Парцеллированные конструкции в текстах С. Довлатова Курсовая работа icon

Парцеллированные конструкции в текстах С. Довлатова Курсовая работа



НазваниеПарцеллированные конструкции в текстах С. Довлатова Курсовая работа
Дата конвертации27.06.2012
Размер352.21 Kb.
ТипКурсовая
скачать >>>


Федеральное агентство по образованию РФ

Государственное образовательное учреждение
высшего профессионального образования

Барнаульский Государственный Педагогический Университет (БГПУ)


Филологический факультет

Кафедра современного русского языка


Парцеллированные конструкции в текстах С. Довлатова

Курсовая работа


Выполнила:
студентка 3 курса 255 группы

филологического факультета

Люшневская О.А.


Научный руководитель:
к.ф.н., доцент Марьина О. В.

____­­­­­­­­­­­­_______________________

Дата «____» __________ 2008г.

Оценка ____________________


Барнаул - 2008

Содержание





Содержание 3

Введение 4

Теория парцелляции и история её изучения 8

Парцелляция в рассказах Сергея Довлатова 23

Выводы 33

Список литературы 35

Введение


Явление парцелляции является одним из главных рассматриваемых и изучаемых вопросов в лингвистической науке. Данная проблема выходит за рамки грамматики языка и является объектом грамматики речи. Её специфика заключается в том, что она выражает себя не столько через повествовательные, вопросительные и восклицательные предложения, сколько через высказывания, которые объединены коммуникативностью и могут иметь форму парцеллированных конструкций в определённой речевой ситуации. Понятие и термин «парцелляция» достаточно часто используются в литературе, посвященной синтаксису и стилистике речи. При этом сам термин трактуется по-разному. В ряде исследований он употребляется как синоним слова «членение» и, следовательно, служит обозначением для разнообразных способов сегментации потока речи на единицы (слова, предложения). В то же время многие исследователи понимают под парцелляцией отдельное, особое явление. Под парцелляцией понимается «разрыв единой структуры сложного предложения на две или несколько коммуникативных единиц» [Белошапкова, 1977, с. 160-162]. В энциклопедических словарях можно встретить следующие трактовки: «Парцелляция - экспрессивный синтаксический прием письменного литературного языка: предложение интонационно делится на самостоятельные отрезки, графически выделенные как самостоятельные предложения» [Лингвистический энциклопедический словарь, 1990, с. 206]. «Парцелляция – стилистический прием, заключающийся в расчленении единой синтаксической структуры – предложения – на несколько интонационно-смысловых единиц – фраз для того чтобы усиливать изобразительность, передать авторское отношение, выделить ту или иную часть сообщения. В первую очередь используется как игровой прием, создавая эффект обманутого ожидания» [Культура русской речи, 2003, с. 509].


Парцеллированные конструкции привлекают к себе повышенное внимание исследователей в связи с решением широкого круга лингвистических задач. Это явление находится в поле зрения исследователей русского языка со второй половины XX столетия. Большой вклад в изучение данной проблемы был внесен проф. А.Ф. Ефремовым, Ю.В. Ванниковым, Е.А. Иванчиковой, А.П. Сковородниковым, Т.П. Сербиной, Е.А. Скоробогатовой и другими. Несмотря на активный интерес к парцелляции, не все вопросы, связанные с изучением этой проблемы, имеют решение. Спорным остается, в частности, вопрос о сущности этого явления. Многие особенности структурной организации парцеллированного предложения и семантики синтаксических отношений, подвергаемых разрыву, еще не описаны или не получили удовлетворительного объяснения в лингвистической литературе, о чем свидетельствует отсутствие четкой терминологической базы, обозначающей исследуемый синтаксический процесс и его признаки. Так, например, в лингвистической литературе для обозначения экспрессивного расчленения состава предложения употребляются: парцелляция и присоединение. Начиная с середины 60-ых годов, парцелляция привлекла к себе пристальное внимание ученых, и вплоть до настоящего времени, она отождествлялась с присоединением [Валгина, 2004, с. 56-62]. Проблема характеристики парцеллята является весьма сложной, о чем свидетельствует разнообразие определений этой единицы в литературе: "сильное обособление", "присоединение", "сепаратизация", "сегментация" [Валгина, 1991, с. 279]. Мы предпочли использование термина «парцелляция», поскольку он наиболее полно соответствует сути самого явления: расчленение единого целого на составляющие его части.

Неоднозначно решается (а часто и вообще игнорируется) вопрос о том, является ли объективным критерием парцелляции употребление того или иного пунктуационного знака или реализация определенного интонационного оформления. Весь этот комплекс нерешенных проблем делает обращение к явлению парцелляции актуальным и значимым. До сих пор не описаны особенности плана содержания и плана выражения, которые оправдывали бы использование термина-понятия «парцелляция» для обозначения отдельного синтаксического явления.

Актуальность настоящей работы диктуется, таким образом, необходимостью уточнения сущности понятия парцелляция и анализа ее структурных и семантико-синтаксических особенностей.

Целью исследования является изучение парцелляции в текстах рассказов С. Довлатова.

Из данной цели вытекают следующие задачи:

1) анализ парцеллированных конструкций современного русского литературного языка с точки зрения истории их изучения;

2) анализ парцелляции в текстах рассказов Довлатова, которая реализует функцию изобразительности;

3) анализ парцелляции в текстах рассказов Довлатова, которая реализует характерологическую функцию;

4) анализ парцелляции в текстах рассказов Довлатова, которая реализует эмоционально-выделительную функцию;

5) доказательство того факта, что парцелляция это явление хоть и речевое, но относящееся исключительно к сфере письменной речи.

Объектом исследования является текст, а предметом такая его часть, как парцелляция, которая представляет собой форму выражения мысли, основанную на прерывании связи. Изучение парцелляции проводится нами не в изолированных предложениях, вырванных из текста, а в рамках речевых единств - на материале рассказов С. Довлатова, которые крайне насыщены логическим содержанием и содержат большое количество семантико-синтаксических отношений. Выбирая тексты Довлатова как материал для исследования парцеллированных конструкций, мы руководствовались в первую очередь тем, что парцелляция, представляет собой явление сугубо устной речи, выражаемое в форме письменной речи, которая на письме воспроизводится с помощью знаков препинания, присутствуя в диалогической речи воспроизводящих ее персонажей, а произведения этого автора представляют собой наиболее яркий симбиоз разговорной и письменной речи.


Теория парцелляции и история её изучения


Несмотря на тот факт, что в грамматической литературе пока еще нет единого и полного определения парцелляции, практически все ученые едины во мнении о том, что, будучи синтаксическим процессом, парцелляция получает все больше распространения, а, следовательно, ее изучение представляет собой актуальную проблему в современных исследованиях. Авторы едины также в том, что парцелляция относится к области экспрессивного синтаксиса. Парцелляция, в основном, изучается как процесс, как специализированное средство распространения состава предложения.

Что же представляет собой парцеллят и в чем суть данного явления?

Парцелляция, или расчленение на части структуры предложения - это сугубо речевой способ представления единого синтаксического целого несколькими самостоятельными единицами.

Существует определенная специфика парцелляции простого предложения, которая заключается в том, что парцеллят не содержит семантики как таковой, а значит, он может быть охарактеризован как коммуникативно и структурно несамостоятельная единица. Можно утверждать, что грамматические и смысловые связи внутри парцеллированного простого предложения очень тесные, поскольку лишь в составе сложного синтаксического целого парцеллят приобретает самостоятельность.

Парцеллят основывается на передачи мысли, оформленной пунктуационно и интонационно, и имеет результат – сжатие информации для четкого выделения языковой структуры, на которую автор делает смысловое ударение, определяя ее как центр мысли, который не является при этом синтаксически законченной конструкцией. Парцелляция является одним из интереснейших, но, к сожалению, еще мало изученных синтаксических явлений современного синтаксиса речи. Многие языковеды отмечают, что парцелляция - явление живое, активное, преуспевающее, особенно в языке художественной литературы и публицистики. По-видимому, причина столь широкого распространения парцеллированных конструкций вызвана необходимостью подчеркнутого выражения какого-то определенного значения, концентрируемого в теме. Парцеллят как бы возвращает внимание слушателя на какую-то логически значимую деталь и содержательно определяет ее. При этом грамматическая прерывистость связи, выступает как особое грамматически узаконенное средство смысловой ориентации: здесь выделяется именно тот элемент, для раскрытия которого создается само высказывание и подтянутый к нему каркас словосочетания, находящийся под влиянием не только предложения, но и всего высказывания.

Согласно точки зрения Е.А. Иванчиковой, явление парцелляции диктуется, прежде всего, экстралингвистическими факторами: ускорение современного темпа жизни и необходимость в связи с этим передавать информацию более выразительным и кратким способом. Парцелляция выступает в качестве одного из таких речевых явлений, характеризующих современный язык, и выполняет требования четкости и экономии синтаксической конструкции. Парцелляции могут подвергаться как предложения любой грамматической структуры, так и словосочетания в составе предложения. Проблема характеристики парцеллята является весьма сложной, о чем свидетельствует разнообразие определений и квалификаций этой единицы в литературе. Стоит отметить, что при этом сами парцелляты и отдельные части чрезвычайно разнообразны по структуре, которая может быть как одним словом, так и подчиненной частью сложного предложения. В силу широты данного синтаксического процесса предполагается его неоднородность, т.е. вариативность структуры парцеллируемой единицы. Парцеллирование различных предложений имеет нечто общее, а именно: они делятся на базовую (основную) часть или структуру и отчлененную часть - парцеллят, которые являются сочлененными компонентами речевого единства. Парцеллят и базовая (базисная) часть разделены на письме точкой и характеризуются интонационной автономией. Пунктуационно-интонационное разделение частей конструкции фиксирует не столько формальный разрыв синтаксических связей в конструкции, но выступает средством эмоционально-экспрессивного выделения ее частей.

В современной лингвистике единодушно признается, что парцелляция — явление живое, активное, преуспевающее, особенно в языке художественной литературы и публицистики. Однако сам термин «парцелляция» в современном значении был впервые использован профессором А.Ф. Ефремовым в работе «Язык Н.Г. Чернышевского» [Ефремов, 1951, с. 18-20]. Под парцелляцией им понимался такой прием, который разламывает предложение на части, превращая их в эквиваленты самостоятельных предложений, деформируя структуру предложения своеобразной расстановкой знаков препинания, нарушающей общепринятые правила.

Первым серьезным исследованием проблемы парцелляции стала диссертационная работа Ю.В. Ванникова «Явление парцелляции в современном русском языке», в которой автор описал парцеллированные конструкции, дал их определение, изучил некоторые структурные типы, логико-семантические и экспрессивные особенности. Этой теме посвящены десятки диссертационных исследований. Большой вклад в разработку проблемы парцелляции внесли также и другие ученые (Е.А. Иванчикова; Т.П. Сковородников; В. В. Виноградов). Раскроем суть их точек зрения на явление парцелляции.

Задолго до появления термина парцелляция это явление неоднократно подвергалось научному рассмотрению в кругу явлений, обозначаемых термином присоединение.

Как объект специального исследования присоединение определилось в начале XX вв. Само введение в научный обиход терминов присоединение и присоединительная связь связывается с именем академика Л.В. Щербы [Щерба, 1928, с. 23], который обратил внимание на некоторые соединительные и противительные союзы, использующиеся в функции присоединения. Он же сформулировал психологический признак присоединительных конструкций — признак непреднамеренности. Присоединительная связь определялась им как такая, при которой «второй элемент появляется в сознании лишь после первого или во время его высказывания». Его категория присоединительных союзов несколько напоминает категорию сочинительных и подчинительных союзов после разделительной паузы, выделенную A.M. Пешковским [Пешковский, 1958, с. 477]. Предложенное Л. В. Щербой толкование присоединительных союзов и присоединения как типа синтаксической связи было теоретически развито В.В. Виноградовым и С. Е. Крючковым.

В. В. Виноградов выделил экспрессивно-семантический признак присоединительных конструкций, части которых логически не объединяются в целостное, хотя сложное представление, образуют ассоциативную цепь присоединения [Виноградов, 1941, с. 576-577]. Он писал: «Присоединительным можно назвать такие конструкции где части не умещаются в одну смысловую плоскость, логически не объединяются в целостное, хотя сложное представление, но образуют цепь последовательных присоединений, смысловое соотношение которых не усматривается из союзов, выводится из намеков, подразумеваний или из сопоставления предметных значений синтагм Естественно, что используемые при построении текста такие алогичные конструкции «не только меняют и разрушают привычную логику синтаксического движения», но предоставляют широкие возможности автору или рассказчику (или автору по поводу рассказчика) выражать (именно выражать имплицитно), а не высказывать эксплицитно различные оценки. См. пример В.Виноградова: Все ее знали и никто не замечал. Или: Она разливала чай и получала выговоры за лишний расход сахара; она вслух читала романы и виновата была во всех ошибках автора; она сопровождала графиню в ее прогулках и отвечала погоду и за мостовую.

Интересно, что В. В. Виноградов, выделяя такие контрастирующие присоединения, показывая выражение различных субъектных планов речи и т. д., ничего не говорит в этом случае об образе автора, т. е. о системе оценок, о лирической и иронической модальности, которые в таких случаях проявляются достаточно отчетливо и неназойливо, как, впрочем, и во многих других. думается, что мысли В. В. Виноградова о тексте могут получить успешное развитие в этом направлении.

Справедливо считая присоединение явлением устной речи, оно все шире проникает в различные жанры письменного литературного языка, захватывая все новые сферы употребления. Собранный же и описанный в дальнейшем языковой материал показал неоднородность явления, обозначаемого общим термином присоединение. Эту неоднородность и увидел В. В. Виноградов: не случайно он работах о стиле А. С. Пушкина пользуется наряду с термином «присоединительные конструкции» и терминами «открытые» или «сдвинутые» конструкции, заключая последние в кавычки. В 60—70-е гг. задача разграничения присоединительных конструкций по их структуре и функциям встала перед исследователями настолько остро, что наряду с термином присоединение возник термин парцелляция. Сосуществование двух противоположно ориентированных, имеющих противоречивые внутренние формы терминов нуждалось конечно, в серьезной мотивировке.

С. Е. Крючков, в свою очередь, выделил семантический признак присоединительных конструкций, согласно которому присоединение составляет собою как бы добавочное суждение, которое возникает в сознании как бы в процессе высказывания, дополнительно [Крючков, 1950, с. 400].


Однако основные направления в изучении присоединительных конструкций сложились к 50-м годам ХХ в. Это:
1) изучение присоединительных конструкций как таковых, как

синтаксического феномена;

2) изучение стилистических функций присоединительных конструкций;
3) изучение их текстообразующей роли. Естественно, что все эти стороны присоединительных конструкций тесно слиты, так что выделение их в достаточной мере условно. Справедливо считая присоединение по при своей явлением устной речи, оно все шире проникает в различные жанры письменного литературного языка, захватывая все новые сферы употребления. Собранный же и описанный в дальнейшем языковой материал показал неоднородность явления, обозначаемого общим термином присоединение.

Смысловые связи парцеллированных конструкций с главным высказыванием могут быть очень разнообразны: одни из них могут усиливать или уточнять значение членов основного высказывания, другие имеют характер дополнительных деталей, третьи - содержат важные сведения. Как отмечено в работах Ванникова Ю.В., по составу присоединительные конструкции могут быть даже отдельными словами - членами предложения, сочетаниями слов, а также предложениями.

Характерной особенностью присоединительных конструкций Ванников считал интонационный и синтаксический разрыв между ними и основным высказыванием. Поэтому они выделяются логически.

Присоединительные конструкции, несмотря на многообразие структурно-грамматических типов и отсутствие определенных лексико-грамматических средств выражения (за исключением специальных союзов и союзных сочетаний: да и, притом, причем, а потому и некоторых других), объединяются единством функционального употребления в речи (они передают мысль, возникшую после основного высказывания), прерывистым характером синтаксической связи, которая создается особой интонацией после длительной паузы.

Функция дополнительно возникшего высказывания определяет основные значения присоединительных конструкций: они имеют характер добавочных сообщений, уточняющих, поясняющих и развивающих основное высказывание. Все эти качества позволяют считать присоединительные конструкции особым синтаксическим явлением. Цель использования присоединения - придать речи особые смысловые и экспрессивно-стилистические оттенки, придать отдельным членам высказывания большую смысловую и эмоциональную нагрузку.

На письме степень длительности паузы передается разными знаками препинания.

При союзном присоединении обычно употребляется запятая: Перед вами люди, имеющие в городе власть, и не малую (Н. Ильина). Иногда ставится тире: Дело мы делаем великое и сделали уже немало, а недостатки есть - и серьезные (Чаковский).

При союзном присоединении возможно также многоточие в том случае, если необходимо передать некоторую незавершенность основного высказывания и, кроме того, паузу большой длительности: Страшно признаться, но я хочу, чтоб этот человек знал, что она мне как песня... И, должно быть, последняя (Н. Погодин).

Чаще, однако, ставится точка: Города, начинающиеся с вокзалов... Есть у каждого города возраст и голос. Есть одежда своя. И особенный запах. И лицо. И не сразу понятная гордость (Р. Рождественский); Такая тишина в деревне бывает перед рассветом. Или в степи еще (Шукшин).

При бессоюзном присоединении ставится точка. В письменной речи фактически только она и служит формальным показателем присоединения, обозначая паузу большой длительности: Действовать, действовать надо... Плакать потом. Ночью. Когда-нибудь (Н.Ильина).

Запятая качественно изменила бы конструкцию, присоединение уступило бы место обособлению в составе предложения: Плакать потом, ночью, когда-нибудь. Однако в некоторых случаях при бессоюзном присоединении возможны и запятая, и тире. Например: Было даже страшно, иногда (М. Горький.); Я поклялся не говорить ни слова - из любопытства (Л. Толстой.); Вот мазурка началась, и мы расстались - до свидания (Лермонтов.); Я поцеловал в последний раз, пожал руку, и мы расстались - навсегда (Чехов)» [Ванников, 1965].

Ю. В. Ванников выделяет два вида парцелляции в зависимости от характера отношений словесных элементов синтаксического ряда, которые он делит на «интенсиональные (прогнозируемые) и экстенсиональные (непрогнозируемые). Парцелляция интенсиональных элементов структуры предложения охватывает структурные звенья: подлежащее – сказуемое, сказуемое - дополнение, сказуемое - обстоятельство. Парцелляция интенсиональных элементов охватывает все виды определений (кроме типа «товар первого сорта»), обособленные (в том числе — уточняющие) и однородные члены предложения».

Исследовав обе разновидности парцелляции, Ю. В. Ванников приходит к выводу, что «большая связанность интенсиональных элементов в структуре предложения, естественно, приводит к большему речевому эффекту при парцелляции: эффективнее осуществляется эмоционально-экспрессивное и логико-семантическое подчеркивание, достигается большая стилистическая выразительность». Эта классификация учитывает только парцелляцию простого предложения [Ванников, 1978, с. 95-103].

Сосуществование двух противоположно ориентированных, имеющих противоречивые внутренние формы терминов присоединение и парцелляция нуждалось конечно, в серьезной мотивировке.

Наиболее решительно и рационально решает этот вопрос Е. А. Иванчикова, которая под парцелляцией понимает определенный прием экспрессивного синтаксиса письменного литературного языка, существо которого состоит в расчленении синтаксически связанного текста на интонационно обособленные отрезки, отделяемые знаком точки. Особенно ценным представляется здесь определение парцелляции как приема книжной речи, что дает возможность противопоставить парцелляцию присоединению - естественному явлению устной речи, т. е. позволяет в их разграничении опереться на психолингвистические и эстетические критерии и увидеть (понять) их генетическую связь. Вместе с тем, нуждается в серьезном обосновании критерий, который можно было бы назвать критерием точки [Морфология и синтаксис современного русского литературного языка, 1968, с.279]. Изменится и суть отношений, если во фразе В верь стучали. Властно и повторно. (М. Булгаков) мы поставим запятую или тире? Вряд ли, хотя, конечно, именно точка здесь предпочтительнее по понятным соображениям.
Значительно ограниченной оказывается зона присоединения (в парцелляции) в «Русской грамматике»). Во-первых, парцеляты, например, в сложном предложении не считаются предложениями, т. е. здесь решительно возобладал структурно-статический аспект; во-вторых, присоединительные отношения выделяются только у конструкций с союзными сочетаниями. Между тем среди конструкций, как с подчинительными, так и с сочинительными связями есть немало таких, которые имеют отчетливые добавочные присоединительные значения, обусловленные особенностями их структуры. Ср., например: Батюшков поселился в Вологде, где и был похоронен; Я во многих случаях не хотел повторять чисто абстрактных и пропитанных идеализмом мыслей германского философа, тем более что в этих Случаях он был не верен себе и платил дань своему веку. (Герцен); Я насиловал свое чувство и за это природа отомстила мне. (К. С. Станиславский). Иначе говоря, синтаксическая структура оказывается принципиально проницаемой для, казалось бы, надструктурных присоединительных отношений.

Е. А. Иванчикова учитывает и область сложного предложения (за исключением сложных бессоюзных предложений) в исходит из «отчетливой противопоставленности двух основных групп парцеллированных конструкций:

1). Конструкций, парцелляция которых структурно облегчена и 2). Конструкций, парцелляция которых структурно затруднена». Причем конструкции второй группы характеризуются большей экспрессивно-информативной насыщенностью. Для отнесения парцеллированной конструкции к первой группе предлагается два критерия:

1). Наличие в начале парцеллята специального слова — сигнала парцелляции, 2). Относительная грамматическая независимость парцеллята.
Кроме этого, предлагается в анализе парцелляции с точки зрения степени ее структурной облегченности — затрудненности учитывать «роль парцеллята в синтаксической организации данной конструкции»: парцеллят может быть: 1). Новым по отношению к базово структуре членом (в том числе и новым предложением) и 2). Словесно представленным в базовой структуре. По мнению Е. А. Иванчиковой «в конструкциях с парцеллятом — новым членом парцелляция в целом оказывается более затрудненной, чем в конструкциях с «представленным» в базовой структуре парцеллятом» [Иванчикова, 1968, с. 285-286].

Применение критерия «структурной облегченности — затрудненности парцелляции», позволяет Е. А. Иванчиковой построить достаточно дифференцированную классификацию парцеллированных конструкций. Однако эта классификация имеет, на наш взгляд, и недостатки: 1). Нет чёткой иерархии структурных признаков, служащих основанием классификации; 2). Среди этих признаков не выдвинут на первый план тот, который в наибольшей степени определяет экспрессивность парцеля признак взаимной прогнозируемости/непрогнозируемости компонентов парцеллированного предложения (базовой структуры и парцеллята). В силу этого указанная классификация не позволяет четко градуировать весь корпус парцеллированных конструкций по степени их эмоционально-экспрессивной насыщенности (силы), представлять его виде единой шкалы стилистических ценностей. Рубрикация парцеллятов у М. А. Авласевич производится «по степени их зависимости от базовой структуры», отдельно для простых предложений и сложных (последние целиком отнесены к легкопарцеллируемым конструкциям).

Несовершенство названных классификаций заключается еще в том, что понятие «силы» или «слабости» той или иной разновидности парцелляции умозрительно (экспериментально не проверено) и поэтому гипотетично.
При построении единой классификации парцеллированных конструкций, имеющей целью членение их по степени экспрессивности, следует исходить из существа самого приема парцелляции. В качестве предпосылок классификации принимаются следующие положения: 1. Прием парцелляции основан на несовпадении статической в динамической структур предложения, выражающемся в том, что одна статическая структура представлена двумя или более коммуникативными единицами (фразами). Причем степень экспрессивности этого приема прямо пропорциональна тесноте синтаксических связей частей коммуникативно расчленяемой статической структуры (чем теснее такая связь, тем ярче контраст между структурно-синтаксической интегрированностью предложения и его коммуникативной расчлененностью). 2. Мерой тесноты связи частей парцеллированного предложения (базовой структуры в парцеллята или цепочки парцеллятов) служит. Во-первых, их взаимная предсказуемость/непредсказуемость критерий наиболее общий, приложимый ко всем разновидностям предложения (простого и сложного) и поэтому занимающий первое место в Иерархии синтаксических критериев определения степени экспрессивности парцелляции; во-вторых, степень интонационную-смысловой и синтаксической самостоятельности парцеллята в структуре предложения: парцеллят может быть необособленной словоформой или группой (включая так называемые главные члены предложения), обособленной словоформой или группой (включая однородный ряд при препозитивном обобщающем слове) и предикативной единицей. Этот критерий, Обладающий меньшей обобщающей силой в меньшим влиянием на Прочность синтаксических связей частей и парцеллируемого предложения, занимает второе место в иерархии критериев и применяется на втором этапе классификации — внутри рубрик, намеченных в соответствии с первым критерием.
3. Указанные критерии, иерархически соотнесенные, служат единым основанием рубрицирования всех структурных разновидностей Парцеллированных предложений (простых и сложных)» [Сковородников, 1978, с. 58-67].

Работы этих авторов стали отправной точкой для последующих исследований. Этим же вопросом плотно занималась Н. С. Валгина Под присоединением стали понимать «особую разновидность синтаксической связи – отличающуюся и от сочинения и от подчинения. При сочинении элементы высказывания выступают как равноправные в синтаксическом отношении единицы, при подчинении ─ как зависимые». Но и в том и в другом случае они, как пишет В.В. Виноградов, «умещаются в одну смысловую плоскость». Присоединение как бы накладывается на сочинение и подчинение, являясь связью вторичной. Сущность присоединения заключается в том, что последующие элементы высказывания возникают в сознании не сразу, а лишь после того, как высказана основная мысль. «Присоединительными, или сдвинутыми, называются такие конструкции, в которых фразы часто не умещаются сразу в одну смысловую плоскость, но образуют ассоциативную цепь присоединения» [Валгина, 1991, с. 279].

Анализ имеющейся литературы позволяет сделать заключение о том, что парцелляция является достаточно широким синтаксическим процессом.

Приведенные факты (а число их можно было бы увеличить) говорят о том, что термины присоединение и парцелляция имеют до сих пор недостаточно определенное содержание, и это, конечно, не способствует их успешному применению при стилистическом анализе различных синтаксических конструкций и особенно текстов. В известном смысле даже в лучшем положении находились ученые 20-—40-х гг., не знавшие вообще термина парцелляция и каждый раз квалифицировавшие различные стилистические явления описательно. Это не означает, однако, что от этого термина следует отказаться. Он имеет ряд важных достоинств, особенно в соотнесении с термином присоединение. Нужно только признать основное различие между ними: первый обозначает прием. принадлежащий речи книжной, второй - естественное явление живой устной речи. Если быть последовательным в таком понимания терминов, то к присоединению нужно будет отнести и случая структурно выраженного присоединения, и случаи присоединения. выраженного исключительно интонационно и порядком слов. В свою очередь, к парцелляции мы отнесем все случаи использования этого приема, независимо от того, какой знак препинания отделяет парцеллят от базовой части, и от того, какую именно функцию выполняет парцелляция характерологическую, т. е. изображающую устную речь (персонажей или рассказчика), или экспрессивно-выделительную (выделительно-композиционную), или, наконец, служит для ритмикомелодической организации текста. Например: В измятом платье, с ненатуральной улыбкой на лице лежала женщина. Она была чьей-то женой. Она лежала. В измятом платье. В сером платье. С ненатуральной улыбкой. (В. Каверин). Тулин и Возницын ждали их на углу. - Идея! - издали закричал Тулин. — Есть идея! Падай мне в ноги, так и быть, помилую! Я! Беру! Тебя! Зачисляю! К! Себе! В! Группу! Вот! (Д. Гранин).

Между первым и вторым примерами при всем их сходстве обнаруживается и существенное функциональное различие: первый выражает экспрессивно-выделительную, или экспрессивно-эмоциональную, функцию (авторское отношение проявляется в своеобразном кадрировании, особом приеме монтажа); второй выступает в собственно экспрессивно-характерологической функции (выражает особое эмоциональное состояние говорящего). Заметим, что последняя функция может быть выражена и прямо противоположными языковыми средствами. Например: Я считал, что все сплетни, поскольку вы Сергей Степанович, зачем ей позволять она безрассудно наглядно видно не ведает, что творит я не могу не вмешиваться затронуты обе судьбы моя и ее вы подвергаете всеобщему… Он говорил без знаков препинания, сперва ровно, потом все быстрее. (Д. Гранин).

Функции парцелляции, взаимодействуя, накладываются друг на друга, в результате различение характерологической и экспрессивно-выделительной функций часто весьма затруднительно, впрочем, как и выделение других, более частных функций; например: Зачем писать завещание? Хочешь порадовать — дари. И сейчас, а не после смерти. (И. Грекова); Не подумайте, что я счастливая. Мне страшно! Очень! (В. Тендряков). Обычно отмечается, что с точки зрения коммуникативной при парцелляции происходит удвоение ремы. Это и есть основа выделительной функции. В подвесе — хорошо спать. Как зыбке. Но на полке моего склада хуже. Я встаю — то на голову. То ноги. (Р. Гуль). Отдельная деталь в позиции парцеллята дается как бы крупным планом; например: Марья Павловна расположилась напротив. Медленным взглядом проверила все ли вещи ее на верхней полке. Два чемодана, корзина. Все. И на коленях глянцевитый саквояж. (В. Набоков). Отсюда роль парцелляции в композиции сложного синтаксического целого и вообще текста. Отсюда оценочная функция парцелляции, так как выделяем мы именно то, что на кажется важным в данном случае или в более крупном масштабе главы, части, всего текста. Типичный захолустный городишко восточного типа. Беленький. Пара минаретов. Это уже заграница. Румыния. (В. Катаев)

Это достаточно известное положение не нашло тем не менее до сих пор соответствующего места при рассмотрении текста. Реже упоминается, хотя «оно» и не менее важно другое общее свойство присоединительных и парцеллированных конструкций, а именно: их лексико-грамматическая алогичность, корни которой уходят в самую природу разговорной речи, алогичность которой объясняется именно тем, что добавление, присоединение так или иначе, противоречит первоначальному плану речи, пусть недостаточно осознанному, но уже реализованному в базовой части. Именно эту особенность имел в виду В. В. Виноградов.

Таким образом, именно парцелляция в выделительно-композиционной функции представляет особый интерес для организации художественного текста. Такие ее качества, как выделенность, а значит, и живописность, богатство ассоциаций, лексико-грамматическая алогичность, асимметризм и аритмичность создают благоприятные условия для «стилистических транспозиций автора, рассказчика, персонажа (В. В. Виноградов), для иплицитного выражения авторских оценок, создают образ автора или то, что мы называется подтекстом» [Максимов, 1980, c. 80-83].


Парцелляция в рассказах Сергея Довлатова


В русском литературном языке продолжают развиваться процессы, являющиеся фактором жизнестойкости любой системы.
        Одним из таких процессов можно назвать усиление «расчлененности высказывания, нарушении грамматических связей в тексте» [В. Ронкин, 1999, с. 102].

        Русский язык — язык синтетический, что предопределяет сложность синтаксической системы, многообразие структурных схем предложений. Возможности этой системы (прежде всего — эстетические) были востребованы русской классической литературой. Разумеется, нельзя утверждать, что все возможности исчерпаны: для литературы в целом и для отдельного писателя в частности характерен учет путей развития языковой системы, ведущий к созданию новых эстетических ценностей.
        «Заметим, что развитие тенденции расчлененности в синтаксическом строе русского языка неразрывно связано со становлением русского литературного языка. Такие процессы в синтаксисе современной русской литературы мотивированы несколькими факторами.
        Во-первых, влиянием публицистики. Специфика создания текстов публицистического стиля (требование высокой информативности, жесткие временные и пространственные рамки) обусловила частое употребление в них парцеллированных конструкций.

Во-вторых, возрастающим влиянием на литературу предтекстов (дневников, черновых набросков и планов будущего произведения). Текстам такого рода присуще разрушение связей, их целесообразность здесь минимальна. Таким образом, предтекст, «черновик», одновременно становится менее доступным восприятию «чужого» и переориентирует внимание автора с проблемы оформления мысли на саму мысль. Эти свойства «черновика» могут привлекать писателя при создании им художественного произведения, которое требует от читателя «вживання» в повествование.
        Третий и, пожалуй, самый важный фактор — устная разговорная речь. Коммуникативная функция живого языка в письменной речи «уравнивается в правах», а иногда и начинает доминировать над остальными (информативной, эстетической, дидактической)» [В. Ронкин, 1999, с. 102-103].

У Довлатова были излюбленные средства экспрессивного синтаксиса: парцелляции, номинативные цепочки, вставные конструкции.
        Как известно, парцелляция обладает «функцией экспрессивного выделения той или иной части высказывания» [Иванчикова, 1968, с. 285-286]. Она имеет самые разнообразные функции, она тесно связана с описанием предмета, портрета, интерьера, с воссозданием "живой" речи персонажей, созданием контраста. Таким образом, «парцелляцию в языке можно определять не только как членение и дробление мира в ходе познания его объектов и связей, но и как творение мира» [В. Ронкин, 1999, с. 103]. В этом смысле использование Довлатовым парцелляции для описания объектов действительности является одним из средств создания возможного мира его произведений.

Для Довлатова особенно характерно употребление парцелляции, в её изобразительной функции. Она проявляется при художественно-образной конкретизации изображаемого. В художественной речи с этой функцией связан значительный пласт парцеллированных конструкций. Рассмотрим наиболее распространенные из них. Парцелляция может членить повествовательный текст таким образом, что последовательно протекающие события или действия подаются как бы в отдельном кадре (эффект замедленного кадра), например:

«Однажды я проснулся среди ночи. Увидел грязную посуду на столе и опрокинутое кресло. С тоской подумал о вчерашнем. Помню, трижды бегали за водкой. Кто-то высказался следующим образом:

Пошли в Елисеевский! Туда – метров триста и обратно - примерно столько же… “.

Я стал думать о завтраке в неубранной квартире. Вдруг чувствую – я не один. На диване между холодильником и радиолой кто-то спит. Слышатся шорохи и вздохи» («Наши») [Довлатов, 1997, с. 225].

Здесь мы можем видеть, что описание комнаты героя происходит его же глазами. Взгляд персонажа поочерёдно останавливается на вещах и тут же в его сознании возникают событийные ассоциации. Всему этому способствует членение предложения на мелкие отрезки – «воспоминания» героя.

Возможно так же создание видимости некого плана или описания порядка действий, например:

«Бригадир поднял руку. Затем обратился непосредственно ко мне:

─ Техника простая. Наблюдай, как действуют старшие товарищи. Что называется, бери с коммунистов пример.

Мы выстроились цепочкой. Кавказец с шумом раздвинул двери пульмановского вагона. На платформу был откинут трамп.

Двое залезли в пульман. Они подавали нам сбитые из реек ящики. В них были плотно уложены темно-синие гроздья.

На складе загорелась лампочка. Появилась кладовщица тетя Зина. В руках она держала пухлую тетрадь, заложенную карандашом. Голова её была обмотана в жару тяжёлой серой шалью. Душки очков были связаны на затылке шпагатом.

Мы шли цепочкой. Ставили ящики на весы. Сооружали из них высокий штабель. Затем кладовщица фиксировала вес и говорила: «Можно уносить».

А дальше происходило вот что. Мы брали ящики с весов. Огибали подслеповатую тетю Зину. И затем снова клали ящики на весы. И снова обходили вокруг кладовщицы. Проделав это раза три или четыре, мы уносили ящики в дальний угол склада» («Холодильник. Виноград») [Довлатов, 2006, с. 179-180].

Здесь мы видим описание некой пошаговой инструкции к действиям. Автор подробно описывает каждый «пункт» для создания яркой картины отлаженной до автоматизма работы грузчиков и кладовщиков по расхищению винограда. Мы можем заметить в этом описании едва уловимую авторскую иронию.

Членением на отдельные кадры может создаваться и эффект убыстренности, «перемотки» событий, например:

«Шли годы. Сын подрос. Вождя разоблачили. Дед был реабилитирован, как говорится, - «за отсутствием состава преступления».

Отец воспрянул духом. Ему казалось, что наступает третий, заключительный акт жизненной драмы. И что добро, наконец, победит. Можно сказать, уже победило…

Он второй раз женился. Его полюбила молодая симпатичная женщина – техник. Возможно, она приняла его за гениального чудака. Такое иногда случается…» («Наши») [Довлатов, 1997, с. 197].

Здесь создаётся ощущение быстротечности жизни и всех событий её наполняющих. Автор намеренно не останавливается на каждом из перечисленных эпизодов подробно.

        Если в предыдущем примере парцеллированные предложения призваны остановить внимание, воссоздать детальный статичный образ объекта, то в данном случае их цепочка свидетельствует о нежелании автора подробно описывать картину, упоминая о событиях вскользь, и даже об их принципиальной несущественности, что подчеркивается простыми нераспространенными предложениями. Однако лексическое наполнение компонентов цепочки и их последовательность дают исчерпывающее представление о «стремительности» и «банальности» быта, который можно описать всего в трёх-пяти фразах. А два предложения «сын подрос» и «вождя разоблачили» показывают читателю то, как близко и тесно связана и даже зависима была в советское время жизнь обычного человека от государственных дел.

Парцелляция может членить текст (преимущественно описание) в соответствии с композиционным замыслом, с признаками изображаемого объекта; выделять наиболее существенные детали общей картины, наиболее существенных в данной ситуации элементы поведения персонажей; подчёркивать важное, с точки зрения художественно-образной конкретизации изображаемого, определение и т.д. Например:

«Жили мы в отвратительной коммуналке. Длинный пасмурный коридор метафизически заканчивался уборной. Обои возле телефона были испещрены рисунками – удручающая хроника коммунального подсознания.

Мать – одиночка Зоя Свистунова изображала полевые цветы.

Жизнелюбивый инженер Гордей Борисович Овсянников старательно ретушировал дамские ягодицы.

Неумный полковник Тихомиров рисовал военные эмблемы.

Техник Харин – бутылки с рюмками.

Эстрадная певица Журавлёва воспроизводила скрипичный ключ, напоминавший ухо» («Наши») [Довлатов, 1997, с. 186].

Здесь автором создаётся описание удручающей обстановки коммунальной квартиры, причём её рассмотрение к концу «сужается» по плану: коммуналка ─ коридор ─ уборная – обои ─ рисунки и в самом конце идет описание конкретного рисунка с называнием автора каждого из них. Всё это создаёт эффект тесноты, темноты, мрачности жилища с присущим ему наполнением ─ банальные предметы интерьера и огромное количество людей самых разных профессий и социальных статусов.

Похожий эффект мы можем наблюдать и в следующем примере:

«Тогда я достал чемодан. И открыл его.

Сверху лежал приличный двубортный костюм. В расчете на интервью, симпозиумы, лекции, торжественные приёмы. Полагаю, он сгодился бы и для Нобелевской церемонии. Дальше – поплиновая рубаха и туфли, завёрнутые в бумагу. Под ними – вельветовая куртка на искусственном меху. Слева – зимняя шапка из фальшивого котика. Три пары финских креповых носков. Шофёрские перчатки. И, наконец – кожаный офицерский ремень. <…> Я оглядел пустой чемодан. На дне – Карл Маркс. На крышке – Бродский. А между ними – пропащая, бесценная, единственная жизнь» («Чемодан») [Довлатов, 2003, с. 9-10].

В этом эпизоде так же идет ощущение сужения от зажиточной, успешной жизни к обыденной и примитивной: приличный двубортный костюм, поплиновая рубаха и туфли; далее уже заметны «ухудшения» - вельветовая куртка на искусственном меху, зимняя шапка из фальшивого котика, три пары финских креповых носков; затем – более приземленная вещь, связанная с заработком собственным трудом - шофёрские перчатки и, наконец, самое трудное, военное время символизирует офицерский ремень. А потом – пустота, вакуум. На самом дне – Карл Маркс, на крышке – Бродский. Два идола разных стихий – политики и литературы, за которыми шли и которым поклонялись миллионы людей. А между ними, как пишет автор, - «пропащая, бесценная, единственная жизнь» обычных людей, вынужденных плыть по течению от одного камня до другого, от «вождя» до «вождя».

Членение текста с помощью парцелляции может влиять на его ритмику. В одних случаях парцелляция создаёт неожиданную паузу, перебой ритма, что усиливает экспрессию неожиданности наступления действий. Например:

«Сначала неуверенно ухмылялись в первом ряду. Через секунду хохотали все. В общем хоре слышался бас майора Амосова. Хлопал себя руками по бёдрам Геша Чмыхалов. Цуриков на сцене отклеил бородку и застенчиво положил её возле телефона» («Представление») [Довлатов, 2006, с.108].

В других случаях членение текста с помощью цепочки парцеллятов углубляет паузы между синтагмами, построенными по принципу параллелизма, способствуя созданию такого ритма, который усиливает эффект длительности действия. Например:

«Это были странные, наполненные безумным спокойствием дни. Утро начиналось с тихого, взволнованного пения. Галина мальчишеским тенором выводила: «Эх, истомилась, устала я, ночью и днём… Только о нём…” Её возлюбленный откликался низким, простуженным баритоном: “Эх, утону ль я в северной Двине, а может, сгину как-нибудь иначе…” Они танцевали на кухне. Каждый напивал что-то своё» («Компромисс». Компромисс десятый) [Довлатов, 1997, с. 109].

Парцелляция выступает так же как средство усиления изобразительного контраста (в повествовании оп поведении персонажа, в психологическом портрете, в обрисовке ситуации и т.д.). Например:

«Брат резко выделялся на моём унылом фоне. Он был весёлым, динамичным и немногословным. Все пророчили ему блестящую административную карьеру. Невозможно было поверить, что он сидел в тюрьме. Многие из числа не очень близких знакомых думали, что в тюрьме сидел я…» («Мой старший брат») [Довлатов, 2006, с.35].

Здесь идёт описание двух абсолютно разных братьев. Противопоставление обнаруживается в их характерах и поведении – выделяется брат (весёлый и динамичный) на унылом, бандитском фоне героя. Контраст заметен так же и при упоминании тюрьмы сразу после блестящей административной карьеры.

«- Господь лишил нас крова, - сказал он, - ты лишаешь пищи… А приютит нас Беглар Фомич. Я крестил двух его сыновей. Старший из них вырос бандитом… Беглар Фомич – хороший человек. Жаль, что он вино разбавляет…» («Наши») [Довлатов, 1997, с. 158].

В этом примере мы видим противопоставление сына и отца. Примечательно, что здесь же заметна авторская ирония, когда персонаж говорит о Бегларе как о хорошем человеке и тут же упоминает то, что он разбавляет вино, но это, по мнению героя, никак не очерняет Беглара Фомича и уж точно ни в коем случае не сближает его с сыном - бандитом.

В тесной связи с изобразительной функцией находится характерологическая функция парцелляции, заключающаяся в имитации (воспроизведении) речевой манеры субъекта речи. Парцелляция – средство выражения присоединительной связи, характерной для устно-разговорной диалогической и монологической речи персонажей. Например:

«Я попытался лягнуть его ногой в мошонку. Чурилин слегка отступил и начал, фальшиво заламывая руки:

- Серега, извини! Я был не прав… Раскаиваюсь… Искренне раскаиваюсь… Действовал в состоянии эффекта…

- Аффекта, - поправил я» («Чемодан. Офицерский ремень») [Довлатов, 2003, с. 74].

Мы наблюдаем, как Чурилин не может найти слова для оправдания и извинения. Он выдаёт одну мысль за другой, обрывая каждую из них и тут же выдавая следующую. Это создаёт эффект живой, взволнованной речи, что подтверждается интонационной окрашенностью предложений и их пунктуацией – восклицательными знаками и многоточиями – признаками повышенной эмоциональности, недоговорённости.

«- Да, ничего в сущности… Мне показалось… Я думал… Тогда ещё один вопрос. Сугубо по-товарищески… Тысячу раз извините… Может быть, я вам нравлюсь? <…>

- И еще один вопрос. Только не сердитесь. И если я не прав – забудьте… Короче, есть одно предложение… Вы, случайно, не работник Комитета государственной безопасности?..» («Наши») [Довлатов, 1997, с. 228-229].

И в этом примере мы видим как одна мысль, оборвавшись и так не получив словесного облачения, теряется и сменяет другую, также обрывающуюся на половине. Однако, здесь речь сбивчивая, сумбурная, такая же, как и мысли героя, который никак не может решиться спросить об отношении к нему.

Эмоционально-выделительная функция характерна для конструкций, в которых парцелляция служит средством подчёркивания эмоций, эмоционального состояния или эмоциональной оценки (которые так или иначе уже обозначены в тексте лексически). Вместе с тем следует учитывать, что категория оценки шире категории эмоционального. Кроме эмоциональной реакции говорящего она может включать и разные типы интеллектуального восприятия информации, её субъективной оценки. Парцелляция как средство усиления эмоционального элемента в семантике высказывания наиболее характерна для речи персонажей (диалогической и монологической). Например:

«Энергия толпы рвалась наружу. Но и Шлиппенбах вдруг рассердился:

- Пропили Россию, гады! Совесть потеряли окончательно! Водярой залили глаза, с утра пораньше!..

- Юрка, кончай! Юрка, не будь идиотом, пошли! – уговаривала Шлиппенбаха Галина. <…>

Когда мы задом выезжали из подворотни, Шлиппенбах говорил:

- Ну и публика! Вот так народ! Я даже испугался. Это было что-то вроде…

- Полтавской битвы, - закончил я» («Чемодан. Шофёрские перчатки») [Довлатов, 2003, с. 123].

В этом примере мы видим явное усиление эмоций персонажа нецензурными выражениями, короткими восклицательными предложениями, что создаёт ощущение его кричащей интонации. Речь персонажа – страстная, горячая, эмоциональная вписывается в окружающую его обстановку энергичной и яростной толпы. Этот же эффект мы можем видеть и в другом примере:

«Владимир Ильич пытался говорить:

- Завидую вам, посланцы будущего! Это для вас зажигали мы первые огоньки новостроек! Это ради вас… Дослушайте же, псы! Осталось с гулькин хер!..» («Представление») [Довлатов, 2006, с. 108] .

Экспрессивные конструкции, языковая игра, непосредственные обращения к читателю становятся средствами создания речевого комфорта у читателя. «При этом текст становится частью коммуникативного акта, его существование обусловлено ответной реакцией; читатель как бы приглашается к коммуникации, провоцируется активность его восприятия. Здесь, при всей структурной целостности текста, проявляется его коммуникативная незавершенность, открытость» [В. Ронкин, 1999, с. 108-109].

Выводы


Проза Сергея Довлатова использовалась нами как уникальный материал для исследования синтаксиса авторской речи. В его произведениях мы смогли заметить частое использование номинативных цепочек, неполных предложений, вставных конструкций, парцелляций. Очень часто его сюжеты, фабулы, мотивы, имена, афоризмы повторялись из произведения в произведение, и это позволяет нам проследить движение авторской мысли не на отдельно взятом тексте, а на целой совокупности его произведений.

Рассмотрев историю изучения парцелляции, мы увидели, что это явление до сих пор не имеет полного определения и, будучи синтаксическим процессом, получает все больше распространения, а, следовательно, ее изучение является актуальной проблемой в современной лингвистической науке. Также изучив парцелляцию в текстах рассказов Сергея Довлатова, мы проанализировали её с точки зрения выполняемых ею функций – изобразительности (для создания эффекта «замедленного кадра» или же убыстренности событий; для выделения наиболее существенных деталей общей картины, существенных в данной ситуации элементов поведения персонажей; создания неожиданной паузы для большей экспрессии высказывания; усиления изобразительного контраста), характерологической (для воспроизведения речевой манеры персонажа произведения), эмоционально-выделительной (для подчёркивания эмоций, эмоционального состояния или эмоциональной оценки). Также мы выяснили, что эти функции парцелляции являются речевыми, поскольку обусловлены не моделями парцеллируемых предложений, а условиями их употребления (контекстом).

«Тенденция к расчленению получила всеобъемлющее воплощение и дальнейшее развитие в довлатовской прозе, приобретя, безусловно, и индивидуальные черты. Проявление тенденции усматривается нами не только в обилии конструкций экспрессивного синтаксиса, но и в композиции произведений, а также в разработке Довлатовым особого аналитического жанра «записных книжек», объединяющих в себе мысли, характеристики людей, остроумные выражения и «случаи из жизни»» [В. Ронкин, 1999, с.106]. Сергей Довлатов пришел в литературу, стал известным и заслужил широкое признание прежде всего как автор небольших рассказов, коротких зарисовок, анекдотов. Видимо, писатель сознательно избегал больших жанров, укоренившихся в официальной литературе: напыщенным легальным эпопеям он противопоставлял «несовершенные» и «незавершенные» истории, сама композиционная организация которых была якобы спонтанной..

Однако анализ довлатовского творчества заставляет заметить главное свойство довлатовской прозы - диалогичности. «Диалогичность проявляется уже в монологической авторской речи, оборачивающейся внутренним диалогом; голос автора как бы разделяется на разные голоса. В собственно диалогах голоса персонажей уравниваются с авторским голосом, их различие, имеющее источником отличные, до конца не познаваемые друг другом типы сознания, является другой причиной частого возникновения в рамках диалога коммуникативных неудач. Интерес Довлатова к таким неудачам двойствен: с одной стороны, он чисто языковой, с другой — философский, вызываемый ощущением невозможности достижения полного взаимопонимания между людьми» [В. Ронкин, 1999, с.108].

Список литературы


  1. Белошапкова, В. А. Современный русский язык. Синтаксис: учеб. пособие для филолог. специальностей ун-тов. М., 1977.

  2. Белошапкова, В. А. Сложное предложение в современном русском языке. – М., 1982.

  3. Валгина, Н. С. Синтаксис современного русского языка. – М., 1991.

  4. Валгина, Н. С. Присоединительные конструкции в современном русском языке.- М, 2004.

  5. Ванников, Ю. В. Синтаксис речи и синтаксические особенности русской речи. – М., 1978.

  6. Ванников, Ю. В. Явление парцелляции в современном русском языке. Автореферат канд. дисс, М., 1965.

  7. Виноградов, В. В. Стиль Пушкина. – М., 1941.

  8. Довлатов, С. Д. Представление: рассказы. – СПб., 2006.

  9. Довлатов, С. Д. Старый петух, запечённый в глине. – М., 1997.

  10. Довлатов, С. Д. Чемодан: рассказы. – СПб., 2003.

  11. Ефремов, А. Ф. – Язык Н. Г. Чернышевского. – М., 1951.

  12. Иванчикова, Е.А. Парцелляция, ее коммуникативно-экспрессивные и синтаксические функции. В кн.: «Русский язык и советское общество», Морфология и синтаксис современного русского литературного языка. М., 1968.

  13. Кобзев, П. В. Неполные предложения присоединительного типа в современном русском литературном языке. - Автореферат канд. дисс, Л., 1966.

  14. Крючков, С. Е. О присоединительных связях в современном русском языке. В кн.: Вопросы синтаксиса современного русского языка – М., 1950.

  15. Культура русской речи: Энциклопедический словарь-справочник // Под ред. Л. Ю. Иванова, А. Ю. Сковородникова, Е. Н. Ширяева. - М., 2003.

  16. Лингвистический энциклопедический словарь. - М., 1990.

  17. Максимов, Л. Ю. Присоединение, парцелляция и текст // Русский язык в школе, №4, 1980.

  18. Морфология и синтаксис современного русского литературного языка. – М., 1968.

  19. Одинцов, В. В. – О языке художественной прозы. – М., 1973.

  20. Пешковский, А. М. Русский синтаксис в научном освещении. М., 1958.

  21. Ронкин, В. А. Аналитичность идиостиля С. Довлатова. В кн.: А. Ю. Арьев. – Сергей Довлатов: творчество, личность, судьба. – СПб., 1999.

  22. Рыбакова, Г. Н. О расчлененных в речи сложноподчиненных предложениях // Русский язык в национальной школе, №4,1968.

  23. Рыбакова, Г. Н. Парцеллированное сложноподчиненное предложение в языковом и речевом аспектах. В кн.: Сложное предложение в языке и речи. Краснодар, 1973.

  24. Сковородников, А. П. О классификации парцеллированных предложений в современном русском литературном языке // Филологические науки, №2, 1978.

  25. Сковородников, А. П. О функциях парцелляции в современном русском литературном языке // Русский язык в школе, №5, 1980.

  26. Шахматов, А. А. Синтаксис русского языка.- Л., 1941.

  27. Щерба, Л. В. О функциях союзов. В кн.: Словарь русского языка. Т.IX, вып. 1. – Л., 1935.

  28. Щерба, Л. В. О частях речи в русском языке. В кн.: Избранные работы по русскому языку. – М., 1928.






Похожие:

Парцеллированные конструкции в текстах С. Довлатова Курсовая работа iconКурсовая работа по дисциплине «сварка судовых конструкций»
Цель работы: Разработать технологический процесс сборки и сварки заданной корпусной конструкции. В качестве корпусной конструкции...
Парцеллированные конструкции в текстах С. Довлатова Курсовая работа iconКафедра общего и славяно-русского языкознания курсовая работа образные средства (метафоры и эпитеты) в поэзии ф. И. Тютчева
Особенности использования образных средств (метафор, эпитетов) в поэтических текстах стр
Парцеллированные конструкции в текстах С. Довлатова Курсовая работа iconПрограмма-минимум кандидатского экзамена по специальности 05. 23. 01 «Строительные конструкции, здания и сооружения» по техническим наукам
В основу настоящей программы положены следующие дисциплины: строительная механика, металлические конструкции, конструкции из дерева...
Парцеллированные конструкции в текстах С. Довлатова Курсовая работа iconМинистерство образования и науки Российской Федерации программа-минимум кандидатского экзамена по специальности 05. 23. 01 «Строительные конструкции, здания и сооружения»
В основу настоящей программы положены следующие дисциплины: строительная механика, металлические конструкции, конструкции из дерева...
Парцеллированные конструкции в текстах С. Довлатова Курсовая работа iconКурсовая работа по дисциплине компьютерная графика. На тему: Эксплуатация и сопровождение системы управления обучением lms moodle
Курсовая работа (далее работа) состоит из исследовательской и практической части. 5
Парцеллированные конструкции в текстах С. Довлатова Курсовая работа iconРеферат Кафедра философии Зависимость свободы героя от его привязанности: к миру, к месту, к вещам в произведениях С. Довлатова и Вен. Ерофеева
Зависимость свободы героя от его привязанности: к миру, к месту, к вещам в произведениях Сергея Довлатова и Венедикта Ерофеева
Парцеллированные конструкции в текстах С. Довлатова Курсовая работа iconНестационарный тепло- и массоперенос в многослойных ограждающих конструкциях
Работа выполнена в Ивановском государственном архитектурно-строительном университете на кафедрах «Строительное материаловедение и...
Парцеллированные конструкции в текстах С. Довлатова Курсовая работа iconФакультет менеджмента Программа дисциплины
Навыки и умения отрабатываются, с одной стороны, на текстах, принадлежащих к повседневному опыту (публицистика, реклама), а с другой...
Парцеллированные конструкции в текстах С. Довлатова Курсовая работа iconФакультет менеджмента Программа дисциплины
Навыки и умения отрабатываются, с одной стороны, на текстах, принадлежащих к повседневному опыту (публицистика, реклама), а с другой...
Парцеллированные конструкции в текстах С. Довлатова Курсовая работа iconДисциплина: "Размещение производительных сил" Пищевая промышленность Украины Курсовая работа
Курсовая работа: 38 страниц, 1 таблица, 1 картосхема, 11 использованных источников
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©rushkolnik.ru 2000-2015
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы