Модернизация российского общества в свете динамики изменения его социально-профессиональной структуры icon

Модернизация российского общества в свете динамики изменения его социально-профессиональной структуры



НазваниеМодернизация российского общества в свете динамики изменения его социально-профессиональной структуры
Дата конвертации26.11.2012
Размер134.47 Kb.
ТипИсследование
скачать >>>

В.А. Аникин

Институт социологии РАН


Модернизация
российского
общества в свете динамики изменения его социально-профессиональной структуры










Введение


С конца 70-х гг. XX в. глобальная конкуренция на рынках труда обусловливает перераспределение добавочной стоимости в пользу основного социально-профессионального слоя постиндустриальных обществ – высококвалифицированных работников, обнажая связь между инновационным развитием национальной экономики и особым типом социально-профессиональной структуры, в которой слой работников квалифицированного труда становится доминирующим, как в структурном, так и в функциональном плане (см. подробнее: [Brown, 2007, p. 18–24]).

Что в свете этого представляет собой отечественная социально-профессио­наль­ная структура, и каковы характеристики ее основных слоев, в частности работников нефизического труда? Какова динамика структуры занятости в России и сдвиги в составе основных социально-профессиональных групп российского общества? Позволяют ли они нам говорить о модернизационном потенциале российской социально-профессиональной структуры?


^ Социально-профессиональная
структура. Характеристика работников
нефизического труда



Исследование проводилось на панельных данных RLMS за 1994–2006 гг., где для анализа характера социально-профессиональной структуры использовался кодификатор профессий ISCO-88, скорректированный нами для России [Аникин, 2008]. Анализ показал, что в настоящее время профессионалы состав­ляют 12,6% от всей доли занятых россиян (если брать ядро профессионалов, использующих в своей работе компьютер, то всего 9,9%). Число управленцев с годами сильно колеблется, и в 2006 г. их было 4,1% занятого населения, полупрофессионалов – 17,4%, офисных работников (клерков) – 7,7%, доля работников сферы обслуживания и торговли – 11,2%, военнослужащих – 0,7%. Осталь­ная часть занятых приходится на представителей физического труда (46%).

Прежде чем перейти к динамике этой структуры, рассмотрим основные характеристики перечисленных групп занятости и начнем с образовательного среза лиц, занятых нефизическим трудом. Несмотря на то, что наличие административных функций тесно связано с наличием высшего образования (Adju­sted Residual = 11,8), среди чиновников, управляющих и предпринимателей в 2006 г. лишь чуть более половины (56,2%) имели высшее образование1. Среди полупрофессионалов доля людей с высшим образованием составила на 2006 г. 36,8%. Обладатели диплома о законченном высшем образовании встречаются также среди офисных работников (12,9%)2.

Сравнительно невысокий процент обладателей высшего образования как среди управленцев, так и среди белых воротничков (если не брать в расчет профессионалов и работников сферы услуг, то это 36,4%) позволяет поставить воп­рос о качестве человеческого капитала полупрофессионалов и в целом представителей нефизического труда в современной России. Уже одного этого достаточно, чтобы говорить, о том, что тот тип социально-профессиональной структуры, который сложился в России на 2006 г., не позволяет российскому обществу выдерживать конкуренцию с промышленно развитыми обществами, такими как Германия, Швеция, Англия и США, где подобные статусы предполагают высшее образование хотя бы первой ступени.

Что касается инвестиций в свой человеческий капитал, а также установок по этому поводу, то, во-первых, стоит отметить, что обучение на любых курсах (в том числе по повышению квалификации, иностранных языков и т.п.) характерно, пока фактически только для профессионалов (16,8%) и полупрофессионалов (10,8%). Реже всего среди потребителей подобного рода услуг можно встретить работников третичного сектора и торговли (5,2% от числа данного социально-профессионального слоя), операторов, сборщиков и водителей (4,6%), а также низкоквалифицированных рабочих (2%). Во-вторых, желание продолжить в течение ближайших лет обучение на курсах, в техникуме или вузе чаще наблюдается среди полупрофессионалов, офисных служащих, а также работников третичного сектора и торговли, т.е. среди работников нефизического труда, обладающих средней и низкой квалификацией. При этом на получение в течение ближайших лет фундаментального образования (в частности, окончания магистратуры, аспирантуры, докторантуры) нацелены, прежде всего, офисные служащие (80%) и работники третичного сектора и торговли (67,3%), что косвенно отражает их желание повысить свой социально-профессиональный статус. Для профессионалов же (68,2%), полупрофессионалов (44%) и управленцев (56,5%) в большей степени характерны установки на профессиональную переподготовку.

В этих условия тезис о «неконкурентоспособности» отечественной социально-профессиональной структуры не видится таким уж беспочвенным, особенно если учесть глобальные тенденции информатизации экономик, когда знание выступает как специфический актив, определяющий условия классовой си­туации и поляризующий статус тех, кто этим активом обладает (или не обладает).

Проблемы, связанные с перспективой развития российской социально-про­фессиональной структуры, становятся более понятными, если в качестве диффе­ренцирующего критерия, помимо образования, взять другие переменные (тип населенного пункта, регион, отрасль). Как показало исследование, умственный труд характерен в основном для жителей областных центров (67% представителей «ядра профессионалов» проживают в областных центрах, при 45,3% среди остальных представителей нефизического труда: полупрофессионалов и офисных работников). Вместе с тем занятость в секторе обслуживания и торговли не связана с типом населенного пункта. Если не брать в расчет россиян, занятых в сфере бытовых услуг и торговле, то можно говорить о дифференциации социально-профессиональной структуры, которая сложилась в российском обществе к 2006 г.

Это видно при двух срезах: территориальном и отраслевом. Так, в террито­риальном плане наибольшее количество профессионалов сосредоточено в крупных городах – Москве, Санкт-Петербурге, Нижнем Новгороде и т.п.3 Что же касается отраслевой специфики, то «синие воротнички», занятые в промышленности, работают в таких отраслях, как нефтяная промышленность, гражданское машиностроение, тяжелая промышленность, транспорт, строительство. Профессионалам же более свойственно работать в образовании (32,2% от всех профессионалов), здравоохранении (11,5%), науке и культуре (8,6%), финансах (6,2%), органах государственного управления (4%) и ВПК (3,2%). При этом работники разных отраслей неравномерно распределены по территории России. Это значит, что регионализация распределения статусов социально-про­фес­сиональной иерархии российского общества, хотя и является отчасти след­ствием процесса неравномерного развития регионов, но, выливаясь в независимый феномен, сама по себе может привести к закреплению классовых неравенств по регионально-территориальному признаку.


^ Динамика социально-
профессиональной структуры.
Миграция рабочей силы
между группами занятости
нефизического труда



Анализ динамики показателей занятости вызывает опасения, связанные с падением численности профессионалов в российской экономике в последние годы (см. рис. 1), что расходится с официальными данными статистики ФСГС, но подтверждается данными исследований О.И. Шкаратана на других массивах. И хотя основное падение показателя пришлось на первую половину 1990-х гг.4, в 2000-х гг. не произошло сравнимой по амплитуде его коррекции, несмотря на наблюдаемые в последние годы высокие темпы развития российской экономики.

Что же касается управленцев, то до последнего времени их занятость оставалась нестабильной, о чем свидетельствует, в частности, тот факт, что доля уп­равленцев 2005 г. в группе управленцев 2006 г. составляла около 70%, 1994 г. – 16%5. Это значит, что с начала 1990-х гг. слой чиновников, руководителей и предпринимателей практически полностью обновился, и, видимо, этот процесс еще не завершился. С точки зрения макроэкономики занятости наблюдаемые колебания можно воспринимать как поиск «оптимальности», диктуемый ужесточающейся конкуренцией (перераспределение ресурсов, смена «старых кадров» и т.п.), особенно, если учитывать, что эти колебания имеют статистически значимую связь с динамикой численности профессионалов.




Рис. 1. Динамика доли укрупненных профессиональных групп
(по данным RLMS, ISCO-88 после перекодировки, на панели по индивидам)6


Чтобы в данных условиях лучше понять тенденции, связанные со статусом занятости руководителей и предпринимателей, необходимо вернуться к вопросу о качестве человеческого капитала и динамике его воспроизводства в данной группе. Как показали результаты исследования, рост числа управленцев в середине 1990-х гг., а также в послекризисный период (1998–2000 гг.), обеспечивался за счет тех, у кого за плечами было лишь общее среднее образование. Тем не менее нельзя сказать, что данная ситуация для управленцев является типичной, общее среднее образование связано с рассматриваемым социально-профессио­наль­ным статусом негативной статистически значимой связью (т.е. для руководителей не свойственно иметь среднее общее образование). Это говорит о том, что внутри данной группы достаточно быстро должна происходить смена образовательного уровня ее субъектов. В то же время крайняя неустойчивость занятости в среде руководителей, обеспечение роста численности управленцев за счет лиц с невысоким уровнем образования, а также эпизодические случаи миграции высокообразованных руководителей в другие социально-профессио­нальные группы, даже учитывая, что высшее образование для управленцев яв­ля­ется доминирующим уровнем образования, не позволяют говорить об однород­ности человеческого капитала в среде управленцев или о его высоком качестве.

Этот вывод косвенно подтверждают и другие данные исследования, согласно которым в постсоветские годы структура управленцев, чиновников и круп­ных предпринимателей претерпела изменения (во многом связанные с установлением нового экономического порядка), повлекшие снижение интенсивности миграции в данную социально-профессиональную группу квалифицированных работников умственного труда. Так, доля профессионалов 1994 г. в структуре руководителей 2006 г. составляет 23,7%, в то время как доля профессионалов 2005 г. не превышает и 6%.

Вместе с тем именно профессионалы, как никакой другой социальный слой, могли бы рассматриваться в качестве потенциального источника «кадров» для чиновников, руководителей и предпринимателей. Куда же, помимо позиций, связанных с администрированием, уходили (и уходят) специалисты с высшим образованием?

Из данных по ежегодной динамике миграции профессионалов в другие со­циально-профессиональные группы (см. рис. 2) видно, что в среднем 7,5% профессионалов в течение 13 лет каждый год стабильно переходят в состав полупрофессионалов. Это намного больше, чем сокращение числа структурных позиций профессионалов и свидетельствует о том, что в условиях растущей конкуренции за эти позиции человеческий капитал, как минимум, десятой части российских профессионалов не обеспечивает им должного уровня конкурентоспособности, что вынуждает их к незначительной нисходящей социальной мобильности.

Вместе с тем стоит отметить, что качество их человеческого капитала является достаточным для перехода этих россиян именно в число полупрофессионалов, а не ниже. Так, считанные проценты их уходят в последние годы в торговлю, и лишь единицы пополняют состав функциональных работников (клер­ков и т.п.). С 1994 г. общая доля специалистов с высшим образованием, которые перешли в состав занятых в торговле, не превышает 5%7.


Рис. 2. Ежегодная миграция профессионалов в состав руководителей,
полупрофессионалов и торговлю в 1995–2006 гг.,
в % от числа профессионалов за предыдущий период8


Что касается полупрофессионалов, то, несмотря на то, что также «неактивно» переходят в состав линейного персонала и сектор бытовых услуг и торговлю, уходят в третичный сектор помощники профессионалов как минимум в 8 раз чаще, чем собственно профессионалы. Вместе с тем интенсивность миграции полупрофессионалов в третичный сектор в целом за 13 лет снизилась, хотя стабильное снижение пришлось лишь на 2003–2006 гг. И все же, поскольку занятость в слое полупрофессионалов растет стабильно и по составу группа довольно устойчива (доля полупрофессионалов 1994 г. в составе групп в 2006 г. равна 60%, 2005 г. – более 81%), снижение уровня миграции полупрофессионалов в эту группу может быть связано со снижением перспективности третичного сектора и торговли. В пользу этого говорит и то, что с 1998 г. отмечается также снижение интенсивности перехода в третичный сектор и торговлю конторских служащих, а также смена знака статистически значимой связи этого пе­рехода. Это связано с тем, что с конца 1990-х гг. происходит обновление офисных служащих и занятых в секторе бытовых услуг и торговли: сегодняшняя структура этих социально-профессиональных слоев являет собой результат срав­нительно недавнего прошлого. Так, большую часть офисных работников 2006 г. образуют офисные работники 2000-х гг.: доля «клерков» 1994–1998 гг. колеблет­ся в районе 39–46%. Похожую ситуацию мы можем наблюдать также среди работников сферы обслуживания и торговли.

Вкупе с тем, что занятость в сфере услуг и торговли положительно связана с крайне негативными оценками собственных возможностей профессионального роста (наряду с невысоким уровнем удовлетворенности своей жизнью, не свойственным, например, офисным работникам), это свидетельствует о сохраняющемся «кризисном» характере данного типа занятости. Тем не менее это обстоятельство позволяет говорить о том, что кадровый состав сферы обслуживания и торговли пока находится в стадии своего становления. То же можно сказать про конторских служащих, в составе которых с годами медленно растет доля россиян с высшим образованием (с 7% в 1994 г. до 12,3% в 2006 г.). Однако здесь практически нет поводов для оптимизма, поскольку рост доли россиян, обладающих высшим образованием, в рассматриваемых социально-профес­сио­нальных группах связан со снижением спроса на человеческий капитал этих людей в сферах с более высокой долей интеллектуального труда. Бо­лее того, отмеченное увеличение доли занятых в сфере обслуживания и торговли свидетельствует о доминировании тенденции нисходящей социальной мобильности среди россиян, переходящих в сектор обслуживания и торговли.


Выводы


Складывающийся сегодня в России тип социально-профессиональной структуры не позволяет пока говорить о том, что наше общество движется в сторону постиндустриального развития. Здесь, главным образом, стоит обратить внимание на колебания в структуре занятости доли профессионалов, а также на проблему человеческого капитала этой группы. Более того, качество человеческого капитала остается достаточно низким и в среде руководителей (судя по имеющимся данным, рост группы управленцев происходил, по крайней мере в 1995–2002 гг., в большей степени не за счет переходивших в нее профессионалов, а за счет лиц со сравнительно низким образовательным уровнем), полупрофессионалов и других представителей нефизического труда. Все это свидетельствует о том, что российской экономике сегодня не нужны высококвалифицированные кадры даже в том количестве, в котором они уже имеются в российском обществе, что, разумеется, не отметает возможности региональных диспропорций, при которых в них не может ощущаться повышенный спрос на отдельных локальных рынках труда или их сегментах. (К похожим рассуждениям приходят и другие специалисты, см. [Явлинский, 2003].) Если добавить к сложившейся картине замечание о постепенном расширении сектора бытовых услуг и торговли, занятость в котором, как показали результаты исследования, продолжает развиваться по кризисному типу, то общий вывод работы получается неутешительным. Тип социально-профессиональной структуры, которая сложилась сегодня в России, свидетельствует о невозможности российской экономики эффективно конкурировать с наиболее развитыми обществами или говорить о тенденции развития ее в сторону экономик постиндустриального типа. Судя по продемонстрированным выше тенденциям, Россия подходит к ситуации, когда экономика в условиях одинаковой ценности труда квалифицированных специалистов и обычных рабочих готова платить ренту, прежде всего, на специфический человеческий капитал.

Тем не менее хотелось бы закончить наш анализ на позитивной ноте, благо основания для этого все же есть. Во-первых, в последнее время социально-профессиональная структура российского общества в целом стабилизировалась, что находит подтверждение и в альтернативных исследованиях. Во-вторых, стоит сказать не только о наблюдаемой в последние годы уверенной положительной динамике численности управленцев в обществе, но, самое главное, о наметившемся увеличении роли человеческого капитала в этой группе. Поэтому говорить о полной утрате шансов России войти в число развитых современных обществ пока преждевременно, хотя частичная утрата возможностей для этого происходит на наших глазах, и если не озаботиться этой проблемой сейчас, то завтра говорить о ней будет уже поздно.


Литература


Аникин В.А. Тенденции изменения социально-профессиональной структуры России в 1994–2006 гг. (по материалам RLMS) // Мир России. 2008.

Топилин А.В., Малаха И.А. Сдвиги в занятости и миграция высококвалифицированных научных кадров в России // Социологические исследования. 2004. № 11.

Шкаратан О.И., Ястребов Г.А. Социально-профессиональная структура и ее воспроизводство в современной России: Предварительные итоги представительного опроса экономически активного населения России 2006 г.: Препринт WP7/2007/02. М.: ГУ ВШЭ, 2007.

Явлинский Г. Периферийный капитализм. М., 2004.

Brown D.K. Globalization and Employment Conditions Study: Social Protection Discussion Paper № 0708, April 2007. Washington D.C.: The World Bank, 2007. Р. 18–24.

D


e Tinguy A. La grande migration. La Russie et les Russes depuis l’ouverture du rideau de fer. Paris: Plon, 2004.

1 Здесь и далее при интерпретации значений таблиц сопряженности приводятся только статистически значимые результаты. Критерием значимости служило зна­чение отклонения наблюдаемой частоты от ожидаемой, измеренной в числе стандартных отклонений (Adjusted Residual [Zij = (Nij Eij) / σij]). Предполагается, что если переменные независимы, то при больших N случайная величина Zij имеет нормальное распределение с нулевым математическим ожиданием и единичной дисперсией: N ~ (0,1). Для Zij практически невероятно отклонение, большее трех стандартных отклонений, так как вероятность такого исхода составляет менее 0,0027 (менее 0,27% из 100 – правило «трех сигм»). Поэтому, если мы получаем значение Zij, превышающее 3, то можем считать, что i-е и j-е значения X и Y свя­заны.

2 В результате перекодировки ISCO-88 слой профессионалов образуют россияне преимущественно с высшим образованием.

3 Результат статистически значимой связи с уровнем значимости p < 0,05.

4 Это падение можно связать, прежде всего, с кризисом в этот период российской экономики и, отчасти, с массовой миграцией высококвалифицированных работников умственного труда в другие страны, которая пришлась на рассматриваемый пе­риод. См. работы: [Шкаратан, Ястребов, 2007; Топилин, Малаха, 2004; De Tinguy 2004].

5 Близкие результаты можно получить при хорошо специфицированной модели однофакторной полиномиальной логистической регрессии. В данном же случае мы обходимся частотными распределениями, поскольку по смыслу они предполагают те же предельные эффекты, но более наглядны.

6 Данные на рис. 1 приведены по «индивидуальным историям», т.е. взяты из 15-й волны (2006 г.), в которую были по индивидам добавлены соответствующие переменные из панелей RLMS за предыдущие годы.

7 Несмотря на то, что типичным уровнем образования среди занятых в сфере бытовых услуг и торговле является законченное общее среднее образование, в дан­ной группе постепенно происходит хоть и весьма незначительными темпами, но все же повышение качества человеческого капитала, которое стало особенно за­мет­ным в 2000-х гг. Так, с 2000 по 2005 гг. доля россиян с высшим образованием, занятых в сфере услуг и торговле, увеличилась с 3 до 7,4% (5,1% в 2006 г.), при том, что доля россиян с общим средним образованием сократилась с 63% в 2000 г. до 60% в 2006 г.

8 Рис. 2 показывает ежегодную миграцию профессионалов в состав управленцев, полупрофессионалов и работников сферы торговли и бытового обслуживания. Напри­мер, точка 1995 г. показывает долю профессионалов 1994 г., которая перешла в состав соответствующих групп в 1995 г. Точка 1996 г. показывает, сколько про­фессионалов 1995 г. перешло в состав соответствующих групп к 1996 г. и т.д. и т.п.







Похожие:

Модернизация российского общества в свете динамики изменения его социально-профессиональной структуры iconДоклад на IX международную Конференцию «Модернизация экономики и глобализация»
Какова динамика структуры занятости в России и сдвиги в составе основных социально-профессиональных групп российского общества? Позволяют...
Модернизация российского общества в свете динамики изменения его социально-профессиональной структуры iconДоклад на IX международную Конференцию «Модернизация экономики и глобализация» Аникин В. А
Какова динамика структуры занятости в России и сдвиги в составе основных социально-профессиональных групп российского общества? Позволяют...
Модернизация российского общества в свете динамики изменения его социально-профессиональной структуры iconСредний класс и тенденции изменения социально-профессиональной структуры России1
И успех на международной экономической арене многие связывают с тем, какова будет модель социально-профессиональной структуры того...
Модернизация российского общества в свете динамики изменения его социально-профессиональной структуры iconВ. А. Средний класс и тенденции изменения социально-профессиональной структуры России1
И успех на международной экономической арене многие связывают с тем, какова будет модель социально-профессиональной структуры того...
Модернизация российского общества в свете динамики изменения его социально-профессиональной структуры iconОсновные тенденции изменения социальной структуры российского общества на современном этапе

Модернизация российского общества в свете динамики изменения его социально-профессиональной структуры iconРоль социальной инфраструктуры общества в экономике россии содержание
Модернизация России, ее экономики, общества, всей социально-экономической инфраструктуры является сегодня критически важной задачей....
Модернизация российского общества в свете динамики изменения его социально-профессиональной структуры iconКурсовая работа по социологии на тему: «социальная структура российского городского населения»
Общие тенденции в изменении социальной структуры современного российского общества. 3
Модернизация российского общества в свете динамики изменения его социально-профессиональной структуры iconДокументи
1. /Динамика социальной структуры российского общества.doc
Модернизация российского общества в свете динамики изменения его социально-профессиональной структуры iconСоциально-трудовая адаптация в условиях социально экономической трансформации современного российского общества (на примере Архангельского филиала ОАО «Ростелеком»)
Социально-трудовая адаптация в условиях социально – экономической трансформации современного российского общества (на примере Архангельского...
Модернизация российского общества в свете динамики изменения его социально-профессиональной структуры iconНаучное сообщение «Предельно критические показатели социально-экономического состояния российского общества»
Докладчики: академик Глазьев Сергей Юрьевич, доктор социологических наук Локосов Вячеслав Вениаминович (Институт социально-политических...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©rushkolnik.ru 2000-2015
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы