Гражданская война в США. Деятельность А. Линкольна. Содержание icon

Гражданская война в США. Деятельность А. Линкольна. Содержание



НазваниеГражданская война в США. Деятельность А. Линкольна. Содержание
страница1/5
Дата конвертации14.10.2012
Размер0.86 Mb.
ТипРеферат
  1   2   3   4   5

ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА В США.

Деятельность А. Линкольна.

Содержание


Введение

Север против Юга. Расстановка сил в начале войны

Булл-Ранское сражение, временный успех южан

Восхождение главной “звезды” Гражданской войны – генерала Гранта. Бой у Белмонта

Взятие генералом Грантом фортов Генри и Донелсон

Кампания на Полуостров

Декларация об отмене рабств

Геттисбер

Виксберг

Стратегия главнокомандующего Гранта

Марш Шермана к морю

Перевыборы А. Линкольн

Победа!Марш Шермана продолжается

Завершающие бои

Значение Гражданской войны


Введение

Причины гражданской войны в США, вспыхнувшей в (апреле 1861 г.), слишком противоречивы и многоплановы, чтобы идти на риск беглого пересказа их. И все же рискнем. Еще до того как (4 июля 1776 г.) североамери­канские колонии Англии, провозгласив независимость, стали самостоятельным государством, на этих землях в основном уже сложилась социальная иерархия с двумя разновидностями - северной и южной. На Юге во главе ее находился состоятельный класс плантаторов (часто - потомков аристократических английских семейств), де­ловым придатком которого были торговцы, осуществляв­шие массу операций, чересчур сложных для белоручек-аристократов и “недостойных” их. Необъятные планта­ции Юга - прежде всего табачные (с конца XVIII в. - хлопковые), а также сахарные, рисовые и всякие дру­гие - обрабатывали негры-рабы, лишенные каких-либо прав.

История негров в Северной Америке сложилась так, что, являясь формально свободными  на Севере, они были, с точки зрения всех белых американцев  существами низшей категории, а для южан - просто предметом домашнего обихода, бессловесными животными, отличавшимися от коров или лошадей, только функциональным применением. “Добропорядоч­ные” же северяне, в среде которых торговцы, а затем и промышленники играли ведущую роль, нимало не забо­тились о том, что происходило с “этими черными” на просторах южных плантаций. Впрочем, на самом Севере рабства не существовало. У части негров там даже были крохотные фермы, порой - лавчонки и мастерские, ко­торые, правда, посещали только негры. Белые же снис­ходительно взирали на это, искренне радуясь своему “демократизму”.  

Такое положение сохранялось вплоть до начала 20-х годов XIX в., когда в США появились не отдельные противники рабства (это было и прежде), а группы людей все решительнее высказывавших протест против этого института, несовместимого с бурным развитием капитализма в стране и буржуазно-демократической эти­кой. В основном это был трудовой люд Севера и - в меньшей степени - Юга: фермеры, ремесленники, позднее - также промышленные рабочие, лучшая часть интеллигенции. Конечно, такое расслоение в вопросе о рабстве не следует понимать буквально, ибо весьма значительная часть простолюдинов (особенно на Юге) была заражена расистскими предрассудками, основан­ными исключительно на пренебрежении к иному, чер­ному, цвету кожи тех, которым, казалось, навечно суждено было остаться низшей расой на земле Аме­рики.

Но с этим не желали мириться ни сами негры, ни их белые защитники, которых становилось все больше. Начиная с 20-х годов споры о том, быть или не быть в США рабству, и о других связанных с этим проблемах активно вторгаются в политическую область, становятся предметом бурных обсуждений в конгрессе США, в ас­самблеях практически каждого штата. Еще до начала гражданской войны негритянский вопрос стал причиной многообразных форм борьбы и в переносном и в прямом смысле слова.

В 50-е годы усилилось нагнетание взрывоопасной об­становки вокруг проблемы рабства. Именно тогда сино­нимом выражения “негритянский вопрос” стали слова “неотвратимый конфликт” - так и по сей день именуют эту проблему историки.

Дело защиты прав негров на все то, чем пользо­вались белые граждане Соединенных Штатов, пере­стало быть монополией одиночек и небольших групп, получивших название аболиционистов (т. е. упразднителей, ликвидаторов чего-то, в данном случае - раб­ства), объективно став органической частью интересов буржуазии северных штатов, ибо процветавшие на Юге рабство и крупное землевладение сковывали развитие страны по капиталистическому пути. Но плантаторская олигархия Юга не намерена была уступать. Более того, она жаждала распространить рабство и па территории остальных штатов, тем более что кризис рабовладель­ческого плантационного хозяйства к тому времени углу­бился, и в получении новых земель плантаторы видели свое спасение.

Именно поэтому Юг настороженно и даже зло встретил создание в (феврале 1854 г.) республиканской партии, ставшей в те годы выразительницей интересов молодой национальной буржуазии, а также средних и мелких фермеров. Её лидеры вначале остерегались прямо высказываться за отмену рабства, хотя не скрывали антипатии к нему и активно выступали за его ограничение территориями тех штатов, где рабство уже существовало. Конечно, не следует понимать ситуацию тех лет упрощённо: северяне - хорошие, южане - плохие. Представители северной буржуазии объективно решали для себя негритянский вопрос в плане постепенной отмены рабства. Но это отнюдь не означает, что всех их занимали нужды негритянского населения, что они стремились чем-либо ему помочь, кроме формального перевода негров в другую экономическую категорию. Подобно плантаторам, они считали негров недостойными даже минимальных прав, намереваясь предоставить им лишь видимость личной свободы.

Это в полной мере относилось и к будущему президенту США А. Линкольну. Между тем взгляды его в ходе войны претерпели сложнейшую эволюцию. Так, в (сентябре 1858 г.), баллотируясь в сенат от штата Иллинойс, Линкольн высказался против предоставления неграм права гражданства и добавил, что каждый конкретный штат имеет право сделать негров гражданами, но если такой вопрос встанет в его родном Иллинойсе, он будет бороться против этого. Иными словами, признавая рабство явлением несправедливым, Линкольн не выступал тогда ни за его административную отмену, ни – тем более – за последующее предоставление неграм избирательных прав.

( В 1860 г.) события стали развиваться с нарастающей быстротой. Ещё в феврале Линкольн, к тому времени уже очевидный лидер республиканской партии, заявил, что правительство США “не может постоянно быть полурабовладельческим и полусвободным” и что полная победа противников рабства или же его сторонников неизбежна. А 6 ноября состоялись президентские выборы, на которых Линкольн голосами 1 866 452 американских граждан был избран президентом и, согласно консти­туции страны, должен был  занять свой пост 4 марта следующего года (позднее этот 4-месячный интервал со­кратили до 2,5 месяцев, до 20 января).

Победа Линкольна и республиканской партии стала для рабовладельцев своеобразным сигналом к началу действий. Еще до выборов общественность Юга, пред­видя подобный их исход, широко обсуждала возможность сецессии (т. е. отделения) южных штатов. Опасаясь этого, Линкольн 30 ноября писал видному поли­тическому деятелю Юга, будущему вице-президенту Конфедерации А. Стефенсу: “Действительно ли населе­ние Юга испытывает опасения, что республиканская администрация намерена прямо или косвенно вмешаться в жизнь его рабов и его самого? Если это так, то хочу заверить Вас... что для подобных опасений нет основа­ний”. Но и провозглашенная республиканцами уме­ренная доктрина - ограничение рабства его прежними территориями - не устраивала рабовладельцев.

По инициативе губернатора Южной Каролины У. Гиста власти южных штатов еще в октябре 1860 г. тайно условились о совместном выходе из состава Союза в случае победы республиканцев. Спустя полтора месяца после выборов, 20 декабря, Южная Каролина первой осуществила сецессию. Законодатели штата, собравшись в его столице Чарлстоне на экстренный конвент, при­няли декрет, где, в частности, заявлялось: “Существую­щий ныне союз между Южной Каролиной и другими штатами под названием „Соединенные Штаты Америки” настоящим расторгается”. Примеру южнокаролинцев. как и было условлено в затеянной Гистом секретной переписке, последовали Миссисипи (9 января 1861 г.), Флорида (10 января), Алабама (II января), Джорджия (19 января), Луизиана (26 января), Техас (1 февраля). Не везде мнение законодателей было единодушным: так, при принятии решения о сецессии Алабамы голоса, поданные “за” и “против”, соотносились как 61 и 39, а в Джорджии - 208 и 89.

4 февраля представители шести из отделившихся к тому времени семи штатов (делегат от только что от­коловшегося Техаса прибыл лишь 13 февраля) на кон­венте в Монтгомери {штат Алабама); объявили об объединении в рабовладельческую Конфедерацию, президентом которой 9 февраля они выбрали крупного плантатора Джефферсона Дэвиса, бывшего в 1853-1857 гг министром обороны США. 18 февраля Дэвис “официально” вступил в должность. Конвент в Монтгомери, провозгласив себя конгрессом, принял и конституцию (8 февраля временную, а 11 марта - постоянную), “узаконившую” рабство на Юге.

Война надвигалась неотвратимо, и события, ставшие ее началом, уже разворачивались близ Чарлстона. Выйдя из состава Союза, власти Южной Каролины прекра­тили поставку продовольствия федеральному гарнизону в форте Моултри, расположенному на северной стороне прилегавшей к Чарлстону бухты. Фактическое установ­ление блокады и возможность новых осложнений по­будили командующего гарнизоном Моултри, 55-летнего майора Р. Андерсона поздно вечером 26 декабря тайно переправить всех своих людей в стратегически более выгодно расположенный форт Самтер, который нахо­дился на острове посередине бухты, при выходе из нее. Мятежники, только утром обнаружившие “пропажу” гарнизона Андерсона и появление его на Самтере, при­шли в ярость: ведь до этого они рассчитывали на “мир­ную” капитуляцию Севера. Теперь же становилось все яснее: войны не избежать!

А положение в Самтере стало просто отчаянным: запасы продовольствия и питьевой воды (прежде ее доставляли с материка) были на исходе. Еще оставав­шийся в Белом доме президент Дж. Бьюкенен сделал жест, демонстрирующий его готовность помочь людям Андерсона: 9 января в бухту Чарлстона вошел большой пассажирский пароход “Звезда Запада”, на котором было продовольствие для Самтера и около 200 солдат для усиления его гарнизона. Но когда батарея мятеж­ников из форта в Куммингс-Пойнте дала по совершенно безоружному пароходу несколько залпов, он развернулся и уплыл. Андерсон, видевший эту сцену со стен Самтера, запретил канонирам поддержать “Звезду Запада” огнем: у него была инструкция министра обороны Дж. Флойда (тот тайно симпатизировал мятежникам и в последние недели своего министерства отправил на Дальний Запад 15 тыс. солдат федеральной армии из имевшихся тогда у Союза 16 367, фактически выведя этим их из строя) “избегать любой акции, которая повела бы к ненужному провоцированию агрессии".

Время шло, и близился день, когда новоизбранный президент Линкольн должен был занять кабинет в Белом доме. 11 февраля он выехал в Вашингтон из столицы Иллинойса Спрингфилда, где жил до этого. По пути Линкольн останавливался в ряде городов, выступая с речами, что должно было способствовать и укреплению его популярности, и разъяснению позиции будущей ад­министрации по поводу положения в стране. Вскоре он прибыл в Вашингтон.

4 марта, невзирая на мольбы руководителей службы безопасности (у них были серьезные основания опасаться попыток покушения), Линкольн поднялся на трибуну перед недостроенным зданием Капитолия и — теперь уже в качестве президента — произнес небольшую речь. Президент призвал южан к примирению, сказав: “Мы не враги, но друзья. Мы не должны быть врагами”. Он заверил южные штаты, что все опасения по поводу возможной угрозы их собственности (каковой считались и негры-рабы) и безопасности со стороны новой адми­нистрации напрасны. Линкольн особо подчеркнул, что разделение США на два государства противоестественно и эти новые образования, Союз и Конфедерация, не могут быть долговременными.

Речь президента уже ничего не могла изменить, но газеты Юга опубликовали ее, с удивлением обратив внимание на блестящий ораторский стиль Линкольна и особенно выделив следующие слова: “В ваших, а не в моих руках, мои недовольные соотечественники, важ­ный вопрос о гражданской войне. Наше правительство не собирается нападать на вас. У вас не возникнет ни­каких конфликтов, если вы сами не станете агрессорами. Вы не давали клятвы Господу уничтожить это прави­тельство, а я даю, и самую священную, - сохранить, защитить и оборонить его” .

Нового президента сразу же ввели во все детали сложнейшей ситуации с Самтером. 9 марта на встрече со своим кабинетом Линкольн предложил министрам обсудить положение и найти оптимальное решение. Не­которые министры советовали эвакуировать форт ввиду невозможности его защиты, другие же, ссылаясь на то, что, по донесениям Андерсона, в Самтере еще оставалась провизия на 28 дней, предлагали до истечения этого срока не поднимать вопрос об эвакуации. Не занял тогда Решительной позиции и сам президент. Опасаясь чем-либо спровоцировать мятежников на открытие военных действий, он в конце марта распорядился направить в Самтер небольшую флотилию под командованием Г. Фокса, но не для снятия блокады, а всего лишь для пополнения складов форта запасами продовольствия. Все еще стремясь соблюдать формальные приличия, Линкольн 6 апреля послал губернатору Южной Каро­лины Ф. Пикенсу уведомление о предстоящей операции и ее чисто мирных целях.

Север против Юга. Расстановка сил в начале войны

12 апреля 1861 года форт “Самтер” на Атлантическом побережье США неожиданно подвергся мощному ар­тиллерийскому обстрелу. По нему били пушки форта “Джексон”, находившегося на противоположном бере­гу пролива, и три батареи полевой артиллерии. Обст­рел продолжался более суток. На территории форта “Самтер” начались пожары, была выведена из строя часть артиллерии.

В полдень 14 апреля под бой барабанов в форте “Самтер” был спущен звездно-полосатый флаг Соеди­ненных Штатов, гарнизон посажен в шлюпки и отправ­лен на берег, а сам форт со всеми его мощными ук­реплениями и почти сотней исправных пушек перешел в руки неприятеля.

Так началась война, вошедшая в историю под на­званием гражданской войны в США, или войны Севе­ра против Юга. Она продолжалась четыре года и была одной из самых кровопролитных войн в истории Аме­рики. Война сыграла весьма важную роль в полити­ческой жизни этой страны. В целом первые три месяцы войны (до середины июля), обычно “пробегаемые” исследователями как этап якобы малозначительный, при внимательном рассмотре­нии оказываются интереснейшим периодом, в сумбуре и хаосе которого, в постоянно возникающих и рушащихся планах, надеждах и начинаниях все могло бы повер­нуться по-другому, пойти иным путем.

Когда в первые дни президентства Линкольн по­стоянно обращался к министрам, сенаторам и другим видным лицам с просьбой “что-нибудь предложить”, он нередко слышал в ответ нелепости. Впрочем, были и раз­умные предложения. Например, главнокомандующий У. Скотт в письмах генералу Дж. Макклеллану от 3 и 21 мая, еще не подозревая, что обращается к своему преемнику, сформулировал так называемый план “Ана­конда”. Этот план предполагал создание сети кордонов по линии реки Огайо и наступление 60-тысячной армии северян вниз по течению Миссисипи. В совокупности с морской блокадой это привело бы, как полагал Скотт, к постепенному сдавливанию и “удушению” Конфедера­ции. План “Анаконда”, пожалуй, излишне резко крити­куется в историографии, на деле же изъяны кроются не столько в нем, сколько в отсутствии у Севера сил для таких операций в начале войны.

Тем временем неизбежность, неотвратимость жесто­ких, кровопролитных боев становилась все очевиднее.

К началу войны на Севере проживали 22 млн человек на Юге - лишь 9 млн, из них 3,5 млн составляли негры-рабы. Значительным было и экономическое превосходстве Севера, хотя в известной степени оно было связано с доходами от сельскохозяйственной продукции Юга (про мышленность в южных штатах практически отсутствовала). Тем не менее Юг, объективно более слабая сторона, с первых же дней войны повел себя крайне воинственно, его представители на всех уровнях высказыва­лись в категорическом и непримиримом тоне. Южане явно готовились драться не на жизнь, а на смерть, драться до победы, под которой более решительные из них понимали военный разгром Севера, а остальные - “всего лишь” жесткую оборону границ Конфедерации, чтобы северяне ничем не могли нарушить ее политическую и социально-экономическую структуру.

И напротив: Север, резонно чувствовавший себя более сильным, уверенный в казавшихся ему неисчерпаемыми ресурсах, не торопился в бой, наивно считая, что победа гарантирована ему и так. Да и неясная перспектива ка­кого-то (они еще и представить не могли, какого именно!) числа жертв и разрушений, крупных материальных за­трат не вдохновляла деловых, экономных северян на не­медленную драку. Что ж, определенные основания для такой беспечности у северян были, возможно даже в большей степени, чем это принято считать. По мнению большинства исследователей, лучшая и преобладающая часть американского офицерства сразу же после сецессии уволилась из армии и отправилась в родные южные штаты. Цифры говорят об обратном: из 1108 офицеров, состоявших в армии США на начало 1861 г., лишь 313 (чуть более 28%) подали в отставку и затем вступили в различные армии Юга. Практически все они были южанами и не без определенной логики заявляли, что никто не заставит их воевать против родного штата. Итак, реальное соотношение налицо: 795 офицеров остались на Севере.

Миф о том, что чуть ли не все федеральные офицеры “сбежали” на Юг, отчасти был порожден отдельными яркими примерами такого рода. Главный из них связан с биографией самого известного генерала Конфедерации уроженца Виргинии Роберта Ли. В начале 1861 г. он выступил против сецессии южных штатов. В то время полковник Ли временно командовал Техасским округом. После сецессии Техаса (1 февраля) он покинул этот пост и уехал к семье в Арлингтон на границе Вирпшии и федерального столичного округа Колумбия. 28 марта Линкольн назначил Ли командиром 1-го кавалерийского полка регулярных войск, а 18 апреля главнокомандую­щий Скотт пригласил Ли к себе и предложил занять его пост. Скотт пояснил, что сам он уже стар и боится не справиться со сложнейшими задачами военного времени. Но Ли отказался, а уже 22 апреля губернатор Виргинии Летчер предложил ему командовать всеми вооруженными силами штата в звании генерал-майора. Ли согласился.

В те апрельские дни время надежд и иллюзий для обеих сторон подходило к концу. Страшная, жестокая война, о которой, как говорят сами американцы, помнят даже грудные дети, родившиеся много десятилетий спустя, уже стучалась в ворота страны, провозгласившей себя самой демократической, самой свободной, самой про­цветающей на земле, не интересуясь, что думают об этом другие нации. И вот теперь самонадеянные соотечест­венники сходились лицом к лицу на полях сражений, чтобы огнем орудий и винтовок устроить кровавую про­верку всем этим лозунгам, в неоспоримости которых американцы до тех пор не сомневались.


^ Булл-Ранское сражение, временный успех южан

Вечером 20 июля около 65 тыс. американцев, разделенных на две враждебные армии, стояли у речушки Булл-Ран, готовые начать первое в этой войне (и в аме­риканской истории!) братоубийственное сражение в столь неслыханных масштабах. Оно получило имя от малень­кой речки, на берегах которой развернулось, хотя оте­чественные историки с давних пор упорно именуют его сражением у Манассаса. Так когда-то назвала его пресса мятежников, но со временем в США утвердился “север­ный” вариант, и конечно же логичнее и нам именовать его так. Булл-Ранское сражение в значительной степени определило дальнейший ход войны примерно до осени 1862 г.

В 2 часа ночи солдат ударной группы разбудили и отправили в обходный 12-мильный марш, который вы­вел бы их в тыл Борегара. Одновременно Макдоуэлл пла­нировал прямой удар двумя другими группами по камен­ному мосту через Булл-Ран, а также к югу от Сентер-вилла, где по мнению генерала, противник ожидал глав­ного удара.

С рассветом обходная группа из двух дивизий во главе с Макдоуэллом, миновав не защищенный против­ником брод Садли-Спрингс, перешла речку и вскоре ока­залась в тылу левого фланга южан. Но “марш-бросок” занял больше времени, чем предполагалось: новобранцы быстро устали и шли все медленнее, к тому же в дороге многие съели свои пайки и время от времени разбреда­лись по окрестным полям и лесам в поисках ягод и гри­бов. В результате атаку удалось начать только около 10 часов утра. Тем не менее она оказалась успешной: не ожидавшие от северян такой прыти, мятежники дрог­нули и стали отступать почти сразу же. Не столь удачно развивалась атака через каменный мост, но и там северяне теснили противника. Счастливый Макдоуэля, несколько опережая события, приказал отправить в Вашингтон телеграмму о “победе”.

А Борегар из-за отдаленности левого фланга не сразу узнал об атаке на него. Лишь когда оборона Эванса и Бэртоу уже трещала по всем швам, он распорядился атаковать левый фланг северян и ворваться в Сентервилл. Но из-за нерасторопности штаба (это как бич преследо­вало в ходе войны обе стороны - штабы работали из рук гон плохо) приказ Борегара был передан командиру со­ответствующей дивизии с опозданием, когда ситуация ос­ложнилась для южан еще больше. Их подвергшийся удару левый фланг был смят и едва ли не полностью перемешался с центром! Прискакавший к месту надви­гавшейся катастрофы Борегар бросил наперерез наступ­лению северян резервную бригаду Томаса Джэксона из Виргинии, которой удалось остановить мощный натиск. Это помогло обрести уверенность и другим частям мя­тежников, впавшим было в панику. Генерал Б. Би ска­кал, преграждая дорогу беглецам, и кричал: “Стойте! Стойте! Посмотрите на бригаду Джэксона! Она стоит здесь, как каменная стена!” (Джэксону суждено было погибнуть около двух лет спустя, и все это время он носил прозвище Каменная Стена, не раз оправдывая его стойкой обороной или сокрушительным натиском.)

Бегущие стали останавливаться, возвращаться назад, а северяне бросали в бой все новые силы. Вот пошла в атаку бригада полковника Уильяма Шермана, будущего героя войны; за это сражение ему вскоре присвоили зва­ние бригадного генерала. Но в целом к тому времени, примерно к 2 часам дня, наступление уже выдыхалось. Многие солдаты находились на ногах по 12 часов, они устали во время обходного марша, от отчаянного боя, да и патроны были на исходе. То здесь, то там солдаты стояли группами, “отдыхая” от боя, а некоторые даже ложились на траву. Другие занялись откровенным маро­дерством: снимали с убитых южан в качестве “сувени­ров” ремни, кокарды, вытаскивали из их карманов деньги и разные безделушки. Любопытно, что никто из совре­менников булл-ранского сражения толком не мог вспом­нить, что же происходило на этой стадии боя. Из их противоречивых свидетельств встает картина некоего хаоса: в одном месте северяне продолжали натиск, в дру­гом уже успешно атаковали мятежники, в ряде мест из-за отсутствия патронов завязалась рукопашная. Не­сколько раз из рук в руки переходило небольшое плато, где стояли два домика, в одном из которых жил свобод­ный негр (редкость для Виргинии тех лет) Дж. Робинсон, а в другом — пожилая белая вдова Дж. Генри. По­степенно сила натиска северян иссякла окончательно а мятежники сопротивлялись все ожесточеннее и, пере­ходя в контратаки, отвоевывали одну позицию за другой. Обозначился явный перелом.

И наступила развязка! Бригада Кэрби-Смита, получив еще накануне приказ Джонстона немедленно прибыть к Манассасу (“спектакль” для доверчивого Паттерсона был уже ни к чему), примерно в 3 часа дня выгрузилась на этой железнодорожной станции и сразу же ринулась в бой. С особым ожесточением шел в атаку полк луизиан-ских “тигров” (жители почти всех американских штатов и в наши дни любят именовать себя не “виргинец”, “ка-лифорниец” и т.д., а традиционными именами-тотемами; в частности, в Луизиане такой тотем - тигр), смявший левый фланг северян, который бросился удирать к Сентервиллу. Затем бригада Джубала Эрли нанесла выбивав­шимся из последних сил северянам еще один удар. Этого новобранцы Ирвина Макдоуэлла уже не смогли выдер­жать.

Началось повальное бегство, особенно на центральном участке сражения. Вот эта, завершающая, часть битвы описана современниками с редким единодушием. Майор-северянин Э. Смолл писал: “Макдоуэлл делал отчаянные попытки создать новую линию обороны... но эти по­пытки были бесплодными... Мы так устали, что не могли покинуть поле сражения с той же скоростью, с какой пришли на него. Солдаты вокруг меня едва та­щились и тяжело дышали”. Лейтенант из 57-го нью-йоркского пехотного полка Дж. Фэвилл даже по проше­ствии нескольких дней в смятении писал в дневнике: “Все было в спешке и смятении, дороги были забиты фургонами и орудийными батареями, а по обе стороны от них растекались солдаты, постепенно теряя всякое подобие войска и на глазах впадая в безрассудство. Не было ни арьергарда, ни иных образований для сдержива­ния противника, и если бы он действительно появился, то всех нас без труда захватили бы в плен”. И подобных свидетельств можно привести десятки.

Разгром армии Макдоуэлла мог бы быть полным (ей угрожало и массовое пленение), если бы но стойкость и мужество двух единственных регулярных частей у се­верян в этом сражении - пехотного батальона Сайкса и кавалерии Палмера. Именно они ненадолго задержали натиск южан и дали возможность отступавшим относи­тельно безболезненно покинуть поле боя. Впрочем, и мя­тежники были слишком измотаны труднейшим боем, чтобы так уж рьяно преследовать беглецов. Лишь кава­лерия Стюарта сделала такую попытку, но удовольство­валась лишь тем, что отогнала следом за умчавшейся вдаль дрожавшей от страха толпой новобранцев части Сайкса и Палмера.

Немало сражений было впереди, и число павших в них заставляет американцев содрогаться и сейчас. На этом фоне потери сторон в битве у Булл-Рана почти не воспринимаются, и сама она кажется чуть ли не бес­кровной. Но тогда, в июле 1861 г., сообщения об этих потерях потрясли всю страну. Северяне потеряли 2645 че­ловек, в том числе 418 убитыми, 1011 ранеными и 1216 пропавшими без вести (в подавляющем большинстве они оказались в плену, хотя кое-кто попросту удрал куда глаза глядят). Войско Борегара и Джонстона потеряло 1981 человека, в том числе 387 убитыми и 1582 ране­ными. Северяне даже ухитрились в суматохе отступле­ния довести с собой до Вашингтона 12 пленных, которых в начальной, успешной для войск Союза, фазе сражения было гораздо больше, но почти всех их бросили при отступлении вместе с орудиями, обозами и даже ране­ными - все спасали собственные жизни. По заверению Джонстона, южане захватили при Булл-Ране (точнее было бы сказать: северяне бросили) около 5 тыс. винто­вок, 500 тыс. патронов, 28 орудий и проч.


Бой 7 ноября у Белмонта не вошел в число главных сражений гражданской войны, но для понимания психо­логии солдат-северян и становления самого Гранта как полководца он имеет крайне важное значение. Грант проявил в нем неожиданные для человека, имевшего опыт лишь мексиканской кампании 15-летней давности вы­держку, находчивость и героизм. Неплохо показали себя в начале боя и его войска. Но что же случилось потом?

Попытаемся представить себе “среднюю” психологию солдата-северянина в начале войны. В первые ее не­дели - поверхностное, “облегченное” отношение к собы­тиям, наивная вера в непременную победу Севера. За­тем - жестокое отрезвление в боях у Булл-Рана, у ручья Уилсон и утеса Боллс, а следом - общее уныние, неуве­ренность в будущем. И вдруг - успех у Белмонта: сол­даты впервые видят, как хваленые мятежники бегут от них! Уныние мгновенно сменяется прежними высоко­мерием, беспечностью, пренебрежением к повергну­тому противнику. И вот уже победители сидят на земле прямо в лагере южан, теперь это их лагерь, они празд­нуют победу, а рядом сбились в кучу несколько сот жал­ких джонни, взятых в плен. Но их никто не охраняет - куда им деваться! - а на лужайке кто-то, размахивая от упоения победой руками, уже произносит хвастливые речи, из опустевших палаток мятежников выволакивают все, что попадается под руку: там и еды вдоволь, и от­личная бумага для писем, и фляжки с виски.

Увидев, что солдаты прекратили наступление и начали грабить лагерь противника, Грант бросился туда и при­казал немедленно поджечь палатки, чтобы прекратить победное пиршество и заставить солдат преследовать про­тивника. Но в это время из расположенного неподалеку Колумбуса ударила артиллерия мятежников. Одновре­менно убежавшие не так уж далеко южане, приведя свои части в порядок, атаковали только что брошенный ими лагерь. Срочно присланные им на помощь подкрепления из Колумбуса поддержали атаку. Северян отрезали от реки и теснили к лесу, чтобы там окружить и перебить Но Грант с помощью офицеров сумел навести порядок среди впавших в панику войск и бросил их в контратаку.

Вскоре северянам удалось прорвать кольцо против­ника и выйти к Миссисипи, откуда несколько слабеньких орудий с ожидавших их судов кое-как пытались поддер­жать солдат Гранта огнем. Сам Грант отступал в числе последних, под ним убили лошадь, и мятежники едва не схватили его. Но все обошлось, и уже к вечеру суда воз­вратились в Кейро. Северяне потеряли в бою при Бел-монте в общей сложности 607 человек, мятежники - 642. Взятых северянами в начале сражения пленных; разумеется, привилось бросить при отступлении, а с ними потери противника были бы значительно больше.

  1   2   3   4   5




Похожие:

Гражданская война в США. Деятельность А. Линкольна. Содержание iconГражданская война в США

Гражданская война в США. Деятельность А. Линкольна. Содержание iconГражданская война в США в 1861-1865

Гражданская война в США. Деятельность А. Линкольна. Содержание iconГражданская война в США 1861-1865гг. Кавалерия конфедерации

Гражданская война в США. Деятельность А. Линкольна. Содержание iconРоссия в 1918-1928 годах. Гражданская война
Гражданская война – это активная, ожесточённая и вооружённая борьба за власть внутри страны, между различными социальными, политическими...
Гражданская война в США. Деятельность А. Линкольна. Содержание iconГражданская война в США в 1861-1865
Отдельные предприятия фабричного типа появились в США в 90-е годы 18 века, а во втором десятилетии 19 века начала внедряться фабричная...
Гражданская война в США. Деятельность А. Линкольна. Содержание iconГражданская война 1861-1865 гг. В сша: участники, сущность, итоги
Во главе нее – буржуазия, которую поддерживали рабочие и фермеры. Программа: введение высоких пошлин на ввозимые пром товары, наделение...
Гражданская война в США. Деятельность А. Линкольна. Содержание iconI. Назревание конфликта между Севером и Югом II. Гражданская война 1861-1865
Отдельные предприятия фабричного типа появились в США в 90-е годы 18 века, а во втором десятилетии 19 века начала внедряться фабричная...
Гражданская война в США. Деятельность А. Линкольна. Содержание iconГражданская война

Гражданская война в США. Деятельность А. Линкольна. Содержание iconГражданская война

Гражданская война в США. Деятельность А. Линкольна. Содержание iconГражданская Война

Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©rushkolnik.ru 2000-2015
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы