Л. Н. Толстого Кафедра философии, культурологии, прикладной этики, религиоведения и теологии имени А. С. Хомякова Курсовая icon

Л. Н. Толстого Кафедра философии, культурологии, прикладной этики, религиоведения и теологии имени А. С. Хомякова Курсовая



НазваниеЛ. Н. Толстого Кафедра философии, культурологии, прикладной этики, религиоведения и теологии имени А. С. Хомякова Курсовая
страница1/3
Л.Н.Толстого<><><>Кафедра философии, культурологии, прикладной
Дата конвертации27.06.2012
Размер468.14 Kb.
ТипКурсовая
скачать >>>
  1   2   3


Федеральное агентство по образованию

Гоу впо Тульский Государственный педагогический университет им. Л.Н.Толстого


Кафедра философии, культурологии, прикладной этики, религиоведения и теологии имени А.С.Хомякова


Курсовая работа

на тему:

Категория времени в философии постмодернизма


Выполнила:

студентка группы 5 «В»

факультета русской филологии

Дульнева К.П.


Научный руководитель:

ассистент Загибалова М.А.


Тула

2008

Содержание

Введение…………………………………………………………………………...3

Глава 1. Категория времени в истории философии………………………….....5

1.1. Категория времени в античности……………………………………………6

1.2. Понимание времени в философии Средневековья…………………………8

1.3. Категория времени в философии в период

с Нового времени до 20 века…………………………………………………...11

1.4. Категория времени в отечественной философии…………………………20

Глава 2. Категория времени в постмодернизме……………………………….24

2.1. Хайдеггер как предшественник философии постмодернизма

в понимании времени …………………………………………………………...24

2.2. Философия постмодернизма……………………………………………….27

2.3. Теоретики постмодернизма о категории времени………………………...29


Заключение………………….……………………………………………………39

Литература и источники…………………..……………………………………..41




Введение


Актуальность работы. Мало найдется других показателей культуры, которые в такой же степени характеризовали бы ее сущность, как понимание времени. В нем воплощается, с ним связано мироощущение эпохи, поведение людей, их сознание, ритм жизни, отношение к вещам. Достаточно сопоставить циклическое восприятие времени, доминировавшее у народов древнего Востока и в античности, с финалистской концепцией движения мира от сотворения его к концу, к слиянию времени с вечностью в средние века, для того чтобы стало ясным коренное различие в жизненной ориентации культуры древности и культуры средневекового христианства. Поэтому так важно изучить восприятие категории времени в философии постмодернизма, философии, идеалом которой является хаос. Как видно, эта тема очень актуальна для понимания нашей культуры.

В современном обществе существует тенденция к информатизации культуры, а как следствие, к «исчезновению» временных различий. Вопрос о возможности «исчезновения» временных границ начал беспокоить исследователей еще в ранние периоды развития общества, но именно в наш век эта проблема обозначилась наиболее рельефно, подтверждением актуальности данного вопроса является окружающая нас действительность.

Представленная в трудах психологов и культурологов многоаспектность изучения философии постмодернизма, подтверждая заинтересованность исследователей в данной проблематике, не позволяет считать окончательно решенными вопросы, связанные с глобальной категорией бытия. Анализ данной проблемы будет способствовать, во-первых, более глубокому пониманию видов времени в философии, во-вторых, содержания этой категории и, в-третьих, основных теоретических концепций по этому вопросу.

Изучением категории времени занимались такие известные философы и культурологи как Аристотель, Августин, Фома Аквинский, М.Хайдеггер в книге «Бытие и Время», Ж.Делез, Ж.Деррида в работе «Презентация времени», Мишель Фуко в «Археологии знания», Борхес в книге «Письмена Бога».


Объектом нашего исследования является философия постмодернизма. Предметом – особенности трактовки категории времени в постмодернистской философии.

Целью нашей работы является исследование особенностей понимания категории времени постмодернистами. Для достижения поставленной цели требуется решение следующих задач:

1) систематизировать данные о понимании времени в различные эпохи;

2) охарактеризовать понятие «постмодернизм» с философской точки зрения;

3) проанализировать теории, взятые за основу исследований категории времени постмодернистами;

4) выявить и проанализировать основные постмодернистские теоретические модели времени.

Методологическая основа. Достижение цели курсовой работы и решение соответствующих конкретных задач обусловливает комплексный характер избранной методологии, включающей культурологический, общефилософские методологии: анализ культурологической и философской литературы, методы анализа, синтеза, сравнительного метода, метода классификации, абстрагирования, конкретизации.

Структура работы. Работа состоит из введения, двух глав («Категория времени в истории философии» и «Категория времени в постмодернизме»), заключения, списка литературы и источников.


Глава 1. Категория времени в истории философии


Проблема времени играет большую роль в жизни человека и является одной из основных, центральных тем философской рефлексии. Уже очень давно мыслителей начали волновать вопросы о том, реально ли «течение» времени или же это лишь иллюзия человеческого разума, представляет ли время некую первичную сущность или же оно есть нечто вторичное, производное?

Первое упоминание категории времени встречается еще в античной мифологии и древнегреческом эпосе. Исследования поэмы Гомера «Одиссея» показывают, что в ней впервые упоминаются категории пространства и времени. В «Теогонии» Гесиода присутствует представление о двух временах: 1) циклическом времени несовершенного мира, 2) высшем времени, в котором отсчитываются глобальные моменты в истории мира. Свое дальнейшее развитие эти идеи, хотя еще недостаточно развитые, о наличии двух времен получили в античной натурфилософии, в философских теориях эпохи Возрождения и Нового времени, в работах таких мыслителей как Сократ, Гераклит, Аристотель, Платон, Декарт, Демокрит, Кант, Бергсон, Гегель и другие.

Анализируя эволюцию взглядов на время в ходе развития человеческого мышления и познания природы, в философии и физике выделяют две пары взаимно дополняющих друг друга теорий времени. Первая пара концепций выражает разные мнения о процессах становления, то есть расходятся в вопросе об отношении категорий времени и бытия. В соответствии со статической концепцией, события прошлого, настоящего и будущего существуют реально и в известном смысле одновременно, а становление и исчезновение материальных объектов – это иллюзия, которая возникает в момент осознания той или иной трансформации. Согласно динамической концепции, реально существуют только события настоящего времени; события прошлого уже реально не существуют, а события будущего еще реально не существуют.

Вторая пара концепций расходится по вопросу о природе времени, об отношении категории времени и движения. Субстанциональная концепция анализирует время как особого рода субстанцию наравне с пространством, веществом и пр. Реляционная концепция считает время относительным (или системой отношений) между разнообразными событиями.


1.1. Категория времени в античности


Время относится к тем реалиям, которые с давних пор определяли смысловое поле человеческого мировосприятия. Статичное общество организует время в соответствии со своим непосредственным опытом природы, по модели циклического времени.

Циклическое время доминирует уже в опыте кочевых народов, так как в каждом моменте их переходов они застают одни и те же условия, – и потому Гегель отмечает, что «странствие кочевников является лишь формальным, ибо оно не выходит за пределы однородных пространств»1. Общество, оседая в определенной местности, придает пространству некое содержание через обустройство индивидуализированных мест и оказывается тем самым замкнутым внутри этого местополагания. Временной возврат в похожие места является теперь чистым возвратом времени в то же самое место, воспроизведением последовательности действий. Переход же от пастушеского кочевничества к оседлому земледелию служит началом тяжелого труда. Вообще, способ сельскохозяйственного производства, подчиненный ритму времен года, является базой вполне развернутого циклического времени. Вечность внутренне присуща ему, ибо эта земная доля есть возвращение того же самого. Миф – это целостная мыслительная реконструкция мысли, обосновывающая весь космический порядок строем, который это общество на деле уже установило в своих границах.

В греческой философии проблема времени была предметом рассмотрения еще у досократиков; первая формулировка парадоксов времени принадлежит Зенону Элейскому. В античности мы находим и первые попытки философского решения проблемы времени. Характер рассмотрения времени, способ включения его в систему остальных категорий мышления, так же как и центральные интуиции времени, предопределяют самосознание различных культурно-исторических стадий.

В классической античности время рассматривается в отношениях с жизнью космоса, а потому иной раз отождествляется с движением небосвода. Платон подвергает анализу понятие времени в контексте деления всего сущего на бытие и становление. Первое существует вечно, второе зарождается и исчезает во времени. Время есть подвижный образ вечности, подобие вечности в эмпирическом мире становления. Платон размышляет о времени как категории космической. В связи с рассмотрением времени Платон различает три обстоятельства: то, что существует вечно, не рождено и не создано; то, что существует всегда (сотворено, но не подвержено гибели), и, наконец, то, что существует временно (возникает и погибает). Первое - это Единое, вечный образец, имитируя который демиург сотворил космос; второе - сам космос, и третье - изменчивые и преходящие эмпирические явления.

Считая космос вечным, Аристотель не мог принять тезис о сотворении времени и поэтому не соотносил время с вечностью как его образцом. Вместо понятия «вечно» он употребляет понятие «всегда», когда речь идет о вневременном бытии.

Вслед за Платоном Плотин полагает необходимым объяснение времени через вечность: «Только если познано то, что является образцом, можно уяснить и сущность образа»1. Вечность же - это умопостигаемое бытие, неизменное, неподвижное, самотождественное. О ней нельзя сказать, что она «была» или «будет», но только – «есть». Она «покоится в Едином». Плотин рассказывает о рождении времени: в вечном бытии «была некоторая природа, беспокойно-деятельная и стремящаяся господствовать над самой собой и принадлежать самой себе. Она хотела обрести больше, чем у нее было; так она пришла в движение, а вместе с ней в движение пришло время, и мы стали двигаться к всегда-будущему и позднейшему, то есть всегда к иному, а не к тождественному...»1. Время у Плотина еще не утрачивает свой космический характер, хотя его подход и открывает возможность психологического и трансценденталистского истолкования времени.


1.2. Понимание времени философами Средневековья


У истоков христианской философии истории стоит Блаженный Августин. Аргументируя новую концепцию времени, Августин отверг циклизм древних. Эллинское восприятие времени не знает абсолютных «до» и «после»: все повторяется в «великом году» пифагорейцев, и подобно тому как Платон учил своих учеников в Афинах в Академии в известном году, так и за несметное число веков прежде периодически повторялись тот же Платон, та же школа и тот же город. Циклизм исключает направление времени и не знает конечной цели истории. Лишь Ветхий Завет с его эсхатологией дал основу для христианского понимания времени, которое исходит из идеи уникальности и невозвратности событий. Учение о круговом времени — «ложное» и чуждое христианской вере, ибо оно отрицает единственное появление Сына Божия и делает невозможным конечное спасение человека. Тайна времени неизъяснима, и можно лишь молить Бога о даровании понимания этих явлений, «с одной стороны самых обыкновенных, но вместе с тем не только непонятных для нас, а и в существе своем непостижимых»2. «У нас постоянно на языке слова: «время и время» (tempus et tempus), «времена и времена» (tempora et tempora). Кажется, ничего нет яснее и обыкновеннее; а между тем, в сущности, нет ничего непонятнее и сокровеннее и более вызывающего на размышления»1. Время обладает протяженностью, но ошибочно его измерять движением небесных тел, ведь недаром, когда по просьбе Иисуса Навина Бог остановил солнце, чтобы битва завершилась в тот же день, время продолжало длиться. Итак, время не есть движение тел, хотя они и движутся во времени.

Способность измерять продолжительность текущего времени дана человеческой душе, и только в душе обретаются формы восприятия прошедшего, настоящего и будущего времени, в предметной же действительности их нет. Для восприятия прошедшего мы являемся обладателями памяти, настоящее уясняется посредством созерцания, а для будущего существуют чаяние и ожидание.

Августин не разделяет точки зрения Аристотеля, признававшего объективность времени как меры движения. Человеческое время радикально отличается от последовательности моментов, образующей время физическое. Антропологическое время, по Августину, это внутренняя реальность, и один лишь дух воспринимает ее. Охватывая предчувствием будущее и памятью прошлое и включая и то и другое в нынешнюю жизнь человека, душа «расширяется», «наполняется».

Августиновская философия времени как нельзя лучше соответствовала общим установкам христианства, выдвигавшего на первый план жизнь души и ее спасение. Земное время, воспринимаемое и переживаемое человеческим духом, предстает в учении Августина в качестве неотъемлемого его параметра.

У отцов Церкви время все больше отделяется от космической стихии и анализируется сквозь призму жизни индивидуальной души. На первый план выходит связь времени с памятью; зарождаются психологическая и историческая трактовки времени. И это понятно: ветхо-заветное мировосприятие отличается от древнегреческого именно своим переживанием времени; для него мир - не «космос», а «олам» (первоначальное значение слова – «век»), то есть свершение событий, история. Августин, объединивший обе эти традиции, развивает Плотиново понимание времени как «жизни души», но души индивидуальной: во «внутреннем человеке» течет и измеряется время. Августин раскрывает парадоксальность времени: оно складывается из того, чего уже нет (прошедшего), того, чего еще нет (будущего), и того, что есть, но не имеет длительности, - мгновения настоящего. Все три модуса времени удерживаются лишь в нашем сознании. «Есть три времени - настоящее прошедшего, настоящее настоящего и настоящее будущего. Некие три времени эти существуют в нашей душе, и нигде в другом месте я их не вижу: настоящее прошедшего - это память; настоящее настоящего - его непосредственное созерцание; настоящее будущего - его ожидание»1. У Августина память превращается в главную сокровищницу мысли. Жизнь души невозможна вне памяти; центр тяжести, таким образом, перемещается из космоса в историю, и время из категории космической становится категорией исторической. Время у Августина, как и у Платона и Плотина, соотнесено с вечностью, но не столько через космическую жизнь, сколько через историческое свершение. Бог, по Августину, вечный создатель всех времен, время же зарождается вместе с творением.

Для Средневековья характерно восходящее к Августину соотнесение времени как способа бытия твари с вечностью как атрибутом божественного бытия. Однако схоластике меньше свойственны психологический анализ времени и чувство историчности, характерные для Августина. Время рассматривается здесь логико-онтологически. У Фомы Аквинского Бог, не подверженный никаким изменениям, полнота бытия, суть вечность. Субстанция тварных материальных вещей изменчива, нематериальных - неизменна. Материальные субстанции не могут сразу и полностью обладать тем бытием, которое отведено на их долю, они всегда устремлены к этой полноте, но достигают ее последовательно: теряя одну часть, приобретают другую. Поэтому длительность их существования рассыпается на неопределенное множество последовательных моментов. Эта последовательность и есть время. Нематериальные субстанции (разумные бессмертные души людей и ангелов), не будучи подвержены изменениям (как субстанции), сразу и полностью обладают своим бытием; однако, будучи тварными, они не тождественны своему бытию, или, иначе говоря, сущность в них отличается от их бытия.

Различая, таким образом, время, бесконечную длительность и вечность, Фома Аквинский вслед за Аристотелем определяет время как число или меру движения в отношении предыдущего и последующего. Способ рассмотрения времени у Фомы Аквинского связан не столько с общей жизнью космоса, как у Плотина, и не столько с жизнью человеческой души, как у Августина, сколько с иерархией ступеней бытия; поэтому в персоналистской метафизике Фомы Аквинского - множество времен; наряду с непрерывным временем он признает и дискретное, состоящее из бесконечно многих неделимых моментов, - время жизни ангелов.

Ф. Суарес, следуя Фоме Аквинскому, развивает идею внутреннего времени (внутренней длительности), приходя к парадоксальным выводам. Он отрывает внутреннее время от внешнего, утверждая, что если одно из сотворенных одновременно разумных существ живет год, а другое - сто лет, то это различие во внешнем времени не коснется времени внутреннего - последнее будет для обоих одинаковым. Более того, если уничтоженное существо будет сотворено вновь, то, по Суаресу, его длительность от этого не увеличится - она останется той же самой, сколь бы много раз ни повторялось новое сотворение. Суарес так тесно связывает время с жизнью сущего, что полагает допустимым возвращение того же самого индивидуального времени: время возвращается всякий раз, как повторяется одно и то же движение. День, который сейчас близится к закату, может начаться вновь сколь угодно много раз. В отличие от Фомы Аквинского и Суареса, Бонавентура считает, что все тварное подвержено непрерывному изменению во времени, даже существа, сотворенные бессмертными, сущность которых постоянна, испытывают изменения в своем существовании, поскольку последнее беспрестанно сохраняется Богом, то есть каждое мгновение творится вновь. Время связано с непрерывным божественным творением мира и потому образует единый непрерывный ряд.


1.3 Категория времени в философии в период

с Нового времени до 20 века


Уже в позднем средневековье, в номинализме 14 в., подчеркивается относительность времени, которое трактуется как продукт человеческой субъективности. Эта точка зрения получила дальнейшее развитие в Новое время. Однако в рационализме 17 в. время как категория относительная имеет и объективную, не зависящую от субъекта основу - длительность. По Декарту, длительность совпадает с существованием вещи и есть атрибут субстанции, время же дано только в нашем мышлении и «есть лишь известный способ, каким мы эту длительность мыслим»1. Время - это число движения: чтобы иметь общую меру для определения длительности вещи, мы пользуемся длительностью равномерных движений, то есть движений небесных тел. Эту номиналистическую трактовку времени Декарт разделяет с Гоббсом. Последний выводит идею времени из образа движущегося тела, который остается в воспринимающем сознании, но не касается сущности самого тела: «Время существует не в самих вещах, а только в мышлении, осуществляемом нашим разумом»2. В отличие от Декарта, считающего время субъективным способом мыслить объективно присущую вещам длительность, Гоббс этого различения не вводит. Спиноза, как и схоласты, различает два вида сущего - вечное и длящееся: «Вечность - атрибут, под которым мы постигаем бесконечное существование Бога, напротив, длительность - атрибут, под которым мы постигаем существование сотворенных вещей...»1. Длительность, однако, не тождественна времени, она есть атрибут самих вещей, время же, как и у Декарта. Для определения длительности вещи мы соотносим ее с длительностью равномерно движущихся вещей, и это отношение называем временем.

Объективное, линейное, непрерывное и необратимое время прогресса лежало в основе видения общества и истории, которое в культуре Нового времени было неразрывно связано с социальными науками. Плавное однонаправленное перетекание прошлого в настоящее и в будущее обеспечивало единство всемирного исторического процесса. Время прогресса скрепляло ход общественного развития жесткими причинно-следственными связями, позволявшими социальным наукам объяснять прошлое и предсказывать будущее. Объективность времени служила гарантом объективности познания. Не менее важно, что представление об «объективном времени» выступало отличительным признаком «цивилизованности», рассматривалось в качестве важного атрибута европейской культуры.

Длительность в 17-18 вв. связывается с божественным замыслом о творениях и с творением и сохранением мира. Поэтому она помещается между вечностью как атрибутом Бога и временем как субъективным способом измерять объективную длительность. В силу «промежуточного» характера длительности ее то склонны сближать с вечностью, то отождествлять со временем. В этом отношении характерно учение Ньютона об абсолютном и относительном времени: «Абсолютное, истинное математическое время само по себе и по самой своей сущности, без всякого отношения к чему-либо внешнему, протекает равномерно и иначе называется длительностью. Относительное, кажущееся или обыденное время есть или точная, или изменчивая, постигаемая чувствами, внешняя, совершаемая при посредстве какого-либо движения, мера продолжительности, употребляемая в обыденной жизни вместо истинного математического времени, как-то: час, день, месяц, год»1. С. Кларк поясняет, Ньютон мыслит абсолютное время, то есть длительность, как нечто неизменное и вечное, а потому считает, что длительность не существует вне Бога. Критикуя Ньютона, Лейбниц возвращается к номиналистическому пониманию времени как идеального, то есть мысленного, образования: время «содержит не что иное, как некий порядок, в котором дух постигает применение отношений»2. В отличие от Ньютона Лейбниц не признает ни абсолютных времени и пространства, ни абсолютного движения. «Я... считаю пространство, так же как и время, чем-то чисто относительным, пространство - порядком сосуществования, а время - порядком последовательностей»3. Части времени, так же как и пространства, «определяются и различаются только с помощью имеющихся в нем вещей»4; без вещей время вообще не есть нечто действительное, а представляет собой лишь идеальную возможность.

Начиная с в 18 века вместе с критикой метафизики происходит и пересмотр метафизических концепций времени: снимается различение длительности как атрибута субстанции и времени как субъективного способа ее восприятия и измерения. Метафизическая трактовка времени сменяется психологической (Локк, Юм) и трансцендентальной (Кант). Рассматривая время с точки зрения его происхождения, Локк видит источник понятия времени в идее последовательности, которую мы получаем из чувственного опыта, не столько из внешних чувств (созерцая движение и изменение вещей), сколько из внутреннего чувства, наблюдая последовательность идей, сменяющих друг друга в душе. Последовательность идей в душе бодрствующего человека есть, по Локку, мера для всех других последовательностей: Как и у Августина, жизнь души становится здесь главным источником идеи времени. Однако в отличие от Августина, рассматривавшего жизнь души в теологическом контексте, Локк изучает ее как психолог. Поэтому для него вечность - не более чем длительность, в которой он видит лишь сумму моментов времени. Время, таким образом, оказывается частью длительности; различие между временем и длительностью лишь количественное, и длительность утрачивает свой метафизический характер.

Под влиянием психологического эмпиризма, с одной стороны, и стремления отстоять необходимость и всеобщность естественно-научного знания, которой угрожал психологизм 18 века, с другой, формируется трансцендентальное учение о времени Канта. «Время, - пишет Кант, следуя Локку, - есть не что иное, как форма внутреннего чувства, т. е. процесса наглядного представления нас самих и нашего внутреннего состояния»1. Однако у Канта время есть априорная форма внутреннего чувства, то есть принадлежит не индивидуальному, а трансцендентальному субъекту, а потому наряду с пространством становится априорным формальным условием всех явлений вообще, теряя при этом метафизическое значение атрибута субстанции, каким наделяли длительность рационалисты 17 века Время не имеет трансцендентальной (или абсолютной) реальности, но оно имеет реальность эмпирическую, ибо составляет условие возможности всех явлений - как внутренних, так и внешних. Время у Канта есть условие возможности механически конструируемой природы и мыслится по аналогии с пространством: мы «представляем временную последовательность с помощью бесконечно продолжающейся линии, в которой многообразие составляет ряд, имеющий лишь одно измерение, и умозаключаем от свойств этой линии ко всем свойствам времени, за исключением того, что части линии существуют все вместе, тогда как части времени существуют друг после друга»2.

Развитие, эволюция становятся ключевыми понятиями в мышлении 19 века. Время, понятое как форма развития живого, соотносится не с вечностью, а с непрестанным порождением нового, то есть с будущим. Именно будущее, а не настоящее, не момент «теперь» как представитель высшего, умопостигаемого мира в текучей эмпирической действительности, составляет в эту эпоху смысловой и организующий центр потока времени. В конце 19 - начале 20 века, по мере того, как становление получает приоритет по отношению к бытию, вечное, неизменное ассоциируется с косным, безжизненным, мертвым. В тех философских направлениях, где ведущим становится понятие жизни, - в витализме, в философии жизни, в различных вариантах эволюционизма - элиминируется надвременная основа жизни, и принцип «временности» получает полную автономию. Время не только не рассматривается по аналогии с пространством, как это порой было в античной и особенно средневековой философии, поскольку последняя понимала временность и пространственность сущего как признаки тварности, - напротив, оно противопоставляется пространству, и его главной характеристикой становится необратимость.

У истоков современных трактовок времени стоят психологически-натурфилософская концепция времени А. Бергсона и трансценденталистски-историцистская - В. Дильтея. Время, или длительность, есть, по Бергсону, сущность жизни, атрибутами которой являются неделимость и непрерывность, творческое развитие, становление нового. Интеллект не в состоянии постигнуть жизнь, ему недоступна ее целостность и текучесть, и лишь родственная чувству интуиции как самосозерцание жизни может адекватно воспринять ее неуловимую стихию - длительность, «в которой безостановочно идущее прошлое беспрерывно увеличивается абсолютно новым настоящим»1. Подобно Плотину и Августину, Бергсон рассматривает время как жизнь души; однако у этих мыслителей выше жизни стоит ум, обеспечивающий единство душевной жизни, тогда как у Бергсона душа (она же длительность, творческий порыв, жизнь) есть высший род бытия, и ей принадлежит функция единства. Суть длительности во взаимном проникновении фактов сознания. Бергсон противопоставляет реальное время-длительность времени условному, которое конструируется обыденным сознанием и наукой в практических целях - в целях измерения. В сущности Бергсон дает психологический анализ времени; его учение о переживании времени и особенно о памяти оказало сильное влияние на философию 20 века. Однако при этом он в духе философии жизни отрицает существование идеальной сверхвременной сферы мира и видит в мире только поток изменений, что влечет за собой неразрешимые противоречия при построении онтологии.

Исходя из предпосылок философии жизни, историцистский вариант интерпретации времени предложил Дильтей. Время, или временность, по Дильтею, есть первое определение жизни. «Общими для жизни и выступающих в ней предметов являются отношения одновременности, последовательности, временного интервала, длительности, изменения»1. Как и Бергсон, Дильтей отличает подлинное время от «абстрактного», с которым имеет дело естествознание: абстрактное время имеет только количественные характеристики, тогда как исторически-живое - качественные. Подлинное время, по Дильтею, представляет собой «неутомимое движение настоящего, в котором настоящее становится прошлым, а будущее - настоящим. Настоящее есть наполнение временного момента реальностью, оно есть переживание в противоположность воспоминанию или представлениям о будущем, выступающим как желание, ожидание, надежда, страх, волнение. Эта наполненность реальностью, или настоящим, постоянно существует, в то время как содержание переживания постоянно меняется... Таким образом, части наполненного времени не только качественно отличаются друг от друга... но и каждая часть потока времени, независимо от того, что его наполняет, имеет различный характер»2. Различая, подобно Августину, настоящее, прошедшее и будущее как направленности души - переживание, воспоминание и ожидание, Дильтей, в отличие от Бергсона, считает, что время невозможно постичь с помощью интроспекции, ибо время - реальность не просто психическая, а скорее историческая, и ее должны исследовать науки о духе. Время есть как бы квазисубстанция культурно-исторической реальности, где живут и целесообразно действуют сознающие, любящие и стремящиеся существа. Во 2-й половине 19 века противники трансцендентального идеализма, опираясь на Аристотеля и Лейбница, возрождают реалистическую метафизику (И. Ф. Гербарт, Б. Больцано, Р. Лотце, Фр. Брентано). Если у Гербарта в его различении субъективного времени и времени умопостигаемого, не зависящего от познающего субъекта, еще видны следы кантианского влияния, то Лотце рассматривает время безотносительно к субъекту: вещи временны сами по себе. При этом реальностью обладает лишь настоящее, - именно «теперь» тождественно самому бытию вещей, а прошлое и будущее суть лишь данные в представлении модусы времени. Больцано в соответствии со своим учением об объективном бытии «значений» и «истин» считает, что время, подобно «истинам», не есть эмпирическая действительность, а существует «в себе». Рассматривая парадоксальную природу времени (прошлое и будущее не существуют, а настоящее - бесконечно малая точка «теперь» и в качестве таковой уже не есть время), Больцано приходит к выводу, что не только прошлое и будущее, но и настоящее не имеет эмпирически-наличного существования. Но отсюда не следует, что время есть субъективная иллюзия: как и все «истины в себе», оно существует в идеальном измерении, где три модуса времени составляют бесконечный континуум. Как и все вечные истины, время, по Больцано, неизменно и является масштабом для измерения всего изменчивого.

Фр. Брентано анализирует проблему времени в онтологическом и психологическом аспектах. В онтологии Брентано исходит из реальности единичных сущих, которые всегда пребывают в настоящем, в «теперь», но не «протяженны» во времени, ибо «теперь» - не «отрезок» длительности, а граница между прошлым и будущим. Быть временным, по Брентано, - значит иметь бытие, и все сущее есть лишь некоторая граница. Существовать, по Брентано, - значит принадлежать настоящему; отсюда важное различие между восприятием настоящего и только-что-прошедшего: настоящее дано нам с очевидностью в восприятии, или, что то же самое, прямом модусе, а прошлое и будущее (в том числе только-что-прошедшее) - в суждении, или в косвенном модусе. В косвенном модусе мы мыслим вещи, данные лишь в отношении к мыслимым в прямом модусе, или непосредственно. А это значит, что прошедшее существует только в силу отнесенности к настоящему. Три модуса протерэстезы - прошлое, настоящее и будущее - составляют, по Брентано, континуум - неразрывную целостность.

Исследования времени Брентаном послужили исходной точкой для Э. Гуссерля, который, однако, отверг различение онтологической и психологической интерпретации времени, вернувшись тем самым к трансцендентализму. По Гуссерлю, время должно быть понято из анализа сознания, физическое, или космическое, время не есть изначальный феномен, оно производно от феноменологического времени как «единой формы всех переживаний в одном потоке переживаний»1.

Развернутую концепцию времени, в которой анализ этого понятия Гуссерля был интерпретирован в духе философии жизни (особенно Дильтея), предложил М. Хайдеггер. «В правильно понятом и правильно эксплицированном феномене времени коренится центральная проблематика всей онтологии»2. Понимание времени как бесконечного, так же как и понятие вечности в смысле «остановившегося теперь», почерпнуто, согласно Хайдеггеру, из вульгарного понимания времени. Главная характеристика подлинной временности - ее конечность.

Трактовка «временности» и историчности Хайдеггером оказалась отправной точкой философской герменевтики Г.Г.Гадамера, в центре внимания которой - проблема истории как смыслосозидаюшей и смыслополагаюшей реальности.

Как видим, возрождаемая в 20 веке онтология, в отличие от античной, средневековой и ранней новоевропейской, есть по преимуществу онтология «временности»: вектор современной культуры указывает не на вечное. Соответственно определяющим модусом времени становится не настоящее, а будущее - то, чего нет.1


1.4. Категория времени в отечественной философии


На Руси не было понятия времени. Говорили так: встретимся на два лаптя. Это когда твоя тень будет равна длине двух твоих лаптей. Причём у людей разного роста и длина лаптя разная, но пропорциональна его росту. Получалось довольно точно, но лишь в солнечную погоду.

В этой связи нельзя не вспомнить нашего соотечественника русского философа Владимира Сергеевича Соловьёва. Он определял время как основное условие всякого конечного существования и говорил, что время не допускает ни эмпирического (основанного на опыте) объяснения происхождения, ни рационального (рассудочного) определения его сущности. 2

Долгое время в нашей стране традиционным и наиболее разработанным являлся анализ объективного времени – атрибута материи. В отечественных философских работах время определялось как последовательность и смена состояний объекта. Но в последние годы основная тенденция в рассмотрении проблемы времени направлена на преодоление растворения философского анализа времени в чисто физической его интерпретации. Так Яков Фомич Аскин отчленил проблему времени от проблемы пространства и оговорил неправомерность одного лишь физического аспекта трактовки времени. А. Н. Лой и Е. В. Шинкарук отмечали, что социально- историческое бытие является не в меньшей степени реальным, чем бытие физических объектов. Они подчеркивали, что «социально-историческое время, будучи на ранних этапах человеческой истории зависимым от ритмики природы, в процессе развития человеческой жизнедеятельности все более освобождается от этой зависимости и выражает последовательность, повторяемость, длительность, ритмы, темпы социальных процессов»1.

Н. И. Трубников, обращаясь к процессу общего человеческого, социального и культурного развития, указывает на существование времени исторического, социального и индивидуального человеческого бытия. Он также выступает против чисто физической трактовки времени, отмечая, что «время есть нечто несопоставимое, более фундаментальное, чем «длительность», «момент» или «интервал», чем все то, что может быть выражено положением часовых стрелок или положением светил на небосклоне».

Разграничив понятие времени как такового и понятие о физическом времени как форме протекания природных процессов, ученые стали глубже рассматривать философскую концепцию времени.

Моисей Самоулович Каган говорит о существовании биологического, физического, социального и психологического времени. Валентина Николаевна Ярская, осуществляя экскурс в полифоническую структуру темпорального описания мира, рассуждает о художественном времени. А.В. Дроздова, опираясь на философские направления, в центре внимания которых оказывается существование индивида, указывает на существование экзистенциального времени. В ее работе оно понимается как временение (длительность, ритмы, темпоральность, смена и следование актов и процессов) индивидуальной человеческой жизни, не сводимое ни к объективному безличному времени, ни к интегральному социальному времени, ни к психологическому или субъективному.

Рассматриваемые философией основные модальности времени представляют интерес и для психологической науки. Идеи многих философов древности находят свое отражение в современных психологических концепциях. Так понимание времени как объективной, ни от чего не зависящей сущности, как непрерывного, бесконечного, «абсолютного времени», каким оно выступало в концепции И. Ньютона, стимулировало психологические исследования на изучение особенностей восприятия хронологического времени.

Немало работ в области изучения психологического времени направленно на решение вопроса о том, что считать «настоящим», что «будущим», а что «прошлым».

Курт Левин установил взаимосвязь между прошлым, настоящим и будущим, он подчеркивал, что когда человек воспринимает, переживает свое теперешнее положение, то оно неминуемо связано с его ожиданиями, желаниями, представлениями о будущем и прошлом. Такое включение будущего и прошлого жизни в контекст настоящего Курт Левин назвал временной перспективой. Идеи Курта Левина, впервые поставившего вопрос о существовании единиц психологического времени различной направленности, послужили стимулом для дальнейшего исследования «временной перспективы личности».

Таким образом, рассматривая современные философские концепции, в которых, наряду с чисто физической трактовкой категории времени, присутствуют представления о нем, как о времени социальном, опосредованном культурой и переживаемым личностью, можно говорить о том, что проблема времени представляет собой сложный комплекс взаимосвязанных вопросов, каждый из которых требует глубокого и всестороннего изучения.


  1   2   3




Похожие:

Л. Н. Толстого Кафедра философии, культурологии, прикладной этики, религиоведения и теологии имени А. С. Хомякова Курсовая iconМинистерство здравоохранения Российской Федерации Ставропольская государственная медицинская академия Кафедра философии, политологии и культурологии
Предлагаемый курс рассматривает следующие основные проблемы биомедицинской этики
Л. Н. Толстого Кафедра философии, культурологии, прикладной этики, религиоведения и теологии имени А. С. Хомякова Курсовая iconАдрес оргкомитета
Тобольск, ул. Знаменского, 56, тгпи имени Д. И. Менделеева, 1 этаж, ауд. 105, кафедра философии и культурологии
Л. Н. Толстого Кафедра философии, культурологии, прикладной этики, религиоведения и теологии имени А. С. Хомякова Курсовая iconСобольникова Е. Н к ф. н., зав кафедры философии и культурологии Темы семинарских занятий
Этический императив И. Канта и абсолютно-идеалистическая концепция этики Г. В. Ф. Гегеля
Л. Н. Толстого Кафедра философии, культурологии, прикладной этики, религиоведения и теологии имени А. С. Хомякова Курсовая iconГосударственное образовательное учреждение высшего профессионального образования ставропольская государственная медицинская академия Министерства здравоохранения и социального развития Кафедра философии, культурологии и социологии
Одержание курса и методические рекомендации к проведению семинарских занятий для студентов по специальностям 060101 – Лечебное дело,...
Л. Н. Толстого Кафедра философии, культурологии, прикладной этики, религиоведения и теологии имени А. С. Хомякова Курсовая iconСобольникова Е. Н к ф. н., зав кафедры философии и культурологии Примерный перечень вопросов к зачету
Предмет и основные задачи этики. Мораль как специфическое явление в жизни человека и общества
Л. Н. Толстого Кафедра философии, культурологии, прикладной этики, религиоведения и теологии имени А. С. Хомякова Курсовая iconКатегории этики происхождение профессиональной этики
Исходя из первого рода проблем, становится очевидной практическая направленность этики, ее проникаемость во все сферы бытия, за что...
Л. Н. Толстого Кафедра философии, культурологии, прикладной этики, религиоведения и теологии имени А. С. Хомякова Курсовая iconКафедра философии и культурологии
В нем дается обоснование философии науки как междисциплинарной области знания и методологической базы научной деятельности как важнейшего...
Л. Н. Толстого Кафедра философии, культурологии, прикладной этики, религиоведения и теологии имени А. С. Хомякова Курсовая iconКафедра философии и культурологии
Природа (Вселенная, Жизнь и Разум) как единый многогранный объект естествознания
Л. Н. Толстого Кафедра философии, культурологии, прикладной этики, религиоведения и теологии имени А. С. Хомякова Курсовая iconЛ. Н. Толстого Кафедра педагогики Курсовая
Взаимосвязь профильного обучения со стандартом общего образования и единым государственным экзаменом
Л. Н. Толстого Кафедра философии, культурологии, прикладной этики, религиоведения и теологии имени А. С. Хомякова Курсовая iconЛ. Н. Толстого Кафедра педагогики курсовая
Формирование и функционирование устава школы как обязательного элемента развитой системы образования
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©rushkolnik.ru 2000-2015
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы