Ковтун Николай Николаевич профессор кафедры уголовного права и уголовного процесса «Национального исследовательского университета «Высшей школы экономики» icon

Ковтун Николай Николаевич профессор кафедры уголовного права и уголовного процесса «Национального исследовательского университета «Высшей школы экономики»



НазваниеКовтун Николай Николаевич профессор кафедры уголовного права и уголовного процесса «Национального исследовательского университета «Высшей школы экономики»
Дата конвертации17.02.2013
Размер217.39 Kb.
ТипДокументы
скачать >>>


Ковтун Николай Николаевич

профессор кафедры уголовного права и уголовного процесса

«Национального исследовательского университета

«Высшей школы экономики» - Н. Новгород

доктор юридических наук


Философские основы реформы контрольно-проверочных производств

в уголовном судопроизводстве России1


Законодательные новеллы от 29 декабря 2010 года2 предложено, как известно, оценивать как очередной и весьма значимый этап судебной реформы, результатом которого явилось кардинальное и качественное преобразование апелляционного, кассационного и надзорного порядка проверки состоявшихся судебных решений в уголовном судопроизводстве России. Причем преобразования именно качественного, как в контексте нормативного регулирования указанных судебно-проверочных производств, так и в контексте обеспечения самой состязательной формы проверки.3 Специалистам, практикующим в сфере уголовного судопроизводства России, представляется, в целом известны и исходные идеи столь широко предложенных нормативных новаций:

– это, во-первых, достаточно широко озвученные тезисы о том, что исключительно апелляционный порядок проверки судебных решений, в силу известных преимуществ процессуальной формы, единственно в состоянии обеспечить заинтересованным лицам, как надлежащую защиту их нарушенных интересов и прав, так и конституционное право на пересмотр уголовного дела по существу более опытным и компетентным судом;

– во-вторых, не менее известны дискуссии о предмете и процессуальной форме проверки в судах кассационных и надзорных инстанций, правомерности неоднократной надзорной проверки окончательных актов суда и возможных пресекательных сроках подобной проверки; о правомерности (явного) тождества установленных оснований для отмены/изменения судебных решений в суде кассационной и надзорной инстанции;

– в-третьих, (неоднократно озвученные) тезисы о целесообразности сохранения самого надзорного порядка проверки при распространении апелляции на все виды вынесенных по первой инстанции судебных решений и восстановлении в российском уголовном процессе классической, по сути, кассации4.

Таким образом, задумывалось, как минимум: (1) создание максимально эффективной формы апелляционной проверки, одновременно гарантирующей и правосудность судебных решений, и обеспечение интересов и прав заинтересованных лиц; (2) отказ от неоднократной проверки окончательных актов суда и обеспечение, тем самым, принципа правовой определенности судебных решений; (3) обращение к континентальной, по сути, кассации, при которой предметом подобной проверки суда могли быть лишь существенные нарушения закона, но не фактическая сторона приговора.


Насколько векторы этих доктринальных, по сути, и реформаторских по духу идей нашли свое воплощение в нормах предложенного нормативного акта, полагаем, можно понять при обращении непосредственно к тексту Закона. И, прежде всего, считаем необходимым, высказаться по основным моментам новаций апелляционного производства.

^ 1. Реформированная апелляция. При (так явно) заявленных целях, прежде всего, настораживает, что законодатель, по сути, отказывается от основного преимущества апелляционного пересмотра: непосредственного и устного исследования доказательств по правилам судебного следствия. По смыслу введенных новаций эти моменты проверки в целом ряде случаев явно оставлены усмотрение апелляционного суда. В частности, в соответствии:

– с п. 2 ч. 1 ст. 389.11 УПК РФ суд апелляционной инстанции, назначая судебное разбирательство, принимает решение: «о вызове в судебное заседание свидетелей, экспертов и других лиц в соответствии с ходатайством стороны, заявленным в жалобе или представлении, если признает данное ходатайство обоснованным». Таким образом, даже ясно заявленное ходатайство стороны о вызове в судебное заседание свидетелей, по идее, не является обязательным для суда, а субъективно оценивается последним на предмет своей обоснованности;

  1. – с ч. 2 ст. 389.12 УПК РФ: «осужденному, содержащемуся под стражей и заявившему о своем желании присутствовать при рассмотрении апелляционных жалобы, представления, по решению суда обеспечивается право участвовать в судебном заседании непосредственно либо путем использования систем видеоконференц-связи». Между тем, подобное исследование доказательств, что известно, весьма трудно согласуется с правилом устности и непосредственности деятельности суда, отправляющего правосудие;

– с ч. 5 ст. 389.13 УПК РФ: свидетели, допрошенные в суде первой инстанции, допрашиваются в апелляционном суде, если суд признает их вызов необходимым. И здесь законодатель апеллирует исключительно к внутреннему убеждению судей, как в вопросе о предмете доказывания, так и релевантно значимых обстоятельствах;

– с ч. 7 ст. 389.13 УПК РФ: «с согласия сторон суд апелляционной инстанции вправе рассмотреть апелляционные жалобу, представление без проверки доказательств, исследованных судом первой инстанции»;

– с ч. 8 ст. 389.13 УПК РФ: «…исследовать (по сути – все) доказательства с использованием систем видеоконференц-связи».

О том, каким именно образом судьи апелляционных инстанций используют предоставленные им альтернативы, достаточно ужей сейчас достаточно объективно, к примеру, пишет судья Верховного Суда РФ А.С. Червоткин. Как показывают результаты проводившихся в судах областного уровня обзоров судебной практики рассмотрения апелляционных дел, – отмечает указанный автор: «…на практике суд апелляционной инстанции в подавляющем большинстве случаев исследует уже имеющиеся в материалах дела доказательства»5.

Таким образом, предлагая тотальное распространение апелляции на все звенья судебной системы, законодатель, как видим, и не настаивает на устности и непосредственности исследования доказательств в данном суде, изначально отказываясь от одной из наиболее надежных процессуальных гарантий эффективности отмеченного производства и постановления правосудного приговора.

В качестве еще одного принципиального достоинства апелляции, в сравнении с порядком кассационным, традиционно приводится и то обстоятельство, что указанный суд обязан самостоятельно исправить все ошибки приговора, обжалованного в суд апелляционной инстанции, постановив в итоге новое судебное решение, совершенно заменяющее собой предыдущее. Указанное правомочие и практически значимо, поскольку позволяет обеспечить устранение нарушений закона и прав заинтересованных лиц непосредственно в суде вышестоящей инстанции, без возвращения дела на новое судебное рассмотрение.

Однако, в соответствии с ч. 3 ст. 389.19 Закона, как видим: «Указания суда апелляционной инстанции обязательны для суда первой инстанции и для прокурора, если уголовное дело возвращено для устранения обстоятельств, препятствующих вынесению законного и обоснованного решения». По сути, суд апелляционной инстанции избавлен от ранее императивной обязанности к самостоятельному исправлению указанных в жалобе (представлении) или самостоятельно выявленных ошибок. Названная обязанность теперь может быть «переложена» на суд первой инстанции. Обеспечена и императивность такого решения для нижестоящих инстанций, поскольку по смыслу ч. 4 ст. 389.20 УПК РФ указания апелляционного суда уже обязательны для нижестоящего суда. Кроме того, в ст. 389.20 УПК РФ соответственно модернизированы виды итоговых решений, принимаемых судом апелляционной инстанции.

Таким образом, при «реформировании» процессуальной формы апелляционного производства законодатель счел возможным поступиться и названной весьма продуктивной гарантией.

Кроме того: по смыслу предложенных новаций предметом апелляционного пересмотра могут стать итоговые решения суда первой инстанции, постановленные, как в суде с участием присяжных заседателей, так и в особых порядках судебного разбирательства. Между тем, в теории уголовно-процессуальной доктрины целесообразность и эффективность подобного пересмотра – категорически отрицается. Во-первых, в силу того, что апелляционная форма проверки изначально содержит в себе гораздо меньше процессуальных гарантий постановления правосудного приговора, чем порядок отправления правосудия с участием присяжных заседателей. Во-вторых, лишена продуктивного смысла и апелляционная проверка тех судебных решений, которые постановлены в особом порядке (гл. 40 и 40.1 УПК), ибо фактическая сторона данных судебных решений не является предметом проверки и оценки суда, как суда первой инстанции, так и апелляционного суда. В силу чего, процессуальная форма подобной «проверки» не добавляет гарантий правосудности указанным актам суда, и является беспредметной, по сути.

^ 2. Предмет проверки. По нормам ст. 389.9 УПК РФ предмет проверки в суде апелляционной инстанции составляют свойства законности, обоснованности и справедливости обжалованных судебных решений. Предмет проверки в суде кассационной (ст. 401.1 УПК) и надзорной инстанции (ч. 2 ст. 412.1 УПК), напротив, составляют свойства исключительно законности состоявшихся судебных решений. В итоге, проверка фактической стороны приговора отнесена к компетенции только суда апелляционной инстанции. При инициации дальнейших механизмов обжалования заинтересованные лица вправе формулировать перед судом вышестоящей инстанции исключительно требования о проверке юридической законности состоявшихся и окончательных, по сути, актов суда.

Признаем, это концепт классической «континентальной» кассации, согласно которой окончательные акты суда a priori не могут быть предметом повторной проверки на предмет фактической обоснованности итоговых выводов нижестоящего суда, ибо уголовное дело на этот предмет уже дважды рассматривалось и разрешалось по существу судом: в первой и апелляционной инстанции. В соответствии с этим же образцом организована новая форма проверки в суде надзорной инстанции (гл. 48.1 УПК). И первое, и второе соответствует как актам международно-правового характера, так и принципу правовой определенности окончательных актов суда.

В данной связи изменение подходов законодателя к определению предмета проверки, полагаем, в целом оправдано. Вместе с тем, принципиальность подходов законодателя в определении предмета проверки может быть поставлена под сомнение.

Во-первых, в силу того, что если (искомые) свойства законности и обоснованности итоговых решений суда составляют самостоятельные основания для отмены или изменения проверяемых актов суда, то несправедливость приговора, по смыслу ст. 398.18 УПК РФ, неразрывно увязывается с неправильным применением норм материального права. В данной связи, проверяя в порядке кассационного (ст. 401.15 УПК) или надзорного (ст. 412.9 УПК) производства исключительно искомые свойства законности, вышестоящий суд (при оценке соблюдения норм материального права) неизбежно войдет в оценку и справедливости обжалованного судебного акта.

Во-вторых, в качестве средства проверки законодателем не только оставлено, но и явно усилено ревизионное начало деятельности суда в кассационной и надзорной инстанции, согласно которому суд, безусловно, вправе выйти за пределы внесенного отзыва и проверить уголовное дело в полном объеме. Насколько в полном – законодатель не поясняет; как не поясняет и то обстоятельство, насколько указанным ревизионным началом охватывается проверка свойств не только законности, но и фактической обоснованности окончательных актов суда. Данная двойственность в понимании сути закона – уже сама по себе в состоянии нивелировать усилия законодателя.

В качестве еще одного негатива при установлении указанных предметов проверки следует воспринять оговорку законодателя в вопросе о том, что при рассмотрении приговора или в целом уголовного дела в порядке надзора суд проверяет свойства искомой законности лишь применительно к деятельности нижестоящих судов (ч. 1 ст. 412.12 УПК). В итоге, из предмета проверки и оценки суда надзорной инстанции необоснованно исключены свойства законности действий и решений следственных органов и прокурора, которые связаны с досудебным этапом уголовного судопроизводства. Эта же ошибка закреплена в нормах, регулирующих условия поворота к худшему в суде кассационной (ст. 401.6 УПК) и надзорной инстанции (ч. 2 ст. 412.9 УПК), где законодатель вновь апеллирует лишь к нарушениям, допущенным в рамках судебного разбирательства в судах нижестоящей инстанции. В силу каких обстоятельств аналогичные, по сути, нарушения закона или интересов и прав заинтересованных лиц, допущенные на досудебном этапе, не должны быть приняты во внимание – законодатель не поясняет.

^ 3. Пределы проверки. Процессуальная форма проверки в судах вышестоящих инстанций всегда (в той или иной мере) связана с действием ревизионного начала деятельности суда. По нормам ч. 2 ст. 360 (действующего) УПК РФ названное начало, как известно, несколько ограничено применительно к деятельности суда апелляционной и кассационной инстанции, и, напротив, весьма широко представлено в судах надзорной инстанции (чч. 1-2 ст. 410 УПК). Последнее, нередко, трактуется как в принципе несовместимое с исключительным порядком надзорного производства.

В соответствии с предложенными новациями ревизионное начало проверки явно усилило свои позиции, и, прежде всего, в суде апелляционной (ст. 389.19 УПК) и кассационной инстанции (401.16 УПК). В каждом из названных производств речь идет именно о проверке всего уголовного дела, а не доводов жалобы/представления. В итоге, при рассмотрении уголовного дела суд вышестоящей инстанции уже в принципе не связан доводами апелляционного или кассационного отзыва и вправе проверить производство по делу в полном объеме. При этом если по делу осуждено несколько обвиняемых, а жалоба или представление принесены только одним из них, либо в отношении некоторых из них, суд апелляционной инстанции вправе проверить уголовное дело в отношении всех осужденных. При подобной организации предмета и пределов проверки жалоба или представление заявителей служит лишь формальным поводом для инициации процедуры проверки, которая в дальнейшем не зависит от доводов заинтересованных лиц, а реализуется ревизионно, в интересах публичной воли закона. Между тем, состязательная форма процесса, на которой, по идее, настаивает законодатель применительно к исследуемым формам проверки, в принципе не приемлет подобной организации деятельности. При состязательном строе процесса непререкаемыми являются иные правила деятельности суда: «tantum devolutum quantum appelatum» – «сколько жалобы – столько разбирательства» и «judex ne eat ultra petita partium» – «суд не может выйти за рамки требований сторон» (тождество иска).

Поэтому, исключительный характер проверки окончательных актов суда, особые основания инициации подобной в принципе несовместимы с ревизионным характером деятельности суда. Они же несовместимы с принципом правой определенности окончательных актов суда, противоречат правилу res judicata.

Непонимание этих моментов нивелирует суть предложенных нормативных новаций. Отсюда, ревизионное начало деятельности суда если и правомерно отчасти в качестве необходимого средства проверки, то лишь в суде апелляционной инстанции, где, во-первых, категория правовой определенности еще не является имманентно присущими свойством окончательного судебного акта, как это имеет место в суде кассационном или надзорном. Во-вторых, в силу того, что предмет апелляционной проверки, в отличие от кассации, включает в себя и фактическую, и юридическую сторону постановленных судебных решений. Что же касается кассации и надзора, то здесь предмет усилий суда должны составлять исключительно доводы заинтересованных лиц, приведенные в отзыве, ибо в состязательном уголовном процессе законным, обоснованным и справедливым выступает решение, которое готовы признать в качестве такового именно стороны, хотя бы вышестоящий суд и был убежден в обратном.

Обратим также внимание, что при буквальном толковании сути закона, как в апелляционном (ч. 2 ст. 389.19 УПК), так и в кассационном порядке проверки (ч. 2 ст. 401.16 УПК) ревизионное начало деятельности суда, по смыслу закона, ориентировано на обеспечение интересов и прав одних осужденных. При проверке доводов жалобы или в целом уголовного дела в суде надзорной инстанции законодатель, напротив, указывает, что в ревизионном порядке дело проверяется в отношении всех лиц (ч. 1 ст. 412.12 УПК). Таким образом, и в апелляции (гл. 45.1 УПК), и в кассации (гл. 47.1 УПК) ревизионное начало деятельности суда, по идее, не ориентировано на защиту интересов и прав потерпевшего. При реализации надзорной проверки (гл. 48.1 УПК) законность окончательных актов суда, напротив, может быть ревизионно проверена уже в отношении всех лиц, в том числе в контексте обеспечения прав потерпевшего.

^ 4. Недопустимость поворота к худшему при пересмотре дела в суде вышестоящей инстанции. Применительно к (обновленному) апелляционному порядку проверки судебных решений начало недопустимости поворота к худшему, прежде всего, проявляет себя в нормах:

– ч. 4 ст. 389.8 УПК РФ6, согласно которым в дополнительных жалобах потерпевшего или представлении прокурора, поданных по истечении срока обжалования, не может быть поставлен вопрос об ухудшении положения осужденного (надо бы – и оправданного), если такое требование не содержалось в первоначальных жалобе или представлении; и

– ч. 1 ст. 389.24 УПК РФ7, согласно которым обвинительный приговор суда первой инстанции может быть изменен апелляционным судом в сторону ухудшения положения осужденного не иначе как по представлению прокурора либо жалобе потерпевшего (частного обвинителя…).

По идее, нормативные изменения незначительны. Тем не менее, из текста закона исчезла (принципиальная) оговорка о том, по каким именно мотивам должны быть принесены указанные отзывы прокурора и потерпевшего, чтобы быть основанием для возможного поворота к худшему. В условиях неограниченного, по сути, действия ревизионного начала деятельности суда (чч. 1-2 ст. 389.19 УПК) указанная пробельность закона может весьма негативно сказаться на положении осужденных (оправданных). Ситуацию, по идее, «спасает» то обстоятельство, что указанные мотивы все же указаны в нормах ч. 2 ст. 389.24 УПК РФ. Однако, последние, если и регулируют правило о недопустимости поворота к худшему, то лишь в отношении оправдательного приговора; соответственно, для распространения их положений на обвинительный приговор – необходимы явные апелляции к аналогии закона.

Нормативно закреплено начало недопустимости поворота к худшему и применительно к реформированной кассационной проверке дела. По нормам ст. 401.6 УПК РФ поворот к худшему допускается в срок, не превышающий одного года со дня вступления приговора в законную силу, если в ходе судебного разбирательства были допущены повлиявшие на исход дела нарушения закона, искажающие саму суть правосудия и смысл судебного решения как акта правосудия. Обратим внимание, что и здесь из текста закона исключены принципиальные оговорки законодателя, как относительно исчерпывающе определенных субъектов обжалования и пересмотра судебных решений по ухудшающим основаниям, так и относительно легитимных оснований (мотивов) инициации поворота к худшему. Справедливости ради, отметим, что названные пробелы отчасти учтены законодателем в нормах ч. 5 ст. 401.16 УПК РФ. По смыслу указанной нормы в случае, когда по уголовному делу осуждено или оправдано несколько лиц, суд (реализуя ревизионное начало проверки) не вправе отменить приговор в отношении тех оправданных (осужденных), в отношении которых кассационные жалоба или представление не принесены, если отмена приговора, определения или постановления ухудшает их положение. При буквальном толковании исследуемой нормы приведенное дополнение – явно неполно: оно касается лишь тех осужденных (оправданных), которых принесенные жалобы/представления не касаются. Применительно к тем, в отношении которых жалобы (представление) принесены, но по другим основаниям – необходимые оговорки в законе отсутствуют. Соответственно, в условиях действия (практически неограниченного) ревизионного начала проверки, толкования могут быть субъективно различны. В данной связи нормы ст. 401.6 УПК РФ, видимо, нуждаются в уточнении, посредством указания и на (единственно легитимных) субъектов обжалования в сторону ухудшения, и на необходимые мотивы указанного обжалования8.

^ 5. Инстанционность судебного пересмотра. Суть данного начала в организации деятельности суда заключается в том, что для апелляционного (ч. 2 ст. 389.3 УПК), кассационного (ч. 2 ст. 401.3 УПК) и надзорного (ч. 3 ст. 412.1 УПК) порядка проверки судебных решений законодателем установлена строгая очередность внесения и рассмотрения жалобы (представления) судами различных судебных инстанций. Субъекты обжалования не вправе по своему усмотрению изменить эту очередность и адресовать жалобу (представление) сразу в вышестоящую судебную инстанцию, минуя нижестоящие.

Оставим без комментария, как оптимальность установленных судебных инстанций, так и установленный перечень судебных решений, которые могут быть предметом проверки в той или иной из них. Эти моменты, пока, не принципиальны для нас, ибо в общем контексте внесенных новелл, прежде всего, представляется явно ошибочным подход, согласно которому кассационная проверка судебных решений вступивших в законную силу может осуществляться неоднократно и в различных кассационных инстанциях. О том, что это не техническая, по сути, ошибка, а именно принципиальная позиция законодателя, последовательно проведенная в новом законе, свидетельствуют нормы:

– п. 3 ч. 1 ст. 401.4 УПК РФ, согласно которым в содержании кассационной жалобы (представлении) в обязательном порядке должно быть указание на суды, рассматривавшие уголовное дело по первой, апелляционной или кассационной инстанции, и (краткое) содержание принятых ими решений;

– ч. 3 ст. 401.4 УПК РФ, согласно которым, если кассационные жалоба, представление ранее подавались в суд кассационной инстанции, в (новой) кассационной жалобе или представлении прокурора должно быть указано на принятое по жалобе решение;

– п. 5 ч. 1 ст. 401.14 УПК РФ, согласно которым одним из итоговых решений суда кассационной инстанции может быть отмена постановления суда (нижестоящей) кассационной инстанции и передача уголовного дела на новое кассационное рассмотрение.

Идея неоднократной кассационной проверки судебных решений, видимо, «скопирована» законодателем с действующего порядка проверки обжалованных судебных решений в суде надзорной инстанции (гл. 48 УПК). Однако она же является явно непродуктивной для реформированного кассационного производства (гл. 47.1 УПК). Во-первых, по сути обновленной кассации – предметом проверки данного суда является решение уже вступившее в законную силу (окончательный акт суда). В данной связи, именно действие принципа правовой определенности призвано к ограничению неоднократного их пересмотра. Во-вторых, по смыслу предложенных новаций: кассационный суд вправе проверить исключительно свойства юридической законности обжалуемого решения, но никак не фактической его обоснованности. В данной связи вряд ли целесообразно повторно ставить на разрешение еще одной кассационной инстанции этот достаточно выясненный вопрос. В-третьих, законодателем принципиально оставлен надзорный порядок проверки судебных решений, как резервный механизм к проверке и устранению существенных нарушений закона; причем в этом порядке могут быть проверены и кассационные определения суда. Сохранение с учетом этих подходов неоднократного кассационного пересмотра окончательных судебных решений не является продуктивным, и противоречит основным идеям реформы.

Налицо в законе и неопределенность в понимании действительно продуктивного порядка обжалования и пересмотра. При достаточно согласованном в целом, установлении управомоченных апелляционных инстанций, явной ошибкой выглядят нормы п. 3 ч. 2 ст. 389.3 УПК РФ. Согласно последним: на промежуточное судебное решение верховного суда республики, краевого или областного суда, суда города федерального значения, суда автономной области, суда автономного округа, окружного (флотского) военного суда апелляционные жалобы (представления) подаются – в судебную коллегию по уголовным делам этого же суда.

Известно, что уголовно-процессуальному институту обжалования известны два порядка проверки обжалованных судебных решений: деволютивное и недеволютивное. Деволютивным – называют такое обжалование, при котором рассмотрение дела (жалобы) переносится в другую, вышестоящую судебную инстанцию; недеволютивным – при котором рассмотрение дела (жалобы) происходит в той же судебной инстанции.9 Более продуктивен, и более соответствует состязательному строю процесса – именно деволютивный порядок проверки, позволяющий перевести рассмотрение спора сторон о законности и обоснованности обжалованных судебных решений на разрешение, во-первых, более опытной и компетентной; во-вторых, более беспристрастной судебной инстанции. В п. 3 ч. 2 ст. 389.3 УПК РФ законодатель отходит от этого правила. В итоге, одна и та же судебная инстанция не только выступает субъектом вынесения обжалуемого решения, но и она же закреплена в качестве субъекта проверки (вышестоящего суда), призванного объективно и беспристрастно проверить свойства законности и обоснованности указанного решения. Ожидать подлинной независимости и беспристрастности подобной проверки, видимо, не приходится.

Вызывает вопросы и целесообразность «сохранения» надзорного порядка проверки судебных решений в общем контексте внесенных новелл. В предложенном законе, как видим, установлено практически полное тождество в нормативной регламентации:

– предмета проверки суда кассационной и надзорной инстанции (ст. 401.1 и 412.1 УПК);

– порядка подачи жалобы (представления) в суд кассационной (ст. 401.3 УПК) или надзорной инстанции (ст. 412.2 УПК);

– перечня управомоченных субъектов кассационного и надзорного обжалования (чч. 1 и 2 ст. 401.2 УПК);

– содержательных требований, которым должны соответствовать кассационная (чч. 1-2 ст. 401.4 УПК) или надзорная (чч. 1-2 ст. 412.3 УПК) жалоба (представление). Идентичны и основания, а также сроки возвращения жалобы/представления заявителю в случае их несоответствия установленным требованиям (чч. 1–2 ст. 401.5 и чч. 1–2 ст. 412.4 УПК);

– сроков пересмотра кассационных (ч. 3 ст. 401.2 УПК) и надзорных (ст. 412.2 УПК) решений суда по требованию заинтересованных лиц;

– оснований отмены или изменения окончательных судебных решений в кассационном (ст. 401.15 УПК) и в надзорном порядке проверки (ст. 412.9 УПК);

– правил поворота к худшему в положении осужденного (оправданного) в суде кассационной (ст. 401.6 УПК) и надзорной инстанции (ч. 2 ст. 412.9 УПК);

– пределов действия ревизионного начала проверки в кассационном (чч. 1-2 ст. 401.16 УПК) и надзорном суде (ч. 1 ст. 412.12 УПК);

– характера действий и итоговых решений суда, связанных с предварительным рассмотрением жалобы/представления в суде кассационной (ч. 1 ст. 401.8 УПК) или надзорной инстанции (ч. 1 ст. 412.5 УПК);

– характера полномочий Председателя Верховного Суда РФ или его заместителей, связанных с итогами предварительного рассмотрения жалобы/представления в кассационном (ч. 3 ст. 401.8 УПК) и в надзорном порядке (ч. 3 ст. 412.5 УПК). Идентичен также запрет на участие в заседании суда кассационной (ч. 3 ст. 401.13 УПК) или надзорной инстанции (ч. 2 ст. 412.10 УПК) судьи (Председателя Верховного Суда РФ, его заместителей…), который внес жалобу/представление на рассмотрение (по существу) соответствующего кассационного или надзорного суда;

– сути требований, которые установлены для итоговых решений судьи (суда), предварительно изучавшего жалобу/представление в кассационной (ст. 401.10, 401.11 УПК) или надзорной (ст. 412.7 или 412.8 УПК) инстанции;

– процессуальной формы пересмотра судебных решений в суде кассационной (ст. 401.13 УПК) или надзорной (ст. 412.10 УПК) инстанции;

– сути итоговых решений суда, принимаемых по итогам проверки в суде кассационной (чч.1-2 ст. 401.14 УПК) и надзорной (чч. 1-2 ст. 412.11 УПК) инстанции.

При указанном тождестве неизбежно возникают вопросы: с какой именно целью в системе судебного пересмотра оставлен надзорный порядок проверки окончательных судебных решений, который не имеет ни принципиальных отличий, ни особого назначения, по сравнению с порядком кассационным и служит разве что дополнительным средством по известному управлению судами.

На последнее, в частности, достаточно объективно указывают и нормы, согласно которым: если жалоба (представление) переданная в кассационную инстанцию Председателем Верховного Суда РФ или его заместителем, была оставлена без удовлетворения либо удовлетворена частично, указанные лица вправе передать ее в вышестоящий суд кассационной инстанции или непосредственно в Президиум Верховного Суда РФ (ч. 6 ст. 401.14 УПК). Если это не (известное) средство по управлению судами и в итоге судебной практикой – как еще понимать подобные «административно-процессуальные» полномочия руководителей высшего суда, которых, видимо, надо рассматривать в качестве еще одной властной и непререкаемой судебной инстанции.

^ 6. Основания пересмотра обжалованных судебных решений. И исследователи10, и Конституционный Суд РФ, и Европейский суд по правам человека неоднократно указывали на то обстоятельство, что основания для отмены/изменения судебных решений в апелляционном порядке и аналогичные основания в исключительных контрольно-проверочных производствах a priori не могут быть идентичными. Экстраординарный порядок проверки окончательных судебных решений требует и особых, и весьма весомых (фундаментальных, по сути) оснований к их отмене/изменению, что, в свою очередь, служит определенной гарантией правовой определенности и стабильности данных актов суда.

Высказанные суждения не в полной мере восприняты законодателем в контексте исследуемых новелл. Основания нового кассационного и надзорного производства, признаем, уже не «копируют» полностью основания к апелляционной отмене или изменению обжалованных судебных решений. И при кассационном (ст. 401.15 УПК), и при надзорном (ч. 1 ст. 412.9 УПК) порядке проверки основаниями отмены/изменения приговора служат исключительно существенные нарушения уголовного и (или) уголовно-процессуального закона, повлиявшие на исход дела. Как видим, законодатель, прежде всего, апеллирует к свойствам существенности указанных нарушений. Соответственно, при содержательном анализе и применении предложенных оснований вполне ожидаемы аналоги к нормам ст. 389.17 УПК РФ, определяющим перечень и критерии существенных нарушений уголовно-процессуального закона применительно к апелляционному порядку проверки.

Закономерен вопрос: в чем здесь отличие от действующей нормативной регламентации. Судя по тексту закона, видимо, в том, что указанные нарушения – уже реально повлияли на правосудность окончательного судебного акта. Не могли повлиять, как в порядке апелляционном, а именно повлияли. И неправосудность окончательного судебного акта находится в необходимой причинно-следственной связи с указанным существенным нарушением закона. Более того, именно эта очевидность и существенность не позволяют оценивать судебное решение в качестве окончательного акта.

Принципиально и то, что в целом основания к отмене (изменению) окончательных судебных решений явно отличны от оснований, позволяющих ставить вопрос о повороте к худшему в положении осужденного (оправданного) при реализации (экстраординарного) кассационного или надзорного производства. И по смыслу ст. 401.6 (кассация), и по смыслу ч. 2 ст. 412.9 УПК РФ (надзор) пересмотр окончательного судебного решения по основаниям, влекущим ухудшение положения осужденного/оправданного, допускается: если в ходе проверки установлено, что в рамках предыдущего судебного разбирательства допущены повлиявшие на исход дела нарушения закона, искажающие саму суть правосудия и смысл итогового судебного акта. В указанных нормах, прежде всего, апелляции к актам Европейского суда по правам человека и актам конституционного правосудия, достаточно однозначно трактующим особый смысл оснований для поворота к худшему в положении осужденного (оправданного). Однако законодатель необъяснимо отказывается от использования в тексте закона достаточно озвученной в указанных актах категории «фундаментальное» нарушение закона, суть которого не может быть сведена к столь широко исследованным «существенным» нарушениям закона, установленным ст. 381 УПК РФ, требуя теоретической и нормативной разработки именно фундаментальных оснований для принятия столь значимых судебных решений.

^ 7. Сроки пересмотра окончательных актов суда. И Следует, безоговорочно поддержать законодателя по сути данных новелл, ибо они в принципе согласуются и с актами международно-правового характера, и с позициями высшего органа конституционного правосудия, направленными на поддержание принципа res judicata, не позволяя (более) заинтересованным лицам неограниченно долго ставить под сомнение окончательные акты судебной власти. Возможные апелляции отдельных исследователей к постановке вопроса о том, что это объективно препятствует к реализации установленных механизмов проверки в целях улучшения положения осужденных – следует считать надуманными. Установленный законодателем срок, по идее, достаточен, чтобы стороны могли определиться в своем интересе и обратиться к необходимым механизмам судебной защиты.


1 Работа подготовлена при содействии научно-исследовательского гранта Программы Фонда научных исследований ГУ-ВШЭ № 10-04-0012 «Учитель - Ученики» 2010-2011 гг.

2 См.: Федеральный закон от 29.12.2010 г. № 433-ФЗ «О внесении изменений в уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации и признании утратившими силу отдельных законодательных актов (положений законодательных актов) Российской Федерации» // Российская газета. 2010. 31 декабря.

3 См., напр.: «Принятие Федерального закона № 433-ФЗ – весьма значимый этап судебной реформы» // Уголовный процесс. 2011. № 3. С. 10-17.

4 См., напр.: Давыдов В.А. Пересмотр в порядке надзора судебных решений по уголовным делам: производство в надзорной инстанции: научно-практическое пособие. – М.: Волтерс Клувер, 2006. С. 18, 36; Дорошков В.В. Нельзя реформировать судопроизводство, не реформировав судоустройство // Уголовный процесс. 2010. № 12. С. 13. Романов С.В. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 5 февраля 2007 г. № 2-П и проблема обеспечения исключительного характера проверки приговоров в порядке надзора в уголовном судопроизводстве // Журнал конституционного правосудия. 2009. № 1; и др.

5 См.: Червоткин А.С. Апелляция и кассация. Пособие для судей. – М.: Проспект, 2010. С. 214.

6 Действующий аналог указанной нормы, отметим, в ч. 4 ст. 359 УПК РФ.

7 Действующий аналог указанной нормы в ч. 2 ст. 383 и ч. 1 ст. 385 УПК РФ.

8 Названные уточнения закона тем более необходимы, что по смыслу ч. 2 ст. 412.9 УПК РФ поворот к худшему при пересмотре судебного решения в порядке надзора также возможен, но при соблюдении правил, установленных ст. 401.6 УПК РФ.

9 Подробнее см.: Червоткин А.С. Апелляция и кассация. Пособие для судей. – М.: Проспект, 2010. С. 27-28.

10 См., напр.: Дикарев И.С. Понятие «фундаментальное нарушение» в уголовном процессе // Российская юстиция. 2009. № 6. С. 49-52; и др.





Похожие:

Ковтун Николай Николаевич профессор кафедры уголовного права и уголовного процесса «Национального исследовательского университета «Высшей школы экономики» iconКовтун Николай Николаевич профессор кафедры уголовного права и уголовного процесса «Национального исследовательского университета «Высшей школы экономики»
Специалистам, практикующим в сфере уголовного судопроизводства России, представляется, в целом известны и исходные идеи столь широко...
Ковтун Николай Николаевич профессор кафедры уголовного права и уголовного процесса «Национального исследовательского университета «Высшей школы экономики» iconКовтун Николай Николаевич профессор кафедры уголовного права и уголовного процесса «Национального исследовательского университета «Высшей школы экономики»
Причем акценты расставлены на реформировании именно качественном и в контексте нормативного назначения установленных судебно-проверочных...
Ковтун Николай Николаевич профессор кафедры уголовного права и уголовного процесса «Национального исследовательского университета «Высшей школы экономики» iconКовтун Николай Николаевич профессор кафедры уголовного права и уголовного процесса «Национального исследовательского университета «Высшей школы экономики»
Причем акценты расставлены на реформировании именно качественном и в контексте нормативного назначения установленных судебно-проверочных...
Ковтун Николай Николаевич профессор кафедры уголовного права и уголовного процесса «Национального исследовательского университета «Высшей школы экономики» iconКовтун Николай Николаевич
Национального исследовательского университета Высшей школы экономики, доктор юридических наук (г. Нижний Новгород)
Ковтун Николай Николаевич профессор кафедры уголовного права и уголовного процесса «Национального исследовательского университета «Высшей школы экономики» iconКовтун Николай Николаевич
Национального исследовательского университета Высшей школы экономики, доктор юридических наук (г. Нижний Новгород)
Ковтун Николай Николаевич профессор кафедры уголовного права и уголовного процесса «Национального исследовательского университета «Высшей школы экономики» iconПрограмма дисциплины «Уголовно-исполнительное право»
С. А. Маркунцов – к ю н., доцент, доцент кафедры уголовного права факультета права Национального исследовательского университета...
Ковтун Николай Николаевич профессор кафедры уголовного права и уголовного процесса «Национального исследовательского университета «Высшей школы экономики» iconФедеральное агентство по образованию российский государственный торгово-экономический университет кафедра уголовного права и процесса
Автор-составитель: Куксин Иван Николаевич, декан юридического факультета ргтэу, доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист...
Ковтун Николай Николаевич профессор кафедры уголовного права и уголовного процесса «Национального исследовательского университета «Высшей школы экономики» iconУголовно-правовая охрана профессиональной тайны
Работа выполнена на кафедре уголовного права и уголовного процесса Нижегородского филиала Государственного университета – Высшей...
Ковтун Николай Николаевич профессор кафедры уголовного права и уголовного процесса «Национального исследовательского университета «Высшей школы экономики» iconУголовно-правовая охрана профессиональной тайны
Работа выполнена на кафедре уголовного права и уголовного процесса Нижегородского филиала Государственного университета – Высшей...
Ковтун Николай Николаевич профессор кафедры уголовного права и уголовного процесса «Национального исследовательского университета «Высшей школы экономики» iconПрограмма дисциплины «Уголовно-исполнительное право» для специальности 030501. 65 «Юриспруденция» подготовки специалиста для специальности 030500. 62 «Юриспруденция» подготовки бакалавра
С. А. Маркунцов – к ю н., доцент, доцент кафедры уголовного права факультета права Национального исследовательского университета...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©rushkolnik.ru 2000-2015
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы