Карл Густав Юнг о творческой фантазии icon

Карл Густав Юнг о творческой фантазии



НазваниеКарл Густав Юнг о творческой фантазии
Дата конвертации07.08.2012
Размер346.48 Kb.
ТипРеферат
Карл Густав Юнг о творческой фантазии


Карл Густав Юнг о творческой фантазии «... Ты ничего не говоришь и ничего не выдаешь, о «Улисс», но ты задаешь нам работу !..» Юнг К. Монолог «Улисса» «Когда бы я ни читал «Улисса», мне на ум всегда приходит китайскийрисунок.., на котором изображен человек в позе медитации; из его головырастут еще пять человеческих фигур, и еще по пять вырастают в свою очередьиз каждой из этих голов. Эта картинка изображает духовное состояние йога,который уже почти избавился от своего эго и готов перейти в более высокое,более объективное состоя-ние самости. Это состояние «лунного диска,спокойного и одинокого» состояние сат-чит-ананда, сочетание бытия инебытия, конечная цель восточного пути осво-бождения, бесценная жемчужинаиндийской и китайской мудрости, превозносимой последователями на протяжениистолетий». «Как психиатр я чувствуя себя почти виноватым перед читателями за то,что оказался вовлеченным в шумиху вокруг Пикассо... И не потому, чтохудожник и его довольно странное искусство кажутся для меня слишком мелкойтемой - тем более, что серьезно заинтересовался его литературным собратом,Джеймсом Джойсом. На-против, к этой проблеме я испытываю острый интерес.Почти двадцать лет я зани-мался вопросами психологии графическогопредставления психических процессов, то есть, фактически, я уже имеюдостаточную подготовку, чтобы рассматривать карти-ны Пикассо спрофессиональной точки зрения. Необъектное искусство берет свое содержание непосредственно из«внутрен-него». Это «внутреннее» не соответствует сознанию, посколькусознание содержит образы объектов в том виде, как мы их обычно видим, и чейоблик таким образом необходимо совпадает с ожидаемым. Объект Пикассо, темне менее, отличается от ожидаемого - причем настолько, что кажется вообщенесоответствующим никакому объекту из нашего опыта. Его работы...демонстрируют растущую тенденцию к от-клонению от эмпирических объектов иувеличению числа тех элементов, которые не соответствуют никакому внешнемуопыту и происходят из «внутреннего», располо-женного позади сознания - или,как минимум, позади того сознания, которое, как универсальный органвосприятия, служит надстройкой над пятью чувствами и направлено вовне.Позади сознания лежит не абсолютная пустота, которая воздейст-вует насознание изнутри и из-за него так же, как внешний мир воздействует на негоспереди и снаружи. Таким образом, те живописные элементы, которые ненаходят никакого «внешнего» соответствия, имеют «внутренний» источник...». «Тайна творчества, так же, как и тайна свободы воли, являетсятрансцеден-тальной проблемой, которую психолог не способен решить, но можеттолько опи-сать. Творческая личность также является головоломкой, которуюмы сможем пово-рачивать разными сторонами, но всякий раз безрезультатно.Тем не менее, современ-ные психологи не отказались от исследования проблемыхудожника и его искусст-ва...» (3). Цитаты о психологии творческого процесса, психологии рождениятворческой фантазии, приведенные выше, взяты из аналитических работшвейцарского психо-лога Карла Густава Юнга (1875 - 1961), переведенных нарусский язык всего лишь тринадцать лет назад (1983). О Юнге знали тогдалишь в тесных кругах сторонников и противников цюрихской школы. Даже вродном городе этот «отставной приват-доцент психиатрии» не числился средиместных знаменитостей, гордиться которыми так любят швейцарцы. Карл Густав Юнг принадлежал к тому поколению мыслителей, которое сфор-мировалось в конце прошлого века, приступило к творческой деятельности вначале нашего века, главные свои открытия сделало между двумя мировымивойнами и, кстати, создало тот интеллектуальный климат, в котором, самитого не осознавая, мы живем до сих пор. Рассел и Гессе, Хайдеггер и Пикассо, Эйнштейн... Можно было быподобрать и совсем иные имена тех мыслителей, что родились примерно векназад и отрицали своим научным, художественным, политическим, богословскимтворчеством заветы XIX века. Но корнями это поколение связано именно сдуховной атмосферой конца прошлого столетия. К концу прошлого века всознании миллионов людей, пожалуй, впервые в истории человечества научноезнание заняло доминирующее положение. Распространение городскойцивилизации, индустрии и железных дорог, универ-ситетов и лабораторий,школьного образования, медицины, парламентаризма и про-чих рациональныхнововведений было тесно связано с «расколдовавшей» мир нау-кой, открывшейчеловечеству перспективу безграничного прогресса. Подобно тому, как наместо «героической лени» уходящего в небытие вместе со всеми «вишневымисадами» феодального сословия явился деятельный буржуа, труженик науки отвое-вывал позиции у священнослужителя. Религиозный культ утратил значение дляболь-шей части образованных европейцев: религия, особенно в протестантскихстранах, стала инструментом поддержания морали, правил поведения,социальных инсти-тутов. О морали викторианская эпоха заботилась куда больше, чем о загробномспасении, либеральная теология сделала Иисуса проповедником буржуазныхдобро-детелей. Не только социалисты, но и носители совсем иных идей(скажем, Достоевс-кий в «Зимних заметках о летних впечатлениях») видели вэтом религиозном мора-лизаторстве лишь попытку оправдания норм буржуазнойкультуры. Один из моти-вов в учении Фрейда о вытесненных в бессознательноевлечениях мог возникнуть только в культуре, которая втайне опиралась наподавление всего природного, - не Фрейд изобрел, будто под покровомкультурных ценностей таятся враждебные куль-туре влечения. Самацивилизация, прикрывающая эгоистическое стремление к прибыли высокимисловами об идеалах и ценностях, дисциплинирующая своих членов школой,производством, казармой, «рациональными» судопроизводством, тюрьмой,моральными предписаниями, оказалась прообразом индивидуальной психики дляФрейда. В искусстве того времени господствовали реализм и натурализм, вфилософии, считавшейся «служанкой науки»,- естественнонаучный материализм.Но пробива-лись и первые ростки совсем иного мироощущения. Их легкоотыскать у «проклятых поэтов», импрессионистов и символистов. Духовнаяжизнь восточных цивилизаций, прежде всего Индии, становится известной нетолько узким специалистам, появля-ются теософия Блаватской, затем -антропософия Р. Штейнера. Отказавшиеся от христианской религии европейцынеожиданно начинают заниматься «столоверчени-ем», беседовать посредствоммедиума с духами - словом, появляются весьма странные «плоды просвещения». Неудовлетворенность механически позитивистской картиной мира возвра-щает одних к религии: если правы наука и светская культура, то жизнь теряетвсякий смысл. Других - к «философии жизни». В преддверии первой мировойвойны евро-пейские интеллектуалы заново откроют полузабытые сочиненияКьеркегора. Но пока что рационализму науки противопоставляется не«экзистенция», а «жизнь», понимаемая то как «воля к власти» (Ницше), то каккосмический «жизненный порыв» (Бергсон), то как мир переживаний (Дильтей).Законами механики не объяс-нить ни внутреннего мира человека, ни «народнойдуши», ни эволюции живой природы, ни поведения самого примитивногоорганизма. «Жизнь» есть вечное ста-новление, оно алогично, посколькугераклитовский поток не признает даже закона тождества. Жизнь непостижима.Для разума с его абстракциями требуется интуиция, улавливающая мирцелостно, без умертвления жизни анализом. Для Юнга именно этот круг идей оказался определяющим. Биология и психо-логия интерпретировались им в духе «философии жизни» Шопенгауэра и Ницше,видевших и в разуме, и в культуре проявление таинственных жизненных сил.Именно с ними имели дело мистики и духовидцы всех времен и религий. Наукаправа в своей критике религии как совокупности догматов, требующих слепойверы. Но религия есть прежде всего опыт таинственного, страшного, безмернопревосходящего челове-ка; подлинная наука о человеке также должнаобратиться к этому опыту. Юнг принадлежал немецкой культуре, для которой был особенно характеренинтерес к «ночной стороне» существования. Еще в начале прошлого векаромантики обратились к мифологии и народным сказаниям, средневековоймистике Экхарта и алхимической теологии Беме. Врачи-шеллигианцы (Карус)уже пытались применять представления о бессознательном для лечения больных;в музыке Вагнера, в филосо-фии Ницше, в трудах биологов-виталистов лежаткорни главных идей Юнга. Ядром философии Юнга, являющейся фундаментом для всех остальных «над-строек», - теория коллективного бессознательного. Учение о коллективномбессознательном переплетается с жизнью - слова Юнга о том, что психология«имеет харак-тер субъективной исповеди», возникли не на пустом месте.Однако созданное Юнгом учение вовсе не сводится к его личным переживаниям,тому диалогу его сознания с бессознательным, о котором Юнг написал своимемуары - «Воспоминания, сновиде-ния, размышления». Опыт каждого вплетаетсяв историю поколения, народа, куль-туры; все мы - дети своего времени. Карл Густав Юнг родился в 1875г. в швейцарском местечке Кесвиль. Отецего был священником, а дед - профессором медицины Базельского университета,он переехал в Швейцарию из Германии с рекомендацией А. фон Гумбольдта (ислухами, будто он - внебрачный сын Гёте). Мать Карла Густава происходила изсемьи мест-ных бюргеров, которые на протяжении уже многих поколенийстановились протестантскими пасторами. Семья принадлежала, таким образом, к«хорошему общест-ву», но едва сводила концы с концами. Юнг был малообщительным, замкнутым подростком, у которого не былоприятелей. К внешней среде он приспосабливался с трудом, сталкивался с непо-ниманием, предпочитал общению погружение в мир собственных мыслей. Словом,представлял классический случай того, что сам он назвал впоследствии «интра-версией». Если у экстраверта психическая энергия направлена преимущественнона внешний мир, то у интраверта она перемещается к субъективному полюсу. Уже в старших классах гимназии он обращается к трудам великихфилософов прошлого - от Гераклита и пифагорейцев до Канта и Шопенгауэра.Учение послед-него о «мире как воле и представлении» оказало на негоособенно сильное влияние. Философский критицизм способствовал скептическойоценке протестантского богословия. Неприятие всего того, о чём толковали вреформатской церкви, было связано не только с размышлениями натеологические темы, каковым методично предавался Карл Густав, но и инымипричинами. Свои мемуары он не зря назвал «Воспоминания, сновидения,размышления» - сновидения играли огромную роль в духовной жизни Юнга, позжевокруг них строилась вся его психотерапевтическая практика. В сновидениях Юнга той поры важен один мотив, который дает ему осно-вания для размышления. Он наблюдает образ наделенного магической силойстарца, который был как бы его alter Ego, «вторым Я». В мелких заботах жилзамкнутый и робкий юноша - личность N1, а в снах являлась другая ипостасьего «Я», личность N2, обладающая даже своим именем (Филемон). Прочитав подконец обучения в гимназии «Так говорил Заратустра» Ницше, Юнг испугался: уНицше тоже была «личность N2» по имени Заратустра: она вытеснила личностьфилософа (отсюда безумие Ницше - так считал Юнг до конца дней своих,вопреки более достоверному диагнозу). Страх перед подобными последствиями«сновидчества» способствовал решительному повороту к реальности. Да инеобходимость одновременно учиться в университете, работать, зная, чторассчитывать приходится лишь на свои силы, уво-дила от волшебного мирасновидений. Что до личностей «внешнего» и «внут-реннего» человека, тоглавной целью юнгианской психотерапии станет их гармо-ничное единение упациентов. Любопытно, что в университете Юнгу более всего хотелось учиться наархео-лога. «Глубинная психология» своим методом чем-то напоминаетархеологию. Изве-стно, что Фрейд неоднократно сравнивал психоанализ сархеологией и сожалел, что название «археология» закрепилось за поискамипамятников культуры, а не за «рас-копками души». Юнг уже готовился стать специалистом по внутренним болезням, но впослед-нем семестре нужно было сдавать психиатрию. На первой страницеучебника он прочитал, что психиатрия есть «наука о личности». «Мое сердценеожиданно резко забилось. Я должен был встать и глубоко вздохнуть.Возбуждение было необычай-ным, потому что мне стало ясно, как во вспышкепросветления, что единственно возможной целью для меня может быть толькопсихиатрия. Только в ней сливались воедино два потока моих интересов. Здесьбыло эмпирическое поле, общее для логических и духовных фактов, котороеискал повсюду и нигде не находил. Здесь же коллизия природы и духа сталареальностью», - вспоминал Юнг (1). Тут же было принято решение, котороеудивило всех, - психиатрия считалась самым непрестиж-ным для медиказанятием. Заключить себя в клинику умалишенных, да еще не имея никакихсредств для их лечения! Но сразу после окончания университета, позволивсебе такую «роскошь», как посещение театра и небольшое путешествие по югуГер-мании, Юнг переезжает в Цюрих, в психиатрическую клинику, которойруководил видный психиатр Э. Блейлер. Базель и Цюрих имели для Юнга символическое значение. Культурная атмо-сфера этих городов способствовала формированию особенностей его мировоззре-ния. Базель - живая память европейской культуры, уходил корнями в прошлое,в то время как Цюрих устремлялся в столь же далекое будущее. Юнг в этих городах видел «раскол» европейской души: новаяиндустриально-техническая «асфальтовая цивилизация» предает забвению своикорни. И это зако-номерный исход, ибо душа окостенела в догматическомбогословии, на место кото-рого приходит плоский эмпиризм науки. Наука ирелигия, полагал Юнг, ступили в противоречие именно потому, что религияоторвалась от жизненного опыта, наука же утратила контакт с жизньючеловека. «Мы стали богатыми в познаниях, но бед-ными в мудрости», -напишет Юнг вскоре. По его мнению, все коренится в чело-веческой душе.Психология для Юнга стала философским учением. Она должна была датьсовременному человеку целостное мировоззрение, помочь ему отыскать смыслжизни.«Каждая творческая личность представляет собой дуальность или синтез про-тиворечащих качеств. С одной стороны, это все же человек, со своей личнойжизнью, а с другой - безличный творческий процесс. Как человек, такаяличность может иметь веселый или мрачный нрав, и ее психология может идолжна быть объяснена в личностных категориях. Но понять ее, как художника,можно только исходя из твор-ческого достижения. Мы сделаем большую ошибку,если редуцируем стиль жизни английского джентльмена, или прусского офицера,или кардинала к личностным факторам. Джентльмен, офицер и высшая церковнаядолжность являются безлич-ными масками, и для каждой такой роли существуетсвоя собственная объективная психология. Хотя художник и являетсяпротивоположностью социальным маскам, тем не менее тут есть скрытоеродство, поскольку специфически художническая психология носит в большейстепени коллективный характер, нежели личный. Искусство является видомврожденной системы, которая овладевает индивидуумом и делает его своиинструментом. Художник не является личностью доброй воли, следующей своимцелям, но личностью, позволяющей искусству реализовывать его целипосредством себя. Как у человеческого существа, у него могут быть собст-венные намерения, воля, и личные цели, но как художник, он «человек» вболее высо-ком смысле - он «коллективный человек», двигатель и кузнецбессознательной психи-ческой жизни человечества. Это его социальная маска иона иногда так тяжела, что художник вынужден жертвовать своим счастьем ивсем тем, что составляет смысл жизни обычных людей. Как сказал Г.А.Карус:«Странны способы, которыми гений заявляет о себе, поскольку то, что такпревосходно его отличает, в ущерб свободе жизни и ясности мыслейпронизывается господством бессознательного, его внут-реннего мистическогобожества, идеи плывут к нему в руки - и он не знает, откуда; он вынужденработать и творить - и он не знает, каков будет результат; он долженпостоянно расти и развиваться - и он не знает, в какую сторону» (6).Учитывая это обстоятельство, совсем не удивительно, что художник дляпсихолога является представителем интереснейшей породы людей - с точкизрения критического анализа... Если жизнь художника как правило в высшейстепени неспо-койная, чтобы не сказать трагичная, то причиной здесь неабстрактный промысел судьбы, а внутренняя инфернальность и неспособностьадаптироваться. Личности приходится дорого платить за божий дар творческогогорения. «Творческий импульс в такой степени может лишить его человечности,что личностное эго может сущест-вовать лишь на примитивном или низкомуровне, что неизбежно приводит к разви-тию у него всевозможных нарушений -жестокости, эгоизма, тщеславия и других инфантильных черт...» ( 4). В 1902г. Юнг защитил докторскую диссертацию «О психологии и патологиитак называемых оккультных феноменов». «Гармонию» оккультизма Юнг проверяет«алгеброй» психологии и психиатрии. Он прилагает к оккультизму знания опомра-ченных состояниях и отмечает, что психопатологические состоянияповсеместно встречаются и у здоровых людей. В том числе у пророков, поэтов,вероучителей, основателей сект и религиозных движений. Юнг пытаетсяпредставить, что же на самом деле происходит в сознании медиума, когда тотначинает «общаться с иным миром». В общение с загробным миром он не верит,свести же все к актерству труд-но. Скажем, один из «духов» совершенносвободно говорил на литературном немец-ком языке, тогда как полуграмотнаядевушка-медиум, в которую «вселились» духи, им едва владела. Швейцарскийдиалект сильно отличается от «высокого» немецкого. Юнг делает вывод, чторечь идет о бессознательном, о диссоциации, распаде на час-ти личностимедиума, появлении в его психике нескольких «Я», каждое из которыхсуществует независимо от другого. Это не «духи», а бессознательно оформившиеся особые «личности». Всостоя-нии транса они просто вытесняют «Я» медиума или пророка. Содержаниеречений «духов» сводится к личному опыту медиума: тот же литературныйнемецкий был когда-то усвоен девушкой, но без постоянной практики оказалсявытесненным в бессознательное. Один из «духов» описал через медиумадовольно сложную систему мироздания, которую эта девушка при всем желаниине могла сочинить, как и прочитать где-нибудь о подобной системе, котораяочень многими чертами напоминала представления о мире одной из гностическихсект начала нашей эры. Юнг подходит к центральному пункту своего учения, которое позже онназо-вет учением об архетипах; за порогом сознания лежат вечные праформы,проявляю-щиеся в разные времена в самых различных культурах. Они как быхранятся в бессоз-нательном и передаются по наследству от поколения кпоколению. Бессознательные процессы автономны, они выходят на поверхность вособых состояниях - трансах, видениях, в образах, создаваемых гениальнымипоэтами и художниками. Но этот вы-вод, по мнению самого Юнга, нуждался вэкспериментальном обосновании. В 1903 году Юнг сознает в городке Бурхгельцы лабораторию эксперимен-тальной психопатологии, где были проведены первые работы, позволившие емуобо-сновать ядро своей философии - учение о коллективном бессознательном. Известность Юнгу принес прежде всего словесно-ассоциативный тест,позво-ливший экспериментально выявить структуру бессознательногo. Тестсодержал обычно сотню слов. Испытуемый должен был тотчас реагировать накаждое из них первым пришедшим ему на ум словом. Время реакции замечалосьсекундомером. Затем операция повторялась, а испытуемый должен былвоспроизводить свои преж-ние ответы. В определенных местах он ошибался.Ошибки, по мнению Юнга, случа-лись тогда, когда слово задевало какой-тозаряженный психической энергией «комп-лекс» (этот термин был введен впсихологию Юнгом, позднее он стал употребляться Фрейдом и Адлером - ктоне слышал об Эдиповом комплексе и комплексе неполно-ценности ?). В такихслучаях удлинялось время подбора слова-реакции, испытуемые отвечали неодним словом, а целой речью, ошибались, заикались, молчали, полнос-тьюуходили в себя. Люди не понимали, например, того, что ответ на одно слово-стимул занимал у них в несколько раз больше времени, чем на другое. Исследователю достаточно только «дотронуться» до комплекса, как уиспы-туемые появляются следы легкого эмоционального расстройства. Юнгсчитал, что этот тест выявляет в сознании испытуемого некие фрагментарныеличности, из кото-рых состоит личность человека в целом. Эти личностиподсознательны. Комплекс - это выход одной из них на «поверхность»сознания. При этом «Я» человека как бы уходит на второй план, а роль егоиграет одна из личностей подсознания. У шизофреников диссоциация личностизначительно более выражена, чем у нормаль-ных людей, что в конечном итогеведет к разрушению сознания, распаду личности, на месте которой остаетсяряд «комплексов». Впоследствии Юнг разграничит комп-лексы личногобессознательного и архетипы коллективного бессознательного. Имен-нопоследние напоминают отдельные личности. Коллективное бессознательное -слой психики более глубокий, нежели личное бессознательное. По Юнгу, теориякол-лективного бессознательного объясняла и появление духов в сознаниимедиума, и распад личности шизофреника. Раньше говорили об «одержимостибесами», прихо-дившими в душу извне, а теперь выясняется, что весь ихлегион уже есть в душе. Наше сознательное «Я» есть один из элементовпсихики, в которой имеются более глубокие и древние слои. «Исследования показывают, что существует огромное количество способов,которыми бессознательное не только влияет на сознание, но и полностьюуправляет. Но существует ли доказательство того предположения, что поэт,будучи в ясном сознании, может оказаться подвластным собственной работе?Доказательство это может быть двух видов: прямое и косвенное. Прямымдоказательством может стать поэт, уверенный, что он знает, что он говорит,но на деле говорящий больше, чем ему известно. Косвенные доказательстваможно обнаружить в тех случаях, когда за видимой доброй волей поэта стоитвысший императив, который вновь предъявляет свои безапелляционныетребования, если поэт волюнтаристски обрывает творческий процесс, илинаоборот, создает ему физические трудности, из-за которых работа должнабыть прервана против его воли. Изучение людей искусства последовательно демонстрирует не только силутворческого импульса, поднимающуюся из бессознательного, но также егокаприз-ный и своевольный характер. Нерожденное произведение в психикехудожника - это природная сила, которая находит выход как благодарятираническому могуществу, так и удивительной изворотливости природы,совершенно равнодушной к судьбе человека, который для нее представляет лишьсредство. Потребность творить живет и растет в нем, подобно дереву,тянущемуся из земли и питающемуся ее соками. Мы не ошибемся, пожалуй, еслибудем рассматривать творческий процесс как живое существо, имплантированноев человеческую психику. На языке аналитической пси-хологии это живоесущество является автономным комплексом. Это отколовшийся кусок психики,который живет собственной жизнью вне иерархии сознания» (4). В 1907 году Юнг приезжает в Вену, встречается с Фрейдом (онипроговорили без передышки тринадцать часов подряд), и тот провозглашаетЮнга «коронным принцем» и «наследником», но Фрейд при этом остается«королем». Психоанализ осваивается ими не просто как совокупность научных знаний;врачующий должен сначала исцелиться сам, проходя курс анализа с учителем.Тех-ника психоанализа еще только вырабатывалась, «подопытными» были самипсихо-аналитики. Так что на споры по теоретическим вопросам накладывалисьэмоцио-нальные конфликты. Фрейд, кстати, был какое-то время анализируемым уЮнга, и внутренний разрыв ученика с учителем начался с того, что Фрейд, нежелая ронять свой авторитет, отказался сообщить Юнгу какие-то интимныеподробности своей жизни. В общем, отношения окрашивались в цвета семейнойдрамы. Отсюда истери-ческие припадки у терявшего сознание Фрейда, видевшегов стремлении Юнга к самостоятельности нечто вроде потаенного желанияотцеубийства... Вводя понятие коллективного бессознательного, Юнг должен был четкоотде-лить свою концепцию от фрейдовского бессознательного. Он отказываетсявидеть причину чуть ли не всех неврозов в «эдиповом треугольнике», но неотрицает значи-мости для психоанализа индивидуальной истории человека. Вней имеются общие для всех людей «стадии роста». Неврозы появляются обычнов кризисные пере-ходные периоды (не только при переходе от детства кюности, но и, например в сорок лет). Личностное бессознательной состоящееиз вытесненных «комплексов, забытых, либо никогда не преодолевавших порогасознания представлений», - это результат жизненного пути человека. Содержания коллективного бессознательного не просто никогда не входилив сознание, «они никогда не были индивидуальным приобретением, но обязанысвоим появлением исключительно наследственности». Есть, по Юнгу, глубиннаячасть пси-хики, имеющая коллективную, универсальную и безличную природу,одинаковую для всех членов данного коллектива. Этот слой психикинепосредственно связан с инстинктами, то есть наследуемыми факторами. Ониже существовали задолго до появления сознания и продолжают преследоватьсвои «собственные» цели, несмотря на развитие сознания. Коллективноебессознательное есть результат родовой жизни, которая служит фундаментомдуховной жизни индивида. Юнг сравнивал коллек-тивное бессознательное сматрицей, грибницей (гриб - индивидуальная душа), с подводной частью горыили айсберга: чем глубже мы уходим «под воду», тем шире основание. Отобщего - семьи, племени, народа, расы, то есть всего человечества - мыспускаемся к наследию дочеловеческих предков. Как и наше тело, психика естьитог эволюции. Психический аппарат всегда опосредовал отношения организмасо средой, поэтому в психике запечатлялись типичные реакции наповторяющиеся условия жизни. Роль автоматических реакций и играютинстинкты. Подобно любой другой науке, психология изучает неиндивидуальное, но всеобщее - универсальные закономерности психическойжизни необходимо открыть в индивидуальных проявлениях. Не только элементарные поведенческие акты вроде безусловных рефлексов,но также восприятие, мышление, воображение находятся под влияниемврожденных программ, универсальных образцов. Архетипы суть прообразы,праформы пове-дения и мышления. Это система установок и реакций, котораянезаметно определяет жизнь человека. Юнг сравнивал архетипы с системой осей кристалла. Она формируеткристалл в растворе, выступая как поле, распределяющее частицы вещества. Впсихике «вещес-твом» является внешний и внутренний опыт, организуемыйсогласно этим врож-денным формам. Будучи «непредставимым», архетип в чистомвиде не входит в сознание. Подвергнутый сознательной переработке, онпревращается в «архе-типический образ», который ближе всего к архетипу вопыте сновидений, галлю-цинаций, мистических видений. В мифах, сказках,религиях, тайных учениях, произ-ведениях искусства спутанные,воспринимаемые как нечто чуждое, страшное образы превращаются в символы.Они становятся все более прекрасными по форме и всеоб-щими по содержанию. «Воздействие архетипа, независимо от того, принимает ли оно формунепос-редственного опыта, или выражается через слово, сильно потому, что внем говорит голос более мощный, чем наш собственный. Кто бы ни говорил впервобытном образе, он говорит тысячью голосов; он очаровывает ипорабощает, и в то же время несет идею, которая через частное посылает насв область неизбывного. Он тран-смутирует нашу личную судьбу в судьбучеловечества и будит в нас благодатные силы, которые всегда помогаличеловечеству спастись от любой опасности и пере-жить самую долгую ночь. В этом секрет великого искусства и его воздействия на нас. Творческийпро-цесс, насколько мы можем его проследить, состоит в бессознательнойактивации архетипического образа, и его дальнейшей обработке и оформлению взаконченное произведение. Неудовлетворенность художника ведет его назад ктому первобыт-ному образу в бессознательном, который может лучше всегокомпенсировать несоот-ветствие и однобокость настоящего. Ухватив этотобраз, художник поднимает его из глубин бессознательного, чтобы привести всоответствие с сознательными ценнос-тями, и преобразуя его так, чтобы онмог быть воспринят умами современников в соответствии с их способностями»(4). Подлинное искусство всегда обращалось к этим символам, чтобы передатьнаиболее глубокие, универсальные мысли и чувства. Но искусство в известноймере вторично - наиболее важным, существующим со времен возникновениячеловека спо-собом символической переработки архетипов была мифология.Подлинное искус-ство лишь открывает эти символы заново, дает «автохтонноевозрождение мифоло-гических мотивов». Скажем, если Фрейд интерпретировализвестную картину Лео-нардо да Винчи, где изображены Дева Мария, святаяАнна и ребенок Иисус, исходя из факта личной жизни Леонардо, что у тогобыли и родная и приемная матери, то Юнг указывает на вплетающийся в личнуюжизнь Леонардо безличный мотив дуальной матери, встречающийся повсюду вмифологии и религии мотив двойного рождения - земного и божественного - от«дважды рожденных» в древности до сегод-няшних детей, которых не«усыновляют» своими магическими благословениями или проклятиями феи, но укоторых, помимо родителей, есть крестный отец и крестная мать. Юнг считал, что наше «Я» не является подлинным центром психики, егосчи-тает таковым только современный человек, сознание которого оторвалосьот бессо-знательного. Необходима «амплификация», расширение сознания,постигающего свои глубинные основания. Этот процесс психического развития,ведущий и к исчез-новению невротических симптомов, Юнг называл«индивидуацией». «Да, я признаю, меня одурачили. Книга была мной не понята инаполовину, ничто в ней не казалось мне приемлемым, а это дает читателюназойливое ощущение неполноценности... В 1922г. я уже осилил «Улисса», новременно отложил книгу в растерянности и фрустрации. Сегодня она вызывает у меня тоску, что и раньше. Почему же я взялся писать о ней?.. Единственным моментом, не подлежащим дискуссии, является факт десятогопереиздания книги и то, что ее автора или возносят до небес, или предаютанафеме. Он оказался меж двух огней противоборствующих сторон, и, такимобразом, являет-ся феноменом, который психология не может оставить безвнимания. Джойс оказал заметное влияние на своих современников, и это какраз явилось причиной моего интереса к «Улиссу» (3). Первый архетип, с которым сталкивается всякий человек в процессеиндиви-дуации, - Тень. Этот «сегмент психики» - еще не архетипколлективного бессозна-тельного в подлинном смысле слова. Тень - это всясовокупность вытесненных нашей психикой представлений о нас самих,персонификация личного бессознательного. Тень автономна, это наш темныйдвойник, и чем больше его подавление, чем идеаль-нее хочет выглядетьчеловек в собственных глазах, тем большую Тень он отбрасы-вает. Если Тень - наш двойник, то следующий архетип всегда персонифицируетсялицом противоположного пола. Это близнецы Анима и Анимус: женское начало -в мужчине и мужское - в женщине. Анима, обитающая в бессознательноммужчины, - чувственно капризное, сентиментальное, коварное и демоническоесущество. Она представляет собой источник иррациональных чувствований умужчины. Анимус, напротив, источник рациональных мнений, не подвергаемыхсомнению принципов, решительных суждений («так положено», «так принято» ит. п.), то есть пред-рассудков, принимаемых женщиной за непреходящиеистины. Юнг обращает внима-ние на амбивалентность архетипических образов -они лежат «по ту сторону» мо-ральных конвенций, добpa и зла. Анима можетпредстать в виде русалки, ведьмы, сирены, лорелеи; Анимус является вобличье колдуна, гнома или даже Синей Боро-ды. Это соблазнительные,искушающие, опасные образы, но именно они придают витальность и«душевность» мужчине, интеллектуальные способности, свободу от предвзятыхмнений - женщине. В процессе индивидуализации Анима и Анимус постепенно одухотворяются,совершается переход к «архетипу смысла», к самости, подлинному центрупсихики. В отличие от лежащего на поверхности сознательного «Я». Происходитвозврат к персонификациям с чертами собственного пола. Движение от «Я» к самости невозможно без универсальных символов. Виные эпохи психотерапия не была нужна именно потому, что содержаниябессознательного представали как символы трансцедентного мира, лежащего запределами нашей души. Психология и психотерапия нужны современномучеловеку, утратившему символический универсум. То, что мы сегодняобнаруживаем в глубинах собствен-ной души, представало в традиционныхобществах как прекрасный, упорядоченный божественный космос. Идеальное соединение сознания и коллективного бессознательного соверша-ется через символ. Символы и ритуалы суть «плотины и стены, воздвигнутыепротив опасностей бессознательного», они позволяют ассимилироватьколоссальную психи-ческую энергию архетипов. Стоит догматам затвердеть воторванности от опыта, как появляется опасность прорыва водбессознательного, они поднимаются все вы-ше, грозят захлестнуть сознание.Человечество всегда стоит на границе с непод-властными ему силами, готовымивторгнуться в наш мир, приняв облик психической болезни, религиозногофанатизма или политического безумия. Охраняют челове-чество «стены»религиозно-мифологических символов. Когда был услышан крик «Великий бог Панумер!», это было предвестием гибели богов Эллады и Рима, а вместе с тем иантичного мира. Христианство пришло на смену язычеству, по-преж-немузащищая от «жуткой жизненности, таящейся в глубинах души». Через тысячу лет«стены» ослабли, началась Реформация, пробившая бреши в проецируемых навнешний мир священных образах. Затем последовали рассудочное Просвещение, аза ним - «ужасающие, если не сказать дьявольские, триумфы нашей науки». Витоге европейское человечество лишилось «защитных стен», пребывает вдуховной нищете, прекрасный космос вновь превращается в хаос. Отсюда,считает Юнг, и неврозы, и политическое идолопоклонство, и судорожные поискина Востоке того, что было утрачено у себя дома. Цивилизация, растерявшаясвоих богов, свои мифы, по мне-нию Юнга, обречена, ибо миф устанавливаетжизненные координаты, придает суще-ствованию осмысленный характер. Коллективное бессознательное - это противоположный сознанию, но связан-ный с ним полюс психики - саморегулирующейся системы, в которой происходитпостоянный обмен энергией, рождающейся из борьбы противоположностей. Обо-собление какой-то части психики ведет к утрате энергетического равновесия.Отрыв сознания от бессознательного ведет к нарастающему давлению -бессознательное стремится «компенсировать», снять обособленность сознания.«Вторжения» коллек-тивного бессознательного могут вести не только киндивидуальному или коллек-тивному безумию, но и к расширению(«амплификации») сознания. Эта задача стоит перед психотерапевтом: пациентпостепенно овладевает своим бессознательным, переводит его на языксимволов, пластичных образов искусства и религии. В неожи-данных ситуациях,когда сознание не может справиться с возникшими затруд-нениями,бессознательное часто автоматически приходит на помощь, проявляет своюкомпенсаторную функцию. Подключается вся энергия психики. Решение можетприйти, например, во сне. Нужно только уметь «слушать», что говоритколлективное бессознательное. «Улисс, много переживший странник, всегда стремился к своему родномуост-рову, назад, к своей истинной самости, продираясь через восемнадцатьглав приклю-чений, и в конце концов ему удалось освободиться от мираобманов и иллюзий, и теперь он, бесстрастный, может «наблюдать издалека».Так он достиг того же, что и Будда или Иисус, и к чему стремится Фауст -победы над миром дураков, освобож-дения от противоположностей. Улисс - бог-создатель у Джойса, подлинный демиург, который освободился от оковфизического и ментального мира, и наблюдает его отстраненным сознанием. Ондля Джойса то же, что Фауст для Гете, или Заратустра для Ницше. Он - высшаясамость, возвратившаяся в свой божественный дом после слепого блужданиясамсары... В Улиссе так мало чувств, что все эстеты должны быть в восторге. Нодавайте предположим, что сознание Улисса - не луна, а эго, обладающеесуждением, пони-манием и чувствующим сердцем. И тогда долгая дорога ввосемнадцать глав будет не только отличаться отсутствием удовольствий, ностанет дорогой на Голгофу; и замученный, обезумевший странник в концеконцов, на закате упадет в объятия Ве-ликой Матери, которая означает началои окончание жизни. За цинизмом Улисса кроется великое сострадание; онзнает, что боль мира ни красива, ни хороша, и, что еще хуже, безнадежнонесется сквозь вечность, повторяясь ежедневно, увлекая за собой в идиотскомтанце человеческое сознание на часы, месяцы, годы...» (3).«Мне бы никогда не пришло в голову классифицировать «Улисса» как про-дуктшизофрении, - пишет Юнг. - Более того, подобный ярлык вообще ничего необъясняет, а нас интересует, почему «Улисс» обладает столь мощнымвоздействием на аудиторию, независимо от того, является ли его авторшизофреником высокого или низкого уровня развития. «Улисс» заслуживаетзвания наиболее патологического явления во всем искусстве модернизма. Он«кубистичен» в самом глубоком смысле, поскольку лишает реальности наиболеекартину действительности, делая основным тоном произведения меланхолиюабстрактной объективности. Кубизм - не заболе-вание, а тенденцияпредставлять реальность определенным образом, который может быть либогротескно реалистичным, либо гротескно абстрактным. Клиническая ши-зофрения в данном случае - чистая аналогия, основанная на том, что шизофреникпредставляет реальность как если бы она была абсолютно чужда ему или женаобо-рот, отчуждает себя от реальности. В современном искусстве этоявление не пред-ставляет заболевание индивидуума, но является коллективнойманифестацией нашего времени. Художник следует не личной цели, а скореетечению коллективного сущест-вования, произрастающего не столько изсознательной сферы, сколько из коллек-тивного бессознательного современнойпсихики. Вследствие того, что это коллектив-ный феномен, он приводит кодинаковому результату в самых разных областях - в живописи, литературе,скульптуре, архитектуре. Очень примечательно, что один из духовных отцовмодернистского движения - Ван Гог - в самом деле был шизо-фреником...» (3). Под фантазией Юнг подразумевал два различных явления, а именно:во-первых, фантазму и, во-вторых, воображающую деятельность. Из текста егоработы в каждом данном случае вытекает, в каком смысле следует пониматьвыражение «фантазия». Под фантазией в смысле «фантазмы» Юнг понималкомплекс представ-лений, отличающихся от других комплексов представленийтем, что ему не соответ-ствует никакой внешней реальной объективнойданности. Хотя первоначально фантазия может покоиться на вспоминающихсяобразах действительно имевших место переживаний, все же ее содержание несоответствует никакой внешней реаль-ности, но остается, по существу,выходом творческой активности духа, деятель-ностью или продуктом комбинациипсихических элементов, оккупированных энер-гией. Поскольку психическаяэнергия может подвергаться произвольному направ-лению, постольку и фантазияможет вызываться сознательно и произвольно как в целом, так и по крайнеймере частично. В первом случае она тогда не что иное, как комбинациясознательных элементов. Однако такой случай является искусственным и толькотеоретически значимым экспериментом. В повседневном психологическом опытефантазия в большинстве случаев или вызывается вследствие настороженнойинтуитивной установки, или же является вторжением бессознательныхсодержаний в сознание.Можно различать активные и пассивные фантазии; первые вызываются интуи-цией, т. е. установкой направленной на восприятие бессознательныхсодержаний, без предшествующей и сопровождающей интуитивной установки, присовершенно пас-сивной установке познающего субъекта. Такие фантазиипринадлежат к психическим «автоматизмам» . Эти последние фантазии могутпоявляться лишь при наличии относительной диссоциации в психике, потому чтоих возникновение требует, чтобы существенная часть энергии уклонилась отсознательного контроля и овладела бес-сознательными содержаниями.Пассивная фантазия всегда возникает из какого-нибудь процесса в бес-сознательном, противоположного сознанию, процесса, который содержит в себеприблизительно столько же энергии, сколько и в сознательной установке, икоторый поэтому способен проломить сопротивление последней. Напротив,aктивнaя фанта-зия обязана своим существованием не только и не одностороннеинтенсивному и противоположному бессознательному процессу, но настолько жесклонности созна-тельной установки воспринимать намеки или фрагментысравнительно слабо под-черкнутых бессознательных связей и, преобразуя ихпри помощи ассоциирования параллельных элементов, доводить их до полнейшейнаглядности.СФледовательно, при активной фантазии дело отнюдь и не всегда сводится кдиссоциированному душевному состоянию, но, скорее, к положительному участиюсознания. Если пассивная форма фантазии нередко носит на себе печать болез-ненного или, по крайней мере, ненормального, то ее активная формапринадлежит нередко к высшим проявлениям человеческого духа, так как в нейсознательная и бессознательная личности субъекта сливаются в одном общемобъединяющем произ-ведении. Фантазия, сложившаяся так, мoжeт быть высшимвыражением единства известной индивидуальности и даже создавать этуиндивидуальность именно при помощи coвepшeннoго выражения ее единства. Как в сновидении ( которое есть не что иное, как пассивная фантазия), таки в фантазии следует различать явный и скрытый смысл. Первый выясняется изнепо-средственного созерцания фантастического образа, этой непосредственноймани-фестации фантастического комплекса представлений. Конечно, явный смыслпочти и не заслуживает названия - в фантазии он всегда оказывается гораздоболее развитым, чем в сновидении - это, вероятно, должно проистекать изтого, что сонная фантазия обычно не нуждается в особой энергии для того,чтобы действенно противостоять слабому сопротивлению спящего сознания, такчто уже мало противоположные и лишь слегка компенсирующие тенденции могутдойти до восприятия. Напротив, бодрствующая фантазия уже должна располагатьзначительной энергией для того, чтобы преодолеть тормозящее сопротивление,исходящее от сознательной уста-новки. Чтобы бессознательнаяпротивоположность дошла до сознания, ей необхо-димо быть очень важной. Еслибы эта противоположность состояла лишь в неясных и трудно уловимых намеках,то она никогда не смогла бы настолько завладеть вни-манием, т.е.сознательным либидо, чтобы прорвать связь сознательных содержаний. Поэтомубессознательное содержание приковано к прочной внутренней связи, кото-раяименно и выражается в выработанном явном смысле. Явный смысл всегда имеет характер наглядного и конкретного процесса,однако последний, вследствие своей объективной нереальности, не можетудовлетворить сознания, притязающего на понимание. Поэтому оно начинаетискать другого значения фантазии, - ее толкования, т. е. скрытого смысла.Хотя существование скрытого смысла фантазии сначала вовсе не достоверно ихотя вполне возможно оспаривать даже и саму возможность скрытого смысла,однако притязание на удовлетворительное понимание является достаточныммотивом для тщательного исследования. Это отыскание скрытого смысла можетсначала иметь чисто кауза-кальную природу, при постановке вопроса опсихологических причинах возникно-вения фантазии. Такая постановка вопросаведет, с одной стороны, к поводам, вызвавшим фантазию и лежащим далее,позади; с другой стороны, к определению тех влечений и сил, на которыеэнергетически следует возложить ответственность за возникновение фантазии.Такого рода толкование Юнг назвал редуктивным. Со временем, пишет Юнг, мы были вынуждены значительно расширить нашепонимание скрытого смысла фантазии прежде всего в смысле причинности: психо-логию отдельного человека никогда нельзя исчерпывающе объяснить из негосамого, но надо ясно понять, что его индивидуальная психология обусловленасовременными ему историческими обстоятельствами и как именно. Она не естьлишь нечто физио-логическое, биологическое или личное, но и некая проблемаистории того времени. И потом, никакой психологический факт никогда неможет быть исчерпывающе объяснен только из одной своей причинности, ибо вкачестве живого феномена он всегда неразрывно связан с непрерывностьюжизненного процесса, так что, хотя он, с одной стороны, есть всегда нечтоставшее, с другой стороны, он все же есть всегда нечто становящееся,творческое. «Пророки всегда со всем несогласны и отличаются дурными манерами, но, какговорится, они иногда чешут в затылке. Существуют, как известно, большие ималые пророки, а к каким принадлежит Джойс, решать истории. Как всякийистинный про-рок, художник является рупором психических тайн своеговремени, зачастую таким же бессознательным как лунатик. Он думает, что онсам говорит, но на деле слово берет дух времени, а истинность того, что онпроизносит, познается по результату... «Улисс» - человеческий документнашего времени, который, что особенно важно, содержит секрет... Книга мнекажется написанной в ясном сознании; это не сон, и не выбросбессознательного... Но потрясающей особенностью «Улисса» является абсо-лютное ничто, которое открывается за тысячной завесой; оно не принадлежитни миру духа материи, ни духу и холодно взирает на нас из глубин космоса,подобно Луне, позволяя комедии рождения и разрушения идти своим чередом...Какой такой бережно хранимый секрет может скрываться с невиданным упорствомна протяже-нии семисот тридцати пяти бесконечных страниц?.. Тайна новогокосмического сознания; и она открывается не тому, кто, исполненныйвнимания, пройдет путем всех семиста тридцати пяти страниц, но тому, ктосможет на протяжении семиста тридцати пяти дней смотреть на мир и на себяглазами Улисса. Это пространство времени, в любом случае, должно бытьпонято символически - «время, времена и еще полвремени» - иначе говоря,неопределенный период; но достаточный для того, что-бы произошлатрансформация. Отделение сознания может быть выражено Гоме-ровским образомОдиссея, плывущего между Сциллой и Харибдой, между смыкаю-щимися скаламимировой материи и духа...» (3). Итак, объединяя все вместе, Юнг считает, что фантазию следуетпонимать и каузально, и финально. Для каузального объяснения она есть такойсимптом физио-логического или личного состояния, который являетсярезультатом предшествующих событий. Для финального же объяснения, фантазияесть символ, который пытается обозначить или ухватить с помощью имеющегосяматериала определенную цель или, вернее, некоторую будущую линиюпсихологического развития. Так как активная фантазия составляет главныйпризнак художественной деятельности духа, то худож-ник есть не толькоизобразитель, но творец и, следовательно, воспитатель, ибо его творенияимеют ценность символов, предначертывающих линии будущею развития. Болееограниченное или более общее социальное значение символов зависит от болееограниченно, или более общей жизнеспособности творческой индивидуальности.Чем ненормальнее, т. е. чем нежизнеспособнее индивидуальность, темограниченнее соци-альное значение созданных ею символов, хотя бы этисимволы и имели для данной индивидуальности абсолютное значение. Оспаривать существование скрытого смысла фантазии можно только тому, ктополагает, что естественный процесс вообще лишен удовлетворительного смысла.Между тем естествознание уже выделило смысл естественного процесса в формезаконов природы. Признано, что законы природы суть человеческие гипотезы,уста-новленные для объяснения естественного процесса. Но, посколькуудостоверено, что установленный закон согласуется с объективным процессом,постольку мы имеем право говорить о смысле совершающегося в природе. Ипоскольку нам удается уста-новить закономерность фантазий, постольку мыимеем право говорить и об их смысле. Однако найденный смысл лишь тогдаудовлетворителен, или, другими сло--вами, установленная закономерность лишьтогда заслуживает этого имени, когда она адекватно передает сущностьфантазии. Есть закономерность при естественном процессе и закономерностьсамого естественного процесса. Это закономерно, например, что человек видитсновиденья, когда спит, однако это не такая закономерность, котораявысказывает нечто о сущности сновидений. Это простое условие сновиде-ния.Установление физиологического источника фантазии есть лишь простое условиеее существования, а отнюдь не закон ее сущности. Закон фантазии, какпсихологи-ческого феномена, может быть только психологическим законом. Мы подходим теперь ко второму пункту объяснения понятия фантазии,а именно к понятию воображающей деятельности. Фантазия, как воображающаядея-тельность, писал Юнг, есть просто непосредственное выражениепсихической жизне-деятельности, психической энергии, которая даетсясознанию не иначе, как в форме образов или содержаний, подобно тому, как ифизическая энергия проявляется не иначе, как в форме физическогo состояния,физическим путем раздражающего орга-ны чувств. Подобно тому как всякоефизическое состояние с энергетической точки зрения есть не что иное, каксистема сил, точно так же и психическое содержание с энергетической точкизрения есть не что иное, как являющаяся сознанию система сил. Поэтому сэтой точки зрения можно сказать, что фантазия в качестве фантазмы есть нечто иное, как определенная сумма либидо, которая никогда не может явитьсясознанию иначе, как именно в форме образа. Фантазма есть idee-force.Фантазиро-вание, как воображающая деятельность, тождественно с течениемпроцесса психи-ческой энергии. У современного человека, утратившего религиозно-мифологические «замес-тители» архетипов, вторжения бессознательного ведут и к психозам, и ковсякого рода лжепророчествам. Прорвавшись в сознание со всею силой, архетипвластно предписывает инициативу, как действовать, мыслить, чувствовать.Поскольку опыт архетипа нуминозен, то он воспринимается как нечто абсолютнозначимое. Происхо-дит «инфляция сознания» сначала у всяких «вождей»,становящихся медиумами до - или сверхчеловеческих сил. Их лжепророчествозахватывает массы, у которых те же архетипы уже пребывают в активированномсостоянии. Факельные шествия и пара-ды, коллективный экстаз идолопоклонстваведут к удушению индивидуального, к моральной дегенерации общества. Ведьмораль связана с выбором, с ответствен-ностью индивида. Чем больше властьохваченных коллективным безумием толп, тем сильнее государственное давлениена всех критически мыслящих, тем больше заявля-ют о себе всеобщееусреднение, аморальность, глупость. Правда у «вождей» этих толп в сознание вошли те же архетипы, что«расши-ряют» сознание гениального художника, ученого, поэта или пророка.«Черная благо-дать бесноватости» какого-нибудь фюрера и высшие достижениячеловеческого творчества обязаны своим происхождением одному и тому жеисточнику. Все разли-чие в том, что у подлинного пророка сознание непоглощается без остатка архети-пическим образом, а, напротив, символическиего перерабатывает. Лжепророк отож-дествляет свое сознание с архетипом,отсюда - «инфляция» его сознания и морали, он превращается в марионеткубессознательных сил.Юнг вовсе не был сторонником растворения разума в «расовой душе» и весь-макритически относился к фашизму; обвинения его в том, что он был чуть ли ненацистом, переписываемые иными нашими авторами у фрейдистов, лишены всякогооснования. Но остается тот факт, что Юнг не может различать по содержаниюпророчество и одержимость бесами, творчество великого художника имистические судороги духа, истинную и ложную философскую доктрину.«Я психиатр, а это предполагает профессиональную предвзятость по отнош-ениюк любым психическим проявлениям. Вследствие этого я должен предупредитьчитателя: трагикомедия среднего человека, холодная и темная сторона жизни,скука и серость духовного нигилизма в целом служат мне хлебом насущным...«Улисс» поворачивается ко мне спиной. Он не сговорчив, он предпочитает идтив вечность, насвистывая под нос свой бесконечный мотивчик, - мотивчик, зна-комый мне до слез... Но это не просто одна сторона вопроса - этосимптоматика! Здесь все знакомо... Даже для адвоката не составит трудностипровести аналогии между «Улиссом» и ментальностью щизофреника. Аналогия,напротив, настолько подозрительна, что нетерпеливый читатель тут жеотбросит книгу в сторону, поста-вив диагноз: «шизофрения». Для психологааналогия, безусловно, поразительна, однако он не сможет не отметить тотфакт, что отличительная особенность компози-ций больного человека здесьотсутствует напрочь... Но у психиатра не хватает крите-риев для оценкиподобной личности. То, что кажется психическим нарушением, мо-жет оказатьсяразновидностью психического здоровья, неподдающейся обычному пониманию; этоможет также оказаться маскировкой более высокой степени разви-тиямышления...» (3). Как ученый, Юнг оставил след в нескольких разделах психологии, великаего роль в развитии не только психоанализа, но и психотерапии в целом.Гипотеза о коллективном бессознательном Юнга остается в рамках науки, онане подтверждена, но пока что и не опровергнута окончательно. Человеческаяпсихика - не «чистая доска», и в задачи психолога вполне может входитьизучение априорных предпо-сылок опыта, которые бессознательны. В какомсоотношении находятся унаследованные генетически образы поведения,восприятия, речи и наследуемые посредством культурно-исторической памяти -это вопрос, к которому и сегодня с различных сто-рон подходят этологи,лингвисты, психологи, этнографы и историки. Литература: Руткевич А. Карл Густав Юнг // Знание - сила. - 1989. - С.67-73. Юнг К. Психологические типы. Пер. с нем. - М., 1996. - С.672-844. Юнг К. Монолог «Улисса» // Юнг К., Нойманн Э. Психоанализ и искусство.Пер. с англ. - М., 1996. - С.55 -85. Юнг К. Об отношении аналитической психологии к поэзии // Юнг К., НойманнЭ. Психоанализ и искусство. Пер. с англ. - М., 1996. - С.9-30. Юнг К. Пикассо // Юнг К., Нойманн Э. Психоанализ и искусство. Пер. с англ.- М., 1996. - С.85-95. Юнг К. Психология и литература // Юнг К., Нойманн Э. Психоанализ иискусство. Пер. с англ. - М., 1996. - С.30-55.СловарьАмбивалентность - двойственность переживания, когда один и тот же объектвызывает у человека одновременно противоположные чувства, например, любви иненависти, удовольствия и неудовольствия.Амплификация - стилистическая фигура: нагнетание в тексте повторяющихсяоднородных конструкций (слов), синонимических тропов.Априори - понятие логики и теории познания, характеризующее знание,предшест-вующее опыту и независимое от него.Архетип - прообраз, идея. У Юнга - изначальные, врожденные психическиеструк-туры, образы(мотивы), составляющие содержание т.н. коллективногобессозна-тельного и лежащие в основе сновидений, мифов, сказок.Демиург - мастер, творец, в философии - созидающее начало.Дильтей Вильгельм - немецкий историк культуры и философ-идеалист, развилучение об интуитивном постижении духовной целостности личности и культуры.Дуализм - двойственный, философское учение, исходящее из признания двухначал - духа и материи, идеального и материального.Индивидуация - выделение единичного и индивидуального из всеобщего; у Юнга- процесс становления личности, ее созревание в результате ассимиляциисознанием содержания личности и коллективного бессознательного.Каузальность - то же, что причинность.Кьеркегор (Киркегор) С. - датский теолог, философ-иррационалист, писатель.Противопоставил «объективизму» диалектики Гегеля субъективную («экзистен-циальную») диалектику личности, проходящей три стадии на пути к богу:эстети-ческую, этическую и религиозную.Редукция - упрощение, сведение сложного к более простому, обозримому, пони-маемому для анализа или решения.Трансцедентный - (запредельный), в философии - выходящее за пределы возмож-ного опыта и недоступное теоретическому познанию (например, идея бога,души, бессмертия).Фрустрация - (обман, неудача), психологическое состояние, возникает вситуации разочарования, неосуществления цели, потребности.




Похожие:

Карл Густав Юнг о творческой фантазии iconКарл Густав Юнг

Карл Густав Юнг о творческой фантазии iconКарл Густав Юнг: аналитическая теория личности

Карл Густав Юнг о творческой фантазии iconЛарри Хьелл, Дэниел Зиглер Теории личности
Результаты пересмотра психодинамического направления: Альфред Адлер и Карл Густав Юнг
Карл Густав Юнг о творческой фантазии iconТема: Психологические типы Юнга
Карл Густав Юнг родился 26 июля в 1875 году в Кенссвиле, городе стоящем на озере Констанца, в швейцарском кантоне Тюрго, вырос в...
Карл Густав Юнг о творческой фантазии iconКарл Густав Юнг Почему мы обижаемся?!
Он смог их преобразовать и дополнить. Бесспорно то, что аналитическая концепция К. Юнга не потеряла своего интереса и актуальности...
Карл Густав Юнг о творческой фантазии iconОсобистість у світлі психологічних теорій та підходів психоаналіз
Найбільш докладну теорію людської особистості теорію психоаналізу розробив Зігмунд фрейд, яку надалі розгорнули Карл Густав Юнг,...
Карл Густав Юнг о творческой фантазии iconЛекция Личность …
В 1921 году швейцарский психолог Карл Юнг (Carl Jung) предположил, что все люди могут быть отнесены к одному из типов личности в...
Карл Густав Юнг о творческой фантазии iconРусские эволюционисты первой половины XIX в
Карл Эрнст (в России его называли Карл Максимович) Бэр, родился 28 февраля 1792 года в местечке Пин, в Гервенском округе Эстляндской...
Карл Густав Юнг о творческой фантазии iconУрок математики в 1 классе В. 22. 10. 2009. Тема урока : Числа от 1 до 10. Закрепление
Цели урока: Закрепление навыков счёта, сложения и вычитания. Повторение состава чисел в пределах 10. Формировать умение решать задачи....
Карл Густав Юнг о творческой фантазии iconКарл Сьюэлл, Пол Браун, «Клиенты на всю жизнь»
...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©rushkolnik.ru 2000-2015
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы