Православие в современной России. Экономические аспекты социального учения рпц icon

Православие в современной России. Экономические аспекты социального учения рпц



НазваниеПравославие в современной России. Экономические аспекты социального учения рпц
страница1/3
Дата конвертации14.11.2012
Размер473.43 Kb.
ТипДокументы
скачать >>>
  1   2   3






Православие в современной России.

Экономические аспекты социального учения РПЦ


Т.Б. КОВАЛЬ


В современной России религиозная тема становится одной из наиболее актуальных. Достаточно упомянуть широко развернувшуюся в последнее время дискуссию о клерикализации общества, связанную с письмом академиков Президенту РФ. Действительно, присутствие Русской Православной Церкви во всех сферах жизни общества ощущается все сильнее. Это происходит на фоне увеличения доли россиян, считающих себя православными, из которых, впрочем, лишь незначительная часть является воцерковленными. В этой связи встает вопрос о влиянии учения Русской Православной Церкви (РПЦ) на умы и сердца верующих и о содержании этого учения. В данной статье мы предлагаем обратиться к одному из его аспектов, а именно связанному с этикой социально-экономических отношений, проблемой собственности и богатства.


Введение


За два последних десятилетия, прошедших после крушения советского режима, жизнь страны, в том числе и религиозная, неузнаваемо изменилась. Пред Русской Православной Церковью (РПЦ) открылись широкие возможности. Она активно включилась в общественно-политические процессы, предлагая свое видение современных проблем. Среди них проблема экономической этики занимает важное место.

В целом можно выделить два основных периода в развитии современной православной социальной мысли. Первый можно условно назвать «демократическим». Начавшись в годы перестройки, он длился до середины 1990-х годов. С ним связаны такие важнейшие события церковной истории, как юбилейный Поместный Собор 1988 г. и избрание в июне 1990 г. на «внеочередном» Поместном Соборе, созванном в связи с кончиной Патриарха Пимена, нового Патриарха – Алексия II (Редигера). Оно произошло буквально за два дня до провозглашения государственного суверенитета России. Вскоре, – 1 октября 1990 г. был принят общесоюзный закон «О свободе совести и религиозных организациях». Но он так и не успел войти в практику, поскольку 25 октября того же года Б. Ельцин подписал российский закон «О свободе вероисповеданий». Таким образом, кардинальные перемены в жизни Церкви и судьбе страны произошли практически синхронно.

Второй период ознаменовался принятием, впервые в истории вселенского Православия, официального документа «Основы социальной концепции». В последующие годы Церковь стала уделять все большее внимание экономической этике, анализировать труд, собственность, богатство как проблему религиозной антропологии. Вместе с тем, с середины 1990-х годов в Церкви все больше нарастали антидемократические настроения. Это непосредственно отразилось на церковной мысли. Создавались новые идеологемы и концепции, обосновывающие ограничение прав и свобод человека, вред «излишнего либерализма», а также привилегированное положение РПЦ в России как обществе «православного большинства».

Таким образом, каждый из этих периодов отличается своими, подчас противоположными, подходами к проблеме личности и к вопросам, связанным с социально-экономической этикой.

Прежде чем рассмотреть особенности каждого из этих периодов в развитии церковной социальной мысли, важно отметить, что в отличие от Католицизма, где слова Папы Римского воспринимаются как непреложная истина, а по всему кругу социальных вопросов имеются ответы, изложенные в многочисленных официальных церковных документах, в Православии существует огромный разброс мнений и суждений во всем, что не касается непосредственно вопросов вероучения и традиции богослужения. Мнение Патриарха остается его личным делом, поскольку все важнейшие решения должны приниматься соборно: или на самом главном – Поместном Соборе (по Уставу РПЦ это высший орган церковного управления), или на Архиерейском Соборе, состоящем из одних епископов. При этом Патриарх, как и всякий другой член Церкви, в случае несогласия с мнением соборного большинства, обязан подчиниться его воле. Кроме того, он подотчетен Поместному и Архиерейскому Соборам. На деле решения от имени всей Церкви принимает Священный Синод, состоящий из 14 иерархов. Патриарх возглавляет его, но и здесь ограничен в своих действиях: он может подписать общецерковные документы лишь после их одобрения Священным Синодом. Конечно, многое, не относящееся непосредственно к вероучению и собственно церковной жизни, остается вне поля зрения Соборов, а у Церкви нет политических или экономических установок, которые были бы обязательны для всех ее членов и служителей. Поэтому, по словам Алексия II, «Каждый человек, руководствуясь Священным Писанием и церковным преданием, и в соответствии с велениями своей совести сам определяет свое отношение к тем или иным событиям общественной жизни». Таким образом, при анализе церковной мысли необходимо учитывать разнообразие суждений, а, кроме того, не упускать из виду реальные действия и решения, которые могут находиться в прямом противоречии с декларированными идеалами.


^ Развитие церковной жизни в новой России.

Первый этап: курс на демократизацию


Прологом к современной истории Русской Православной Церкви были последние годы перестройки. Точкой отсчета стала весна 1988 г. Тогда в преддверии торжеств по случаю 1000-летия крещения Руси в Кремле состоялась встреча Патриарха Пимена и членов Синода с М.С. Горбачевым, который сообщил о разработке нового закона о свободе совести и подчеркнул, что отныне верующие имеют полное право выражать свои убеждения [Красиков 2007]. На знаменитой XIX Всесоюзной партконференции в июле он развил эту мысль: «Мы не скрываем своего отношения к религиозному мировоззрению как нематериалистическому, ненаучному. Но это не основание для неуважительного отношения к духовному миру верующих людей и тем более – применения какого бы то ни было административного давления для утверждения материалистических воззрений» [Горбачев 1988, с. 42].

Но это не означало, что партия пустила религиозную жизнь «на самотек». Многие представители власти считали, что нужно «направить рельсы», по которым религия «въезжает» в социализм в соответствии с интересами партии. По мнению председателя Совета по делам религий К. Харчева партия должна заняться не только подбором и расстановкой священнических кадров, но и создать новый тип русского священника, «который поведет за собой верующих христиан к победе коммунизма» [Харчев 1990, с.49].

Тем не менее, прежняя политика государственного атеизма сменилась новой стратегией, провозгласившей приоритет «общечеловеческих ценностей» и «плюрализма».

Церковь поддержала эту стратегию и приветствовала перестройку, – не только потому, что получила, наконец, возможность свободно вздохнуть и начать относительно нормальную жизнь, но и потому, что, по словам митрополита Кирилла, в центре внимания перестройки находится человек. Поэтому «перестройка является этической концепцией, поскольку она провозглашает приоритет общечеловеческих ценностей и предполагает отказ от неправды в прошлом и настоящем. В нашей стране уже предпринимались пытки экономических реформ (речь идет о революционных преобразованиях большевиков – Т. К.), однако они не увенчались успехом, потому что игнорировали человека. Слишком долго в нашем обществе подчеркивался приоритет коллективных прав над правами личности. Отсутствие уважения к личности привело к тому, что распространилось и стало законным право сильного, выражавшееся как право большинства. Демократия предполагает возможность для меньшинства быть услышанным. Поэтому насущной необходимостью воспитания для всего общества является уважение к личности, иному мнению» [Митрополит Кирилл 1989, с.119-120].

Таким образом, достоинство личности, права человека, общечеловеческие ценности, демократия – все это тогда высоко ценилось владыкой Кириллом. По его словам, Церковь «свидетельствует о христианских нравственных ценностях, по сути являющихся общечеловеческими. Другого ориентира для представителей Церкви в Советах быть не может» [Митрополит Кирилл 1989, с.121].

К сожалению, десятилетие спустя митрополит Кирилл, – один из самых крупных современных церковных деятелей, отойдет от позиции приоритета личности над государством, защиты прав человека и однозначного одобрения общечеловеческих ценностей, что кардинальным образом скажется на социальном учении Православной Церкви…

Значительным событием последних перестроечных лет стал юбилейный Поместный Собор 1988г. Он принес существенные перемены в церковной жизни, приняв новый Устав и другие важные решения. Все они были направлены на демократизацию церковной жизни и отражали желание Церкви наладить диалог с обществом.

Важно отметить, что он опирался на достижения предыдущего Собора 1917–1918 гг., который, по оценке известного современного богослова ныне епископа Илариона (Алфеева), «мог бы стать тем же, чем для Римско-Католической Церкви почти пол века спустя стал Второй Ватиканский Собор: с него должно было начаться «аджорнаменто», радикальное обновление всей церковной жизни на демократических началах» [Иеромон. Иларион (Алфеев) 1999, с. 389-390]. Тогда были заложены основы для реформирования церковного управления, которая предполагала выборность церковного руководства. Его решения были направлены на активизацию мирян в церковной жизни. Но этим планам не суждено было сбыться, к власти пришли большевики. Теперь, в новых исторических условия, Собор 1988 г. возрождал эту прерванную советской властью линию развития, направленную на модернизацию и демократизацию церковной жизни. Но это продолжалось недолго.

Важным показателем в этом отношении может служить оценка церковного «парламентаризма» среди православных иерархов и богословов. Сначала, до середины 90-х годов, она была однозначно позитивная [Прот. В. Цыпин 1994, с. 10], затем те же авторы стали относится к ней крайне негативно.

Избранный в 1990 г. Патриарх Алексий II не раз высказывался об исключительной ценности принципа соборности. «Соборный принцип должен распространяться и на епархиальную, и на приходскую жизнь – только тогда мы решим те вопросы, которые стоят перед Церковью и обществом», – сказал он в своем первом обращении к всероссийской пастве в 1990 г. [Патриарх Алексий II 1993, c. 22]. Поддерживая демократизацию как во внутрицерковной, так и общественно-политической жизни страны, он часто говорил о приоритете человеческой личности, стремление к диалогу с другими конфессиями, желание привнести в жизнь общества евангельские идеалы терпения, взаимного прощения, миролюбия и милосердия, особенно к бедным и страждущим. Особенно важным, – по его словам, – является «право на то, чтобы жить не просто в качестве органической единицы, а в качестве именно человека», взяв на себя ответственность за собственный духовный выбор [Патриарх Алексий II 1991, с.152–153].

Совершенно определенным был и его взгляд на экуменическую деятельность. Подчеркивая взаимосвязь «государств и конфессий, культурных традиций и национальных устоев», он сказал, что «различия не должны разъединять христиан, но обогащать и укреплять единую христианскую семью. Мы не боимся быть разными, воспринимая наши особенности как дар Божий» [Патриарх Алексий II 1991, с. 32]. В другом своем выступлении он отметил, что «Сегодня в секуляризованном мире христианам важно встречаться и видеть друг в друге братьев и сестер, которым мы выражаем православную точку зрения», честно признавшись, что «все наши межцерковные контакты помогли нам выжить» [Патриарх Алексий II 1991, с. 90]. По оценке Патриарха, даже в секулярном гуманизме, основанном исключительно на земных ценностях и вере в нравственную силу человека, содержится много ценного. А его слова на встрече с американскими раввинами в Нью-Йорке 1991 г. о тесном родстве иудаизма и христианства до сих пор воспринимаются националистически настроенными религиозными деятелями как «измена Православию».

Отмечая благотворность демократических преобразований, в своем Рождественском Послании 1990–1991 гг. он, в частности, сказал: «Родина наша переживает ныне трудное, но вдохновляющее время. Мы являемся участниками процесса становления подлинно демократического государства, в котором каждый его гражданин получит возможность на достойный человека образ жизни» [Патриарх Алексий II 1991, с. 15].

В августовские дни 1991 г. патриарх однозначно осудил ГКЧП, обратился с призывом, запрещающим кровопролитие, ко всем гражданам страны и «преподал законной власти» в лице Б.Н. Ельцина свое благословение. Как отмечалось в провозглашенным вскоре Обращении патриарха и Синода, «Открывается новая страница и в истории нашей Церкви. Верим мы, падают последние внешние оковы, сдерживающие ее свободное внутреннее развитие на началах соборности, завещанных нам нашими славными предшественниками, начертавшими их в решениях Священного Собора 1917–1918 гг.» [Россия сегодня. Политический портрет в документах. 1991–1992 гг.].

Демократические устремления сохранялись в Церкви до середины 1990-х годов. Устами своих иерархов она говорила о высоком достоинстве человеческой личности, о ценности свободы, в том числе и религиозной, о приоритете человека над государством.

Показательны выступления Патриарха по различным вопросам общественной жизни, в том числе и экономической. Он недвусмысленно обозначил приоритеты: «Мы должны знать, – сказал он, обращаясь ко всему церковному народу, – труднейшей для каждого из нас будет работа не внешняя, но внутренняя. Нелегко вернуть Отечеству благосостояние, но многократно трудней очистить свое сердце от злобы, подозрений и рождающей их безумной богоборческой гордыни» [ЖМП 1991, №10, с.3]. Это, по сути, означало, что экономические преобразования должны подчиняться духовным целям, и что никакие усилия по внешнему обустройству не принесут счастья без внутренней работы по взращиванию добра и любви, нравственных усилий.

Говоря о человеке как хозяйственном деятеле, Патриарх, в частности, напомнил, что, согласно православному учению, «Человек поистине является «мерою всех вещей», но лишь в той степени, в какой он сам вымерен мерою более высокой, чем он. Человек не хозяин земли, а «арендатор». Предоставляя человеку мир в пользование (не во владение!), Господь требует с человека труда и отчета о плодах этого труда» [Патриарх Алексий II 1991, с. 166]. Однако в современной цивилизации, – как на Западе, так и в России, – хозяйственная и иные виды деятельности все более отдаляли человека от Бога. И вместе с этим росло и отчуждение человека от природы и мира в целом. Выход же в том, чтобы «осознав как свою, личную жизненную нужду, все более обнажившуюся неправедность и неправду положения человека в мире», личность стала восходить к Богу и тем самым приближала к Нему, исцеляла и преображала «лежащую вокруг» нее частицу мира [Патриарх Алексий II 1991, с. 166].

Нельзя не отметить, что в этот период Патриарх и Священный Синод руководствовались принципом невмешательства Церкви в политику и ценили независимость от государства, неоднократно заявляя, что Церковь выше партийных пристрастий и политической борьбы. «Именно эта позиция дает ей право давать нравственную оценку происходящим событиям и волнующим наше общество проблемам», – говорилось в Заявлении Священного Синода в 1990 г. [ЖМП 1990. № 7, с. 10–11].

По словам Патриарха, «Церковь должна быть отделена, подлинно отделена от государства. Она должна иметь право оценивать все события, происходящие в стране, с позиций духовности и нравственности. Она не может этого сделать, будучи государственной» [Патриарх Алексий II 1993, с. 31]. Впоследствии он настоял на том, чтобы в «Основах социальной концепции» 2000 г. было включено положение о независимости светской и духовной власти: «Церковь не должна брать на себя функции, принадлежащие государству» которое «не должно вмешиваться в жизнь Церкви» [Основы социальной концепции Русской Православной Церкви, III, 3]. Это позволяло Церкви давать оценку в том числе и негативным явлениям в процессе социально-экономических преобразований, отстаивая интересы беднейших слоев населения.

Для нашей темы важно подчеркнуть, что стремление иерархов ответить на вызовы времени, осмыслить с христианских позиций социальную реальность и напомнить о вечных ценностях, сочеталось с глубоким осознанием необходимости изменить психологию значительной части священства и верующих. Как отмечал Священный Синод еще в 1990 г., многие священнослужители привыкли к положению вынужденного социального бездействия и вольно или невольно продолжают оставаться в стороне от происходящих перемен. И Церковь решила переломить эту давнюю привычку, осознавая всю опасность самоизоляции и отрыва от современной жизни. Ее наиболее образованные и дальновидные иерархи понимали, что для успешного развития Православия в современном мире необходимо в первую очередь преодолеть укорененное в веках «гнушение» этим миром и повернуться к нему лицом.

Это было тем более необходимо, что в массовом сознании в начале 1990-х годов произошла стремительная переориентация. Возникали партии и движения, называвшие себя христианскими. [Щипков 1994] Все больше людей причисляли себя к верующим. Самые ранние опросы общественного мнения по проблемам религии, относящиеся к 1988 г., фиксируют только 10% верующих в Москве, что отчасти объясняется осторожностью и нежеланием советских людей публично признаваться в «чуждой» марксизму-ленинизму идеологии [Фурман, Каариайнен 2007, с. 20]. Но в 1991 г. уже 27% опрошенных называли себя верующими [Вопросы философии. № 7. 1992, с.7]. По опросам ВЦИОМ в 1989 г. 65% оставалось неверующими, в 1991 г. – 61%, а в 1993 г. – 40%. Соответственно выросла доля верующих, считающих себя православными – с 30% в 1989 г. до 50% в 1993 г.[Дубин 1999, с. 32] О «хорошем» и «очень хорошем» отношении к православной церкви говорило большинство населения страны.

Религия и «духовность», понимаемая очень широко, воспринимались как альтернатива советской идеологии. Многим казалось, что с распространения веры начинается оздоровление общества. Поэтому, согласно социологическим опросам, в эти годы доверяли Церкви больше, чем другим государственным или общественным институтам. От нее ожидали очень многого. Две трети россиян считали, что церковь может дать ответы на все моральные и духовные вопросы. Значительная часть (43%) надеялась на то, что Церковь поможет построить справедливое общество и решить даже социальные проблемы. Все это, по справедливому замечанию Д. Е. Фурмана и К. Каариайнена, свидетельствовало о «колоссальной потребности людей этой смутной революционной эпохи в духовном и моральном авторитете и готовности найти его в Церкви» [Фурман, Каариайнен 2007, с. 20]. Особенность социальной психологии заключалась в утилитарном подходе к религии, которая воспринималась подавляющим большинством, в том числе и православных верующих, не столько как живая вера и связь личности с Богом, а как средство поддержания культуры и морали, решения социальных проблем [Воронцова, Филатов, Фурман 1994, с.48.].

Кроме того, в это время стала проявляться фундаменталистская тенденция, которая видела в модернизме опасную ересь. Мифологизируя «золотое» прошлое православной Империи, ее сторонники были настроены на реставрацию «идеальных порядков» времен Ивана Грозного. «Демократия в аду, а не небе – Царство» – говорили они. Их обостренное эсхатологическое чувство требовало осуждения всякой «излишней попечительности» о мире и сосредоточения на деле спасения и молитвы [Митрохин 2004, с. 209-212]. Монашеский идеал ставился во главу угла. Политические и экономические реформы воспринимались как происки дьявола.

Социологические опросы того времени ясно показывают, что в среде воцерковленных верующих были в наибольшей степени распространены антидемократические настроения, стремление возродить православную Империю с государем, «помазанником Божьим» во главе, сделать Православие государственной идеологией. При этом большая степень воцерковленности предполагала и большую степень антидемократических настроений. Этому сопутствовала ненависть к Западу, католикам, протестантам и другим «еретикам». Характерно, что, по сравнению с населением в целом, среди верующих было чуть больше людей, которые считали, что следует вернуться к плановой экономике, и, соответственно, несколько меньше поддерживающих рыночные отношения. Политические предпочтения воцерковленных верующих тяготели к коммуно-патриотической ориентации.

Ставка на «державность» и «порядок» у сторонников подобных взглядов подавляла такие «западные» ценности как личность, свобода, права человека. Это было вполне естественно, учитывая, что для большинства воцерковленных полное и абсолютное подчинение своей воли духовнику, через которого говорит Сам Бог, согласование с ним каждой мысли и поступка, не говоря уже о столь важных решениях как брак, выбор профессии или места работы, было само собой разумеющимся. Сохранялось и представление о том, что только в монашестве православный человек может стяжать спасение.

Впрочем, православное монашество, находящееся под юрисдикцией Московского Патриархата, как правило, не доходило до крайностей в суждениях, как это делало, например, монашество Российской Православной (Автономной) Церкви, обвинявшее РПЦ МП в обмирщении и двух «ересях» – экуменизма и модернизма. Один из ее ярких представителей иеромон. Григорий (В.М. Лурье) писал, например, что «монашество, с самого своего появления, было не столько «одним из» индивидуальных путей христианской жизни, сколько единственным путем самой Церкви», целью которой было «вырвать из побеждаемого мира как можно более душ» [Лурье 2000, с.169]. Однако общая тенденция неучастия в делах мира была характерна для всего православного монашества.

«Социальное бездействие» епископата и большинства священства РПЦ, о котором говорил Синод, во многом компенсировалось в то время участием священнослужителей в политических структурах, – с одной стороны, и активностью верующих мирян, – с другой. Они образовывали политические клубы, партии и движения, которые назывались «христианскими». Одни из них были демократически ориентированные, выступающие за свободу совести, приоритет личности, права человека. Как правило, их члены высоко ценили европейский опыт христианской демократии, а в некоторых случаях старались воспроизвести его «под копирку». Пережив краткий всплеск активности и популярности, эти партии оказались вытесненными на обочину политической жизни или совершили поворот к консерватизму. Другие объединяли националистически настроенных граждан, придерживались консервативных и «державных» позиций. Таким было, например, «Российское христианское демократическое движение» (РХДД). Несмотря на принципиальные различия по многим политическим вопросам, все христианские партии выступали за экономические преобразования и поддерживали частную собственность, одновременно защищая идею социального государства. Общим был для них и антикоммунистический пафос.

Постепенно в стране нарастало разочарование в демократии и экономических реформах. Так и в церкви – последним документом демократической направленности было заявление Патриарха и Священного Синода 1996 г., в котором «свобода самовыражения, познания, поиска истины, выбора жизненного пути, передвижения, реальная, а не декларированная свобода совести» назывались «несомненным успехом развивающейся российской демократии». «В дальнейшем, – как справедливо отмечает А. А. Красиков, – официальный курс РПЦ не переставал эволюционировать в сторону отмежевания от демократии, отождествления свободы со вседозволенностью, претензий на особые привилегии для православия» [Красиков 2007, с.179].

  1   2   3




Нажми чтобы узнать.

Похожие:

Православие в современной России. Экономические аспекты социального учения рпц iconПравославие в современной России. Экономические аспекты социального учения рпц
В этой связи встает вопрос о влиянии учения Русской Православной Церкви (рпц) на умы и сердца верующих и о содержании этого учения....
Православие в современной России. Экономические аспекты социального учения рпц iconСоциальный капитал и экономические представления этнических групп России
Мы предположили, что у представителей этнических групп, проживающих на территории России, будут различия в уровне социального капитала,...
Православие в современной России. Экономические аспекты социального учения рпц iconЭкономические реформы современной России

Православие в современной России. Экономические аспекты социального учения рпц iconЭкономические ориентации предпринимателей в современной России

Православие в современной России. Экономические аспекты социального учения рпц iconТемы курсовых работ по дисциплине «Основы социального страхования»
Сущность государственного регулирования обязательного социального страхования и его формы в современной России
Православие в современной России. Экономические аспекты социального учения рпц icon«Интеллектуальная собственность и инновационные процессы в современной России: правовые аспекты»

Православие в современной России. Экономические аспекты социального учения рпц iconЭкономические учения: Кембриджская школа
Его теория, основы которой изложены в «Принципах политической экономии», стала не только систематизацией и обобщением положений пострекардианской...
Православие в современной России. Экономические аспекты социального учения рпц iconРеферат тема : «Современное российское общество и социальные аспекты его развития»
Нас, разумеется, интересует, какие именно аспекты теории «модернизации» применимы к современной России. Но особенно важно знать,...
Православие в современной России. Экономические аспекты социального учения рпц iconМиграция сельского населения России XVIII i пол. XIX вв
I. Социально-экономические аспекты колонизации и переселения Волго-Ахтубинской поймы
Православие в современной России. Экономические аспекты социального учения рпц iconВведение Понятие семьи и брака как социальных институтов
России проходят процедуру реструктуризации (политические, экономические, образования, здравоохранения, социального развития, духовности,...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©rushkolnik.ru 2000-2015
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы