим уже в конце жизни: Ахматова в конце 1964 г. в Таормина (Италия)получила литературную премию «Этна — Таормина». Весной 1965 г. в Оксфордеей присудили звание доктора литературы honoris cause, что является высокойи редкой наградой для писателей. Известно, что рассматривался вопрос опредставлении ее к Нобелевской премии. Круг московских друзей Ахматовой был широк. Среди них известныелитературоведы Э. Г. Герштейн, Н. Н. Глен, Л. Д. Стенич-Большинцова, М. С.Петровых, у которых она жила подолгу в то время, когда из-за тяжелойболезни Н. А. Ольшевской ее не могли принимать на Большой Ордынке. Все детали быта поэтессы нам очень дороги, ведь они были фоном еетворчества: Когда б вы знали, из какого сора Растут стихи, не ведая стыда... Был еще один адрес в Москве, который нельзя не вспомнить: Никитскийбульвар, 25. Это угловой в конструктивистском стиле дом, где жила Е. С.Булгакова — вдова писателя М. А. Булгакова. «Для Елены Сергеевны,— пишетбиограф Ахматовой В. Я. Виленкин,— Ахматова значила в жизни много, оченьмного, и как поэт, и как человек. Особенно с того незабвенного для нее дня,вскоре после смерти Михаила Афанасьевича, когда она пришла к ней совершеннонеожиданно, со своим стихотворением, посвященным его памяти (она включилаего в свой цикл «Венок мертвым»): «Вот это я тебе взамен могильных роз...»Здесь они встретились в 1965 г. Встречались они и на квартире В. Я.Виленкина (Курсовой переулок, 15). Из дневника Виленкина: «16 июля 1961. Ввоскресенье (...) у меня: Ахматова, Елена Сергеевна Булгакова, Нина Дорлиаки Д. Н. Журавлев. Обед». С осени 1965 г. Ахматова снова в Москве. У нее возникла болезньсердца, ее положили в клиническую больницу им. С.П.Боткина, известную впросторечии как Боткинская больница (2-й Боткинский проезд, 5).Она рассказывала В. Я. Виленкину, что весной 1952 г. навещала здесь Б.Пастернака. На площадке лестницы у окна он говорил ей о том, что небоится смерти. Через 8 лет в той же палате лежала она. В.Я.Виленкин пишет: «В январе 1966 года я увидел ее больничной палате — как оказалосьпотом, в последний раз. Она уже давно лежала в Боткинской больнице, оченьмедленно поправлялась после очередного инфаркта. (...) Ни на что нежаловалась, с благодарностью перебирала всех, кто о ней заботится». Ахматова была выписана из больницы в конце февраля 1966 г. Черезнесколько дней она поехала в подмосковный санаторий, где 5 марта 1966 г. еене стало. Москвичи прощались с Ахматовой 9 марта в ритуальном зале Институтаскорой помощи им. Н.В.Склифосовского. На Большой Сухаревской площади, 3находится ансамбль бывшего Странноприимного дома Шереметева, сооруженного в1794— 1807 гг. по первоначальному проекту Дж. Кваренги, переработанномуархитектором Е. С. Назаровым. Фасад этого здания выходит на Садовое кольцо. Другие дома городского научно-исследовательского института скоройпомощи им. Н. В. Склифосовского обращены в сторону проспекта Мира. Там инаходится ритуальный зал, где в мартовский влажно-снежный день 1966 г.москвичи прощались с Анной Андреевной Ахматовой. Ахматова писала о родной земле: Но ложимся в нее и становимся ею. Оттого и зовем так свободно,— своею. Ее любовь к Родине была горделивой, достойной и величавой, как и самаАхматова: Спокойной и уверенной любови Не превозмочь мне в этой стороне: Ведь капелька новогородской крови Во мне — как льдинка в пенистом вине. Вот в этой любви к Родине, подчас достигающей трагических высот, икроется, наверное, тайна вечности ее поэзии. Но, несмотря на то, что Ахматова бывала в Москве достаточно часто,стихов, посвященных столице не так уж много. Тем не менее, каждое еестихотворение, дает представление о том, что перешивала поэтесса в тот илииной период свой жизни. Эти стихи невозможно разделить на какие-либогруппы, подобно московской лирике Мандельштама. Каждое стихотворение несетсвой, неповторимый образ Москвы. А отношение Ахматовой к городу меняется всоответствии с событиями, происходившими в ее жизни. Для того чтобы понять,какое значение для поэтессы имела Москва, несомненно, необходимо прибегнутьк анализу ее лирики. Только таким образом возможно понимание душевногосостояния поэта, его переживаний, волнений… Первое стихотворение «Третий Зачатьевский» было написано в 1922 году вПетербурге. В нем Ахматова описывает тот период (с осени 1918.г. по январь1919 г.), когда она жила в Москве. Переулочек, переул… Горло петелькой затянул. Тянет свежесть с Москва-реки, В окнах теплятся огоньки. Покосился гнилой фонарь – С колокольни идет звонарь. Как по левой руке – пустырь, А по правой руке – монастырь, А напротив – высокий клен Красным заревом обагрен. А напротив – высокий клен Ночью слушает долгий стон: Мне бы тот найти образок, Оттого что мой близок срок, Мне бы снова мой черный платок Мне бы невской воды глоток. Для начала следует отметить, что поэтесса дает достаточно точноеописание той обстановки, которая окружала ее. Москва ассоциируется у нее судавкой. Ей нет места в этом городе, он чужд ей. Дата написания поясняетнам ее душевное состояние. В 1921 году умирает ее первый муж, Л.Н. Гумилев.Скорее всего именно поэтому ей так тяжело находиться в Москве, ее тянетобратно в Петербург.: Мне бы снова мой черный платок Мне бы невской воды глоток. Стихотворение написано песенно-частушечным стилем, и соответственноимеет национально-народную окраску. Также можно заметить излюбленный приемМ. Цветаевой – эллипсис[7]. Да и вообще все стихотворении своимидвустишиями подражает лирике Цветаевой, употреблено даже одно из ее любимыхслов – образок. Так мы видим, что после перенесенной душевной травмы Москваотталкивает Ахматову, она давит ее. Следующее стихотворение «От тебя я сердце скрыла…» датировано 1936годом. Здесь Москва уже не столько сдавливает Ахматову, сколько томит ее.Просвечивается тема одиночества, тоски, бездомья. От тебя я сердце скрыла, Словно бросила в Неву… Прирученной и бескрылой Я в дому твоем живу. Ее все так же тянет обратно в Петербург. Ей нечего делать в Москве, ейне хватает домашнего тепла и уюта … И бормочет, словно дело Ей всю ночь возиться тут: «Ты уюта захотела, Знаешь, где он – твой уют?» Ахматова томится в Москве , ей, петербурженке, нет места в этом уныломгороде. Тоской и одиночеством пропитаны строки этого стихотворения. В мае 1944 года, на кануне окончания Великой Отечественной войны,Ахматова пишет еще одно стихотворение («С самолета»), в котором говорит оМоскве. Война практически уже закончена… Эта всеобщая радость, радостьпобеды, освобождения видна в каждой строчке. Наконец свершилось то, чеговсе так долго ждали. Ахматова возвращается в Москву. И весеннего аэродрома Шелестит под ногой трава. Дома, дома – ужели дома! Как все ново и как знакомо, И такая в сердце истома, Сладко кружится голова… В свежем грохоте майского грома – Победительница Москва! Она радуется тому, что война окончена. На фоне этой всеобщей радостипроисходит, так сказать, «примирение» Ахматовой с Москвой. Теперь онагордится этим городом, она им восхищается… Москва предстаетпобедительницей. Еще одно стихотворение «Трилистник московский» появляется в 1963 году.В нем Ахматова уже прощается с Москвой, со всеми своими друзьями, жившимитам. Этот город стал ей почти как родной. Наверно это связано с тем, что уАхматовой было очень много знакомых в Москве, с которыми она частовстречалась и которые были ей очень дороги. «Ахматовки», так называл этивстречи Пастернак. Среди морозной праздничной Москвы, Где протекает наше расставанье И где, наверное, прочтете вы Прощальных песен первое изданье – Немного удивленные глаза: «Что? Что? Уже? Не может быть!» - «Конечно!…» И святочного неба бирюза, И все кругом блаженно и безгрешно… Нет, так не рассавался никогда Никто ни с кем, и это нам награда За подвиг наш. Ахматовой была присуждена итальянская литературная премия, и в конце1964 где она должна была приехать в Таормину (Сицилия) на церемониювручения. В июне она уехала в Комарово отмечать свое семидесяти пятилетие,а в декабре уехала в Италию. Ахматова совершенно не хочет покидать Москву,но ей приходится. Но она знает, что она на всегда останется в памяти тех,кто ее любил. За веру твою! И за верность мою! За то, что с тобою мы в этом краю! Пускай навсегда заколдованы мы, Но не было в мире прекрасней зимы, И не было в небе узорней крестов, Воздушней цепочек, длиннее мостов… За то, что все плыло, беззвучно скользя. За то, что нам видеть друг друга нельзя. Поэтесса благодарит город «за веру» в нее. Она сожалеет о расставании.Происходит прощание с Москвой, с городом, который стал ей дорог. Мы видимтеплое, домашнее, родное отношение к Москве. В том же 1963 году Ахматова пишет, пожалуй, последнее стихотворение,посвященное Москве. Все в Москве пропитано стихами, Рифмами проколото насквозь. Пусть безмолвие царит над нами, Пусть мы с рифмой поселимся врозь, Пусть молчанье будет тайным знаком Тех, кто с вами, а казался мной, Вы ж соединитесь тайным браком Что во тьме гранит подземный точит А в ночи над ухом смерть пророчит, Заглушая самый громкий звук. Здесь она снова восхищается величием Москвы. Ахматова снова говорит,что ее уже нет в этом городе, но она все равно его любит. Москва рождаетпоэзию, она заставляет творить. Человек, живший и творивший в Москвестановится частью этого города, даже после своей смерти. Так и имя А.А.Ахматовой, несмотря на то, что она достаточно мало прожила в этом городе ине так много о нем писала, навсегда останется на страницах истории Москвы. Содружество искусства слова – литературы с другими видами искусств –театральным, музыкальным, изобразительным создало в Москве неповторимую,только ей свойственную атмосферу, позволили накопить громадное духовноебогатство, сформировать, по словам М.Ю. Лермонтова, «собственную душу». Идаже при неизбежных в каждом современном городе изменениях, архитектурных иградостроительных перестройках, Москва и сегодня сохраняет своюпритягательную силу, особый уют, неистребимый московский дух,наследственную культуру, традиции … Московские музеи, площади, улицы, переулки вызывают богатейшиеисторико-литературные воспоминания и ассоциации, так необходимые, чтобылучше понять связь времени и поколений, острее пережить ни с чем несравнимое чувство любви к Родине. Подводя итог всему вышесказанному, мы в очередной раз убедились, чтонесмотря на то, что оба поэта, и Мандельштам, и Ахматова, жили и работали вМоскве, этот город не смог заменить им Петербург. Мы видели как вместе спеременами в их жизни менялось и отношение к Москве. Мандельштам вначале,воодушевленный встречей с Цветаевой, восхищался этим городом, эти первыевпечатления подарила ему именно она. Затем он резко стал отрицать его… Итолько в завершении своей московской лирики он смирился с Москвой,почувствовал ее значимость, «ощутил» столицу сталинской империи. Ахматоваже наоборот, в первых своих стихах, посвященных Москве, показала своюнеприязнь к городу. После недавно пережитых душевных потрясений, Москватолько усугубляла состояние поэтессы. Затем последовал периодотчужденности, Ахматова не находила себе места в этом городе, тоска всецелопоглощала ее. И только после окончания Великой Отечественной войны она«приняла» город, стала для него «своей». В конце она уже восхищаетсяМосквой, она не хочет с ней расставаться. Но несмотря на все это, ниАхматовой, ни Мандельштаму так и не удалось стать москвичами. Петербургнавсегда остался их родиной. Список использованной литературы: 1. Мандельштам Н.Я. Вторая книга: Воспоминания. – М.: Московский рабочий, 1990. 2. Видгоф Л.М. Москва Мандельштама. – М.: Корона-Принт, 1998. 3. Жизнь и творчество О.Э. Мандельштама. Воронеж.: Издательство воронежского университета, 1990. 4. Маргвелашвили Г.Г. Осип Мандельштам: стихотворения, переводы, очерки, статьи. Тбилиси: Мерани, 1990. 5. Геворкян Т. Несколько холодных воспоминаний о Москве. Марина Цветаева и Осип Мандельштам 6. Павловский А.И. Анна Ахматова: Очерк творчества. – Л.: Лениздат, 1982. 7. Виленкин В. В сто первом зеркале. – М.: Советский писатель, 1987. 8. Урбан А. Образ Анны Ахматовой / / Звезда. - №6. – 1989. 9. Хейт А. Анна Ахматова. Поэтическое странствие. М.: Радуга, 1991. МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ СЕРВИСА ИНСТИТУТ ТУРИЗМА И ГОСТЕПРИИМСТВА Курсовая работа по дисциплине «Литературно-туристические центры» на тему: «Московские страницы в лирике А. Ахматовой и О. Мандельштама» Выполнил студент группы Т1-3 Евсюнин К. Проверила Чеботарева Е.В. Москва 2002г. СодержаниеМосква – культурный центр России……………….….……………….…1О.Э. Мандельштам………………………………...…..………………….…..3Московские адреса………………………….….….…………….…..…….…...3Московская лирика О.Э. Мандельштама………..…………..….….……..7 Стихи 1916-1918 гг……………………….………...….……..…..….…...7 Стихи 20-ых – начала 30-ых годов……………...…..……..….…..….13 Стихи второй половины 30-ых годов…………….………..….…….14А.А. Ахматова……………………………………….………….…….....…….17Московские адреса………………….……...………....…..….…...….…....……17Московская лирика А.А. Ахматовой………….……..……….…..….……26Значение московской лирики в жизни поэтов……………...………..31Список использованной литературы…………..……….………….….…32-----------------------[1] Не сохранился, известен в краеведческой литературе под №3[2] Из собрания сочинений А. Ахматовой.[3] Имеются в виду архангелы Гавриил и Михаил.[4] Геркуланум – римский город, погибший вместе с Помпеями во времяизвержения Везувия в 79 г. н.э., раскопанный археологами.[5] Декалькомани – переводные картинки.[6] ССП – Союз советских писателей.[7] Эллипсис – пропуск в речи какого-нибудь легко подразумеваемого слова,члена предложения.




Похожие:

Московские страницы в лирике А. Ахматовой и О. Мандельштама iconПоэта и поэзии в лирике А. А. Ахматовой. Чтение наизусть одного из стихотворений
Билеты по литературе, 11 класс. Билет №11 Нравственные проблемы в пьесах А. Н. Островского (на примере одного произведения). Тема...
Московские страницы в лирике А. Ахматовой и О. Мандельштама iconРоманность в лирике ахматовой
Лирика Ахматовой периода ее первых книг ("Вечер","Четки","Белая стая")- почти исключительно лирика любви. Ее новаторство как художника...
Московские страницы в лирике А. Ахматовой и О. Мандельштама iconПушкин и ахматова
...
Московские страницы в лирике А. Ахматовой и О. Мандельштама iconУрок по русской литературе в 11 классе на тему: «Мир женской души в лирике Анны Ахматовой»
Ф. Ш. Шаймарданова, учитель русского языка и литературы гимназии №2 имени Баки Урманче, г. Нижнекамск
Московские страницы в лирике А. Ахматовой и О. Мандельштама iconРецензия на поэму А. А. Ахматовой Реквием Рассохина Настя, 11 А. kozyavka@inbox ru Рецензия на поэму А. А. Ахматовой "Реквием" 30-е годы для Анны Ахматовой были порой наиболее тяжелых испытаний

Московские страницы в лирике А. Ахматовой и О. Мандельштама iconВеликая земная любовь в лирике ахматовой
По выражению А. Коллонтай, Ахматова дала "целую книгу женской души". Ахматова "вылила в искусстве" сложную историю женского характера...
Московские страницы в лирике А. Ахматовой и О. Мандельштама iconЛирика осипа мандельштама
В творчестве Мандельштама характерно преобладание над техникой, над образностью принципа аскетической сдержанности. У него преобладают...
Московские страницы в лирике А. Ахматовой и О. Мандельштама iconПозиционирование издания: общественно-политическая и деловая газета «Московские новости»
Авторская интонация и взгляд важные элементы стиля газеты «Московские новости». Приоритетной формой представления информации являются...
Московские страницы в лирике А. Ахматовой и О. Мандельштама iconТрагическое звучание поэмы «Реквием» А. А. Ахматовой
Через анализ лиро-эпического текста поэмы А. А. Ахматовой подвести учащихся к пониманию индивидуальности поэтессы в раскрытии темы...
Московские страницы в лирике А. Ахматовой и О. Мандельштама iconСоветского района саратовской области «это было со мной и с моею страной» ( поэзия а. А. Ахматовой). (урок литературы в 11 классе)
Рассказать о жизни и творчестве Анны Ахматовой – одной из величайших русских поэтесс. Показать, как история страны преломляется и...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©rushkolnik.ru 2000-2015
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы