Просветительские идеи в русской литературе icon

Просветительские идеи в русской литературе



НазваниеПросветительские идеи в русской литературе
страница2/2
Дата конвертации27.06.2012
Размер376,36 Kb.
ТипДокументы
скачать >>>
1   2
ГЛАВА 2. ПРОСВЕЩЕНИЕ В КИТАЕ

2.1. Общественно-политическая ситуация на Дальнем Востоке


В XVIII в. становится все более ощутимым, сравнительно с XVII в., отставание стран Восточной Азии (как в социально-экономическом, так и в культурном отношениях) от передовых стран Европы, что было следствием целого ряда причин. Маньчжурское завоевание Китая в XVII в., сопровождавшееся опустошением кочевниками всей страны, прервало и замедлило намечавшиеся тенденции предбуржуазного развития, и они с трудом восстанавливались в XVIII в.

В XVIII в. в дальневосточных странах происходит консервация феодально-деспотического строя, соединившего классовый гнет с гнетом национальным. Многочисленные крестьянские восстания в Китае, Корее, Японии, вооруженные народные выступления во Вьетнаме, вылившиеся в крестьянскую войну под руководством братьев Тэйшонов, свидетельствовали о кризисных явлениях в феодальных обществах этого региона.

Феодальные деспотии, существовавшие в этих странах и располагавшие мощным бюрократическим аппаратом, были сильнейшим тормозом на пути становления буржуазных отношений, хотя феодалы не могли совсем остановить процесс роста товарно-денежного оборота, торгово-ростовщического капитала (особенно в Китае и Японии), ремесленного и мануфактурного производства.

Такому сдерживанию социально-экономического развития и сохранению феодального строя способствовала политика самоизоляции от внешнего мира, прежде всего — от европейских держав, осуществлявшаяся правителями Японии, Китая и Кореи. Эта политика в известной мере препятствовала колониальному порабощению дальневосточных стран. Одновременно в реакционно-клерикальных кругах Западной Европы наблюдается настороженное отношение к идеологическим веяниям с Дальнего Востока: так в 1742 г. была обнародована булла папы римского, направленная против конфуцианства и попыток иезуитов соединить в миссионерских целях идеи христианства и конфуцианства. В то же время ряд европейских мыслителей XVIII в. проявлял интерес к Китаю и Японии, наблюдалось увлечение изобразительным искусством и предметами художественного ремесла дальневосточных стран; начиналось развитие европейской ориенталистики. Например, в России в XVIII в. Отмечается интерес к китайской литературе и начинается активное издание произведений китайской литературы.

Заметное влияние на литературное развитие стран региона оказывали возникшие здесь передовые идейные течения, которые были направлены против схоластической науки и воплощали в себе стремление к знаниям, преобразованию общества на справедливых началах, острую социальную критику. Эти течения, как правило, не отвергали конфуцианства, а стремились использовать его позитивные начала или же сосуществовали с конфуцианством. Перемены, происходившие в конфуцианстве, были столь разительны, что ретрограды с тревогою говорили о его упадке. Несмотря на противодействие феодальных властей, в Китае, Японии, Корее, Вьетнаме отмечался интерес к европейской культуре, науке, особенно естествознанию. Этот интерес, возникший еще на рубеже XVI—XVII вв., был заметен лишь у ограниченного круга образованных людей, но все же он имел важные последствия, подтачивая замкнутость восточноазиатских культур и стимулируя развитие естественных наук в самих странах Дальнего Востока.

Тенденция к разностороннему познанию мира, в том числе к накоплению практически полезных сведений, характерная в XVIII в. для духовной жизни стран Дальнего Востока, отразилась и в художественной литературе. Резко расширяется круг тем и героев, писатели смелее обличают пороки общества, изображают быт и житейские ситуации, все больше внимания уделяют человеческой личности. С этим связано и развитие жанров в литературах.

Ряд исследователей склонен рассматривать названные явления как типологически близкие европейскому Просвещению; другие, напротив, считают, что они не выходят за пределы Средневековья. Несомненно, однако, что литературы дальневосточного культурного круга проходят в это время этап перехода от Средневековья к Новому времени и в них намечаются тенденции, сопоставимые одновременно с чертами Ренессанса и Просвещения. Постепенно ко второй половине XIX в. просветительские тенденции утверждаются во многих странах Востока. Но в XVIII в. они не складываются в целостную систему, во всяком случае, еще не создают того решительного идейного перелома, которым отмечено и Просвещение на Западе в XVIII в. и просветительство на Востоке конца XIX — начала XX вв.

Процесс эмансипации литературы на разговорных языках, в XVII—XVIII вв. выдвинувшейся на передний план в большинстве дальневосточных стран, встречает у верхов все возрастающее противодействие. Стремясь привлечь к себе прозаиков и поэтов, толкая их к официально признанным идеям и жанрам, правители одновременно выступают в роли откровенных гонителей национальных литератур, повелевая сжигать неугодные книги, а заодно — деревянные доски, с которых они печатались. В Китае была учреждена настоящая «литературная инквизиция», жертвами которой стали прежде всего произведения философско-исторической прозы, а также художественные повествования, объявлявшиеся аморальными. В противовес демократическим тенденциям феодальное государство стремилось поддержать литературу угодную ему, нередко проявляя при этом и недальновидность и вынужденную терпимость. В китайской литературе, например, появляется герой, который выступает против нападок на конфуцианскую ортодоксию, но вместе с тем интересуется «еретической» западной наукой, а также весьма склонен к эротике.

Происходили изменения в идейной и художественной структуре литератур, нарушался их средневековый стереотип, хотя эта эволюция и не приводила, как правило, к полному разрушению системы средневековых жанров. Перемены сводились к тому, что на передний план выдвигались новые жанры, или те, которые ранее находились в тени.

Основным прозаическим жанром в китайской литературе XVIII в. становится роман, который уже в значительной мере отходит от традиции исторических эпопей и повествовательного фольклора. Прозаические полотна наполняются семейно-бытовой тематикой — об этом свидетельствует лучший китайский роман XVIII в. «Сон в красном тереме», развивающий достижения романа конца XVI — XVII вв. Автор «Сна в красном тереме» Цао Сюэ-цинь при всей своей приверженности даосизму и буддизму отражал в романе процесс становления в человеке новых черт, в конечном итоге не соответствующих феодальным установлениям. На основе предшествующих сатирико-фантастических произведений возникает сатирический роман — «Неофициальная история конфуцианцев» У Цзин-цзы. "Неофициальная история конфуцианцев" является одним из лучших образцов китайской классической литературы. Этот сатирический роман - единственное прозаическое произведение У Цзин-цзы. В своем романе писатель не подшучивает над недостатками, а зло высмеивает, обличает пороки. На историческом фоне правления династии Мин У Цзин-цзы изобразил современную ему эпоху, населил роман множеством персонажей, начиная от высоких сановников, приближенных императора, и кончая мелкими служащими. Кому-то из них он сочувствует, кого-то высмеивает, но и то и другое делает с тонкостью и высоким мастерством.

Во всех дальневосточных литературах в XVIII в. усиливаются антифеодальные тенденции. Так, писатели Китая, Кореи и Вьетнама подвергают резкой критике экзаменационную систему, посредством которой формировался чиновничий аппарат, самих чиновников, невежественных и алчных, творящих беззакония. Деспотизм, подавление личности, приверженность к схоластике с невиданной дотоле остротой запечатлены и в романе «Неофициальная история конфуцианцев» китайского писателя У Цзин-цзы. Начинается критический пересмотр некогда бесспорных истин и принципов. Для литературы Китая XVIII в., продолжавшего страдать под маньчжурским игом, характерна антиманьчжурская направленность, часто скрываемая и выступавшая в форме идеализации национального прошлого.

С процессом эмансипации человеческой личности связано создание в литературах Дальнего Востока впечатляющих женских образов, а также появление замечательных писательниц. Среди последователей выдающегося китайского поэта и новеллиста XVIII в. Юань Мэя было немало женщин.

Литература на китайском письменном языке (вэньянь) также оказывается перед необходимостью перемен. Эти произведения, создававшиеся в разных государствах Дальнего Востока и во Вьетнаме, лишь спорадически становились известны за пределами соответствующих стран. Однако легче всего литературные контакты осуществлялись именно в тех жанрах, которые создавались на этой «дальневосточной латыни».

Во всех странах Дальнего Востока произведения на архаизированном китайском языке были наиболее традиционной частью литературы, поскольку они сознательно ориентировались на установленные много веков назад каноны. Но в этих же произведениях порой громче всего звучали гражданские (обличительные и утопические) мотивы, связанные с лучшими традициями конфуцианства. Огромное количество создавшихся в XVIII в. эпигонских сочинений и просто школярских упражнений (умение сочинять стихи было одним из требований на экзаменах для чиновников) не раз высмеивалось самими представителями литературы на китайском письменном языке. Государство поощряло эти упражнения, стремилось с их помощью воспрепятствовать новым литературным веяниям. Однако китайская классика недаром в течение веков вливалась животворной силой в творчество дальневосточных народов; она порождала отнюдь не только бесконечные перепевы, более или менее умелые. Пристальное внимание к угнетенному человеку, идущее по крайней мере от танских поэтов (Ду Фу, Бо Цзюй-и и др.), оказалось созвучным передовым поэтам XVIII в., которые развивали мотивы социального протеста и защиты человеческого достоинства, пытались творчески подойти к традициям прошлого. Свою критику они направляли против бессмысленного эпигонства и эстетства, стремились расширить тематику стихов; в высокую поэзию все смелее входила обыденная жизнь.

Если до XVII в. в межнациональные взаимосвязи была включена только высокая литература на общерегиональном архаизованном литературном языке вэньяне (старокитайском), то в XVII в. и особенно в XVIII в. большую роль в этом процессе начинает играть китайская повествовательная проза, написанная языком, близким к разговорному. Во всех странах Дальнего Востока образованные читатели свободно могли читать литературу на вэньяне без перевода на национальные языки, но с произведениями на живом китайском языке дело обстояло иначе.

Завоевавшие Китай в XVII в. маньчжуры создали в первой половине того же столетия собственную литературу, однако она с самого зарождения находилась под мощным влиянием китайской культуры, которая в значительной мере подавляла своеобразие еще очень слабой письменности маньчжуров, подвергавшихся фактической ассимиляции со стороны побежденных. Тем не менее, в XVIII столетии у маньчжур наблюдаются попытки опереться на песенный фольклор для создания своей письменной поэзии. Маньчжурской литературе этого времени свойствен синкретизм, для нее характерны исторические хроники и буддийские тексты. Но наряду с этим на маньчжурский язык переводятся сочинения китайского мыслителя Сюй Гуан-ци (1552—1610) и китайские романы XVII—XVIII вв.

В Китае антифеодальная борьба, переплетавшаяся с национально-освободительной борьбой против маньчжурских захватчиков, зарождение буржуазных отношений вызвали идеи, близкие к идеям западноевропейского Возрождения и Просвещения. В XVII—XVIII вв. появляется плеяда учёных, философов и писателей, критически и рационалистически мыслящих, которые выдвигают принципы научного исследования, критикуют догмы и традиционные формы воспитания, пропагандируют образование, основанное на реальных знаниях, а не на схоластических «экзаменационных сочинениях» и комментариях к конфуцианским классикам. Деятели раннего просвещения — участники вооруженной борьбы с маньчжурскими завоевателями (Хуан Цзунси, Гу Янь-у, Ван Фу-чжи) критиковали феодальные отношения, но стояли на позициях просвещённого абсолютизма. Законы природы они объясняли с материалистических позиций, утверждали, что общественная жизнь, как и природа, подчинена определенным закономерностям, развивали теории общественного равенства, внесословной ценности человека, его естественных прав. Одни из них призывали к «возрождению древности», другие (Ван Фу-чжи) выдвигали идею прогрессивного развития человечества.

Деятели 2-го этапа китайского просвещения (середина XIX в.) требовали «частичных реформ» по образцу стран Западной Европы, боролись против политики «закрытых дверей», выступая за контакты с другими странами (Вэй Юань, Гун Цзы-чжэнь, Ван Тао). В конце XIX в. просветители Кан Ю-вэй, Лян Ци-чао, Тань Сы-тун получили возможность реально осуществить некоторые буржуазные реформы. Установление причинной связи между средой и человеком, обнаружение обусловленности характера человека обстоятельствами его жизни, представление о природном равенстве людей обогатили китайскую литературу XVIII—XIX вв., оказав большое влияние на сатирический роман («Неофициальная история конфуцианцев» У Цзин-цзы), сборники коротких рассказов Юань Мэя и Цзи Юня, бытовой роман («Сон в красном тереме» Цао Сюэ-циня), сатирико-фантастический роман («Цветы в зеркале» Ли Жу-чжэня) и обличительные романы начала XX в.


2.2. Юань Мэй


Юань Мэй (второе имя – Цзы-цай) родился в местности Цяньтан (провинция Чжецзян) 2 марта 1716 г. Отец его Юань Пин, как и дед и прадед поэта, инспектором императорских мастерских и часто находился в разъездах. Юань Мэй воспитывался у своей тетки, а с шести лет стал учиться у частного преподавателя Ши Чжуна.

Экзамен на первую ученую степень сюцая Юань Мэй сдал в 1727 г, когда ему было всего 12 лет. В 1736 г. Участвовал в сдаче экзамена босюэ хун-цы, но не сдал. Оставшись без средств к существованию, начал зарабатывать сочинением эпитафий, затем частным учителем. В 1738 г. Он сдал экзамен на вторую ученую степень цзюйженя, а в 1739 г. – на степень цзиньши. Получил назначение в Академию с приказом заняться изучением маньчжурского языка. В том же году ездил домой в Ханчжоу, где женился на девушке из рода Ван.

Для Юань Мэя, как и для ряда других ученых того времени, было характерно критическое отношение к неоконфуцианской традиции, увлечение «поисками доказательств», стремление выяснять конкретные исторические факты, а не позднейшие их интерпретации конфуцианскими комментариями, что является показателем качественно нового научного подхода. Для него важным было восстановить первоначальный вид истории, установить истинные факты, а не фальсифицированный облик прошлого, созданный историками. Юань Мэй даже усомнился в аутентичности некоторых частей канонических книг.

Занятия маньчжурским языком мало его интересовали, и он не выдержал экзамена, устроенного в 1742 г, вследствие чего получил невысокое назначение на должность начальника небольшого уезда. В 1748 году Юань Мэй неожиданно попросил «отпуск по болезни», что было равносильно отставке. Это не было политическим шагом или социальным протестом, поэт жить так, как ему хочется, и иметь время для творчества. Он поселился в Нанкине, в саду Суйюань, проводя время в литературных занятиях.

С конца 60-х годов на долю Юань Мэя выпало немало испытаний: смерть дочери в 1767 г, смерть любимой наложницы в 1773 г, в 1778 смерть матери, а также начавшиеся репрессии в отношении некоторых литераторов. После смерти матери Юань Мэй много путешествовал по стране, писал стихи. В начале 1797 г. он тяжело заболел. Умер Юань Мэй 17 ноября 1797 г.

Собрание сочинений Юань Мэя включает в себя более 450 произведений в жанрах гувэнь, около 50 экзаменационных сочинений, 300 писем, путевые заметки, а также 4200 стихотворений.

Юань Мэй выступал как представитель нового поколения литературных деятелей не только в своих произведениях, но и в обычной жизни. Например, он не боялся говорить то, что думал, что с точки зрения ученых-традиционалистов было грубым нарушением норм поведения и морали. Юань Мэй не стеснялся в высказывания относительно лицемерия и ханжества современного ему общества или проявлений трусости перед общественным мнением. Он высказывался против обычая бинтования ног женщинам, выступал за право женщин на второй брак (против обычая самоубийства вдов), а также дружил с актерами, которые стояли на низшей ступени социальной иерархии традиционного китайского общества. «Конфуцианских моралистов возмущало то, что Юань Мэй отстаивал право поэта говорить о чувственной любви и подчеркивал важное место, которое эта тема занимает в литературе. […] ратовал за женское образование, среди его учеников было множество поэтесс, и он публиковал их стихи.» [12]

В истории китайской литературы в трудах китайских ученых середины прошлого века творчеству Юань Мэя отводится крайне мало места, более того, взгляд на его творчество предвзятый и необъективный, упоминается в основном поэзия, проза в некоторых случаях перечисляется. Изучением творчества Юань Мэя занимались такие ученые, как японский синолог Утида Сэнноскэ, английский китаевед А.Уэйли, отечественный синолог Ольга Лазаревна Фишман.

Заметки Юань Мэя многообразны по тематике, что свидетельствует о широте его научных интересов и разносторонних знаниях. С точки зрения проявления просветительских идей в творчестве Юань Мэя можно рассматривать и поэзию, и прозу, но в рамках данной работы основное внимание будет уделено сборнику его рассказов «Новые записи Ци Се или о чем не говорил Конфуций».

Первоначальное название коллекции рассказов было «О чем не говорил Конфуций», но когда Юань Мэй узнал, что уже существует сборник рассказов другого автора под таким же названием, он его изменил на «Новые [записи] Ци Се». Некоторые китайские учение считают сочетание «цисе» названием книги, но О.Л.Фишман придерживается мнения, что это имя вымышленного автора рассказов о чудесах. В каталогах и историях китайской литературы чаще встречается название «о чем не говорил Конфуций». О.Л.Фишман считает, что это «это был вызов ортодоксальным конфуцианцам, твердо помнившим, что Конфуций «не говорил о чудесах, применении физической силы, смутах и сверхъестественных существах». [12] Именно об этом сборник Юань Мэя.

Интерес Юань Мэя к сверхъестественному разделяли его современники, но в то время как у Пу Сунн-лина фантастика – своеобразная корректива действительности, обличение социальных порядков и критика общественных институтов, у Цзи Юня фантастика – средство поучения читателя, попытка исправить общественные нравы, то Юань Мэй использует данную тематику в основном в развлекательных целях.

Следуя традициям жанра бизцы, Юань Мэй включил в свой сборник не только сюжетные рассказы, но и заметки, так называемую «свободную прозу», на самые различные темы, которые не выделяются в отдельную коллекцию, а вставлены в основной текст без определенной последовательности.

В коллекции Юань Мэя О.Л.Фишман выделяет три основных типа произведений: короткие рассказы (в том числе близкие анекдоту или «быличке»), обрамленные повествования и вышеупомянутые заметки.

В произведениях первого типа содержание обычно заключает в себе какой-то один эпизод, одно событие и результат, персонаж показан в како-то определенный момент жизни или в одной ситуации, описание которой и создает эффект занимательности. Повествование строится на конфликте или противоречии, рассказы лаконичны, герои не изображаются детально. Рассказы, близкие к анекдоту, построены на комизме ситуации. В «быличках» автор придает правдоподобность повествованию при помощи реальных деталей. Характерная особенность – отсутствие рассказчика.

Второй тип – обрамленное повествование – обычно включает предысторию героя или ситуации, некоторую протяженность во времени, показываются несколько эпизодов или этапов жизненного пути героя, соответственно усложняется структура рассказа.

Заметки отличаются тем, что не показывают никаких событий, в них нет сюжета, они носят информационных характер. Заметки, в которых нет элемента фантастичности, интересны своей этнографической ценностью, т.к. содержат информацию о традициях и обычаях различных народностей Китая.

«Иногда рассказы о снах дают возможность Юань Мэю выступить против обычаев его времени (например, сановнику снится, что его пригласили в царство мертвых, чтобы он вынес приговор князю древности, который ввел в моду бинтование ног женщинам), или […] против общепринятой морали, или, наконец, против «священных книг» конфуцианского канона […]. Если учесть, что пересмотр конфуцианского канона и постановка вопроса о его аутентичности были весьма актуальны для школы Дай Чженя (философ того времени) и других китайских просветителей этого времени (как позднее для реформаторов), то можно согласиться с мнением В.Эберхарда о том, что критика Юань Мэем неточной традиционной историографии, необъективных традиционных исторических оценок и авторитетов носила и политический характер.

В нескольких рассказах Юань Мэя содержатся прямые выпады против социальных условий его времени, критика жестоких или нечестных чиновников». [12]

В одном из рассказов Юань Мэй выступает против правителей, которые взимали высокие налоги несмотря на засуху. Также есть упоминание о мятеже 1661 г. в провинции Шаньдун, который был жестоко подавлен. Во многих рассказах Юань Мэй разоблачает взяточничество и казнокрадство чиновников.

О.Л.Фишман пишет, что «по словам Эберхарда, «Юань Мэй был активным и везучим чиновником и у него не было оснований клеймить общественную систему, сделавшую его богатым или всерьез ее критиковать». [12] Также она указывает, «что рассказы Юань Мэя носят в своем подавляющем большинстве развлекательный, а не обличительный или поучительный характер». [12]

Несмотря на вышеуказанные мнения авторитетных ученых-синологов, нельзя отрицать вклад Юань Мэя в литературное наследие Китая, а также его смелость и новаторство в литературе как отражении социальной жизни общества, что позволяет говорить о соответствии его произведений духу и тенденциям просвещения.


2.3. Цзи Юнь


Прежде чем говорить о Цзи Юне и его творчестве, следует сказать несколько слов об общественно-политической ситуации в Китае в XVII в. «Вторжение на территорию Китая маньчжурских захватчиков, вступивших в сговор с китайской феодальной верхушкой, встретило героическое сопротивление народа. Установление маньчжурской династии Цинн, проводившей политику жесточайшего политического, экономического и национального гнета, привело в движение феодальную оппозицию. Многие из писателей и ученых с оружием в руках боролись за независимость своей родины, став во главе сформированных на их средства отрядов сопротивления врагу, а потерпев поражение в этой неравной борьбе, прятались в лесах и горах, скрываясь от преследований правительства или от попыток маньчжуров переманить их на свою сторону». [11]

Сразу после установления маньчжурской династии были запрещены всяческие объединения, начались преследования инакомыслящих, репрессии и аресты. В 1769 г. вышел указ об уничтожении запрещенных книг, и с 1774 по 1782 были публично сожжены 13862 книги, а более 2000 – запрещены.

Для популяризации своей династии, маньчжуры объявили себя истинными последователями конфуцианского учения. Используя систему государственных экзаменов, без которых невозможно было получить ни одну должность, они постепенно сменили темы экзаменационных сочинений с экономики и управления на эссе, в основе которых лежали цитаты из конфуцианского канона. Также цинскими правителями поощрялось компиляторство, подражания древности, абстрактные исследования. Многие ученые привлекались для составления разных словарей и энциклопедий.

Жесточайшая цензура, насаждение неоконфуцианства, репрессии и казни писателей привели к тому, что последние предпочитали не привлекать к себе внимания. «На смену научным открытиям ученых XVII в. по вопросам аутентичности конфуцианского канона, на смену материалистическим концепциям ранних просветителей приходит приходит увлечение чисто филологическими исследованиями. Наступает спад просветительских тенденций в литературе […] даже имевший столь славные традиции историко-героический роман к этому времени вырождается в ортодоксальную литературу, прославлявшую карателей крестьянского и национально-освободительного движения». [11]

В такой обстановке появляются рассказы Цзи Юня, в которых сатирически изображены педанты-начетчики и взяточничество чиновников, падение нравов, пропагандируется борьба против ортодоксальной интерпретации конфуцианского канона и превращения его в догмат, призыв к добру. «Заметки из хижины Великое в малом» Цзи Юня возрождают просветительские тенденции, оплодотворившие китайской литературу XVIII в. идеями равенства людей, «естественных прав» человека, ценности отдельного человека вне зависимости от его происхождения и общественного положения.» [11]

Цзи Юнь прожил долгую и в целом благополучную жизнь. Он быстро продвигался по служебной лестнице, был авторитетным ученым своего времени. Это, а также его конфуцианское образование и жесткие цензурные условия, сформировали его «относительно спокойный тон «этической» критики». [11]

Цзи Юнь родился 3 августа 1724 г. в уезде Сяньсянь (нынешняя провинция Хэбей) в семье сановника Цзи Юн-шу. В 30 лет получил первую ученую степень сюцая, в 1747 г. – вторую, а в 1754 г. сдал экзамены в столице на степень цзиньши. Вскоре получил должность редактора в академии Ханьлинь, затем был инспекторм школ в провинции Фуцзянь, но в 1768 г. был обвинен в разглашении государственной тайны и сослан в Урумчи. В 1771. Цзи Юня простили и вернули в Пекин. Цзи Юнь был одним из редакторов «Каталога Полного свода четырех сокровищниц» - книг, которые собирались для императорской библиотеки (3448 книг, влюченных в библиотеку и 6783 книги упомянутых). Работа продолжалась более 10 лет. В 1789 г. Цзи Юнь был направлен в Луаньян наблюдателем над работой переписчиков. Там и был написан первый сборник рассказов – «Записи, сделанные летом Луаньяне». Также служил в палате обрядов, был главным экзаменатором, начальником цензората, военной палаты и даже наставником наследного принца. Умер Цзи Юнь 14 марта 1804 г.

Цзи Юнь был крупным ученым с разносторонними интересами, известен своими филологическими исследованиями, изданием ряда поэтических антологий, как автор многих предисловий и поэт. Славу ему принесли «Заметки из хижины Великое в малом», собранные и опубликованные его учеником Шэн Ши-янем в 1800 г. Они состоят из пяти сборников: «Записи, сделанные летом в Луаньяни» - 1789 г., «Так я слышал» - 1791 г., «Записки о разном, составленные к западу от софоры»– 1792 г., «Не принимайте всерьез» - 1793 г., «Продолжение луаньянских записей» - 1798 г.

Европейскому читателю творчество Цзи Юня почти неизвестно. Что же касается оценки Цзи Юня в Китае, то после смерти он был забыт на многие годы. Современная оценка его рассказов также неоднозначна, т.к. « на концепции многих китайских литературоведов накладывали отпечаток вульгарный социологизм, неисторичность подхода к литературным явлениям, догматизм, из сферы политики перешедший в сферу литературоведения и литературной критики.

Произведения Цзи Юня написаны в жанре бизци сяошо. Первоначальное значение термина включало в себя то, «что говорят простолюдины», народные мнения, обычаи и т.п. Позднее под ними стали понимать повествовательную прозу. Сам Цзи Юнь делих сяошо на три категории:

  1. Повествования о различных событиях, смешанные описания.

  2. Записи о чудесах.

  3. Анекдоты.

Сейчас под ним подразумевается тип повествовательной прозы, включающий произведения как фабульного характера, так и описательного. Цзи Юнь создал сборник смешанных записей, где в основе фабульных произведений – авторский замысел, а правдоподобность придается ссылками на свидетелей или рассказчиков, делается определенный назидательный вывод.

«Цзи Юнь мыслит не социальными, а этическими категориями, поэтому в его рассказах сверхъестественные существа исправляют не нарушение социальной справедливости, а испорченные нравы. Лисы у него издеваются не над чиновниками вообще как представителями определенной социальной категории, а над определенным человеком, забывшим о своем долге, или чванящимся своим положением, или злоупотребляющим им.» [11] Лисы, как и бесы, у Цзи Юня часто похожи на людей, ведут себя как люди или подражают человеческому поведению. Это делалось для того, чтобы читатель поверил в достоверность рассказов, так как для необразованного человека реальность духов не подлежала сомнению. Поступки же сверхъестественных сил подчинены собственной логике – они видят все, что делают люди, и награждают либо наказывают каждого по заслугам. Это делалось для большего воздействия и воспитания читателя.

Основными идеями рассказов Цзи Юня О.Фишман выделяет идею добра, побеждающего зло, идею силы нравственного примера, который должен направить людей. Также О.Фишман подчеркивает важность названия коллекции – «Заметки из хижины Великое в малом»: «писатель как бы говорит этим названием, что в малых эпизодах, случаях […] кроются великие нравственные законы». [11]

В целом структура рассказов Цзи Юня аналогична структуре рассказов Юань Мэя, упоминавшихся выше. Но иногда Цзи Юнь вводит дополнительный эпизод, придающий дидактичность или разъясняющий мораль, дающий авторскую оценку событиям.

Цзи Юнь проявляет определенный интерес к Западу, что можно объяснить работой европейских миссионеров в Китае. Некоторые ученые считают, что они сыграли важную роль в развитии идеологии периода Цин, а также «в расширении критического движения против конфуцианской ортодоксии» [11]

В некоторых заметках и рассуждениях писатель предстает противником суеверий, рационалистом, готовым объяснить некоторые вещи естественными природными причинами. Публицистические заметки Цзи Юня отражают его взгляды на современную ему действительность и его общественную позицию, например, порицает систему экзаменов, породившую начетчиков. «публицистическая острота отличает и рассуждения о положении слуг и рабов, жизнь которых фактически принадлежала их хозяевам (так же смелы рассказы, в которых Цзи Юнь протестует против жестокостей, совершаемых хозяевами в отношении не только слуг, но и наложниц; […]). Между тем, законы были на стороне хозяев, и протест Цзи Юня был актом гражданского мужества, отмеченным Лу Синем.» [11]

Интересн прием, используемый Цзи Юнеем в ряде рассказов – повторение сюжетов на одну и ту же тему, для того, чтобы полнее подтвердить одну и ту же идею – общественные нравы в упадке, а просвещенные люди должны исправлять их собственным примером. Это отражение конфуцианского воспитания и идеи о возможности исправить человека, заключив его в определенные моральные рамки, систему моральных ценностей. Для этой же цели – донесение нравственного урока - Цзи Юнь использовал и буддийскую теорию воздаяния, не будучи сам буддистом.

«Поэтому его произведения, хотя в них и не было явно политического антифеодального и антиманчжурского острия, вплетались в общую идеологию китайского Просвещения […] идеологами китайского просвещения были на одном фланге сторонники «просвещенной монархии», на другом – борцы за свержение абсолютизма; в произведениях одних просветителей содержалась сокрушительная критика феодальных установлений, в произведениях других превалировала вера в решающую роль воспитания и образования людей[…]».[11]

С точки зрения смелости гражданской позиции Цзи Юнь не является политическим писателем, но моральные наставления в некоторых случаях касаются политических ситуаций, что в условиях деспотической жесткой цензуры могло привести к печальным для него последствиям. О.Фишман связывает это с отличием восприятия в европейской и китайской культурах – например, критика чиновника в Китае воспринималась не как неодобрение действий частного лица, а как коррупция бюрократического аппарата в целом. Цзи Юню удалось, не нападая на феодальную систему общества непосредственно, через частности показать ее недостатки.

«Этот тип критики выглядел как наведение порядка в признаваемом писателем мире, а не как критика самого этого мира. Но по существу это было частью общепросветительской антифеодальной критики всего «неразумного», «аморального», «противоестественного». [11]


ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Таким образом, проанализировав собранный материал, можно сделать следующие выводы. Цели, которые ставили перед собой русские просветители XVIII в., аналогичны целям, которые преследовал в своих рассказах Цзи Юнь. Для писателей литература была средством борьбы с нравственными пороками общества.

Несмотря на огромные различия социальных условий, национальной специфике литератур, писатели направляли свое обличительное перо на одни и те же объекты: испорченные нравы, нелепые обычаи, суеверия и невежество, злоупотребления чиновников. Все они выступали за образование и воспитание, верили в силу положительного примера, способную исправить людей или научить их чему-то.

Наблюдается определенное сходство в форме произведений русской и китайской литературы: морализирующие анекдоты, разговоры мертвых, сны, сюжетные повествования. Также сходны способы характеристики персонажей – типизация, использование описаний характеров в дидактических, а не в художественных целях.

«Просвещение обогащается новыми идеями, получившими распространение во многих странах. Среди них широкой популярностью пользовалась теория естественного права, направленная против феодального законодательства за равенство граждан перед законом. Естественное право, по мысли просветителей, дается всем людям самой природой, независимо от их сословной принадлежности. Это право на свободу, на пищу, на жилье, на свободное передвижение и свободное выражение своих мнении. Все они оказались грубо попранными. Но у человека, указывали просветители, есть еще одно право — право на самозащиту. «Если закон, — писал Радищев, — или не в силах его заступить, или того не хочет... тогда пользуется гражданин природным правом защищения... Ибо гражданин, становяся гражданином, не перестает быть человеком, коего первая обязанность, из сложения его происходящая, есть собственная сохранность, защита, благосостояние» [9] .

Еще одна просветительская мысль была тесно связана с теорией естественного права— о внесословной ценности человеческой личности. В феодальном мире достоинство человека, степень уважения к нему находились в прямой зависимости от его социального положения. Просветители боролись с этим, доказывая, что ценность человека не зависит от его социального статуса. Подтверждение этому мы находим как в произведениях русской литературы, так и китайской.

Просветительство нашло выражение во всех сферах идеологии — в философии, юриспруденции, искусстве. В России особенно ярко оно проявило себя в художественной литературе и прежде всего в творчестве Новикова, Фонвизина, Державина, Радищева, Карамзина. В Китае же всегда была сильна литературная традиция, оказывая большое влияние на общественную мысль и даже формируя идеологию государства, поэтому произведения таких авторов, как У Цзин-цзы, Юань Мэй, Цзи Юнь стали голосом просветительских идей в стране.


СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ


  1. А. Г. Левинтон, О. Л. Фишман, Просвещение в странах Западной Европы и в Северной Америке, Просвещение в странах Востока; А. И. Володин, Б. И. Краснобаев, Просвещение в России //электронный ресурс //http://www.booksite.ru/fulltext/1/001/008/093/449.htm

  2. Алексеев В.М. Китайская литература. Избранные труды. - М., 1978.

  3. Баженова Т.П. Русское Просвещение как проявление европеизации русской культуры. //Электронное научное издание «Аналитика культурологии»//http://www.analiculturolog.ru/index.php?module=kon&func=viewpage&pageid=61

  4. Голыгина К.И. Определение изящной словесности – вэнь в средневековой теории литературы. – В кн.: Историко-филологические исследования, вып. 2. - М., 1972.

  5. Голыгина К.И. Теория изящной словесности в Китае XIX – начала XX в.- М., 1971.

  6. Китайская философия. Энциклопедический словарь. - М., 1994.

  7. Лебедева О.Б. История русской литературы XVIII века: Учебник. - М.: Высшая школа, Издательский центр «Академия», 2000. - 415 с.

  8. Лисевич И.С. Литературная мысль Китая на рубеже древности и средних веков. - М., 1979.

  9. Орлов П. А. История русской литературы XVIII века: Учеб. для университетов. – М.: Высшая школа, 1991. – 320 с.

  10. Рубин В.А. Идеология и культура древнего Китая. - М.: Наука, 1970 – 163 с.

  11. Цзи Юнь, Заметки из хижины «Великое в малом». Перевод, предисловие, комментарии, приложения О.Л.Фишман, 2003. – СПб.: Северо-Запад Пресс, 2003 – 494 с.

  12. Юань Мэй, Новые записи Ци Се или о чем не говорил Конфуций. Перевод, предисловие, комментарии, приложения О.Л.Фишман, 1977. – СПБ.: Северо-Запад Пресс, 2003 – 480 с.

  13. О.Фишман. Статья «Неофициальная история конфуцианцев»//Фундаментальная электронная библиотека «Русская литература и фольклор»// http://feb-web.ru/feb/ivl/vl5/vl5-5882.htm






1   2




Нажми чтобы узнать.

Похожие:

Просветительские идеи в русской литературе iconВопросы к экзамену по дисциплине «Мировая художественная культура»
Просветительские идеи в литературе, живописи, архитектуре, скульптуре и музыке в Западной Европе xviiiв
Просветительские идеи в русской литературе iconВопросы к зачету по дисциплине «Мировая художественная культура»
Просветительские идеи в литературе, живописи, архитектуре, скульптуре и музыке в Западной Европе xviiiв
Просветительские идеи в русской литературе iconВопросы к зачету по дисциплине «Мировая художественная культура»
Просветительские идеи в литературе, живописи, архитектуре, скульптуре и музыке в Западной Европе xviiiв
Просветительские идеи в русской литературе iconПрограмма дисциплины сдм. В. 02 Неклассическая драма в русской литературе ХХ века
Головчинер, В. Е. Эпическая драма в русской литературе ХХ века. Томск, 2007. – 318 с
Просветительские идеи в русской литературе icon«История Московского государства 16-17 вв в русской литературе»
Урок проводится в рамках интегрированного предпрофильного курса «История Московского государства 16-17 вв в русской литературе»
Просветительские идеи в русской литературе iconКонтрольная работа по литературе 10 класс
Какой художественный метод играет ведущую роль в русской литературе второй половины 19 века ?
Просветительские идеи в русской литературе iconНа рубеже XIX и XX веков в русской литературе возникает интереснейшее явление, названное затем "поэзией серебряного века"
Золотой век” русской поэзии, связанный с появлением на небосклоне таких “звезд первой величины”, как Пушкин и Лермонтов, несомненно,...
Просветительские идеи в русской литературе iconКалендарно-тематическое планирование по литературе 9 класс
Введение. Начальные сведения об историческом развитии русской литературы. Способы выражения авторского сознания в художественном...
Просветительские идеи в русской литературе iconИстоки русской беллетристики. Возникновение жанра сюжетного повествования в древнерусской литературе содержание
Древнерусская литература является тем прочным фундаментом, на котором возводится величественное здание национальной русской художественной...
Просветительские идеи в русской литературе iconКонспект по статье В. Г. Белинского "Взгляд на русскую литературу 1847 года" Какая литературная школа, по мнению Белинского, стала главенствующей в русской литературе?
Какая литературная школа, по мнению Белинского, стала главенствующей в русской литературе?
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©rushkolnik.ru 2000-2015
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы